О тех, кто не слушает добрых советов

Лидия с размаху вогнала колун в колоду и смерила взглядом кучу наколотых дров. На неделю, пожалуй, хватит. Она кивнула своим мыслям, покосилась на небо, что делала регулярно после известных событий несколько дней назад, после чего насобирала в охапку столько дровишек, сколько могла унести, и направилась к дому. Пинком распахнув дверь, она свалила ношу у входа и повернулась, чтобы отправиться за следующей партией, но застыла на пороге, услышав вежливое «Приветствую». – И тебе привет, – протянула Лидия, разглядывая стоящего у самой стены дома лесного эльфа. Выглядел он знакомо, как и большая серая собаченция, восседавшая рядом. – А… ты Фендал, верно? И Мико… – Они самые, – кивнул эльф. Мико вскочил и закрутил хвостом, радостно пыхтя. Фендал положил ладонь на песью голову, и тот разом унялся. – А где Банри? – Тан Банри в отъезде, – пояснила Лидия, в глубине души ощущая себя, мягко говоря, недалекой. Давно пора закончить с этим глупым отстаиванием титула, тем более, что сама Банри всегда была против подобного. Да и не вела она себя никогда по-тански… – Ясно, выходит, ты и сама не знаешь, – проговорил Фендал и задумчиво добавил: – Плохо… Лидия внезапно ощутила беспокойство. – Что «плохо»? – резко спросила она. – В чем дело? – Точно не уверен… – Тогда чего явился сюда, раз не уверен? – спросила Лидия и вдруг умолкла. Раз уж эльф покинул свой Ривервуд и потратил день, чтобы добраться до города, значит, у него были серьезные причины для этого. Фендал подтвердил ее подозрения, негромко сказав: – Поговорить бы надо. Только без свидетелей. – А ну заходи, – велела Лидия, посторонившись и пропуская эльфа и собаку в дом. Тщательно прикрыв дверь, она повернулась к гостям и сказала: – Говори. Фендал покрутил головой и без приглашения уселся на один из стульев возле входа. Пес тут же растянулся вдоль очага, где частенько устраивался, когда еще жил здесь, в Доме Теплых Ветров. Лидия скрипнула зубами, но взяла себя в руки. – Пожалуйста, – попросила она, – объясни, в чем дело. Фендал сложил руки на коленях, как послушный ребеночек, и взглянул на нее снизу вверх. – Ты не слышала, чтоб кто-нибудь на днях или раньше расспрашивал о Банри? – Расспрашивал? Про что именно? – Да про что угодно. Лидия наморщила лоб, задумавшись на пару мгновений, но не смогла припомнить ничего подобного. – Вроде… нет. Да что случилось-то? – Может, и ничего, а я слишком мнителен, только… – Фендал откинулся на спинку стула. – Приходил к нам примерно недели три назад в деревню какой-то мужик. Остановился в «Спящем великане» на пару ночей. За это время очень сдружился с Оргнаром. Сказал, дескать, идет из Вайтрана, и слыхал там про молодую и смазливую таншу-эльфийку. Наши и рады стараться, растрепали ему все, что знали. Лидия поморщилась. – Сплетничать везде любят. Ну и что такого? – Было бы ничего, собственно, да только зачем этому чужаку делать вид, что он идет на юг, в Фолкрит, а вместо этого переходить Белую вброд и возвращаться по другому берегу в Вайтран? Ривервуд он, кстати, прошел глухой ночью. Никто не заметил, кроме меня, хотя и я бы внимания не обратил, если б не Мико… Лидия опустилась на второй стул. – Откуда ты знаешь, куда он пошел? – Выследил. Хотя и с трудом – он явно мастак в этом деле. – И когда это было? – За пару дней до того как… – Фендал многозначительно посмотрел в потолок. – Так это случилось хрен знает когда! Где ты раньше был?! К тому же… ну подумаешь, придурок передумал насчет Фолкрита и вернулся сюда, мало ли, что у него на уме? Фендал поднял брови и скрестил руки на груди. – Хускарл, – мирно проговорил он, – я ведь не всю жизнь на лесопилке работаю. Лидия молча пялилась. Ее только сейчас посетила мысль, что он вполне мог застать ее прадеда в пеленках, сам будучи уже в сознательном возрасте. – И что думаешь? – угрюмо спросила она, заранее зная ответ. – Он по ее душу. Да ты и сама уже поняла. А еще я кое-что нашел в округе… Ладно, неважно. Будем надеяться, что никак не связано… Фендал резко умолк. Лидия встала и прошлась по комнате, размышляя, затем повернулась к нему: – В городе сейчас немного чужаков. С тех пор, как драконы объявились, ярл приказал страже их отсеивать. Наверняка тебя самого пропустили только после долгих расспросов. – Эльф кивнул. – Тогда этот тип не мог сюда попасть слишком просто. – Верно, но после того, что я наблюдал в Ривервуде, уверен, что стража легко пропустила его после двухминутной беседы. Он из тех, кто через пять минут знакомства кажется твоим лучшим другом. – Только не для тебя. Фендал усмехнулся. – А я с ним и не разговаривал. Хватило и того, что я видел и слышал в нашей таверне. Оргнара он обработал – любо-дорого. И даже Лукан с Алвором, которые обычно не сильно много болтают, те тоже не удержались, чтоб не растрепать все, что знают о нашей Банри. Лидия уселась на коврик рядом с Мико и почесала собачий бок, а потом пузо, которое пес с готовностью подставил под пальцы, и наконец, спросила: – Как он выглядит? Если он сейчас в городе… Фендал перебил: – В том-то и дело, что выглядит он обычно, в толпе вообще не заметишь. Но если тебе это поможет – он человек, достаточно крупный, кажется, норд, довольно молодой. Волосы русые, обрезаны коротко, но неровно, глаза не рассмотрел. Одет небогато, в темное. Есть борода, правда, это скорее отросшая щетина. – Он помолчал. – И я бы сильно не советовал тебе искать его в одиночку. Ничем хорошим это не кончится. – А ты, значит, не собираешься участвовать? – Нет. Я сомневаюсь, что мы даже вдвоем с ним сладим. Да и… в любом случае, я думаю, он давно покинул Вайтран и отправился вслед за Банри. – Фендал поднялся со стула и поманил Мико, тот с готовностью вскочил, едва не повалив Лидию, и порысил к двери. – Нам пора. Нужно вернуться в деревню до завтрашнего вечера. Или хотя бы не ночью. Лидия с самым мрачным видом встала и проводила парочку к выходу. – Ты так и не сказал, почему явился так поздно, когда все следы простыли, – сказала она, когда он и Мико вышли на улицу. – Ну… – Фендал пожал плечами. – Фестиваль на носу. Надо было подарками для кое-кого запастись. Он направился к воротам в сопровождении собаки, оставив онемевшую от злости Лидию торчать на пороге.

***

Постель и палатка пропали вместе с Бусинкой, но в крепости нашлись меховые одеяла, грязноватые, правда. Не говоря уж о брошенных спальниках, слегка подмороженных, но годящихся для ночлега. Кстати, в долине почти не ощущался холод, видно, из-за того, что она была укрыта от ветра со всех сторон. Переночевав на нижнем этаже меньшей башни, Банри наскоро позавтракала, взобралась на крышу более высокой и изучила кости. Мослы выглядели и пахли, словно после смерти владельца очистились естественным способом, но Банри уже знала, что драконы могут расправиться с жертвой самыми разными способами, так что, кто знает, возможно, еще недавно этот скелет был живым человеком. Прогулка наверх была одним из способов убить время, потому что Банри, оставшись без транспорта, понятия не имела, как быть дальше. Она обошла долину, но следы, если таковые и оставила сбежавшая кобыла, уничтожил возившийся тут дракон. Банри вернулась к башням, чуть не плача от расстройства и бессилия. Было жаль и лошадь, и денег, выплаченных за нее, не говоря уж о том, что домой возвращаться придется на своих двоих. Впрочем, раньше же она ходила пешком от Ривервуда до Вайтрана и от Вайтрана до Рорикстеда. Только вот при сбежавшей лошади, помимо теплых одеял, палатки и тулупа, осталась почти вся снедь. В сумке, которую Бусинка милостиво оставила хозяйке, была только сменная одежда и немного провизии. Банри приказала себе не кукситься и за день обшарила обе башни сверху донизу. Обнаружилось достаточно полезных вещей: от разнообразной, хотя и простецкой, еды до почти новой одежды и утвари, и это не считая оружия, паршивых сыромятных доспехов и нескольких старых книг. Книги были особенно ценны, и их Банри упаковала в первую очередь, завернув в шкуру и связав кожаными полосками, но сверток в результате оказался таким тяжелым, что она не смогла бы тащить его на собственном горбу при всем желании. Тем не менее, все полезное она переместила к своему лагерю. Вечером, закончив сборы, Банри спустилась к месту своего ночлега и устроилась перед заблаговременно разведенным костром, помешивая пшеничную похлебку в котелке. Она почти задремала с ложкой в руке, когда снизу ей почудился глухой перестук копыт и чьи-то голоса. Мгновенно проснувшись, она вскочила на ноги и выглянула в проем – во мраке двигались некие невнятные силуэты. Кто-то приближался… Банри, растеряв сон, швырнула ложку в котел, вскочила на ноги и прижалась к холодной стене. Хорошо бы еще потушить костер, но его наверняка уже заметили. Чужаки подобрались к башням вплотную. Банри оттопырила оба уха, вслушиваясь изо всех сил, и разобрала чьи-то слова: – Будь тут, парень, я вторую посмотрю. Коняку зазря не тискай и будь настороже. Некто удалился в сторону высокой постройки, а его спутник остался стоять, скорее всего, у подножия лестницы в маленькую башню, пробормотав: – А я и не тискаю. Кто-то крупный коротко всхрапнул. Видать, стук копыт Банри не приснился, при чужаках имелась лошадь. Лошадь! Резко стало не до пряток впотьмах. Она запалила один из факелов, найденных в крепости, вытащила меч из ножен и выскочила наружу. Мост на террасу и спуск по лестнице она преодолела за пару секунд, буквально скатившись вниз и очутившись нос к носу с совсем юным парнем в грубой меховой жилетке. Впрочем, на него Банри почти не обратила внимания, так как все оно было поглощено блудной Бусинкой, чей повод держал мальчишка. Позабыв про все опасности, она вложила меч в ножны и потянулась к лошади, но парень, по первости опешивший, пришел в себя и отпрянул, потянув Бусинку за собой. – А ну не лапай! – рявкнул он ломающимся баском, изо всех сил стараясь казаться взрослее. Правда, от усердия он не обратил внимания, что кобылка не сдвинулась с места, хотя поводья натянулись, как струна. – Это моя лошадь. – Ага, конечно! Ври больше! Банри шагнула вперед, держа факел, словно оружие, и проговорила: – И в мыслях не было. – Она положила ладонь на бусинкину морду, та переступила передними ногами и дружелюбно фыркнула. – Отпусти. Мальчишка разинул рот, попятился еще сильнее, упорно пытаясь тащить лошадь за собой. Бусинке это совсем не понравилось – она резко дернула головой, мальчик выпустил поводья из рук и сел на задницу. Банри подхватила ремни и этой же рукой обхватила кобылу за морду, от полноты чувств чмокнув ее в мягкий нос. Она поглаживала Бусинку, ощущая невероятный подъем чувств, ее даже не смутил спутник мальчишки, спешно вернувшийся к лестнице в башню. – Фроки! – взвыл сопливец. – Она лошадь отняла! Банри смерила его неодобрительным взглядом, а Фроки велел: – Рот закрой и поднимайся. Он подошел поближе, и Банри разглядела морщинистую физиономию. Если мальчишка был совсем зеленым, то Фроки выглядел на все семьдесят. Правда, только лицом, да еще дребезжащим голосом, а вот фигурой и движениями он запросто сошел бы за двадцатилетнего. – Твоя кобылица-то? – поинтересовался старик, отметив, что Бусинка почти положила голову на плечо Банри. – Угу. – Да врет она! – заорал мальчишка, вскакивая на ноги. – И вообще, это я кобылу нашел, значит, она теперь моя! Фроки поморщился, а Банри поинтересовалась: – Правда? И кто же такое придумал? – Ну… Все знают! – Знаешь, я за последние годы столько на первый взгляд бесхозных лошадей встретила, что, будь твои слова правдой, уже владела бы целым табуном. Не пори горячку. Спасибо, что привели Бусинку, я даже готова наградить вас обоих некой суммой за это, но не претендуй на мое имущество. Пожалуйста. – Пошла ты со своими деньгами! – гаркнул мальчик и унесся в темноту. – Далеко не уходи! – крикнул ему вслед Фроки и повернулся к Банри: – Расстроился, что лошадь не ничейной оказалась. Он уж размечтался, как будет за ней ходить, а потом верхом кататься. Банри понимающе кивнула и предложила: – Не хочешь поужинать со мной? – Отчего же не хочу? Можно. Ужин, правда, пришлось немного отложить, следовало позаботиться о лошади. Бусинку устроили на нижнем ярусе высокой башни, предварительно натаскав ей сена и почти свежих овощей из запасов прежних обитателей крепости. Фроки даже оказал помощь, устроив поилку из более-менее целого ящика, найденного в той же башне. Мальчишка вернулся к крепости, когда Банри со стариком направлялись к лагерю. Она предложила ему присоединиться к трапезе, но он только зыркнул в ее сторону и бочком двинулся туда, где осталась Бусинка. Банри пожала плечами и начала взбираться по лестнице. – Не боись, – пропыхтел Фроки, топавший следом, – Хаминг ее не сведет. Имя показалось знакомым, и Банри наморщила лоб, вспоминая, где раньше его слышала, а вслух сказала: – Я не боюсь. Да она и не пойдет теперь ни с кем чужим. – Да ну? Такая ученая? – Вроде того. По крайней мере, двоих ее родичей, что я знаю, ни один конокрад не смог бы увести, пока кормушка рядом. – Ну а ежели у него морковка с собой? – Одна морковка против тридцати. Может, лошади и не умеют считать, но, сдается мне, способны оценить объем на глаз. Похлебка слегка пригорела, но не настолько, чтобы быть несъедобной. Банри отыскала несколько чистых деревянных тарелок и наполнила пару, одну отдав Фроки. Если Хаминг решит сменить гнев на милость, то и ему еды достанется. Когда миски ополовинились, она спросила: – Хаминг твой сын? – Внук вообще-то, – произнес Фроки, скребя ложкой по дну тарелки. – Крепкий парнишка. Его родители были в Хелгене, когда… ну, ты понимаешь. Банри застыла. Теперь понятно, отчего имя показалось ей знакомым – именно этого парня Хадвар в разгар атаки Алдуина отдал на попечение какого-то дядьки в грубом доспехе. С того момента миновало больше трех лет, неудивительно, что она не узнала мальчишку – он вытянулся, почти обогнав ее по росту, и раздался в плечах. – Да, – выдавила она, – кажется… понимаю. Фроки отставил опустевшую миску и сказал, уставившись в огонь: – Не могу сказать, что я был хорошим отцом своему сыну. А теперь у меня вроде как есть второй шанс. – Он повел плечами и слабо улыбнулся. – Он славный мальчик. У Банри разом пропал аппетит. Она убрала миску с недоеденной похлебкой подальше с глаз и робко взглянула на Фроки. – Твоего сына, случайно, не Торольфом звали? – Угу, звали. – Старик сощурился. – А ты откуда знаешь? – Я… э… как-то раз была в Хелгене. Проездом. – Ну-ну. Да, Торольф… хотел от отца сбежать и жить счастливо, да вот как вышло… Банри уставилась в сторону. Не имея своей родни, она всегда испытывала неудобство, выслушивая чужие семейные истории. Но Фроки, вместо того, чтобы продолжать грустить о погибшем отпрыске, неожиданно спросил: – Дракона-то ты прогнала? Банри моргнула. – Ну… – Да ладно, не отпирайся. В этой долине никого другого из людей не осталось, а мы с младшим слышали вчера этот… Туум. – THu’uM, – поправила Банри, и Фроки хмыкнул. – Ну, возможно это была я. А что? – Да ничего. Так-то я мог бы тебя поблагодарить, да только от дракона этого нам вреда было меньше, чем от банды, которая в этих башнях поселилась пару лет назад. – Хочешь сказать, дракон их прогнал? – Или перебил. Как бы то ни было, спасибо ему за это. – Вряд ли перебил, – пробормотала Банри. – Тут нигде нет ни останков, ни следов борьбы, хотя дракон тут вроде совсем недавно появился. – Угу, неделей примерно раньше, чем ты. – Но там наверху, у Стены Слов я видела скелет… – Не, не, – мотнул головой Фроки. – Этот скелет там с незапамятных времен валяется. Я еще, когда с детским луком тут по распадку бродил, нашел покойника. Мой дед считал, что это какой-то имперский главарь, который башнями командовал. Ну, когда еще было чем командовать. – Комендант крепости что ли? – спросила Банри, с сомнением глядя на старика. – Тогда хоть часть доспеха должна была сохраниться, а там просто голый скелет… Фроки пожал плечами и сменил тему: – Ты знаешь имена, мое и моего внука, но сама свое не назвала. – Да. Верно. – Она помедлила, но все же представилась: – Я Банрион из Готтлсфонта. Можно просто Банри. – Из Готтлсфонта? Язык сломать можно. Это где ж такое место? – В Сиродиле. Отсюда далеко на юго-запад. Появился Хаминг, попахивающий лошадиным потом. Он потоптался на пороге, с вызовом взглянул на Банри и объявил: – Я ее вычистил. – Молодец. А щетку где взял? – …В сумке, – смутился мальчишка. – Но я ее назад положил! – Хорошо, хорошо. Теперь садись и поешь. Когда Хаминг расправился со своей порцией, Фроки засобирался домой. – Тут вообще-то есть еще спальники, – заметила Банри. – Могли бы до утра остаться, чем тащиться в ночь. Фроки засмеялся: – Я здесь в горах всякую травинку знаю, а живем мы недалеко, рукой подать, в соседней долине. Хаминг уже пересек мостик, когда Фроки только вышел из башни и обратился к Банри, которая вознамерилась его проводить: – Тебя ночевать не приглашаю, потому что тут тебе будет вольготнее, да и кобылке твоей, но ежели захочешь навестить, мой дом тут, рядом, надо только на восток проехать. Найдешь быстро. – Он сделал пару шагов и обернулся: – Только, во имя Кин, не перепутай нашу долину с Ветровой Дугой. Хлопот не оберешься.

***

Через час после рассвета Банри подъехала к махонькому домишке, примостившемуся на краю обрыва у самых гор. Фроки был прав, ей с Бусинкой тут делать было нечего – едва нашелся клочок земли, где лошадь могла стоять без боязни навернуться. Банри спешилась и постучала в дверь хижины. Та распахнулась, едва она опустила руку, и из полутемной комнаты выглянул Хаминг. – О… Доброе утро, – проговорила Банри. – А дедушка где? – Ушел куда-то, еще затемно. Сказал, что хочет кое-что проверить. – И тебя с собой не взял? Парнишка помрачнел: – Нет. Фроки-то куда хочет ходит, а меня даже не пускает на охоту в одиночку. Зато сам без умолку болтает, как убил своего первого оленя в одиннадцать лет. А мне уже скоро четырнадцать! Он спохватился, вспомнив о гостеприимстве, и предложил войти. Банри приняла приглашение, и очутилась в крошечной, но удивительно уютной комнатке. До сего дня она считала свой вайтранский дом тесным для двоих, но весь дом Фроки и Хаминга по площади примерно равнялся ее спальне, и одновременно служил хозяевам и жильем, и мастерской для выделки шкур. – Здорово тут у вас, – совершенно искренне сказала она. – Только… стены не слишком тонкие? Как вы зимуете-то здесь? Она ожидала, что Хаминг скажет, дескать, живут они тут только с весны до осени, а на зиму переезжают, но тот ответил: – Да нормально… Прохладно, конечно, порой, но зато спится хорошо. Тут ветра почти не бывает, дед шутит, что весь ветер Ветровой Дуге достался, а у нас тихо. Он предложил еды, но Банри вежливо отказалась, пояснив, что уже позавтракала, и спросила: – Что за Ветровая Дуга? Фроки вчера, уходя, упоминал о ней… – Это еще одна долинка в здешних горах, узкая, как перевал. Вот там по-настоящему ветрено. И холодно – снег даже самым жарким летом не тает. – Мальчик помолчал. – Фроки когда меня сюда привел, первым делом усадил на стул и заставил поклясться памятью родителей, что я туда один никогда в жизни не пойду. Показал даже тропу, чтобы я не забрел туда невзначай. Не очень и хочется, если честно, – признался он, – место это такое… жуткое. Даже если просто смотреть. – Выходит, ты все же ходил туда? – Неа… – протянул Хаминг. – Даже близко к той тропе не подходил. Она, кстати, начинается у той высокой башни, где ты лошадку оставила на ночь, не заметила? – Банри безмолвно покачала головой. – Короче, там она. А насчет Ветровой Дуги… Пойдем, я тебе покажу. Только закутайся получше, и лошадь тут оставь. Слегка вытоптанная дорожка в горы начиналась почти от самой хижины. Хаминг быстро взбежал по ней и скрылся в скалах, Банри нагнала его уже в каменном лабиринте. С каждым шагом становилось все темнее и холоднее, солнце, к нынешнему часу поднявшееся уже довольно высоко, скрылось за пеленой свинцово-серых туч, и, самое неприятное, повалил снег. Ветер тоже усилился, и Хаминг проговорил: – Вот, чувствуешь? Скоро еще круче будет. Он не обманул: ветер завыл с такой силой, что пришлось напрягать слух и голос, чтобы услышать и быть услышанным. Банри только собралась спросить, долго ли еще, но Хаминг молча указал вперед на некий темный силуэт, высящийся впереди. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это до боли знакомая статуя Талоса, правда, расположенная несколько странно – каменный император стоял спиной к паломникам и лицом к обрыву. Снег побелил Тайбера, а его алтарь и вовсе засыпал, что не понравилось Хамингу, ибо он тут же принялся расчищать святилище голыми руками. Ну, не совсем голыми – в толстых варежках на меху. То-то Банри удивлялась, что он столь тепло оделся, выходит, с самого начала планировал сюда наведаться. Она оказала посильную помощь и, когда из-под сугроба показались старинные приношения вроде поблекших золотых монет и серебряных кубков, громко спросила: – Так ты меня сюда привел, чтоб старика Септима почистить? Хаминг смутился. – Нет… Я хотел тебе Ветровую Дугу показать, вообще-то. – Ну и где она? – Талос смотрит в нее. Иди, сама глянь. Банри послушно пролезла между скалой и истуканом и уставилась в пространство, держась за талосову ногу. Ветровая Дуга пролегала между двумя скальными грядами и простиралась вперед. Целиком заснеженная долина выглядела довольно узкой, Хаминг верно отметил, но Банри, после долгих попыток, ухитрилась распознать сквозь беспрестанно сыпавшийся снег далеко впереди знакомую треугольную арку, явно ровесницу Войны драконов. Она отступила, споткнувшись о старый имперский шлем, и посмотрела на Хаминга. – Там, дальше, что-то еще есть. Хаминг пожал плечами. – Наверное. Но я там никогда не был… – Он оглянулся. – Давай вернемся. Если дед придет домой первым, то поймет, что я тут был, и мне не поздоровится.

***

Когда они вернулись к хижине, Фроки все еще отсутствовал, а Бусинка со скуки грызла перила, к которым ее привязала хозяйка. Банри щелкнула ее по носу, кобыла обиженно фыркнула и отступила в сторонку. – Извини, – быстро сказала Банри, оценив ущерб, – я заплачу… Хаминг махнул рукой. – Да ладно… Мы их все равно каждые полгода меняем. Идем в дом. В хижине он быстро избавился от теплой одежды и спрятал все в сундук. Потом, не слушая возражений гостьи, выставил на стол нехитрую снедь. – Не говори ничего деду, – попросил мальчик, усевшись напротив Банри, – он вряд ли поймет и потом неделю не успокоится, будет меня чехвостить. – Хорошо… Только почему? На тропе скользко местами, но и только. – Да не в этом дело, – поморщился Хаминг. – Фроки не любит Талоса. Да и других – новых – богов тоже, если честно. – Новых? А… в смысле – Восьмерых? – Мальчик кивнул. – Странно… – Чего странного? Дедушка вроде старой веры. Говорит, он не один такой, еще кто-то есть, да только я сам никого из них не встречал. В основном все молятся Талосу, да Маре. Или Кинарет. Мои мама и отец так делали. Хаминг помрачнел, и Банри быстро сменила тему: – Ну и как тебе тут? Нравится? Парнишка оглядел звериные головы, развешанные на стене, и поковырял у волчьей пальцем в зубах. – Тут не так уж плохо, – заключил он. – Хотя я скучаю по тем временам, когда жил с родителями в Хелгене. Фроки не умеет готовить, и тут особо не с кем поговорить. Банри молчала, подбирая слова, но Хаминг сам нашел нужные: – Ничего, я помню, что случилось дома. Насчет дракона и вообще. – Он прямо посмотрел на нее. – Я и тебя вспомнил. Тебе имперцы хотели голову отрубить, а потом ты убежала с тем большим легионером – Хадваром. – Да… Верно, – пробормотала Банри и вдруг склонила голову набок, прислушиваясь: – Кто-то идет. Она потянулась за мечом, а Хаминг удивленно проговорил: – А я ничего не слышу. – Зато я слышу. Листья шуршат. Сиди тут, мало ли кто… – Эй, я вообще-то уже почти взрослый! – Ага, «почти». – И умею из лука стрелять! – Как будто это что-то решает. Пререкания были прерваны Фроки. Старик распахнул дверь, на мгновение задержавшись на пороге, и проговорил: – А, Банриона. Банри терпеть не могла, когда ее так называли, но стерпела и вежливо поздоровалась. – И тебе привет, – отозвался Фроки, усевшись за стол третьим, и потянулся к еде. – Парень, ты уж позавтракал? Сходи-ка дровишек наколи.