О тех, кто не слушает добрых советов

На следующий день Лидия опросила всех своих знакомых о чужаках в Вайтране, но ничего полезного не услышала. В конце концов, она вернулась в «Пьяный охотник», откуда и начинала. Заведение пустовало по причине раннего для обильных возлияний времени, даже вечно торчащая здесь наемница Дженасса куда-то подевалась. Лидия устроилась на высоком табурете у стойки и, сощурившись, воззрилась на стоящего с другой стороны Элриндира. – Итак, ты по-прежнему уверен, что тебе нечего сказать? Эльф поднял брови. – Именно. – Лидия открыла рот, но он поднял ладонь и добавил: – И сколько бы ты не упорствовала, мой ответ будет прежним. Никто у меня ничего не спрашивал о твоем тане. Никто. Ни неделю, ни год назад. Лидия насупилась. – Послушай, это важно… – Я понимаю, но помочь не могу, никак! – Ладно, ладно… – Лидия поерзала на сиденье и поняла, что голодна. – Принеси мне тогда чего-нибудь поесть. – Другое дело, – обрадовался Элриндир. – Потерпи немного, у меня как раз олений окорок остался. С медом пойдет? «Немного» растянулось почти на час, потому что последний постоялец трактира соизволил продрать глаза и спуститься в зал с требованием покормить себя любимого. Словом, пришлось готовить еще и на него. Лидия с некоторым удивлением узнала в жильце Маркурио. – А ты тут откуда? Тот со стоном взгромоздился на табурет рядом и подпер голову ладонью, страдальчески щурясь от света, хотя в таверне было темновато – хозяева экономили на свечах. Несло от него, как от бочки с забродившими мочеными яблоками, а внешне колдун выглядел куда хуже, чем тот же Бренуин. Из всего этого Лидия сделала очевидный вывод, что он опять повенчался с бутылкой. – Что ты тут делаешь? – повторила она. Маркурио покосился на нее, охнул и принялся тереть глаза не слишком чистыми пальцами. – Что за дурацкий вопрос? Живу тут, что же еще? – Тут ведь всего пара комнат для сдачи, в одной красноглазая баба… – А во второй – я, – закончил маг. – И чего? – А куда же Алем с ее козлом подевались? Они ведь тут года два с лишним жили. – Кто?.. – Они свою ферму наконец-то в порядок привели и съехали, – сообщил Элриндир, тащивший из кладовой оленью ногу и горшок с медом. – Еще в конце лета убрались. Лидия впала в задумчивость. По крайне мере, это объясняло, почему чета стала реже попадаться ей на глаза – ферма-то требовала хозяйского внимания. Оленина наконец-то поспела. Лидия занялась своей порцией мяса, Маркурио, невзирая на похмелье, не отставал, жадно глотая огромные куски. Хлопнула дверь, и в зале появилась злая и потрепанная Дженасса. Элриндир принялся скакать вокруг нее, а Маркурио, воспользовавшись случаем, негромко проговорил: – Ты напрасно думаешь, что парень тебя обманывает. Лидия поперхнулась. – О чем ты? – Чем плохи ваши домишки, так это тем, что все перегородки – и даже полы – тут дырявые, – вздохнул Маркурио. – Я слышал, как ты остроухого еще утром донимала. Правду он тебе сказал, никто к нему с вопросами о Банри не подваливал. Лидия мрачно уставилась на искромсанное мясо в тарелке. – Но, – продолжил Маркурио, – некий тип спрашивал о ней меня. Вернее, не меня, а всех, кто в тот вечер сидел за дальним столом в «Гарцующей кобыле». Он быстро сунул в рот последний кусочек оленины и потянулся за бутылкой. Лидия застыла. – И что ты сказал? – выдавила она. – Ничего особенного. Не пойми неправильно, он не выспрашивал о конкретной девице, сведения он добывал грамотно, что уж там, но я за ним наблюдал, хоть и набрался уже… – Колдун опустошил емкость и продолжил: – Сначала посетовал на войну и плохие дороги, потом спросил про вашего ярла, а уж затем кто-то поднял тему о местной аристократии. Я, кстати, много нового узнал. – Все узнанное сразу можешь делить натрое, а то и на пять, – буркнула Лидия. – Черни только дай повод языком почесать… – Дорогая, – поморщился Маркурио, – откуда такой гонор? Сама-то, небось, из такой же черни, как и все мы. Лидия молча отодвинула опустевшую тарелку, бросила туда десятка полтора септимов и вышла на улицу. Но прежде чем она успела спуститься с холма, где стоял «Пьяный охотник», Маркурио нагнал ее и спросил: – Так в чем дело? Кто-то собирает сведения о Банрион? – Тебе-то что? – Да ладно, перестань. Даже если я и брал у нее деньги – за работу, между прочим – это совсем не значит, что меня не заботит ее судьба. Рассказывай. Лидия остановилась и глубоко вздохнула. – Какой-то урод появился здесь еще до того, как мы вернулись в город, и начал о ней расспрашивать. Наверняка с дурными намерениями. Даже в Ривервуде отметился. – Да? А откуда ты знаешь? Про Ривервуд. – Один… приятель тана тамошний заявился вчера в город и рассказал мне. Кстати, как выглядел тот тип за столом в «Кобыле»? – Заурядно. Заурядно он выглядел. Обычное лицо, обычная одежда, обычная речь. Даже голос обычный. – Маркурио взглянул ей в глаза. – Но если я его встречу, то сразу узнаю.

***

– Ты ведь знаешь, что ее уже пытались прикончить? – спросил Маркурио. Лидия опешила. – Что?! Когда?! – Да год назад, в Рифтене. Она привела его в Дом Теплых Ветров, чтобы поговорить с глазу на глаз, и Маркурио с удобством расположился в кресле у очага. Он запустил загребущие ручонки в миску с насушенными из старой буханки сухарями и со вкусом захрустел ими, блаженно прикрыв глаза. – Отчего ты решил, что тана хотят убить? – Ну, ты же сама знаешь, что некий незнакомец ею интересуется. По-моему, это очевидно. – Ничего очевидного, – упрямо возразила Лидия. Маркурио возвел глаза к потолку: – По-твоему, ее ищут, чтоб тянучек в карман отсыпать? Не настолько уж ты наивна, в самом-то деле. И я ведь только что сказал, что ее уже пытались убить. Где один убийца, там и другие могут быть. Лидия уселась в кресло рядом. – Рассказывай. И подробно. – Так подробностей-то я и не знаю. Могу только в общих чертах обрисовать, так сказать. – Обрисовывай живее! – Во имя Магнуса… – Маркурио стряхнул крошки со штанов на чисто выметенный пол. – Еще до того, как она меня наняла в первый раз, ну, в Аванчнзел сбегать, за ней по всему Рифтену несколько дней таскалась какая-то каджитка. Следила явно до нарочитости. – И ты думаешь, что ее наняли убить Банри? – Уверен. Особенно, если учесть последующие события. – Он сделал многозначительную паузу, но Лидия не издала ни звука, ожидая продолжения. – Кошатину на следующее утро вынесли из Крысиной норы ногами вперед. Странно… Ее, похоже, убили заклинанием вроде Цепной Молнии. – Все это замечательно, конечно, только причем здесь мой тан? Ты не хуже меня знаешь, что она этой вашей магией почти совсем не владеет. – Ага, знаю, только, согласись, странно. Приезжает какая-то эльфийка в город, явно впервые, я ее раньше там не встречал. Сразу за ней объявляется каджитка с ножиком, который показывает всем желающим и не желающим, а стража делает вид, что ничего не происходит. Потом эльфийка среди ночи лезет в Крысиную нору, куда стража и днем-то стесняется заходить, и внизу начинается стук да гром, такой, что весь Рифтен проснулся… – Но наверняка никто не вышел из дому, – усмехнулась Лидия. – Ну… а зачем, дома-то всяко безопаснее. Короче, наутро стража вытаскивает из подземелий кучу трупов, тщательно прикрытых рогожкой, и прячет от общественности, а на улицах болтают, что-де Гильдия Воров устроила резню среди голытьбы. – Может, так и было. Банри-то тут причем? Кстати, откуда ты узнал, что она была в тех ямах? Тоже, что ли, следил? – Случайно получилось, – пожал плечами Маркурио. – Я из Аванчнзела в город раньше нее попал, успел даже пару часов сна перехватить в «Пчеле и жале», а потом захотел… э-э… прогуляться. Словом, увидел из-за угла, как она крадучись спускается к каналу. Сразу скажу: узнал ее, потому что Банрион твоя под фонарем проходила. Удачно получилось. Ну или не совсем удачно – для нее. А насчет тех событий… Слухи ходили… разные. Кто-то говорил, что там орудовали агенты Талмора, кто-то – что Гильдия Воров. А кто-то – что и те, и другие. Точно известно было только, что в Крысиной норе была заварушка. – А кошка? Ты же говорил, мертвецов укрыли хорошенько, как ты ее разглядел, да еще понял, отчего она померла? – Щас. – Маркурио быстро запихнул в рот горсть сухарей и принялся быстро жевать. С усилием проглотив гренки, он хрипло пояснил: – Позавчера пришлось поработать на вашего ярла, до сих пор не могу восстановиться – жрать охота. Лидия принесла ему морс из снежноягодника и напомнила: – Ты про каджитку хотел рассказать. – Да. Я про нее знаю, потому что видел труп. Мне его показывали во время допроса. Стража думала, что это я в Крысиной норе покуролесил. И еще долго так думали, несмотря на то, что несколько человек народу подтвердили – я все время был в таверне. – Значит, ее убили… магией? Маркурио кивнул, присосавшись к морсу. – Я же говорил уже. – Выходит, Банри тут точно не виновата. – Ну, не она убила котю, – кивнул Маркурио, утерев губы рукавом. – Но кто-то постарался. Кто-то хорошо владеющий электрическими заклинаниями школы Разрушения. Одна дыра в груди, и все. Каджитка хотя бы не мучилась, от такого смерть мгновенно наступает. – Лишние дырки можно другим способом сделать. – Ага, только у этой были края обугленные, вдобавок у кошечки несчастной вся шерсть дыбом стояла даже через сутки после смерти. Кстати, вот тебе наблюдение: если у мертвеца все волосы на теле торчат во все стороны, выходит, его кто-то приложил рукотворной молнией. Имей в виду. – Маркурио повертел кружку в ладонях и уже не столь жизнерадостно закончил: – Короче, я знаю, о чем говорю. Сам таких мертвецов немало оставил. Лидия уселась в соседнее кресло и уставилась на рдеющие угли в очаге. – Каджитку, по-твоему, талморцы подослали? – спросила она. – И этого, нового гада тоже? – Очень похоже. – Зачем?! Маркурио хмыкнул. – Об этом тебе лучше своего тана спросить.

***

– Лучше тебе прямо сейчас уехать с гор, – сказал Фроки, услав внука из дому под предлогом колки дров. – С чего это? – осведомилась Банри. – Хочешь с еще одним драконом разбираться? Банри поежилась. – Да не особо. Где он? – На Ветровой Дуге. Я тебя вчера о ней предупреждал. – Ага… – Банри чуть не проговорилась, что они с Хамингом ходили полюбоваться на долину издали. – И там сидит второй дракон? Ты уверен, что не тот же самый? – Может и тот же. А что, думаешь, он тебя испугается? – Вряд ли… Скорее, опять попытается меня прибить. Погоди, а где он сидит? На Стене Слов? – Не… Стену Слов там давно завалило. Он сидит на стропилах возле лестницы на вершину. Банри ничего не поняла, но выяснить решила все на месте. – Как туда попасть? – спросила она, поднимаясь. Фроки тяжко вздохнул и потер глаза пальцами. – Говорят же тебе: дракон там… – Я с ним как-нибудь справлюсь. Или даже договорюсь, если он в настроении. – С драконьим жрецом тоже договариваться будешь? Банри медленно опустилась обратно на стул. – С кем?.. – С драконьим жрецом, – повторил старик. – Я так думаю, что это его я видел. – В той… долине? – Фроки кивнул. Банри осторожно поинтересовалась: – И кто такой из себя этот жрец? Фроки буркнул: – Скорее, что такое. Ты хоть знаешь, что драконам давным-давно поклонялись, словно богам? – Угу. – Ну так вот, у каждого божества бывают жрецы. У драконов тоже. Были. Теперь, видимо, опять есть. – Фроки умолк на пару мгновений и сказал: – Наверное, эта тварь из гроба вылезла, он теперь открытый, и крышка в снегу валяется. – То есть, жрец – нежить? Он опять кивнул. Банри призадумалась и спросила: – Фроки, а зачем ты ходил туда? Старик скрестил руки на груди. – Когда мы с мальчиком домой вернулись, я все думал, куда делись бандиты из башен. Они могли бы удрать от дракона тем же путем, каким ты сюда приехала, но тогда вы бы точно где-то пересеклись, а ты их не встретила, насколько я понял. Ну, я и решил, что со страху они на Ветровую Дугу подались – до нее ближе. Как проснулся, так и пошел хоть какие следы поискать. – Ну и как, нашел следы? Фроки засмеялся, но как-то безрадостно. – Поднимай выше, я нашел их самих. То, что осталось. Над некоторыми снежный тролль потрудился, над остальными нежить. Никто не ушел… Банри, проглотив внезапно образовавшийся ком в горле, пробормотала: – Там кладбище, что ли? – Не то чтобы вот прямо кладбище, скорее, всякие древние руины и немного старых могил. – Фроки помолчал. – Еще мой дед говорил, что на Ветровую Дугу лучше лишний раз не заглядывать, так там в те времена было просто жутковато, а теперь, когда мертвяки поперли, так и вовсе страшно. Короче, не надо тебе туда, девочка. И уважь старого человека, уезжай отсюда поскорее, пока дракон не решил поквитаться. А то, чего доброго, жрец потащится следом за своим господином. Входная дверь скрипнула, и Банри нервно вскинулась, но это был всего лишь Хаминг с охапкой дров. – А, молодец, парень, – улыбнулся Фроки. – Кидай у порога, да отдохни. Нам с тобой еще сегодня на охоту идти.

***

Фроки, невзирая на уговоры, наотрез отказался покидать свою заимку, а отправлять внука с чужачкой – тем более. – Значит, меня гонишь подальше от дракона и нежити, а сам собираешься тут остаться? – злилась Банри. – Если себя не бережешь, так хоть парня пожалей! – Шуму от тебя много, дракон скорее к тебе привяжется, нежели к нам, – парировал старик. – А нежить у меня под боком с тех самых пор, как драконы в Скайриме объявились. И внука я с тобой не отпущу, ишь чего выдумала! Банри вздохнула и полезла в кошель, принадлежащий раньше наемному убийце, дабы оделить деда с внуком обещанным за поимку лошади золотишком, но Фроки и тут принялся перечить. – За каким лешим нам твои монеты? – заявил старик. – Мы последний раз что-то покупали в позапрошлом году. – Тогда чем же мне вас отблагодарить? Я не люблю быть должной. Фроки скривился: – До дурных времен я дожил. Любая помощь теперь считается одолжением! Спрячь деньги, не позорься и не зли меня. Банри подчинилась, но, тем не менее, нашла выход. Хорошенько пошарив в своем багаже, навьюченном на Бусинку, она вернулась в хижину и выставила на обеденный стол несколько пузырьков с заживляющим раны зельем и два – с зельем исцеления болезней, которые как-то купила у Аркадии, но которые до сих пор ей ни разу не пригодились, к счастью. – Вот, возьми, пожалуйста. Вот эти – если кто-нибудь из вас поранится, а эти – если у кого-то будет лихорадка. – А, магия в бутылках, – протянул Фроки. – Что ж, пригодится. Дам тебе за нее несколько лисиц. Он полез было в один из сундуков, но Банри живо выпрыгнула из домика, крикнув: – Не магия, а наука! Обойдусь без лисиц! Она мимоходом сунула Хамингу, под шумок удравшему из хижины во время спора, около сотни септимов, велев спрятать от деда и не тратить на ерунду, вскочила на лошадь, быстрым шагом съехала с холма и поскакала в соседнюю долину. Через пару дней Банри, не гоня особо лошадь, успела вернуться по своим следам в долину Бталфта. У останков двемерского поселка она сделала небольшую передышку, а затем продолжила путь к рифтенскому тракту. Выехав на дорогу, она остановила лошадь и задумалась. Как ни крути, на носу был конец года, и отпраздновать этот конец и начало нового хотелось бы в Вайтране, а не на дорогах Скайрима. Но Банри знала, что уже не успеет. Оставалось только выбрать наиболее короткий маршрут. Отсюда можно было вернуться в Вайтран двумя путями: через Фолкрит, и через Айварстед. Первый маршрут изобиловал опасными участками, например, такими как обледенелый перевал и лагерь Братьев Бури, превратившихся из борцов за свободу Скайрима в обычных разбойников. Второй путь, по склону Глотки Мира, был не лучше в плане дороги, зато там не водились бандиты. Вместо них выступала мать-дымок, впрочем, при определенной осторожности ее логово можно миновать без потерь. Поразмыслив, Банри склонилась в пользу Айварстеда. Она отыскала домишко в овраге к северу от дороги и провела там ночь, набираясь сил для рывка – хотелось миновать Айварстед незамеченной, хотя во мраке был велик риск переломать ноги даже на ровном месте. Глухой ночью Банри проехала по единственной улице спящей деревни в тишине, нарушаемой лишь журчанием воды в незамерзшей речушке, даже Бусинка ступала по камням дороги почти беззвучно. Проезжая мимо «Вайлмира», Банри посмотрела под навес и удостоверилась, что там пусто – если у Вилхельма кто-то и поселился, то безлошадный. Она поторопила кобылу, стремясь быстрее покинуть Айварстед и найти местечко на другом берегу Черной реки, чтобы провести там остаток ночи. Через несколько дней, примерно к полудню, чуть живая Банри выбралась с заснеженных горных троп пешком, ведя усталую и напуганную Бусинку в поводу. Во время перехода по склонам Глотки Мира случилась одна неприятность, когда кобыла оступилась в снегу, и обе – лошадь и всадница – едва не слетели в пропасть. Банри предпочла спешиться и брести сквозь сугробы на своих двоих, порой почти по подбородок в снегу. В маленькой долинке, где раньше «прятались» Братья Бури, теперь разбили лагерь воины ярла Балгруфа. Банри знала, что Башни Валтейм тоже заняты вайтранцами, а здесь, видимо, располагались резервные силы. С некоторыми дружинниками Банри была знакома, и, когда попросилась передохнуть у их костров, ей с готовностью предоставили все необходимое: и плотный ужин, и чарку вина, и даже отдельную, пусть и маленькую палатку. О Бусинке и говорить не пришлось: кто-то забрал поводья из ее замерзших пальцев, едва Банри вошла на территорию лагеря. Позже, когда, оклемавшись, она нашла в себе силы отвернуться от столь уютного огня и прогуляться, то увидела кобылку в обществе дружинных лошадей, сытую, довольную и укрытую попоной. Банри немного пообщалась с ней и ушла спать. Под утро снег, валивший почти сутки непрерывно, прекратился, небо прояснилось, и ударили первые за последний месяц настоящие морозы. Банри, с трудом отогнув задубевший полог палатки, выползла наружу, трясясь от холода и кутаясь в одеяло поверх теплой одежды. Солдаты нынче щеголяли в толстых лохматых плащах поверх кольчуг, а те, что были в открытых шлемах, могли похвастаться красными носами и слезящимися зенками. – Вона что преключилось, тан, – пропыхтел воин, стоявший, вернее, притоптывающий на посту. – Как поедешь-то? – Не знаю… – выдавила Банри, стуча зубами. – На дороге, поди, еще холоднее – там же река прямо под боком, – «обнадежил» ее стражник. – Одна радость – снег прихватило, идти легче будет, правда… лошадь все равно будет проваливаться. – Мне нужно в Вайтран. Неизвестно, сколько морозы продержатся, может, завтра еще хуже будет. Конюх, ходивший за лошадьми, выдал примерно то же, что и постовой. Правда, после он поинтересовался, не из скульварова ли табуна у Банри кобыла, и, получив утвердительный ответ, проговорил: – Ну, отсюда до города недалеко, да еще кони Черной Рукояти и не по таким морозам могут скакать, так что за кобылу я спокоен. А вот ты, тан, как бы по дороге не околела. – Поеду прямо в этом одеяле, – Банри потрясла мехом. – Мне бы только до излучины добраться, там всяко легче будет. – Угу, если только мост не обледенел. Он в каждую зиму не по одному разу коркой покрывается – Белая ведь никогда не застывает у порогов, брызги далеко летят… Провожаемая такими напутствиями, Банри выехала на дорогу и пустилась в путь домой.

***

В последующие дни Лидия съездила в Ривервуд, без предупреждения завалившись к Фендалу. Эльф не поведал ничего нового, но ее не оставляло чувство, что он чего-то не договаривает. Переночевав пару раз в «Спящем великане», она окончательно рассорилась с местными и отбыла в Вайтран несолоно хлебавши. Отдав Подарка на попечение Йервара, Лидия направилась прямиком в «Пьяный охотник». Элриндир при виде нее напрягся, но Лидию на сей раз интересовала отнюдь не его персона. – Этот твой гость, – сказала она, – где он? Если спит, разбуди его, пожалуйста. – Маркурио, что ли? Так его тут нет. Прямо с ранья улетел. – Не сказал, куда? – Да вроде… в Драконий Предел. Лидия отправилась в крепость, недоумевая, что там делать пришлому колдуну. Правда, он обмолвился не так давно, что работал то ли на ярла, то ли на кого-то из его людей… Впрочем, Маркурио быстро нашелся в покоях Фаренгара. Вместе с ведьмой Иллией, которую Лидия последний раз видела еще до отъезда тана, и хозяином покоев они толпились у фаренгарова стола и втроем пялились в одну книжку. Фаренгар поднял голову в капюшоне и протянул: – А-а, хускарл. Что тут забыла? – Вообще-то я искала вот этого типа, – Лидия указала на Маркурио, уже успевшего развалиться в одном из кресел, – но, смотрю, и еще кое-кто нужный тут есть. Иллия, нынче одетая в недешевое даже на вид платье вместо замызганной мантии, подняла брови. – Что-то случилось? – Вроде того. Давайте выйдем, мне нужно кое о чем с вами поговорить. Извини, Фаренгар. Иллия послушно обошла стол, когда Маркурио еще только собирался подняться. – Если это по поводу того, что некие подозрительные личности разыскивают Банри, – вдруг сказал Фаренгар, – то можете говорить прямо здесь. Лидия на мгновение замерла, но в следующую секунду ее переполнила такая ярость, что она была готова перепрыгнуть широченный стол и от души вмазать чернявому магу по физиономии. Правда, злость несколько утихла, когда она заметила выражение неподдельного изумления на лице Маркурио. Тот подтвердил догадку, выпалив: – Я ничего никому не рассказывал, клянусь Магнусом! – Вот здорово, похоже, я опять в пролете, – мрачно проговорила Иллия. – Может, хоть объясните, что происходит? – То и происходит, что у нашей бывшей нанимательницы большие неприятности, хотя она сама, скорее всего, об этом не знает. – Маркурио поднялся из кресла и взглянул на коллегу: – Где тут можно поболтать без свидетелей? – Идемте в кабинет, – предложил Фаренгар. – Тесновато, зато никто не подслушает. С большим трудом, но разместившись вчетвером в указанной комнатке, все четверо приступили к обмену сведениями. Вернее, трое – Иллии, как выяснилось, сказать было абсолютно нечего. Лидия с ходу насела на Фаренгара, пока Маркурио вкратце объяснял Иллии суть проблемы. – Ты как узнал, что в городе объявился шпион? – прошипела она, оглядываясь на слегка прикрытую дверь. Сама она хотела закрыть ее поплотнее, но тот же Фаренгар мудро отметил, что у закрытых дверей всегда подслушивают, а им этого не нужно. – Мне самой сказал один тип из Ривервуда… А так бы я ни сном, ни духом… – Боги с тобой, хускарл, – изумился волшебник, – шпионы всегда есть, независимо от того, замечают их обыватели, или нет. Тут уж от мастерства зависит… Другое дело, что далеко не каждый интересуется определенным таном, да еще так незаметно. – Ага, так незаметно, что засветился везде где только можно, – фыркнул Маркурио. – Наверняка весь Вайтран уже в курсе. – Вовсе нет, – спокойно возразил Фаренгар. – В настоящий момент знаем только мы четверо, а еще ярл, его хускарл и управитель. Уж эти трое умеют держать язык за зубами, даже Провентус, который на первый взгляд многим кажется простаком. Кстати, мне придется доложить о вашей причастности Балгруфу. – Докладывай, – пожала плечами Лидия. – Будто нам есть что скрывать от него. Ты так и не сказал, кто ярлу – и тебе, собственно, – нашептал про выползня. Фаренгар хмыкнул: – Ирилет. Она всегда за всем следит, даже если это незаметно. Кстати, на будущее: она всегда знает, что происходит в самом Вайтране и во владении. Не думайте, что можете что-то укрыть от нее. – Даже и не собирались, – поежилась Иллия. – Но как-то странно вышло, что я одна не при делах оказалась. Почему же я не усмотрела этого типа в городе? – Ты и не смогла бы, – утешил ее Маркурио. – Вообще он мог бы остаться совсем незамеченным, но тут ему дважды не повезло – со мной и с этим вашим ярловым хускарлом. – Он сделал небольшую паузу и признался: – Если честно – я ведь тогда не заметил ничего особенного, и одно к одному сложил, только когда разлюбезная Лидия пару-тройку дней назад начала трясти горожан, всех перебаламутив. Наверное, теперь о проблемах твоего тана куда больше народу осведомлено… Лидия покраснела и буркнула: – Трижды. – Что? – Трижды ему не повезло. Он и в Ривервуде сумел вызвать подозрения у того единственного, кто мог что-то заметить. – Что ж, понятно. – Фаренгар протиснулся к двери. – Предлагаю лишний раз не суетиться и просто подождать. Если Банри выжила на вершине Монавен три недели назад, то, может статься, никакие убийцы ей не страшны. О, и еще старайтесь держать язык за зубами. – А ждать-то чего? – вздохнула Иллия. – Ну… она либо вернется, либо нет.