О тех, кто не слушает добрых советов

Банри пришла в себя, совершенно утратив чувство времени. Полежав немного и поглазев в темный потолок, она откинула одеяло и спустила босые ноги на холодный камень. Голова кружилась, как бывает, если перебрать со сном. Не пытаясь найти обувь, она выползла в коридор и побрела на поиски кого-нибудь живого. Все трое Клинков сидели возле длинного каменного стола в чертоге. Они были весьма молчаливы и почти не шевелились, хотя холод, царивший в крепости, побуждал к действию. Банри никто не замечал до тех пор, пока она не заговорила: – Какое нынче число? Дельфина вскочила со стула. – Ты очнулась! Клянусь Талосом, мне начало казаться, что мерзкая тварь умудрилась наложить на тебя какое-то проклятие перед самой смертью! – Банрион!.. – Эсберн резво обогнул стол и прикоснулся к ее плечу. – Во имя Шора! То, что ты сделала… невероятно. Воистину, пока своими глазами не увидишь, не поверишь! Банри отстранилась. – Не надо, я не хочу об этом вспоминать. – Она уставилась в пол. – В этот раз мне совсем худо, не понимаю, почему. Лучше бы он улетел, как я просила… – Лучше, не лучше – дело сделано, – отрезала Дельфина. – Теперь хорошо бы еще с тем зеленым разделаться. Банри дернула головой, и Дельфина умолкла. – Какой день-то сегодня? – Всего только восьмое Восхода Солнца, ранний вечер, – успокоил Эсберн. – Все лишь вчера случилось. – А мне-то казалось, что я месяц дрыхла… – вздохнула Банри. – Ох… Я же обещала Лидии и остальным вернуться через… сколько-то там дней! – Ничего, подождут, – свела брови Дельфина. – А хотя… Коснах, как насчет прогуляться до Картвастена вместе со мной? Коснах пожал плечами. Он-то во время разговора помалкивал, почти испуганно глядя на Банри. – Ну, можно, наверное… – Иди одеваться тогда. И найди что-нибудь эдакое в подарок Энитаху. Банри почувствовала, что ноги совсем закоченели, и вернулась в спальню, сев там перед очагом. Кутаясь в одеяло, она смотрела в огонь, чей вид навевал неприятные воспоминания, но она не отворачивалась. Все это надо было просто пережить. Вдалеке заскрежетали двери – Дельфина с Коснахом ушли. Немного погодя в комнате появился Эсберн. – Вот, выпей. – Он протянул Банри бутылку медовухи с содранной этикеткой. – Пришлось разогреть. Утром сварил, но у нас тут ледник, и уже как студень… Банри, не слушая последних слов, от души глотнула из бутылки, вытаращила глаза и закашлялась. – Фу! Боги! Что это за дрянь?! – прохрипела она, намереваясь швырнуть сосуд в очаг. – Дед, ты что, меня отравить решил?! Эсберн с обиженным видом отнял бутылку и прижал к груди. – Вовсе нет, наоборот! Это зелье из драконьих костей и чешуи. Сварено по древнему акавирскому рецепту. Банри онемела. Варево настойчиво запросилось наружу. – И ты напоил меня этой гадостью?! За что?! Эсберн терпеливо повторил: – Сварено из драконьих костей и чешуи, а значит, оно должно укрепить твои кости и кожу… – Эсберн, я много лет сама была лекарем и тыщи раз варила зелья. И сейчас иногда варю. Это не так работает! Может, у чешуи и костей Нааглива и были какие-нибудь свойства, но их нужно было выявлять опытным путем, а не бодяжить херню по плесневелым рецептам! – Допей зелье. – Эсберн, не слушая возражений, протянул Банри бутылку. Она принялась отнекиваться, но дед не отставал. Понадеявшись, что больших бед от этого не будет, Банри залпом опрокинула бутыль и пихнула опустевший сосуд Эсберну. – Мерзость, – простонала она, борясь с тошнотой. – Зато полезно, – радостно сообщил Эсберн и убежал.

***

Дельфина и Коснах не вернулись, наверное, заночевали у Энитаха. Отсюда до Картвастена было несколько дней пути – это если по имперской дороге, но все они давно перебирались от поселения к поселению тропами, и времени на путешествия уходило куда меньше. Банри отказалась от ужина, так как накушалась эсберновой «стряпни» вдоволь, и улеглась в постель под успокаивающее бормотание старика – ее с невероятной силой клонило в сон, хотя до этого она уже продрыхла больше суток. Наутро Банри нашла возле своей кровати помимо собственных вещей и оружия тот самый «Атлас драконов», который она собиралась умыкнуть до того, как появился Нааглив. Борясь со смущением, она быстро оделась и, спрятав книжонку на прежнее место – под рубаху, вышла из комнаты. Эсберна нигде не было видно. Дельфины с Коснахом – тоже, но эти, скорее всего, просто еще не успели вернуться из поселка, хотя уже наступило утро – сквозь отверстия в своде пещеры внутрь чертога проникал голубоватый свет. Банри огляделась, прикидывая, не обидится ли старик, если уйти не попрощавшись. Храм Небесной Гавани и раньше производил на нее гнетущее впечатление, а после битвы с Наагливом и вовсе хотелось бежать отсюда куда подальше. – Уже уходишь? Банри обернулась – Эсберн спускался с террасы над Стеной Алдуина. – Да… – пробурчала она. – И так уже слишком задержалась. Хочу вернуться в Вайтран побыстрее. – Понимаю. – Эсберн подошел к ней и произнес: – Но, видишь ли, тут у нас есть одна проблема, и очень серьезная. Вообще-то я думал, что Дельфина будет присутствовать, но раз так… От неясного дурного предчувствия у Банри заныли кисти рук – как и всегда в подобной ситуации. – В чем дело? – Я выяснил, кто на самом деле вождь Седобородых. Мерзкое ощущение из рук переместилось под грудину. – И что дальше? – хрипло проговорила Банри. – Он мне помог. По-настоящему помог. В отличие от некоторых. То, что я выжила в той схватке на MONahVEN, исключительно его заслуга. – Замечательно. Но теперь, как я понимаю, он тебе не нужен. Следует избавиться от Партурнакса… – Еще чего! – рявкнула Банри. Она попятилась прочь от старика, он будто разом сделался чужим, чуждым. – Он не сделал мне ничего дурного! Нааглив и те, другие, хотя бы пытались меня прикончить! Я убила их, защищаясь! И вообще, что бы Партурнакс ни сделал, это было много тысяч лет назад! – Верно, дела те в далеком прошлом, но справедливость не считает прошедших лет, – спокойно сказал Эсберн. – Партурнакс совершил много злодеяний во время Войны Драконов – таких, что их помнят и сейчас, спустя тысячи лет. – Какие, интересно? Прошу, перечисли, чтоб я знала, за что его надо убивать, конкретно, пожалуйста. Но Эсберн бубнил, словно не слыша: – Да, он предал Алдуина и помог свергнуть Драконий культ, но это не извиняет и не искупляет его прежние грехи. Раскаялся ли он или лишь имитировал раскаяние, чтобы спастись, но справедливость требует, чтобы он жизнью заплатил за содеянное. – Если он весь такой ужасный, – со злостью проговорила Банри, – что же вы, Клинки хваленые – а до вас поганая Драконья Стража – сами с ним не разделались? – Наши братья и сестры много столетий охотились на него, но его защищали Седобородые, а потом императоры. – Отлично. То есть ты признаешь, что ваш орден положил с походом на мнение императоров, которым поклялся служить в свое время? Ладно еще Седобородые, но Драконорожденный император приказал отстать от Партурнакса, а вы все свою линию гнете?! Блеклые стариковские глаза сузились. – Справедливость требует, чтобы он умер, – повторил Эсберн. – Пока он жив, моя клятва Клинка не позволит помогать тебе. Банри вдруг помыслилось, что она все еще спит после драки с Наагливом и видит дурной, бредовый сон – уж больно абсурдным казалось настоящее. Она вдруг почти успокоилась. – Что же, да будет так. Правда, мне совсем непонятно, с какой радости я должна ввязываться в ваши разборки с драконами, и почему ты думаешь, что можешь ставить мне условия. Где я, и где Клинки? Не говоря уж о Драконьей Страже… Двери сзади заскрежетали, и послышались шаги – возвращались Дельфина с Коснахом. Банри обвела взглядом чертог, задержавшись ненадолго на Стене Алдуина, и отступила к выходу. – А насчет справедливости… Не кажется ли тебе в таком случае, Эсберн, что участь, постигшая и твою организацию, и ту же Драконью Стражу – это и есть проявление вселенской справедливости? Эсберна явно проняло – он впервые за все время их знакомства осерчал. – При чем тут моя организация?! Мы сейчас говорим о тварях, грозящих уничтожить весь смертный род! А что такого ужасного сделали Клинки?! – Не зна-аю. Может, провалили свою миссию по охране императора, и теперь у нас Империя вся на соплях держится? Вернее, то, что от нее осталось. А Драконья Стража, вон, вообще из акавирских захватчиков состояла, которые на Тамриэль пришли грабить, насиловать и убивать. – Они пришли сражаться с драконами! – Да-да, конечно… Видно, они попутали с драконами простых тамриэльских обывателей, раз перебили их целую кучу. – Что за шум? – проговорила Дельфина, вступая в зал. Она быстро посмотрела на злого Эсберна и уже спокойную Банри. – А, я так понимаю, ты ей сказал про Партурнакса. И вы не пришли к согласию. – Именно, – ответила за старика Банри. – И, как я понимаю, между нами теперь, кхм, все кончено, так Эсберн сказал. В общем, прощайте. Она начала спускаться к выходу. – Смотри, как бы пожалеть не пришлось! – крикнула вслед Дельфина. – Вспомни пословицу про плевки в колодец! Банри оглянулась: – Это как бы вам пожалеть не пришлось. И вашей стороне эта пословица тоже подходит. – Она поравнялась с растерянно замершим посреди пролета Коснахом и с чувством сказала: – Прости меня. Тот почесал в затылке: – За что? – За то что привела тебя к этим. Знала б я, чем все обернется… – Банри махнула рукой. – В общем, если захочешь удрать от них, беги в Вайтран, ко мне. Я найду для тебя местечко в холде. Коснах растерянно молчал, и только когда Банри уже навалилась на каменные створки, чтобы выйти, проговорил: – Спасибо, конечно, только я уж привык. Они оба ничего так-то, что старик, что баба, хоть и с закидонами. – Он помялся и спросил: – Ты что, не придешь больше? Банри покачала головой. Коснах вздохнул. – Жалко… Ну ладно, удачи тебе. Не дай драконам себя прикончить.

***

Неизвестно, как Дельфина с Коснахом добирались до пещеры, но никаких следов на свежевыпавшем снегу они не оставили. Не по воздуху же они летели, в самом-то деле. Банри мрачно затопала по направлению к Картвастену, скрытому где-то там, в горах за застывшей рекой, оставляя за собой вытоптанную тропку. Изгоев не было ни видно, ни слышно, наверняка дикари грелись где-нибудь у костра. В любом случае Банри было на них плевать с Белого Золота, если б ей попался сейчас какой дикарь, она быстренько закатала бы его в сугроб Безжалостной Силой. На дорогу, ведущую к поселку, Банри ступила, когда уже начало смеркаться. Единственная улица (или малюсенькая площадь) пустовала – шахтеры разошлись по домам. Она поднялась на террасу энитахова дома, потянулась к двери, но та сама вдруг распахнулась, и на пороге возникла Иллия. – Мы уже собирались идти за тобой! – выпалила она вместо приветствия. – Куда? – Банри прошла в комнату и обнаружила хозяина дома в компании Лидии и Маркурио. – Ну… мы видели, как ты залезала куда-то под землю там, на острове. – Иллия прикрыла дверь поплотнее и быстренько добавила: – Конечно, ты велела не ходить за тобой… – А мы и не ходили, – вмешался Маркурио, – мы издалека посмотрели. – Ясно. – Банри уселась на лавку прямо в тулупчике. – Не скажу, что удивлена. Но все же хорошо, что вы внутрь не зашли. Мало ли… Верно, Лидия? Та кивнула. – Они вчера вечером сюда заявились. Дельфина и еще один тип… – Это Коснах, – сообщил Энитах, – очень хороший парень. – …И сказали, чтоб мы о тебе не беспокоились, мой тан. Что ты в порядке, и скоро вернешься. – Лидия помолчала. – Не соврали. Банри потянулась к завязкам тулупа. – Зачем им врать-то обо мне? – Она свалила тяжелую одежду на лавку и вздохнула. – Что ж. Ирилет теперь может быть довольна. – В каком смысле? – Ну, я убила того дракона из Рорикстеда.

***

Энитах помимо дополнительной провизии, выданной путникам, подарил Маркурио свой старый тулуп. Сначала-то он предлагал новый, недавно сшитый, но Маркурио хватило совести отказаться. Банри, теперь ехавшая впереди процессии по дороге к Сломанной Башне, недоумевала про себя, отчего же Энитах столь к ним сердечен. В конце концов это Дельфина избавила его от наемников Серебряной Крови, сама Банри, а тем паче – парочка ее магов, ничем перед ним не отличилась. Дорога выдалась хоть и тяжелой, но спокойной. Снег мешал охотиться любому зверью – что четвероногому, что двуногому. Сломанную Башню миновали без проблем – Изгои, если они все еще там обитали, не соизволили показаться, а все выходы снаружи оказались едва не до притолоки засыпаны снегом. Банри даже подумала – крепость заброшена, но оглянулась в сгущающихся сумерках и увидела, что оконца светятся желто-оранжевым светом. Выходит, кто-то там жил. Пора было подумать о лагере, и отряд съехал с дороги в холмы. Пока ставили палатку и разводили огонь, стемнело окончательно. – Как ее звать-то? – спросил Маркурио после ужина, укрывая свою кобылу попоной на ночь. Банри с некоторым смущением призналась, что понятия не имеет. Всю дорогу она называла кобылку просто лошадью. – Ты ее купила, и не знаешь, как зовут?! – изумился Маркурио. – Не покупала я. Мы ее выпросили у Ирилет и остальных. Две лошадки были вьючными в том нашем отряде и везли палатки. Наша, кстати, одна из них. – А как же те, другие, потом назад добирались, с одной-то палаткой? Или они так и ждут вас в Рорикстеде? Банри пожала плечами. – Сомневаюсь. Конечно, Ирилет мне не докладывала, но так как лошадь мы получили довольно легко, я подозреваю, что она и ее люди ушли в Вайтран с Ри'садом, уж у него хватает и места для ночлега, и припасов. Когда доберемся до деревни, узнаем. Кстати, тебе-то там что понадобилось? Маркурио отвернулся и принялся зачем-то ворошить одеяла. – Точно не уверен, – проговорил он, – но похоже, я и там тоже успел отметиться.

***

Этой ночью Банри спала совсем плохо. Чем нынешняя отличалась от остальных, она не могла понять при всем желании, но именно сегодня ее одолевали неприятные и невнятные видения на границе яви и сна, а когда, наконец, задремала поглубже, ее накрыл уж совсем жуткий кошмар. Будто бы она лежит на своем спальнике, правда, под открытым небом, а рядом приземлился Алдуин. Под злобным взглядом его пылающих глаз, Банри начала медленно превращаться в камень, и как ни старалась, ничего не могла поделать, не получалось даже пошевелиться, не то что Крикнуть. Банри все же завопила от страха, проснулась от собственного визга и поняла, что ощущение окаменения никуда не делось. Взвыв совсем уж пронзительно, она отшвырнула одеяло и на четвереньках выбралась из палатки, напугав дежуривших у костра Иллию с Лидией. – Что случилось, мой тан?! – заорала последняя, но Банри не слушала. Подскочив к костру, она принялась стягивать верхнюю шерстяную рубаху, но передумала и просто задрала рукава. Руки в рыжих отсветах пламени казались нормальными. Тяжело дыша и трясясь, Банри изучила кожу на предплечьях, потыкала пальцем, поскребла, пришла к выводу, что все в порядке, и судорожно выдохнула. – Что такое? – Подошедшая Иллия легонько тронула ее плечо. – Кошмар приснился? – Ага… – пролепетала Банри. – Показалось, что я в статую превращаюсь… Поганый Алдуин! Она поежилась, внезапно ощутив холод, и быстро опустила рукава. Перед этим показалось, что на коже предплечий на долю секунды проявилась какая-то сетка и тут же исчезла. – Вроде ты на ночь не наедалась, – вздохнула Иллия. – С чего бы кошмары-то? – Не знаю… Что за?.. – Банри обхватила щеки ладонями. – У меня на лице ничего нет? Маркурио, только что выбравшийся наружу, зевнул и сказал: – Ничего там нет, кроме глаз, носа и рта. Чего разоралась-то? Приснилось, что рог посреди лба вырос? – Нет, только что дракон обратил меня в камень. В прямом смысле. Проклятье, у меня кожу по всему телу словно стягивает… Как если яичным белком измазаться и дать высохнуть, но сильнее… Неприятное ощущение вскоре исчезло, и Банри полезла в палатку, чтобы одеться поплотнее, путано извиняясь за устроенный переполох. Наступила их с Маркурио очередь дежурить, и она провела остаток ночи возле костра под неумолчные стенания волшебника, которому не дали выспаться. Наутро они отправились в Рорикстед и прибыли туда три дня спустя поздно вечером.

***

Банри дрыхла до упора, отсыпаясь после тяжелой дороги. Никакие кошмары нынче не снились, чему она была ужасно рада. В «Мороженом фрукте» из всей маленькой компании нынче присутствовала лишь Иллия, лениво что-то жующая, да и сидела она в зале одна. – Где остальные? – спросила Банри, опускаясь на скамью рядом с ведьмой после обмена приветствиями. – Да кто их знает? – пожала плечами Иллия. – Твоя Лидия передо мной не отчитывается, а Маркурио сказал, что, мол, у него дела. Какие у него могут быть дела в этой деревеньке? – Ну, он еще в Маркарте упомянул, что ему сюда надо. Может, это как-то связано с… ну, с тем, что с ним произошло? Хлопнула дверь, и в зале появилась Лидия. – Мой тан, здравствуй. А наш дорогой колдун опять влез в дерьмо по самые уши. Прямо с утра пораньше. – Что? В чем дело? – Один из местных селян чуть не насадил его на вилы вот прямо только что. – За что?! – Я толком не разобрала, но деревенщина что-то орал про козу. – Коза, опять коза… – Банри вылезла из-за стола и пошла в комнату за верхней одеждой. – Пойдемте, вступимся за него. Зря, что ли, в Маркарт за ним тащились?.. Уже на улице Лидия глубокомысленно изрекла: – Интересно, что он такого сделал с этой козой? Спьяну-то? Иллия захихикала, а Банри простодушно сказала: – Ну не знаю… Съел, поди. Который крестьянин-то ругался? – Вон с той фермы, кажется. «Ферма» было слишком громким словом для небольшого домика с клочком земли, сейчас заснеженной, притулившихся на окраине Рориктседа, Дом, правда, был каменным, а когда Банри подошла поближе, то увидела и другие постройки, немного пожиже, из коих доносились блеяние, кудахтанье и крепкий запах навоза. Лидия указала на типа в меховой шапке и добротном кожухе, разгребавшего дорожки к сараям, Банри попробовала вступить в разговор, но селянин, едва услыхав про Маркурио, разразился бранью и замахал на всех трех лопатой. – Пошли вон! Если вы вместе с этой сволочью, то и знать вас не желаю! – Да что он сделал-то?! – не утерпела Иллия. – Спер мою лучшую козу и продал ее великану, вот что! А до этого влез в курятник и почти все яйца там передавил! И кур взбаламутил! – Великану?.. – переспросила Банри. – Да! – А как ты… как ты узнал-то об этом? Сам что ли видел? Если видел, почему козу-то не отнял? – Ага, у него попробуй отними, колдуна проклятого! И не видел я ничего, а знаю, потому что этот ваш урод сам мне сообщил, мол, продам Гледочку твою гиганту, а тебе вот, пара бутылок взамен. Две бутылки дешевого пойла за лучшую молочную козу в Вайтране! – Фермер перевел дух. – Короче убирайтесь! Видеть вас не могу! – А куда пошел Маркурио-то? – спросила Банри, но фермер уже скрылся в доме, от души хлопнув дверью. Они поискали Маркурио в деревне, но и следа не нашли. – Он что, опять фокус с перемещением выкинул? – хмуро спросила Лидия по возвращении в таверну. – Навряд ли он так умеет, – сказала Иллия. – А как он за ночь в Маркарт из Вайтрана переместился? – Ну… – Давайте об этом потом подумаем, – предложила Банри. – Меня вот сейчас занимает вопрос, зачем великану коза. Она же ему на один зуб, если есть. Уж лучше корову тогда… После полудня Банри выбралась из «Мороженого фрукта» прогуляться, ибо погода располагала, а в заведении было темно и душно. Она прошлась по единственной улочке с востока на запад, затем в обратную сторону, попробовала заговорить со стражниками, но те ее откровенно сторонились, помня, видимо, что та приезжала с Ирилет. Некоторые деревенские были, впрочем, не прочь поболтать, но говорили в основном о своих сельских делах, в которых Банри ничего не понимала. Она спросила о Маркурио, но никто не видел смуглого типа в штопаном тулупе. Пытаясь справиться с беспокойством, Банри побрела между домами и вскоре оказалась у южных рубежей деревни. Здесь начинались холмы, летом зеленые, а теперь белые. Она вздохнула и уже собралась возвращаться, когда до ее слуха донесся какой-то звук. Вскоре стало ясно, что это где-то блеет коза. Мемеканье приближалось. На снежном гребне холма показался черный на фоне светло-серого неба силуэт двуногого с какой-то ношей на плечах. Человек помчался вниз по холму, оступился и покатился кубарем. Банри, наблюдавшая за ним с разинутым ртом, спохватилась и побежала на помощь. Маркурио – а это был он – уже успел подняться на ноги и теперь мотал головой, тяжело дыша и отплевываясь. Рядом топотала копытцами рыжеватая длинношерстная коза, которую, видно, он и тащил на плечах. – Он за мной все еще гонится? – прохрипел Маркурио, упираясь ладонями в колени. Подошедшая Банри оглядела холм, но там никого не было. – Кто? – Грок! Этот проклятый гигантский ублюдок! – Великан что ли? – переспросила Банри и еще раз взглянула на вершину, уже с опаской. – Не похоже. Думаю, если б он бежал за тобой, я бы услышала… – Проклятье… – Маркурио схватил козу в охапку и поплелся в деревню. – Я кое-что вспомнил… Мне нужен был палец великана, ну, для починки посоха, ну я и нашел этого… Грока. Правда, ума не приложу, как. А тому вроде хотелось козу… Вот я и поменял козу на палец. Ее вроде зовут как-то… – Гледочка, – проворчала Банри. Коза с готовностью мемекнула, а Банри, потрепав ее на ходу по голове, спросила: – А зачем ему коза-то? Я думала, он ее съест… – Да хрен знает. Когда я их нашел там, в холмах, этот огромный придурок прогуливался с ней, словно благородная дама с собачкой. Для Грока она – все равно что для нас новорожденный котенок. Размером, по крайней мере. Выбравшись на улицу, Маркурио сразу пошел к ферме, откуда утром прогнали Банри с подругами. Заметив, что Банри все еще шагает рядом, он сбавил шаг. Банри остановилась. – Что?.. – Ты не могла бы… э… ну, пока оставить меня? Я хочу поговорить с Эннисом без свидетелей. – С кем? А… Что ж, ладно. Пойду в «Мороженый фрукт». Несколько уязвленная, Банри присоединилась к подругам в таверне и рассказала, что Маркурио нашелся. – Ну и где он? – подняла брови Иллия. – Отдает долги обществу. Да придет скоро, наверное. Маркурио и впрямь вскоре объявился. Сначала он, не глядя по сторонам, скрылся в комнате, где ночевал, пробыл там некоторое время и выбрался в зал к очагу и долго вертелся у огня, пытаясь что-то разглядеть при его свете. Наконец он сдался и подошел к спутницам. – Помогите, – хрипло взмолился Маркурио, протягивая какой-то грязноватый клочок. – Чем помочь-то? – спросила Лидия, пытаясь рассмотреть это нечто получше. Клочок оказался грязной и покоробившейся от какой-то жидкости (судя по запаху – хмельной) бумажкой. – Прочитать, что тут написано… – Ну ты даешь, – возмутилась Иллия. – Ты бы еще из выгребной ямы достал чего и попросил прочитать. Банри покрутила бумагу, убедилась, что при местном освещении ничего не видно, и пошла на улицу. Остальные зачем-то потянулись за ней. Дневной свет почти не помог – единственное, что они смогли разобрать все вместе – имя «Изольда». – Может, это наша Изольда? Из Вайтрана? – задумчиво проговорила Лидия. Банри отдала бумажку Маркурио. – Тем лучше. Не надо больше никуда заворачивать, возвращаемся домой.