О тех, кто не слушает добрых советов

Упав на жесткую постель в заброшенном домике, Банри продрыхла всю ночь и часть следующего дня, не просыпаясь, и очнулась совсем разбитой, уже когда начало темнеть. Потратив остаток вечера на уход за лошадьми, она снова завалилась спать, а встав поутру, поняла, что созрела для новых приключений. Но, едва открыв дверь, обнаружила, что Истмарк накрыла вьюга. – Охо-хо, – вздыхала Гилфри, единственная обитательница поселка, когда они с Банри закрывали курятник от снега и ветра и укутывали поплотнее коней. – Небось надолго зарядила, как бы не на неделю… Банри промолчала, но про себя ужаснулась. Застрять в этой глуши на кучу дней – кошмар! Да еще ситуация с исчезнувшим неведомо куда Маркурио оставалась в подвешенном состоянии. Сердце подсказывало, что в Морвунскаре его нет, но совесть требовала в этом убедиться. Тем не менее, тащиться сквозь буран в горы совершенно не хотелось, да и утреннее воодушевление куда-то подевалось, особенно когда Банри вспомнила про Нариса. Маленький поселочек окружила плотная пелена снега. Банри оставила накрытых дополнительными попонами лошадей под защитой трех больших елей, а сама забилась в дом, где, по словам Гилфри, раньше жили рабочие, и разожгла очаг. Когда они с Маркурио ночевали здесь впервые, она спросила у Гилфри, всегда ли здесь было так пусто. – Пф-ф. Не, конечно. Раньше на лесопилке работали пятеро отличных парней, потом началась эта война, и они все умчались. – Гилфри фыркнула. – Болваны, мед им все мозги выел. Про мед она, похоже, не соврала – пол в пыльном домике был усеян пустыми бутылками, о которые Банри вскоре надоело запинаться, и она слегка прибралась, внимая завываниям ветра снаружи и треску поленьев в очаге. Заняться было совершенно нечем. Гилфри было явно все равно, чем занимается чужачка в пустой хижине, и Банри обыскала временное жилище в надежде чем-нибудь поживиться. Она нашла лишь немного ценностей – несколько старых дешевых зелий, которые, впрочем, еще можно было использовать, непочатые бутылки с выпивкой, да немного зачерствевшего хлеба. Стемнело, но вьюга не утихала. Банри сходила на улицу, убедиться, что кони не околели, но те выглядели вполне довольными жизнью, и она, успокоенная, вернулась внутрь, к теплу. Гилфри, перед тем как уйти спать, в порыве щедрости дала гостье почитать одну из своих немногочисленных книжек, сказав: – Она старая, еще прошлой эры. Вроде, из Морроувинда. Тогда там еще рабов держали. Банри не совсем поняла, причем тут рабы, но все прояснилось, когда она прочла первый абзац:

«Келмерил Брин придерживался строго установленного порядка вещей. Каждый раб, которого он покупал, в тот же день подвергался порке кнутом во дворе его замка, экзекуция продолжалась от одного до трёх часов – в зависимости от личных качеств раба, то есть от меры его независимости. Для битья Брин или его кастелян использовали влажную верёвку с узлами, она регулярно проливала кровь, но редко калечила. К огромному удовлетворению и гордости Брина, за всё время только нескольких рабов пришлось пороть больше одного раза. Память о первом дне и первых днях других рабов оставалась с ними на всю жизнь».

Очень многообещающе. Банри захлопнула книжку – читать про битье рабов ей не хотелось, несмотря на заверения Гилфри, что все закончится хорошо. Впрочем, вскоре она опять открыла томик – скука снедала – и углубилась в чтение. Закончилось и впрямь неплохо – сволочного рабовладельца с подачи раба-босмера пристрелил собственный сын, но Банри заинтересовалась манерой стрельбы, описанной в книжке. Решив попробовать так же, когда доберется до лука, она улеглась спать. Внезапно проснувшись среди ночи, Банри села на постели и выругалась. Еще прошлым утром можно было разогнать вьюгу Чистым Небом, но мысль об этом явилась только теперь, когда дорогу наверняка основательно замело. Банри слетела с кровати и кинулась к двери, но остановилась – теперь уже ни к чему торопиться. Ворча и сетуя на собственную недогадливость, она вернулась в постель и свернулась в клубок, смежив веки.

***

Вьюга стихла к утру. Банри стряхнула снег с лошадиных попон, прикинула, сколько за сутки нападало осадков, и приуныла – выходило, что примерно по лошадиное брюхо. Гилфри, увидев ее, стоящую с кислым видом на крыльце, принесла из дома пару снегоступов. – Вот, пользуйся, – сказала она. – Можешь насовсем взять, у меня еще есть. Банри взяла обтянутые сеткой округлые рамки и созналась, что не умеет ими пользоваться. – Ты давно в Скайриме-то? – закатила глаза Гилфри. – И чего уметь-то, нацепляй на сапоги – там, вон, крепления есть – и топай! Все меньше проваливаться будешь. Лошадей пришлось оставить на лесопилке. Может, верхом Банри добралась бы быстрее, даже по глубокому снегу, но если колдуны караулят на подступах к Морвунскару, то запросто могут убить животных. Вывернув на дорогу, Банри окинула взором бескрайние сугробы, поправила рюкзак на спине и потопала в горы, неловко перебирая ногами в снегоступах. К крепости удалось добраться только к вечеру. Банри страшно устала, даже голова заболела, но зелий восстановления запаса сил было маловато, поэтому она выпила первое только под стенами Морвунскара. Разом полегчало. Банри удовлетворенно вздохнула, чувствуя, как отступает боль в затылке и натруженных мышцах, и бодро огляделась. Снег перестал нынче утром, и его покров вокруг форта был нетронут – значит, никто не входил и не выходил отсюда как минимум с прошлой ночи. Банри, на сей раз решившая идти прямым путем, двинулась сквозь арочный проем во двор крепости. Памятуя о ловушках, она прижалась к шершавой кладке спиной и боком просочилась внутрь стен. Здесь следов тоже не было. Банри нашла заваленную снегом лестницу на террасу, с трудом взобралась наверх и обнаружила, что дверь в недра Морвунскара приоткрыта. Выставив вперед ладонь с Оберегом, она растерянно осмотрела вход. Почему колдуны оставили вход незащищенным в метель? Или он открыт с того дня, когда она, Банри, спешно покидала негостеприимный форт? Дверь засыпало почти намертво. Она протиснулась между створкой и косяком и убедилась, что половина верхнего этажа заметена снегом. Похоже, никто не озаботился закрыться от стихии. Банри, борясь с беспокойством, навострила уши, но нынче в крепости царила тишина, нарушаемая лишь завыванием сквозняков. Ни ударов молотом по металлу, ни голосов – ничего. С освещением дела также обстояли неважно – жаровни и свечи большей частью потухли, а те, что еще горели, почти не давали света и, кажется, тоже умирали. Впрочем, кое-что хорошее в ситуации имелось – выстуженная крепость пахла не затхлостью, а морозом с неистребимыми сивушно-винными нотками. Запалив прихваченный из запасов факел, Банри отправилась изучать нутро Морвунскара. Нечто, интуиция, наверное, подсказывало, что колдунов во главе с Нарисом опасаться уже не следует, но она все равно держалась начеку. Результаты осмотра первой же комнаты – кладовой, что напротив входа – повергли Банри в смятение. Когда они с Маркурио пришли сюда впервые, в помещении с припасами царил пусть не образцовый, но все-таки порядок – свеженабитая дичь соседствовала с недавно выловленной рыбой, сыры в восковой оболочке – совсем недешевые – с колбасами, вдоль стен – распорки с сушащимися шкурами. Все на своих местах, если не считать разбросанных по полу бутылок из-под вина. Теперь же продуктовый склад выглядел так, словно его атаковала орава утративших разум от голода бродяг. Еда частью исчезла – наверное, сожрана, – частью растоптана и размазана по полу и стенам, бочонки с медом пробиты, хотя при каждом имелись краны для доступа к ценной жидкости, посуда безжалостно раздавлена, а распяленные шкуры сорваны с рам и втоптаны в замерзшую грязь. Беспокойство Банри переросло в легкий страх. Кто бы ни разнес кладовую, он явно был очень сердит. Или безумен. Она выбралась из комнаты и с опаской направилась в другую сторону зала. Кузня тоже пустовала, хотя пустых бутылок там было куда больше, чем в той же кладовой, особенно кучно они расположились у кровати, что притулилась в углу. Значит, все они внизу, догадалась Банри и пошла к лестнице. Сначала она хотела спуститься через ранее заложенную дверь, которая все еще стояла открытой после побега, но решила начать, откуда начинала вместе с Маркурио. Труп первой убитой колдуньи так и валялся в коридорчике, причем, похоже, кто-то по нему прошелся несколько раз. Банри обошла покойницу по широкой дуге и продолжила путь вниз. Запах спиртного усилился, кажется, воняло даже сильнее, чем в первый раз, неужто колдуны решили принять ванну из выпивки? Банри спустилась в «тронный», как его обозвал Маркурио ранее, зал с колоннами и поморщилась: тело поджаренного огненной ловушкой пьяницы тоже растянулось посреди помещения, никем не убранное, неподалеку она нашла тушку кролика, брошенную ею в самом начале потасовки. Кролик, к сожалению, протух и пованивал, хотя обгорелый труп человека смердел куда сильнее. Банри бросила тушку на пол и быстренько миновала неприятный – и опасный – участок. Бегло обыскав зал, она не нашла никаких следов Маркурио, зато под лестницей горой были свалены тела нескольких колдунов-пьянчуг. Лиц при прошлом посещении Банри не запомнила, но беглый осмотр покойников показал, что это, очевидно, их с Маркурио жертвы, павшие во время минувшей битвы. Маркурио под ее прикрытием умудрился уложить шестерых, это не считая девки наверху и жареного идиота у лестницы. Лучше всего было бы вернуться назад, ведь Маркурио, ради которого она сюда вернулась, в Морвунскаре явно не было. Или… или он лежит, где-то там, замученный говнюком Нарисом до смерти. Банри прикусила губу и стиснула ладони в кулаки. Воспоминания об альтмере чуть не заставили ее бежать наверх, очертя голову. Она побрела вглубь крепости, держа Обереги наготове…

***

Лидия повернулась на бок и попыталась забыться, но сон ускользал, словно вертлявый хорек. Она со вздохом спустила босые ноги на ледяной каменный пол и потерла лицо ладонями. Сладко спят только люди с чистой совестью, сказала она себе, или те, у кого ее совсем нет. Наверняка поганый Маркурио дрыхнет как младенец. Лидия обулась и тихонько вышла из каморки, где ночевала. В Драконьем Пределе круглые сутки кто-нибудь бодрствовал, но сейчас, в глухую полночь в замке царила тишина. Затягивая пояс поверх куртки, она выбралась в главный чертог и поплелась к дверям. – Чего не спишь, хускарл? – спросил кто-то над самым ухом. Лидия вздрогнула и криво улыбнулась стражнику, маячившему на посту. – Да вот, захотелось прогуляться. – А чего тут спать осталась? В танском доме воздух дурной? – Просто отвыкла ночевать в одиночку. Тан… в отъезде, – выдавила Лидия и выскользнула на улицу. Не могла же она признаться, что с некоторых пор не может заставить себя войти в Дом Теплых Ветров. Воздух в Облачном районе показался обжигающе ледяным. Лидия запахнула куртку поплотнее и спустилась в Ветреный. Постояла под Златолистом, наслаждаясь ровным теплом, исходящим от дерева, и побрела вниз, в Равнинный район. К Дому Теплых Ветров она не смогла даже приблизиться. Ноги будто парализовало, и те отказывались сделать хоть шаг в направлении жилища покойного тана. Тяжело сглотнув, Лидия взбежала на холм, где стоял «Пьяный охотник», открытый день и ночь, распахнула дверь и ввалилась внутрь. Первым и единственным, кого она увидела, был Маркурио, сидевший за стойкой в гордом одиночестве. Компанию ему составляли оловянная кружка да полупустая бутылка. Вид у него был мрачный донельзя. – Ты же говорил, что больше не пьешь! – выпалила Лидия от неожиданности. – А я и не пью, я выпиваю, – ровно отозвался Маркурио, подливая в кружку винцо. – Что, тоже не спится? Лидия мгновенно раскалилась добела: – Ты еще спрашиваешь?! Ты, засранец! Это ведь из-за тебя все!.. Маркурио отпил из кружки. – Да, – проговорил он. – Из-за меня. Готов ответить по всей строгости. Только перед кем? Лидия, приготовившаяся осыпать его новой порцией обвинений и ругательств, слегка опешила и растеряла пыл. – Перед ярлом, – буркнула она, занимая стул рядом. – По-твоему, ему не все равно? – Конечно, нет! Банри была его таном, это для начала. А потом… она же еще и Драконорожденная… Слушай, она ведь могла выжить! Ее даже драконы не смогли убить, неужели шайка пьяных колдунов сумела справиться?! – Тогда почему она до сих пор не вернулась? – задал резонный вопрос Маркурио. – Времени прошло достаточно, скоро и на дальних рубежах снег начнет сходить. Даже если она потеряла лошадей и пешком тащилась, уже должна была явиться. Лидия не нашлась, что ответить, и потянулась за бутылкой, но Маркурио живо отодвинул ее в сторонку. – Это моя. Если хочешь, возьми себе под стойкой. Только деньги оставь. – Где? – Да там же, в блюдце. Лидия послушно отсыпала монет в миску и, вернувшись на место со своей порцией спиртного, спросила: – А хозяева где? – Дрыхнут. Я их временно замещаю. Некоторое время оба пили молча. Лидия, наконец, не выдержала и сказала: – Я дом заперла. Не могу там… – Понимаю, – кивнул Маркурио. – А где же ты жить будешь? – В Драконьем Пределе пока устроилась. Когда выгонят, придется другое место искать. – Почему «выгонят»? Лидия криво улыбнулась. – А ты думаешь, что ярл сделает, когда узнает про Банри? Казнить не казнит, наверное, но хускарл, не уберегший своего хозяина, ему не нужен. Кстати, тебе тоже не поздоровится. Да и ведьме твоей. – Она не моя… – медленно проговорил Маркурио, покосившись зачем-то на потолок. – Значит, это последние денечки нашего пребывания в Вайтране. Грустно. – Грустно, что мой тан погибла из-за такого говнюка, как ты. Маркурио промолчал, хотя мог бы заметить, что доля вины висит на проштрафившемся хускарле. Лидия додумала это сама и вскочила со стула, словно ошпаренная. – Я лучше пойду, – пробормотала она и выбежала на улицу, оставив почти нетронутое вино на стойке. Ночной холод остудил пылающие щеки, она несколько раз судорожно вздохнула, пытаясь унять сердцебиение, и вдруг застыла: где-то на улице скрипнули плохо смазанные петли. Конечно, это могла быть одна из многочисленных дверей, ведущих в жилища вайтранцев, но немного погодя Лидия вдруг обнаружила себя стоящей напротив Дома Теплых Ветров. А ведь еще недавно не могла и на десяток шагов к нему подойти. Дверь, которую Лидия несколько дней собственноручно закрыла на огромный навесной замок, оказалась приоткрыта и, покачиваясь на сквозняке, легонько поскрипывала. Все это до боли напоминало события осени, когда Банри все-таки вернулась домой. Лидия прислушалась: изнутри поначалу не доносилось ни звука, но затем раздалось какое-то шуршание, стук и довольно громкий удар, словно кто-то споткнулся. Лидия не выдержала, распахнула дверь и рявкнула: – Кто здесь?! А ну выходи! Мрак в доме отозвался глухим голосом: – Не блажи. Это я. – Кто «я»?! Послышалось кряхтение. Сквозь узенькие оконца внутрь попадало немного лунного света, и Лидия, чьи глаза начали различать обстановку, узрела, как лунные дорожки по направлению к двери пересекает… медведь. Правда, какой-то чересчур маленький и уродливый, с несоразмерно огромной головой и странными лапами… Лидия издала хрип и сперва отступила, но живо опомнилась, нашаривая в темноте хоть какое-нибудь оружие, ухватила стул и с воплем воздела его над головой, чтобы метнуть в непрошеного гостя. Медведь, цепляясь за предметы мебели, встал на задние лапы и сердито сказал: – Совсем охренела? Поставь, где взяла. Я за этот стул свои кровные отдала. Зверь поднял лапу и откинул голову на спину, явив под лики лун бледную физиономию Банри.

***

– Здорово получилось! – зудела она, сидя у обеденного стола, пока Лидия безропотно разводила огонь в очаге и зажигала свечи. – Мало того, что дом от меня заперла, и пришлось опять отмычками орудовать, так еще и убить хотела! Аж стулом! Медвежью шкуру она так и не сняла, даже нацепила голову-капюшон обратно и теперь на Лидию таращились две пары глаз – голубые Банрионы и красные медвежьи. – Что на тебя нашло?! – не унималась она. – За каким хреном ты дом заперла на такую дуру?! Я его на ногу нечаянно уронила, так чуть пальцы не сломала, а я ведь в тяжелых сапогах! Лидия задула лучину и, собравшись с духом, повернулась к ней. – Я думала, ты погибла, мой тан… Банри на секунду смешалась, но живо пришла в себя: – Чего?! С какой стати?! Кто это сказал?! – …Маркурио. – Он здесь, в городе?! Лидия осторожно кивнула. – Давненько уже объявился… – Давненько?!! Ах, скотина! – рассвирепела Банри. – Я-то думала, его опять в Маркарт закинули, а он тут! Ну ладно! Она вскочила на ноги и прошипела: – Где он?! – В «Пьяном охотнике»… Может, тебе лучше отдохнуть, мой тан?.. – Отдохну, когда на самом деле сдохну! Банри вылетела на темную улицу, не обращая внимания на путающуюся в ногах шкуру, и поскакала к трактиру на холме. Она проникла в заведение сквозь заднюю дверь, ту, что была ближе к дому, поэтому сидящие у стойки ее не сразу разглядели. Зато самой Банри было прекрасно видно до боли знакомую парочку. – Хорошо сидите! – гаркнула она прямо от входа и направилась к ним. Иллия, завидев огибающего очаг посреди комнаты прямоходящего медведя, разинула рот и вытаращила глаза. Маркурио и вовсе будто попал под действие заклинания Паралича: замер, окаменев, с поднесенной ко рту кружкой, даже глаза застыли. – Банри?.. – прошептала Иллия. – Ты жива?.. – Еще как! – рыкнула та, подковыляв к стойке. – А тот, кто распускает слухи о моей смерти, сейчас схлопочет! При виде ополовиненной бутылки она вдруг ощутила сильную жажду и потянулась к емкости, и тут ожил Маркурио. – Тебя что, Хирсин возродил в виде медведя-оборотня? – прохрипел он, с ужасом таращась на шкуру. Банри от такого предположения опешила и напрочь забыла, что только что собиралась от души вмазать ему по заросшей физиономии. – Чего?.. Хирсин-то тут причем? С чего бы ему обо мне печься? – Она сказала, что он тебя благосклонностью своей одарил. Маркурио указывал за ее спину. Банри обернулась и увидела мнущуюся у задней двери Лидию. – Прекрасно, хускарл, просто прекрасно, – процедила Банри. – Не хватает только выступить на городской площади с речью о моих связях с даэдра. Вот весело-то будет! – Я думала, ты погибла… – беспомощно повторила Лидия. – И это дает тебе право трепать мое нижнее белье направо и налево? Действительно, зачем хранить секреты мертвеца? – А шкура эта?.. – пробормотал Маркурио. – Я думал… – Совсем обалдел, что ли? Это просто шуба такая. Цельная. Купила у одного охотника в Истмарке за дорого. Велика мне, конечно, и тяжелая, зато теплая. В самый раз для морозов. – А глаза? – осведомилась пришедшая в себя Иллия. – Что-то я сомневаюсь, что у какого-то охотника нашлось цветное стекло. Банри недоуменно нахмурилась и потянулась к медвежьей голове, венчающей ее собственную. – А… Это не стекло, а, кажется, гранаты отшлифованные. Это я их приделала. На привале. Для красоты. Ясно? – Ясно. И где же ты их взяла? – удивился Маркурио. – В Морвунскаре, – отрубила Банри. Маркурио открыл, а потом закрыл рот, не найдя, что сказать. Повисло тягостное молчание. – Короче, гони посох, – устало нарушила оное Банри. – Ты обещал, в конце концов. – Послушай, – нервно подала голос Иллия, – я думаю, всем нам лучше держаться от этого посоха подальше, потому что… – Это Роза Сангвина? – Банри тяжело опустилась на стул в нише с окном, где обычно куковала наемница Дженасса. – Нечего пялиться на меня. – Откуда ты знаешь?.. – обомлел Маркурио, хватая ртом воздух. – Это была всего лишь догадка, причем случайная, наобум сказала. Но, видно, я не ошиблась. В общем, даже если это подарочек от Принца, я хочу его получить из чистого принципа. Маркурио безмолвно поднялся со стула и удалился на второй этаж, но вскоре вернулся, держа в руке что-то длинное, тонкое и замотанное в кусок холстины. – Я бы не бросил тебя по собственной воле, – проговорил он, отдав сверток Банри. – Но ОН меня не спрашивал. Втащил к себе, показался, всучил посох и выкинул из своего плана в «Гарцующую Кобылу». И я правда думал, что эти ублюдки тебя убили. Будь у меня хоть какие-то сомнения в этом, я бы не раздумывал и сразу отправился назад, в Морвунскар. – По-твоему, горстка пьяных недоумков, умеющих колдовать, страшнее дракона? – Горстка пьяных недоумков – нет, но эта мразь Нарис… Я не стал тебе тогда говорить, но думал, что мы из-за него из крепости живыми не выйдем. Как тебе удалось сбежать? – Твое внезапное исчезновение оказалось на руку, – хмыкнула начавшая остывать Банри. – Все эти уроды, включая главаря, так обалдели, когда ты испарился, что не словили мышей. Да еще Нарис пожелал взять меня живьем… Короче, я бегала быстрее. А еще я была трезвая. Она ощупала посох сквозь ткань, потянулась к узлу веревки, стягивающей обертку, но передумала. – Как ты догадалась? – спросила Иллия. – Ну, про посох? Банри почесала голову под медвежьим капюшоном. – Это не в один момент произошло, – неохотно проговорила она. – Мысль сформировалась, так сказать, уже когда я к городу подъезжала. Я бы и не раздумывала особо, но то, как перемерли эти маги… – Какие? – Да из Морвунскара. О Нарисе и его ребятах можно не беспокоиться. Они больше никому не причинят вреда. – Эта падла сдохла?! – обрадовался Маркурио и уселся на соседний стул. – Живо рассказывай, как тебе удалось его прикончить! – Да это не я… – Все равно рассказывай! Банри вздохнула. – Ладно. Только я хочу подкрепиться. Дайте какой-нибудь еды.

***

– Если вкратце, – проговорила она, проглотив несколько кусков холодной козлятины, – то когда я вернулась в Морвунскар, обнаружила там только гору трупов. – Ну да, – почесал в затылке Маркурио, – я же там положил нескольких вроде. – Нескольких… Ты восьмерых убил. Таким не всякий солдат похвалиться может. Маркурио поморщился и перевел разговор в несколько иное русло: – Ты сказала, что нашла только трупы. Может, остальные сбежали? – Да не сбежал никто, я нашла их всех там, внизу, говорю же! Чем ты слушаешь?! – Ладно, ладно, не ори, а то всех перебудишь. Что там с Нарисом? Меня судьба этой сволочи больше всех интересует. Банри помолчала, собираясь с мыслями. – Если честно, я так и не поняла толком, что случилось. Теперь-то, после твоих скачек с даэдра, кое-что проясняется… Короче, похоже, что после моего побега все обитатели крепости ударились в запой. – Разве они не все свое бухло выпили до нас? – Нет, не все. В подземелье у них были еще запасы винища в огромных бочках. А также сравнительно немного меда в кладовке, где мы колбасу и сыр тиснули. Кстати, они еще и сожрали все запасы еды, а что не сожрали, растоптали. Да, кстати! Помнишь, Нарис казался самым трезвым? – Маркурио кивнул. – Ну так вот, похоже и он не устоял, только перебрал, видимо с непривычки. Отключился, а потом его стало тошнить, ну и… захлебнулся. – Охренеть! – восторженно взвизгнул Маркурио, позабыв о необходимости соблюдать тишину. – Захлебнулся блевотиной! Круче было бы только в дерьме утонуть! Жаль, он в нужник не провалился! – Они все сожрали, все выпили, – словно не слыша, бубнила Банри, – а потом еще решили устроить оргию… Пять голых покойников я нашла в комнатке рядом с подземельем, где Нарис свои хотелки тешил – людей живьем жег. – А эти-то отчего померли? – вступила молчащая до сих пор Иллия. – Насмерть затрахались? – Наверное, а заодно перепились и обожрались. Вот что странно – в той комнатушке со спальниками, где они и кувыркались, стоял маленький алтарь Дибеллы. Будто они пытались ей служить таким образом… – Да Дибелле вроде так и служат, – заметил Маркурио. – Правда, я не слышал, чтоб ей служили сжиганием живьем. – Сангвину тоже, – заметила Иллия. – Он же даэдрический принц разгула. Вот пьянство, обжорство и потаскунство – это по его части… Волшебник сверкнул глазами: – Вовсе нет. По его части – все, что приносит удовольствие. Бухло, жрачка и ебля – само собой, но некоторым нравится еще и читать, петь, плясать, ковать мечи и вышивать крестиком. В общем, разные у людей увлечения. Нарис, вон, любил поиздеваться над пленниками, ему это доставляло радость… – Он посмотрел на Банри: – Я понял, выходит, Морвунскар весь накрыло, наверное, после моих злоключений в новогоднюю ночь. А потом все усилилось, когда меня утянуло к НЕМУ через тот портал. Видно еще немного ЕГО влияния просочилось в Мундус, вот тамошние обитатели и принялись себя радовать, позабыв обо всем. – Годная теория… – пробормотала та. – В любом случае на пользу им это не пошло. Маркурио вздохнул. – Когда ты вернулась в крепость? На следующий день? – Нет, – немного смущенно проговорила Банри. – На третий, вечером… Там вьюга случилась, пришлось повременить. – Очень хорошо. Два, нет, три дня пропускаем. Тогда где ты была столько времени? Банри вновь замялась. – Ну… В общем… Когда я увидела тех жмуриков рядом с алтарем Дибеллы, то захотела удрать, но потом… Э… Короче, я поиздержалась, и мне нужны средства, словом… – Ты обшарила крепость, – выдохнул Маркурио и мимоходом взглянул на темно-красные камни, тускло поблескивающие на медвежьей морде. – Наверняка там не только гранаты были. Банри засопела и откинула башку-капюшон, только теперь почувствовав, что почти задыхается от жары. – Мало ли чего там лежало… Главное, что было ничье. Ну, теперь мое.

***

Добравшись до дому к утру, Банри швырнула запакованный посох у порога и принялась развязывать лямки, удерживающие шкуру. – Надеюсь, теперь он перестанет ныть, – проворчала она. – Хоть что-то хорошее из этой возни с Сангвином вышло. Пить, вон, уже бросил. – Ага, как бросил, так и подобрал, – вздохнула Лидия. – Он опять начал с бутылкой обниматься. Правда, он думал, что ты из-за него погибла… – Ну что за кретин! Банри скинула шкуру на пол и вздохнула с облегчением. – Не трогай, – велела она, увидев, как Лидия тянется к шубе, – я, когда высплюсь, все уберу. Лучше запри дверь и сама ложись. Лидия подчинилась, а Банри вдруг спросила: – Ярл не вернулся? – Вернулся. Пару дней как. – Очень хорошо. – Банри мрачно зашагала к лестнице. – Пора нам с ним опять побеседовать о самом главном.