О тех, кто не слушает добрых советов

Для серьезной беседы с ярлом нужно было выбрать подходящий момент. Банри решила, что день Первого Сева вполне подойдет. Оставалось надеяться, что Балгруф не учудит с этой датой, как с нынешними празднованиями Фестиваля Новой Жизни. Обычно начинались они тридцать первого числа Вечерней Звезды, но в тот раз Балгруф Старший приказал украшать Вайтран уже к двадцать пятому, еще до возвращения Банри. С той же даты горожанам предписывалось заканчивать рабочий день пораньше, еще засветло, и больше посвящать времени семье и развлечениям. О том, что у многих нет денег на эти самые развлечения, правительство как-то не подумало. – Что за дурацкие нововведения? – сердито спросила Банри в один из предпраздничных вечеров. В тот день она собиралась купить набор швейных игл и пару мотков ниток в белеторовой лавке, но пришлось вернуться с пустыми руками, потому что магазинчик был уже закрыт. – Ярл хочет, чтобы у народа было хорошее настроение, – пожала плечами Лидия. – Ага, точно, у Белетора, который терпит убытки из-за навязанного режима работы, оно наверняка замечательное. Как и у меня, впрочем. Но в этот раз дополнительных праздничных дней не объявлялось, зато шестого числа Первого Зерна все лавки были закрыты уже в полдень, и Банри, опять не успевшая закупить кое-что к празднику, снова пришла домой не солоно хлебавши. Лидия, выслушав ее ругань, покачала головой. – Ладно хоть так. Признаться, я думала, у нас вообще никаких праздников не будет. – Это еще почему? Из-за войны, что ли? Так она уж давно тянется… – Да нет, не из-за войны… – Лидия помедлила. – Ты ведь не видела, как ярл в позапрошлом месяце в Солитьюд отправлялся? – Нет. – И я нет. Но слышала, как Провентус болтал со своей дочерью, о том, что «господин был очень зол, когда уезжал». – И чего? По-моему, любой бы разозлился, если б его по снегу заставили через полстраны тащиться. Кстати, а почему он уехал-то? Элисиф что ли пальцы гнуть стала? – Не знаю, мой тан. Только болтают, что ярл в седло взбирался со страшной рожей, а вернулся вообще от злости раздувшимся. Это я сама видела, кстати. Потому и думала, что раз он в таком настроении, не видать нам никаких праздников… – Ну-ну. Банри покачала головой и остаток дня потратила на выпекание самодельных хлебов и обдумывание причин ярлова путешествия. У нее имелись кое-какие соображения на этот счет.

***

С самого утра седьмого Первого Зерна, объявленного накануне выходным, на рыночной площади Равнинного района задешево (что подозрительно) торговали сладостями, разными деликатесами и выпечкой, а к вечеру ярл выкатил под Златолист бочки с пряным вином, которое привез аж из Солитьюда. – Широкий жест, люди наверняка оценят, – раздраженно бубнила под нос Банри, которая до сего дня пробовала этот напиток лишь раз в позапрошлом году, все в том же Солитьюде. Вокруг бочек столпилось, кажется, все население Вайтрана и предместий, и пытаться протолкнуться к заветному кранику оказалось бы себе дороже. Пока Банри прикидывала: вернуться ей домой, или все же попытать счастья у ярла, к ней подбежал нарочный из Драконьего Предела. Балгруф Старший звал своих танов на пир. Вот и повод нашелся. До дому все-таки пришлось пройтись, чтоб приодеться. На новый год в качестве подарка владыке Банри преподнесла ярлу одно из найденных в руинах древних золотых ожерелий, а в этот раз пригодился этот жуткий заколдованный даэдрический меч, в свое время презентованный ей аж генералом Туллием. Конечно, эта хреновина стоила больших денег, но сначала нужно было найти дурака, который бы ее купил за приемлемую цену. Таковые наверняка водились, но Банри не была с ними знакома. Пока она тащила эту тягу – само оружие да окованный металлом футляр – из своего жилища в замок, с нее семь потов сошло. Принаряженная Лидия, шагавшая следом в качестве сопровождающего лица, не единожды предлагала свою помощь, но Банри отнекивалась, почему-то считая, что сама должна доставить подношение. Вручив раритетный клинок Балгруфу, она заняла свое место за столом, выслушала торжественное выступление ярла и с разрешения последнего приступила к еде вместе с остальными приглашенными. Изобилие всяческой снеди радовало глаз и желудок, выпивки тоже выставили вдосталь, причем разнообразной: от меда с местных медоварен, до того самого пряного солитьюдского вина, и даже сиродильского бренди Банри немного перепало. Впрочем, на выпивку она старалась не налегать – для беседы с ярлом нужно быть в трезвом уме. Краем глаза наблюдая за правителем, Банри пыталась поймать наилучший момент для атаки, в конце концов он настал – глубокой ночью. Балгруф наелся вкусной еды, набрался хорошего спиртного и, кажется, пребывал в идеальном расположении духа, благосклонно взирая с возвышения на подданных. Банри поднялась с места и направилась к трону. Начав с обмена ничего не значащими фразами, она заикнулась о драконьей ловушке, и Балгруф тут же насупился. – Я уже говорил, – прошипел он, – только когда Ульфрик… – Да-да, я помню, – весьма невежливо перебила Банри, – когда война кончится, тогда и поговорим. Только она кончится неизвестно когда. Но, тем не менее, Ульфрик заперт в своем городе и вряд ли сможет атаковать Вайтран в обозримом будущем, даже если наш город немного подпалит дракон. – Его люди шастают по другим холдам… – Да не шастают они! В худшем случае они сидят в глуши и грабят редких путников на дорогах, пытаясь не сдохнуть с голоду, потому что от командования они отрезаны. Ты, мой ярл, знаешь все это лучше меня, но все равно почему-то считаешь, что сейчас главная угроза исходит от Ульфрика и его прихвостней. – Банри огляделась, но не нашла никаких сидений вокруг и расположилась на старом месте возле жаровни. – Хотя на самом деле драконы представляют наибольшую опасность. Ты сам должен был заметить, что они разлетелись по всему Скайриму и крутятся в опасной близости от городов… – Так и сражалась бы с ними, – предложила доселе молчавшая Ирилет. – Меня на всех не хватит. Кстати, я тут ездила некоторое время назад… по делам, так на обратной дороге пришлось драться с одним бело-синим. Только с ним расправилась, второй налетел, но я так устала, что спряталась вместе с лошадьми под какими-то скалами. К счастью, драконищу быстро надоело меня разыскивать, и он убрался восвояси. Балгруф нарушил угрюмое молчание: – Ты же сказала как-то, что если с Алдуином разобраться, драконью проблему это не решит. – Ну… возможно все же решит. Некому будет командовать… и все такое… – Угу. – Ярл опять умолк. Банри вздохнула и озвучила не так давно пришедшую ей в голову мысль: – Ну а если перемирие заключить? Балгруф моргнул: – С кем? – Да со всеми для верности. С Ульфриком, чтоб не нападал на нас, с имперцами, чтоб не нападали на Ульфрика. Хоть временно. – Интересно… – Ярл откинулся на спинку трона и прищурился, задумчиво покручивая бороду. – Что же, если получится, тогда я с радостью помогу тебе воплотить этот безумный план по поимке дракона. Только сейчас трудно будет принудить все стороны к миру, все очень озлоблены. Да и блокада эта… Банри лишь молча кивала, боясь спугнуть удачу. Балгруф почти сказал «да», обстоятельства неважны. – А вот если… – бубнил он, возведя глаза к потолочным балкам. – Может быть… гм… а если Седобородые? Банри удивленно заморгала. – Да, да, – закивал тот. – Их чтут все норды. Высокий Хротгар – нейтральная территория. Если переговоры устроят они… тогда даже Ульфрик и Туллий должны будут прислушаться. Банри с сомнением покачала головой. – Ну не знаю… Старики все время подчеркивают, что не лезут в мирские дела. Все, что происходит ниже обители, их не касается. Да, и Туллий – не норд. – Он сейчас живет в Скайриме – это раз, у него среди солдат полно моего народа, и даже среди легатов – это два. А насчет Седобородых… Ты Драконорожденная. Исмир. Неужели, если ты их попросишь, они не послушают? Тут Банри была совсем не уверена. Вряд ли дедки с горы пошлют ее куда подальше, но они точно будут недовольны просьбой и начнут юлить. Да и тащиться на Глотку Мира по морозу не хотелось совсем. – Хорошо, я попробую. Только пока еще я доберусь до монастыря… Балгруф хмыкнул: – Зайди-ка ко мне денька через два, обговорим все детали. Банри со вздохом поднялась на ноги и спустилась к столу. Она почти была готова уйти, но не удержалась от финальной шпильки. Стараясь изгнать из голоса всякое ехидство, она произнесла: – Ах, мой ярл, совсем забыла спросить: тебе понравилось на приеме в талморском посольстве? Балгруф, еще мгновение назад такой благостный, полиловел от злобы, Банри даже испугалась, что переборщила, и его теперь хватит удар. – Нет!!! – взревел ярл, да так, что другие гости перестали болтать и смеяться и испуганно воззрились на разбушевавшегося господина. – Совершенно нет! Отвратительно! Мерзкое сборище – просто верх бахвальства! А эти ублюдки талморцы думают, что мы их послушные псы и должны бежать, куда прикажут, по первому зову! Он стиснул зубы и гневно засопел. Гости потихоньку вернулись к своим разговорам, Банри же терпеливо ждала продолжения. – Вино там дерьмовое! Компания еще хуже! – Ярл выплевывал слова одно за другим, но уже куда тише. – И вообще! Пришлось уехать, а у меня дома драконы да Братья Бури хозяйничают, между прочим! Думал, когда вернусь, найду тут только дымящиеся руины! Балгруф умолк. Ирилет взирала на Банри очень неодобрительно, но помалкивала. – Вино там нормальное подают, вообще-то, – осмелилась возразить последняя. Она еще хотела заметить, что при самом дурном раскладе – нападении дракона на город – присутствие ярла ничем бы не помогло, и он сам бы оказался погребен под этими дымящимися развалинами, но побереглась. – Тебе-то откуда знать?! – прошипел ярл. – Ты не ярл, уж прости, не придворный жо… блюдолиз, не интриганка, не мошенница и не барыга – в список приглашенных тебе не попасть! – Ну… – А-а, погоди-ка, я слышал сплетни о том, что кто-то из пьяных гостей год назад случайно попал во внутренние помещения и хорошо там покуролесил. Поэтому, дескать, на приемах столько стражи теперь. Но я лично сомневаюсь, что из-за одного пьяницы все входы и выходы стали перекрывать вооруженные до зубов бойцы в латах. Балгруф цепко взглянул на Банри, та едва заметно повела бровями. Обсуждать известные события в посольстве она закаялась давным-давно. – Ну и молчи, – махнул рукой ярл и протянул: – Теперь понятно, почему они… – Нет, не понятно, – возразила Банри, – но лучше замнем. – Как скажешь. Но у нас бед полно и без талморцев и их охоты на ведьм. – Он помолчал и со вздохом признал: – Я бы лучше остался в Вайтране, конечно, но раз уж я попал туда и имею возможность получать приглашения в дальнейшем, то смогу узнать, что на самом деле происходит в других частях Скайрима.

***

Пир завершился глубокой ночью. Банри покинула Драконий Предел одной из последних в компании отчаянно зевающей Лидии. Несмотря на усталость, она еще была способна проявлять любопытство: – Как ты догадалась, мой тан, что ярл был в талморском посольстве? – Ты что, подслушивала? – Не-а, но он так орал, что его, поди, во всех уголках Драконьего Предела было слышно. – Ясно. Как догадалась, спрашиваешь? Ты же сама говорила: он был страшно злой и когда уезжал, и когда возвращался. – Ну да. – И какая же поездка могла так сильно рассердить нашего ярла? Можешь что-нибудь предположить, кроме добровольно-принудительного посещения вечеринки у остроухих? Лидия растерянно пожала плечами. – Не знаешь? То-то и оно.

***

Через пару дней Банри, как и было уговорено, явилась в замок. Почти сразу выяснилось, что ехать никуда и не надо. По крайней мере, пока. Балгруф, взяв на себя труд устроить встречу с генералом Туллием и Ульфриком, велел ей написать письмо Седобородым с просьбой предоставить Высокий Хротгар в качестве места проведения мирных переговоров. – А кто письмо на гору-то потащит? – растерялась Банри. Провентус и Ирилет, маячившие возле ярла, как по команде закатили глаза, а Балгруф ласково пояснил: – Да я просто гонцов пошлю, тан, не волнуйся. Ты, главное, письмецо составь. Банри утопала домой сочинять послание дедушкам, просидела почти полдня, испакостив гору бумаги, а на следующее утро принесла готовый вариант ярлу. Тот с позволения автора прочел текст и, одобрительно кивнув, собрался передать письмо своим людям, но тут Банри обеспокоенно произнесла: – Подождите-ка, а как Арнгейр поймет, что это от меня? В смысле – написать-то кто угодно что угодно может… Балгруф сунул листок ей в руки: – Добавь что-нибудь такое, что можешь знать только ты и Седобородые. Банри завздыхала и уселась за стол в уголке, письменный прибор ей принесли слуги. Хорошенько поломав голову, она хотела сначала написать что-нибудь о Партурнаксе, но вспомнила ультиматум Клинков и побоялась лишний раз упоминать старого дракона. Нужно подобрать что-нибудь другое… При последнем расставании Арнгейр указал местонахождение Стены Слов в горах Джеролл, вот сейчас Банри и напишет, какое Слово выучила. Сначала она собиралась объяснить на бумаге, как попала в горы, и указать точное местоположение Стены, но быстро отказалась от этой затеи и просто написала, что, кажется, выучила второе Слово какого-то Крика, делающего с людьми (и не только) что-то нехорошее, если судить по значению. Первое, из гробницы Куралмила, переводилось примерно как «убийство», ну или просто «убить», со вторым, как и со многими драконьими словами, было сложнее. Слово «LUN» по первости воспринималось как нечто, родственное пиявкам, даже надпись на Стене в горах оказалась эпитафией какому-то ворюге с «сосущими» пальцами. Потом Банри вспомнила, что пиявки-то кровь сосут, выходит, «LUN» может означать еще и кровопускание, отворение крови и тому подобные радости. Банри повторила оба Слова в связке про себя и передернулась. Она бы раздумывала еще дольше, но тут ярл нетерпеливо позвал: – Долго еще? Ребятам уж отбывать пора – дороги не из легких. Банри спохватилась, быстро закончила начатую на бумаге мысль, а в качестве завершающего штриха коряво изобразила «KRii LUN» драконьими письменами в надежде, что старики разберутся в этих кляксах. Почтовый отряд вскоре отбыл, а Банри вернулась домой. Потянулись дни ожидания. Довольно скоро – всего через пару недель – вернулись гонцы, посланные к Ульфрику, несколько позже – из Солитьюда, от Туллия. Банри никто ничего не сообщал, но господина всего Вайтрана она видела издалека очень хмурым, отчего пришла к неутешительным выводам: и мятежный ярл, и имперский генерал отказываются мириться. Впрочем, Балгруф сдаваться не собирался и снова отправил письма главам противоборствующих сторон.

***

К середине месяца Руки Дождя, аккурат после повторного возвращения гонцов, Туллий явился в Вайтран сам, прихватив с собой кучу солдат и легата Рикке. Ярл, углядев поднимающуюся к его трону делегацию, беспокойно поерзал на сиденье и шепнул стоящей рядом Банри: – Ты, главное, помалкивай пока. Говорить буду я. Но говорить первым начал Туллий. Несмотря на профессию, генерал в целом производил впечатление достаточно воспитанного человека, но теперь выяснилось, что изрыгать разные цветистые ругательства он умеет не хуже каких-нибудь возчиков и наемников. Облив словесными помоями Балгруфа со всеми его подданными, Вайтран, Скайрим и нордов в целом, он в еще более заковыристых выражениях прошелся по идее перемирия и похоже немного выдохся. Банри, с опаской поглядывавшая то на Туллия, то на Балгруфа, ожидала, что последний вот-вот взорвется, выслушав очередную порцию оскорблений, но ярл выглядел на удивление спокойным. – Ты, наверное, устал с дороги, генерал, – мягко проговорил он, когда Туллий наконец заткнулся. – Присядь, отдохни, сейчас принесут еды и выпивки. Туллий неожиданно послушался, плюхнувшись на скамью прямо в тяжелом дорожном плаще. Балгруф спустился к столу и расположился напротив него, а слуги через пару минут накрыли ужин. Откушав, Туллий немного подобрел. – Может мне кто-нибудь объяснить толком, – проговорил он уже нормальным голосом, – за каким хреном мне нужно заключать с Ульфриком перемирие прямо сейчас, когда мы уже почти его дожали? – Ага, только «почти» тут ключевое слово, – хмыкнула Банри, совершенно позабыв, что ярл велел ей помалкивать. – Он в осаде не один год может сидеть. Туллий смерил ее свирепым взглядом и повернулся к ярлу: – Она что, имеет право говорить от твоего имени? – Ага, вроде того, – пробурчал тот с кислым видом. Банри не смутилась. – Это была моя идея – заключить перемирие, – сообщила она, развернув плечи и вскинув подбородок, – так что можете орать на меня, но я считаю, что всем сейчас нужна передышка. – Ну да, – фыркнула Рикке. – особенно Ульфрику. Он во время этого перемирия опомнится и… – И что, сумеет назад полстраны отвоевать? Рикке примолкла. Банри уставилась на генерала: – Послушайте, мне… то есть, я хочу сказать, нам необходима гарантия ненападения. Пусть ненадолго, хоть на месяц, ну или даже на пару недель, но чтоб точно. Давайте побеседуем с этим засранцем. Конечно, если переговоры состоятся и будут удачными, он сможет вылезать из-за стен и безобразничать, невзирая на все договоры, но и вы сами сможете подтянуть свежие силы, а ваши солдаты отдохнут как следует. Туллий хранил молчание, но и не возражал. Его взгляд сделался рассеянным, словно он задумался. Балгруф, спокойный, как мамонт, наливался медом. – Ну хорошо, – вдруг решил Туллий. – Если вы тут беретесь все устроить, я попробую встретиться с Ульфриком. Может, что и выйдет. Хотя сомневаюсь, конечно… Он встал и сам взял свой плащ, не дожидаясь слуг и ординарцев. – Кстати, – вдруг сказал генерал, – а где будут проходить эти ваши переговоры? Здесь, в городе? Ярл, ты что, решил пустить Медведя за свои стены? – Нет, – проворчал Балгруф. – Место… пока не готово. Он покосился на Банри, и та потупилась, ковыряя черенком ложки вышивку на скатерти. Если гонцы, носившиеся в Солитьюд и Виндхельм, уже успели сбегать туда по два раза и вернуться обратно – даже, вон, один из адресатов явился, – то посланцы в Высокий Хротгар еще не давали о себе знать. Она бы давно сочла их погибшими в тяжелом пути, если б ярл в свое время не пояснил, что приказал гонцам ждать ответа от Седобородых. Возможно, старики не прогнали доставщиков, а все еще раздумывают над просьбой. Туллия и его свиту увели в комнаты, где им всем предстояло ночевать. Банри быстренько распрощалась с ярлом и убежала домой.

***

Генерал со своими людьми жил в Вайтране уже почти неделю, когда наконец-то вернулись посыльные с Глотки Мира. Вечером двадцатого Руки Дождя в дверь Дома Теплых Ветров заколотили, Банри открыла и услышала сбивчивое бормотание: ярл срочно просит прийти в крепость. В чертоге кроме нескольких стражников, ярла с управителем и хускарлом находились еще трое воинов, замотанных в меха. Банри посмотрела на заросшие физиономии и не сразу поняла, что это те самые, отправленные в Хротгар. – Ну, чего встал? – забубнил Балгруф. – Отдай ей… Один из посыльных шагнул вперед и протянул подошедшей Банри слегка помятый свиток, обвязанный куском мохнатой веревки. На свитке красовалась печать из окрашенного чем-то красным воска. Что там изображено, Банри так и не поняла. Неожиданно дала о себе знать невесть откуда взявшаяся гордыня. – Я так понимаю, это мне, – заключила Банри. Гонцы переглянулись и закивали. – Ага, – осторожно пробасил один. – А чего вы его в мой дом не доставили? – спросила она противным голосом. – Не знаете, где я живу? Посланцы растерянно переглянулись, а Балгруф заворчал: – Потом их обругаешь, читай письмо. Нам знать надо – рассчитывать на Седобородых, или нет. Банри сломала подмерзшую печать, избавилась от веревки и развернула свиток, приготовившись углубиться в чтение. Но углубиться как раз и не получилось. Она обалдело разглядывала одно-единственное слово, аккуратно выведенное на листе желтоватой бумаги. «Приходи», гласило послание, и только. Подписи тоже не было. Банри повертела письмо, подошла к обеденному столу и погрела бумагу над пламенем свечи, но безрезультатно. – Э, э, ты что делаешь?.. – спросил ярл. – Там такие страшные тайны, что ты сжечь его решила? – Думала, может, старики невидимыми чернилами писали, – со вздохом проговорила Банри. – Ну и? – Если и писали, то обычным способом текст не проявляется. – Она взглянула на гонцов: – На словах ничего передать не просили? – Да они с нами вообще не разговаривали, – признался один из воинов. Остальные закивали. – Спасибо хоть не гнали из своей обители и едой поделились, когда у нас кончились припасы. И все молча. Даже жутко было. – А письмо? – Один Седобородый нам его вынес как-то раз и стал руками махать. Дескать, уходите. – И Арнгейр с вами не говорил? – Мы их по именам-то не различаем. Но нет, ни один из четверых нам ни слова не вымолвил. Банри вернулась к трону и отдала ярлу послание, чтоб ознакомился. – Н-да, – протянул Балгруф, скользнув взглядом по «приглашению». – Ну и чего? Поедешь, что ли? – Да. Я поеду вперед, а вы следом подтягивайтесь. – Ну-ну. – Ярл взглянул на письмо. – Не очень-то похоже, что нас там ждут. – Я предупреждала, что они не обрадуются. – Об этом и речь. Может, они тебя вызывают, чтоб отругать. – Может. Если так, я буду валяться у них в ногах и биться лбом об пол, пока старикам не надоест, и они не сдадутся.

***

Балгруф Старший отправил с отбывающей Драконорожденной целую свиту из слуг и стражников. Банри поначалу растрогалась, подумав, что это все ей, но быстро поняла что к чему, услышав, как Провентус раздает отряду указания. Оказывается, вся эта толпа должна была помочь подготовить Высокий Хротгар к приезду не менее высоких гостей. О том, что хозяева обители могут быть совсем не рады куче чужаков, никто не подумал. Сама Банри прихватила в качестве сопровождающих все тех же Маркурио с Иллией, а также бессменную Лидию, само собой. Иллия, отъезжая от города, долго махала кому-то на стене, пока Вайтран не скрылся за пеленой валившего с самой ночи снега. – Это кто там? – шепнула Банри, преисполнившись любопытства. Маркурио, к которому она обращалась, тихонько фыркнул: – Да девчонку какую-то она приголубила. Сирота вроде, в «Гарцующей кобыле» живет и там по мелочи прислуживает. Она в свободное время под этим вашим деревом ошивается и изредка деньги клянчит. Раньше клянчила, теперь ее наша сердобольная дура кормит. Банри призадумалась. В Вайтране хватало разновозрастных детишек, но всех и не упомнишь. Вроде бы кто-то довольно давно просил у нее милостыню в Ветреном районе, что было довольно странно – Балгруф не любил попрошаек. Тем не менее, один нищий в Вайтране имелся – Бренуин, предпочитающий получать подаяние в виде выпивки, но этого давно никто не трогал – ни стража, ни горожане, оборванец сделался скорее местной достопримечательностью. Но кто-то же блеял жалобным голосочком: «Тетенька, монетки не найдется?» Мысли Банри в тот момент занимал пропавший Маркурио, и она просто пронеслась мимо, на ходу сунув в протянутые ручонки несколько септимов. – Как зовут девочку-то? И почему никто не позаботился о сироте? – Зовут вроде Люсия, наверное, моего роду-племени, норды такие имена не используют. А кто заботиться-то будет? Никому же дела нет. И потом, даже если б и было… Вон, единственный приют на всю провинцию в Рифтене стоит, но я бы на месте сироток туда не стремился. – Почему? Маркурио закашлялся. – Карга, которая там всем заправляет… Короче, она любой ворожее по злобности фору даст.

***

По прибытии в Айварстед Банри обратилась к ярловой челяди, вознамерившейся с ходу лезть на гору, и велела всем располагаться в деревне. – Мы не твоим приказам подчиняемся, – вякнул кто-то из толпы. Банри пожала плечами: – Да ради всех богов, можете тащиться по Семи Тысячам, но только старики вас внутрь не пустят. Куда потом-то денетесь? – Гонцов ярла-то пустили… – Так то троих гонцов. А не толпу слуг со скарбом. Высокий Хротгар – не постоялый двор. В конце концов Банри отправилась в монастырь в компании Лидии и двух магов, прихватив лишь необходимое для нелегкого путешествия и оставив коней на попечении челядинцев. Хотя вышли они очень рано, монастыря достигли лишь к следующему утру, причем последние вершки преодолели исключительно благодаря запасу зелий, снимающих усталость. Маркурио и Иллия, поднимающиеся на Глотку Мира впервые, поначалу с любопытством вертели головами и комментировали все вокруг, но после восьмой стелы с надписями их хватало лишь на то, чтобы брести и дышать. Банри, сама уставшая до невозможности, первой завидела чернеющий во мраке Высокий Хротгар и с негромким возгласом указала на него спутникам, после чего те слегка воодушевились и ускорили шаг. Тяжелые двери гулко захлопнулись за спиной, отрезав усталых путешественников от стихии снаружи. Банри побрела вперед, сбросив оттягивающие плечи сумки, и оглянулась на товарищей: все трое расположились прямо на полу у входа, безучастно разглядывая древние каменные стены. Банри вздохнула – ей самой охота было прилечь, как и всегда после подъема, но сначала нужно отыскать Седобородых. Они нашлись в трапезной. Восседали вчетвером за круговым столом, рассчитанным человек на сорок. Банри просочилась вдоль стен, скользнула на ближайшее свободное сиденье и только после этого отважилась взглянуть в стариковские лица. На всех было одинаково кислое выражение. – Добрый вечер. – Чего уж тут доброго-то? – сварливо отозвался Арнгейр. – Э… – Седобородые держатся в стороне от всяких перипетий и прочих событий внешнего мира, ты прекрасно это знаешь! – Но… – И тем не менее, придумала устроить здесь какие-то мирные переговоры! – Во-первых – это не я придумала тут их проводить, – умудрилась вставить слово Банри. – Во-вторых, я же писала, что мне очень нужно устроить эти переговоры, иначе Балгруф отказывается ловить дракона. Ты же сам говорил, что мне нужно сражаться Словом, а не мечом, вот я и стараюсь. Борри легонько коснулся арнгейрова рукава и что-то шепнул. С потолка посыпалась пыль. Арнгейр стряхнул ее с капюшона, сердито засопел и спросил: – Кто пришел с тобой? – Мои люди. Хускарл и товарищи. – Твои люди? – Именно. Седобородые разом поднялись со стульев и вышли из комнаты, Банри немного замешкалась, но нагнала стариков в библиотеке. – У нас не хватит кроватей на всех, – шаркая ногами по полу, вещал Арнгейр, – но мы найдем вам спальники и одеяла. Еды должно хватить… Сколько там с тобой твоих людей? – Трое. У нас с собой достаточно припасов, можем даже с вами поделиться. Арнгейр кивнул. – Хорошо. Ты можешь спать на кровати, а они пусть постелют себе, где потеплее. – Он тяжко вздохнул. – Не нравится мне все это, но видно ничего не поделаешь. Спокойной ночи.

***

Банри проснулась и села на спальнике. Из углов доносилось ровное сопение и похрапывание товарищей. Она вылезла из-под одеяла, и дрожа спросонья, быстро оделась. Выскользнув из комнаты, где ночевала со спутниками, она пересекла привратный зал и взобралась по лестнице к выходу во внутренний двор. Ближайшая дверь открылась, прежде чем Банри успела до нее дотронуться. – Чего не спишь? – вопросил заснеженный Арнгейр, входя в чертог. – Прогуляться захотелось. До рассвета, по-твоему, долго еще? – Долго. Сделай свои дела в ведро и иди лучше досыпай. Банри накинула капюшон и фыркнула, затягивая лямки потуже: – Мне больше нравится на холодке. Дверь захлопнулась за спиной. Немного погодя Банри подошла к ступенькам, ведущим на вершину горы, и воровато огляделась во мраке. Двор пустовал – Седобородые грелись в обители, а приезжие старались лишний раз не выходить на улицу. Она задрала голову: старики иногда любили посидеть и помедитировать на вышке, специально возведенной недалеко от лестницы, но если кто там и сидит, до копошащихся внизу ему нет дела. Банри зашагала по ступенькам, нащупывая в кармане заблаговременно припасенные пузырьки с зельем сопротивления холоду. По дороге наверх они точно пригодятся. Пристукнув на склонах Глотки Мира парочку ледяных привидений, она довольно быстро взобралась на вершину и, тяжело дыша, направилась к сидящему на Стене Слов Партурнаксу. Дракон, казалось, дремал, но не успела Банри приблизиться, как он, не открывая глаз, пророкотал: – DREM YOL LOK. – Ага, доброе утро… Утро и впрямь давно наступило – солнце уже едва касалось нижним краем вершин Велотийских гор. Партурнакс открыл глаза. – Я слышал твой THu’uM дважды сегодня. – Ну да. Сначала там был туман, пришлось от него избавиться, чтобы случайно в пропасть не ухнуть, а потом эти ледяные твари… Им одного YOL хватило, чтобы растаять и растечься лужицей. Партурнакс одобрительно кивнул. Банри переминалась с ноги на ногу, не зная, как начать разговор на больную, но важную для нее тему. – Ну, говори, что тревожит тебя, KiiR. Банри со стоном потерла лицо руками. – О боги!.. Ну ладно. – Она взглянула на Партурнакса. – Клинки хотят тебя убить. Говорят, ты заслуживаешь смерти. Он кивнул и глубокомысленно изрек: – Клинки мудры, раз не доверяют мне. ONIKaaN NI OV. Я бы не доверял другому DOVah. Банри растерянно заморгала. – Тебе нельзя доверять? – DOV WahLaaN Fah REL. Желание властвовать – в нашей крови. Ты это тоже чувствуешь, верно? Банри возразила: – Нет. Я не испытываю никакого желания верховодить. Но мне с детства не нравится подчиняться, хотя я все время это делаю. – Это грани одного бриллианта… – Пусть так. Но вернемся к Клинкам и их обвинениям: выходит, и мне не стоит тебе доверять? Партурнакс переступил с лапы на лапу, со скрежетом царапая камень. – Мне можно доверять, – веско проговорил он. – Я знаю это. И ты тоже знай. Но они не знают. ONIKaaN NI OV DOVah. Я преодолел свои природные стремления лишь благодаря медитации и долгому изучению Пути Голоса. Ни дня не проходит, чтобы я не испытывал тяги вернуться к естественным для меня помыслам. ZIN KRIF HORVUT SE SULeyK. Что лучше – родиться добрым или преодолеть природную злобу великим усилием? – Лучше – не знаю, – буркнула Банри. – Но иной раз я думаю, что мне бы лучше родиться злой. Я бы точно не стала ничего преодолевать. – Ты еще слишком мала, но мудрости хватает. Со временем, возможно, поймешь. – Если только доживу.