О тех, кто не слушает добрых советов

Не успела Банри вернуться в монастырь, как к ней подлетела Лидия и драматически зашептала: – Мой тан! Где ты ходишь?! – Прогуляться пошла. А чего? – Ярл уже здесь! – Какой ярл? А, Балгруф… – Да! Он пришел один, только со своим хускарлом… – Где они? – В обеденном зале. Банри пошла в трапезную и узрела Балгруфа, смирно сидевшего возле стола. – Спиной к проему? – спросила она. – Совсем ты себя не бережешь, мой ярл. Тот обернулся, и одновременно откуда-то сбоку раздался голос: – Ярлу бояться нечего, зачем беречься-то? Банри покосилась на Ирилет, маячившую у стены, и опустилась на соседний с балгруфовым стул. – Ну как нечего?.. Ульфрик-то приедет, поди. – Он уже приехал, – мрачно сообщил ярл. – Когда мы шли через мост к Ступеням, его отряд как раз поднимался снизу. Ирилет кашлянула: – Я думаю, тебе следует сказать ей, кто еще приехал, мой ярл. Балгруф протянул: – Да-а, наверное придется. – Он повернулся к Банри: – Туллий прихватил с собой Элисиф, не понимаю, зачем, ведь всем понятно, что она чисто номинальная фигура. Еще меня интересует, как она в своих расшитых каменьями и золотишком платьях будет карабкаться в гору… – Может, ее понесут на носилках, – предположила Ирилет. – Может, только носилки и носильщиков придется оставить снаружи, на холодке. Седобородые едва терпят наше присутствие, толпу слуг они точно выставят. – Зачем же ты тогда отправил со мной эту самую толпу челяди? – спросила Банри. – Они хотели забраться сюда и «навести порядок», как я поняла. Насилу уговорила их остаться в Айварстеде. – Это наверняка Провентус постарался и наплел им всякого! – сердито проговорил ярл. – Да, я велел людям идти с тобой, но только для того, чтоб тебе было удобнее путешествовать, да еще они должны были разбить лагерь внизу со всеми благами. В конце концов я принимающая сторона, и потому обеспечиваю гостям нормальные условия. – Ты еще не всех прибывших назвал, мой ярл, – негромко напомнила Ирилет. Балгруф передернул плечами. – Да, да. Я просто… Ладно. – Он потер лоб пальцами, стараясь не смотреть на Банри. – В общем, вместе с Элисиф приперлись талморцы с этой своей… как ее? – Эленвен, – догадалась Банри. – Да, первый эмиссар. Их, понятное дело, никто не звал, но… короче, гнать я их не могу, особенно теперь, когда я вроде как на стороне Империи. – И что, они сюда пойдут? – Наверняка. Банри помолчала, уставившись на каменную столешницу. – Мы вроде договаривались, что переговоры будут проходить тут, потому что в Хротгаре Туллий с Ульфриком не смогут перерезать друг другу глотки. Но они сейчас внизу, в Айварстеде. Что им мешает устроить там заварушку? – Договоренность, – буркнул ярл. – Авось сдержат слово, и ничего не случится.

***

Балгруф и Ирилет устроились на спальниках в той же комнате, где и Банри со спутниками. Банри проснулась среди ночи, повертелась под неумолчный храп с обеих сторон и вылезла из постели. Хотелось пить. Она направилась в другое крыло, где старики хранили припасы, и наткнулась на стоящего посреди привратного зала Арнгейра. Тот с унылым видом разглядывал южные двери. – Не спится? – тихонько подкатилась к нему Банри. Арнгейр покачал головой. – Нельзя было соглашаться собирать тут этот совет, – тоскливо проговорил он. Банри отозвалась: – Да не беспокойся ты так. Как-нибудь заставим их согласиться на мир, не мытьем, так катаньем. Ну, хотя бы попробуем… – Мир? Сомневаюсь, – хмыкнул Арнгейр. – Они на некоторое время сложили оружие, но только чтобы набраться сил для нового кровопролития. Они еще не устали от войны. Совсем нет. Знаешь, как в древности норды называли войну? «Бесконечная пора»… так и выходит. Банри вздохнула. – Думаешь, я не понимаю? Я вообще думаю, что внизу или уже начали резать друг друга, или вот-вот начнут. А переговоры эти… Мне нужно хоть пару недель гарантированного мира, чтоб Вайтран подвергся меньшей опасности. Правда, я уверена, что Ульфрик ничего бы не смог сделать, но Балгруф-то уверен в обратном. И только так он окажет мне свою поддержку. – Да, да, знаю. – Арнгейр махнул рукой. – Потому я и пошел на это… нарушение всех наших традиций. Банри промолчала. Он посмотрел на нее и спросил: – Что случилось? Тревожат последствия этого Совета? – Да не особо. Я за последние дни уже смирилась – будь что будет. Получится – ладно, не получится, ну, и так сойдет. – Тогда чего ты такая печальная? Банри отвела глаза в сторону: – Клинки хотят убить Партурнакса. Арнгейр, разом сбросив апатию, побагровел: – Теперь ты понимаешь, о чем я тебя предупреждал! Кровожадные варвары! – Угу… Эсберн, это старший из них, архивариус ордена, говорил что-то про то, что Партурнакс был сообщником Алдуина. Дескать, поэтому его, Партурнакса, надо прикончить. – Да, – поморщился Арнгейр, – он был сообщником. Вот только в дни власти Алдуина все драконы были его союзниками. По праву и обязанности родства. Им просто больше некем было быть. Тем не менее, если бы не Партурнакс, Алдуина не удалось бы победить. Это он первым научил людей использовать THu’uM. – Я примерно так и думала, – кивнула Банри. – Попыталась объяснить свою позицию, но они и слушать не пожелали. Короче, выгнали меня из крепости, которую я им открыла, и гнут свое. Остается надеяться, что они не пожелают еще и меня прикончить вскорости. Это им удастся куда вероятнее, чем победа над Партурнаксом. Она вдруг поняла, что Арнгейр внимательно ее разглядывает. – Ты что, думал, я побегу его убивать? Хорошего же ты обо мне мнения. Арнгейр неожиданно улыбнулся и покачал головой, но вслух сказал совсем другое: – Кинарет оделила тебя Голосом мудрости, Банрион. Тебе нужно только научиться слушать его, и твой путь будет ясен. – Он побрел в спальню со словами: – Лучше отдыхай. Завтра придут те люди, как заверил меня твой ярл.

***

Другие участники переговоров начали появляться к вечеру следующего дня. Седобородые, встречающие гостей, выстроились рядком посреди зала, а Арнгейр указывал, куда идти. Первым в обитель вошел генерал Туллий в сопровождении Рикке и Элисиф. Вдова верховного короля вопреки ожиданиям шла сама, к тому же никакой свиты ни при ней, ни при офицерах не было. Следом, с небольшим опозданием, прибыла Эленвен, в гордом одиночестве и со словно прилипшей к губам приторно-гадкой улыбочкой. – Это та сучья эльфиха? – прошептала Лидия, выглядывая из-за угла. Банри и ее «свита» наблюдали за переговорщиками из укрытия. – Угу, – пробурчала она. – Выглядит так, словно не по Семи Тысячам скакала, а до ветру из кровати прогулялась. – Так она маг, – тихо проговорил Маркурио. – Все талморцы такие, кто больше, кто меньше. К тому же она наверняка зельями накачалась под завязку. – Легионеры и Элисиф тоже бодренькие, – кивнула Иллия. – Точно что-то принимали. Банри вздохнула. – Ладно, простите, что взяла с собой мало зелий от усталости. В следующий раз обязательно побольше прихвачу. – В следующий раз?! – шепотом возмутился Маркурио. – Ну уж нет! Больше я сюда карабкаться не собираюсь! Двери снова со скрипом отворились, а затем захлопнулись – прибыл Ульфрик со своим военачальником Галмаром. Банри стиснула зубы до скрипа – эта парочка бесила ее куда сильнее, чем Эленвен и ее организация. Ульфрик был последним, Борри, Эйнарт и Вульфгар утопали в трапезную, где и должны были состояться переговоры, а Арнгейр все торчал посреди зала, нервно потирая морщинистые ладони. Банри предложила приятелям укрыться в спальнях и на всякий случай сидеть тихо, те согласились, а она подошла к старику и проговорила: – Все будет хорошо… Утешала она скорее себя, чем Арнгейра, но легче не стало. Он махнул рукой: – Поздно раскаиваться. Мы все уже здесь. Иди, займи свое место за столом Совета, и мы посмотрим, сколь мудры эти воины Скайрима. Банри кивнула, собираясь идти, и тут двери опять со скрежетом открылись, пропуская в обитель завывания ветра и две заметенные снегом фигуры. Банри присмотрелась к ним и окаменела, Арнгейр тоже застыл. Дельфина, как ни в чем ни бывало, приблизилась к стоящему столбом Седобородому и, отряхивая снег с плаща, бодро сказала: – Итак. Арнгейр, не так ли? Ты знаешь, зачем мы пришли. Ты нас впустишь, или нет? Эсберн поравнялся с коллегой и выжидающе взглянул на Языка. – Вас сюда не звали, – проскрипел последний, поборов столбняк и стиснув ладони в кулаки. – Вам здесь не рады! – У нас столько же прав быть на этом совете, сколько и у всех вас, – не смутилась Дельфина. – Даже больше, чем у вас, потому что именно мы наставили Драконорожденную на этот путь. – Да ну?! – разозлился Арнгейр. – Воистину гордыня Клинков не знает границ! – Будь ваша воля, ей до сих пор пришлось сидеть сложа руки на этой вашей горе! – Молчи! – зашипел Седобородый. – Я знаю, на какой путь вы на самом деле ее вывели! Но Банрион сделала иной выбор – Партурнакс свободен от вашей злобы! – Пока. У Клинков долгая память, как ты знаешь. – А где они, Клинки-то? – подала голос Банри. – Я вижу только старика и бабенку. Как вам конец придет, так и вашему ордену. И его пресловутой памяти. Арнгейр испустил смешок. Дельфина побелела от ярости и шагнула вперед, но Эсберн вцепился в нее и залопотал: – Дельфина, мы пришли сюда не для того, чтобы бередить старые обиды. – Он уставился на Арнгейра: – Время не ждет. Алдуина надо остановить. Ты бы не собрал этот совет, если бы не думал так. Мы многое знаем о ситуации и о том, чем грозит нам Пожиратель Мира. Если вы хотите, чтобы совет добился успеха, без нас вам не справиться. Старый Язык сопел и кряхтел, прожигая противника взглядом. – Хорошо, – процедил он наконец. – Входите. Банри пропустила Клинков вперед себя – уж очень не хотелось оставлять их за спиной – и вошла в зал предпоследней. Арнгейр приблизился к месту во главе, если можно так выразиться о мебели такой формы, стола, под каменным барельефом, и обратился к присутствующим: – Итак, свершилось. Люди битвы собрались здесь, в этих чертогах, сами камни которых посвящены миру. Займите свои места, и мы начнем. Банри вдруг поняла, что все смотрят на нее и слегка оробела. Она покосилась на Арнгейра, и тот негромко подтвердил: – Мы все ждем тебя, Драконорожденная. – Он кивнул на стул на противоположном от него конце стола, за спинкой которого выстроились Вульфгар, Борри и Эйнарт: – Чего ты-то ждешь? Займи свое место, и мы сможем начать. Когда она опустилась на сиденье, сели и остальные. Впрочем, переговоры, видимо, откладывались, потому что Ульфрик для начала устроил спектакль, попытавшись выдворить Эленвен с совета. Он вскочил, едва коснувшись задницей сиденья, его бородатая физиономия пылала праведным негодованием. Арнгейр, перед которым лежали стопка желтоватых листов и угольный карандаш, проговорил: – Надеюсь, что все вы пришли сюда с желанием… И тут Ульфрик возопил, тыча пальцем в мирно сидящую эльфийку: – Нет! Ты оскорбляешь нас, призвав ее на эти переговоры?! Главную гонительницу Талоса?! Банри тяжело вздохнула. – Эленвен сюда пришла раньше, чем ты, ярл. Хочешь сказать, что только теперь ее заметил? Галмар начал притявкивать, Ульфрик сыпал напыщенными словами и принимал величественные позы. Балгруф и Рикке отпускали в его адрес язвительные комментарии, правда, очень тихо. Клинки молча наблюдали за представлением, а у Арнгейра был такой вид, словно он мечтает скинуть всех присутствующих с горы Безжалостной Силой. – Я имею полное право здесь присутствовать, – сообщила сама Эленвен. – Мне нужно убедиться, что принятые вами решения не противоречат Конкордату Белого Золота. Туллий ровным голосом добавил: – Она входит в имперскую делегацию. И не тебе решать, кого я приведу на совет, Ульфрик. – Пожалуйста, – воззвал Арнгейр. – Если вы будете спорить об условиях проведения переговоров, то мы ни о чем не договоримся. Я думаю, стоит послушать, что скажет нам Драконорожденная. Все уставились на Банри, а та быстренько проговорила: – Первый эмиссар остается здесь. – Тогда мы уходим! – заорал Галмар и намылился к выходу, но по дороге был схвачен собственным ярлом. – Нет. Мы остаемся. Из уважения к Драконорожденной и Седобородым, – торжественно сказал Ульфрик. – Но эта, – он указал подбородком на Эленвен, – будет только наблюдать. С ней мы переговоры вести не будем, это ясно? – Ясно, чего уж тут неясного, – пожала плечами Банри. Галмар, сопя, как разъяренный медведь, вернулся на свое место. Эленвен, меж тем, пропела: – Ульфрик, откуда столько ненависти? Это не талморцы жгут ваши фермы и убивают ваших сыновей. Все присутствующие разом зашевелились. Балгруф раскашлялся и инстинктивно попытался отодвинуться от мерзкой желтокожей гадины, рядом с которой ему выпала «честь» сидеть. Рикке процедила: – Очаровательно. Она же вроде на нашей стороне? Дельфина откровенно рассмеялась. Банри покосилась на нее, отметив, что Клинков Арнгейр посадил поближе к себе и подальше от нее самой, и что Дельфина, стащив меховой плащ, оказалась облаченной в необычный пластинчатый доспех. Начищенные латы отражали отблески очажного пламени. – Ты отлично знаешь… что нет, – хмыкнул Ульфрик, усаживаясь на свое место между Дельфиной и Галмаром. – Не в этот раз. Арнгейр возвысил голос: – Теперь, когда этот вопрос решен, мы можем продолжать? – Никто не возразил. – Отлично. Так приступим. Приступили не сразу – Ульфрик неожиданно заметил Ирилет, замершую за креслом Балгруфа, и попытался прогнать теперь ее, но Арнгейр, которому все это надоело, оборвал его сентенции, отметив, что сам ярл Виндхельма прибыл с сопровождающим лицом, так почему же Балгруфу Старшему нельзя? Галмар, услыхав, как его равняют с какой-то серой бабой, посинел от злости, но умудрился сдержаться. – Итак! – довольно свирепо выговорил Арнгейр. – Это беспрецедентный совет. Мы собрались здесь по просьбе Драконорожденной. Я прошу всех уважать дух Высокого Хротгара и сделать все возможное, чтобы достичь прочного мира в Скайриме. Кто хочет открыть переговоры? Поднялся Туллий. – Я еще раз подчеркиваю, что согласился принять участие в этом совете только для того, чтобы избавиться от драконов, – объявил он и посмотрел на Банри. – Вообще-то переговоры нам вести и незачем – бунтовщики проигрывают войну. Уже почти проиграли – у них остался один город и немного земель вокруг него. Ульфрик с Галмаром начали покрываться багровыми пятнами. Туллий вещал, как ни в чем ни бывало: – Я не уполномочен вести переговоры об окончательном перемирии, если только Ульфрик сам не сдастся на милость правосудия… Упомянутый Ульфрик опять слетел со стула: – Мастер Арнгейр, ты что, позволишь ему продолжать… Арнгейр хранил молчание, сложив ладони на животе и пялясь прозрачным взглядом в огонь маленького очага в центре комнаты. – Мы здесь, чтобы обсудить временное перемирие и дать Драконорожденной возможность справиться с драконами. Не более того, – закончил Туллий и взглянул на дымящегося Ульфрика: – Радуйтесь, что вам выпала возможность зализать раны на этом. Мы считаем, что сам факт переговоров с бунтовщиками – это более чем широкий жест. Ульфрик злобно таращился на него, а Туллий преспокойно уселся и положил расслаблено вытянутые руки на стол. – Ярл Ульфрик, – проговорила Банри. – Нам в основном надо, чтобы ты нас какое-то время не трогал. Поскольку ты сейчас в самом невыгодном положении, мы выслушаем, чего ты хочешь. Если ты пришел говорить, говори. – Ладно, – буркнул тот. – Приступим. В общем, мы тоже не хотим вести переговоры с Империей. Ваш уход из Скайрима – это только вопрос времени… Банри уставилась на него, а Ульфрик, как ни в чем ни бывало, продолжал: – И говорить нам не о чем, если только Империя не готова отказаться от попыток подчинить себе свободный народ Скайрима… – Ты закончил? – закатил глаза Туллий. – Ты пришел сюда упражняться в риторике? Или перейдем к делу, и ты, наконец, скажешь, чего душенька желает? – Ну что же, к делу, так к делу. Нам нужен Маркарт. Такова наша цена за перемирие. Пару мгновений присутствующие обалдело молчали, потом Балгруф в изумлении присвистнул, и поднялся шум. Громче всех, к удивлению Банри, вопила Элисиф, скромно молчащая с самого прибытия в монастырь. Вдовица осыпала Ульфрика ругательствами, Туллий пытался ее успокоить. – Ярл Элисиф, оставьте это мне, – взывал он, но та не унималась. – Генерал, это возмутительно! Вы не можете принять его требования! Я думала, что мы собрались обсуждать перемирие! – Элисиф! Я сказал, оставьте это мне! – Туллий уставился на оппонента: – Ульфрик, ты всерьез рассчитываешь, что мы подарим тебе Маркарт за столом переговоров? Надеешься получить в совете то, что не смог добыть на поле брани? – Мы его уже брали. Я прошу лишь то, что и так будет нашим. – Да когда это было? Брали они. Ты сейчас собственное владение не можешь отвоевать, так на другие замахнулся. Не смеши меня. – Вряд ли ярл Ульфрик ожидал, что получит что-то просто так, – заметил Арнгейр. Рикке хмыкнула: – Да, это было бы на него совсем не похоже. – Так чего Империя захочет взамен? – Подождите, – снова завелась Элисиф. – Генерал, вы же не собираетесь отдать Маркарт этому… предателю! – Вот так Империя благодарит нас за верность, – вздохнул Балгруф. Галмар зарычал: – Ты утратила доверие народа, Элисиф, это ты предательница! Ты еще могла сделать правильный выбор, когда война началась! Вдова, побледнев, потянулась к стоящей перед ней кружке с ледниковой водицей, вряд ли чтобы попить, но Рикке быстренько передвинула посуду поближе к себе. Туллий заорал «Прекратить!», а Балгруф облокотился на стол и проговорил: – Ульфрик, ну за каким хреном тебе сейчас Маркарт? Ты уже сдал большую часть Истмарка, сидишь в своей древней каменной норе и мерзнешь, тогда как легионеры греются на твоих источниках и пьют минеральную водичку. Не надо шипеть на меня, Туллий, я, пока сюда ехал, отлично разглядел костры на пустошах. С высоты далеко видать, там даже пар по ночам светится. Так вот, Ульфрик, я к тому веду, что ты не того просишь… – Балгруф Старший, ты, часом, сторону не попутал?! – рявкнула Рикке. – Ты как с Верховным королем разговариваешь?! – одновременно с ней заблажил Галмар. Балгруф отмахнулся от него и сказал: – Не попутал. И если дадите закончить, я, может, смогу убедить кое-кого, что для всех будет лучше. Так вот, Ульфрик, проси лучше свое владение, а не какой-то там Маркарт. А, ну и если тебе хочется еще что-то, то Рифтен. Он хотя бы граничит с Истмарком, а не на другом конце страны расположен. – Ты чего ему подсказываешь?! – гаркнул Туллий. Балгруф пожал плечами. Галмар завел песню о злой Империи и мерзких предателях народа, Рикке присоединила свой голос, правда, в другой тональности. Ульфрик помалкивал, и Банри сделала вывод, что слова Балгруфа пришлись кстати. Тут неожиданно на ноги поднялся Эсберн и воскликнул: – Довольно! Неужели вы настолько слепы, что не видите настоящей опасности?! Вы сидите тут и спорите ни о чем! А судьба этой земли висит на волоске! Все разом умолкли. – Он с тобой, Дельфина? – хмуро спросил Ульфрик после растерянной паузы. – Если так, советую велеть ему не болтать зря. – Он со мной, – подтвердила Клинок. – И я советую вам всем послушать, что он скажет, прежде чем принимать поспешные решения. – Вы не видите опасности? – вопросил Эсберн. – Не понимаете, что означает возвращение драконов? Алдуин вернулся! Пожиратель Мира! Уже сейчас он пожирает души ваших павших товарищей! Он становится сильнее с каждым солдатом, погибшим в вашей бессмысленной войне! Неужели вы не можете забыть о ненависти даже перед лицом смертельной угрозы?! Эленвен подняла брови: – Прекрасная речь, но какое отношение она имеет… – Заткнись, – велел Ульфрик и прищурился. – Если это правда… про Алдуина… нам обоим есть что терять, Туллий. Генерал исподлобья взглянул на него и Клинков и пробурчал: – Довольно с вас. Кстати, вы двое кто такие? – Это Дельфина… – проговорил Буреносец и растерянно умолк. Банри, осознав неприятный факт, что Дельфина-то водит знакомство с мятежным ярлом, а ей сказать забыла, догадалась, что Ульфрик-то толком и не знает, кто такая эта его знакомая. – Да, это Дельфина, – пропела Эленвен. – Как я понимаю, в настоящий момент она является исполняющей обязанности грандмастера ордена Клинков. Ульфрик изумленно выругался, а Туллий протянул: – Клинко-о-ов? Да неужели? – Дельфина одарила его ледяным взглядом, Эсберн устало опустился на стул и откинулся на спинку. Генерал справился со смятением и деловито отметил: – Не знаю, что там с концом света, но ситуация с драконами вышла из-под контроля. Если это перемирие поможет справиться с угрозой, я согласен, что мы все останемся в выигрыше. Насчет предложения ярла Балгруфа: я готов отвести войска из Истмарка и освободить форт Амол. Рифтен… ладно, Ульфрик, получишь его назад, но при условии, что твои головорезы перестанут убивать путников на дороге из Рифта в Фолкрит. Это уж совсем ни к чему, тебе не кажется? И я бы отметил, что такие деяния твоих последователей сильно вредят образу борца за свободу Скайрима. – Клянусь Талосом, завали меня камнями! Ты не имеешь права диктовать нам условия, Туллий! – Хватит, Галмар. – Ульфрик одернул плащ. – Хочу прояснить одну вещь. Сыны Скайрима по горькому опыту знают, что переговоры с Империей – это в лучшем случае пустая трата времени. Империя обещает, только чтобы усыпить нашу бдительность, а сама готова ударить в спину… – Воистину! Мы не забыли Маркарт, Туллий! – …Но я принял приглашение Драконорожденной и прибыл на этот совет, чтобы вести переговоры честно. Банри недоуменно нахмурилась и покосилась на своего ярла. Тот лишь руками развел. – Ну и я считаю, что это трата времени и ресурсов, – фыркнул Туллий. – Ты – предатель, и умрешь как предатель. Галмар вновь начал раздуваться от ярости. – Итак, я повторяю свой вопрос, – поспешно напомнил Арнгейр, сделав пометки на листе бумаги. – Что хочет Империя? – Как я уже сказал, мы хотим, чтобы путники относительно безопасно перемещались между владениями, а так же возмещение за резню у Старого Хролдана… Генерал пустился перечислять многочисленные названия поселений. Арнгейр записывал, Рикке одобрительно кивала, а лица Ульфрика и его военачальника все темнели. – Шоровы кости, да когда же закончится это вымогательство?! – взорвался наконец Галмар. – Проклятая имперская гордыня! – Он повернулся к своему ярлу: – Видишь, какой прок от переговоров с ними?! – Вы перебили людей, за которых якобы сражаетесь! – возмутилась легат. – Истинные сыны Скайрима никогда бы такого не сделали! – Эта наша родина, Туллий, – произнес Ульфрик. – Вся кровь, пролитая в этой войне – на твоей совести. – И снова на Империю возлагают ответственность за чужие преступления… Ну хоть раз вы за свои поплатитесь. – Проклятое имперское вранье! – заорал Галмар. – Мои люди никогда бы не пошли на такое, даже в ответ на ваши преступления у Камня Шора и Черного Брода! Ваши там всех перебили – женщин, детей! Мясники! Рикке взвыла: – Это ложь! Мои легионеры выполняют приказы в отличие от… – Слыхал, Туллий? Кровь наших невинных требует выплаты вергельда. – А те, на западе, не ваши, что ли? А путники, которых твой сброд в синих плащах режет и грабит на дорогах? И вообще – вряд ли ты ждешь возмещения каждый раз, когда какая-нибудь ферма сгорает на развязанной тобой войне. Арнгейр откашлялся и возвысил голос: – Думаю, мы договоримся. Ярл Ульфрик… Генерал Туллий… Сейчас мы достигли следующего соглашения. Поименованные сидели с насупленными физиономиями, незаметно было, что они достигли какого-то согласия, но с Седобородым никто спорить не решился. – Военные действия прекращаются до Середины Года, – продолжил Арнгейр. – Маркарт остается верным Империи под властью ярла Игмунда. Рифтен возвращается под власть ярла Лайлы Руки Закона и вновь становится лояльным Братьям Бури. Империя выводит свои войска из Истмарка и не препятствует сообщению между ним и Рифтом. В свою очередь Братья Бури перестанут разбойничать на дорогах, а так же выплатят возмещение за резню у Старого Хролдана, на Житной ферме и у Каменных Холмов. – Он взглянул на присутствующих. – Вы оба согласны на эти условия? Туллий угрюмо молчал. Ульфрик, подождав немного, высказался: – Не следовало бы мне соглашаться на столь бесстыдно проимперские условия. Но сейчас у меня нет выбора. Но когда Алдуин будет повержен, придет черед Империи. Помните – «Эвгир Унслад». Сыны Скайрима держат свое слово. Пока имперцы держат свое. – Он уставился на вдову Верховного короля. – Что скажешь, Элисиф? Нравятся тебе эти условия? Говори. Наверняка генерал Туллий ждет твоего приказа. Элисиф одарила его злобным взглядом и промолчала. – Ярл Элисиф, кажется, ярл Ульфрик хочет что-то от вас услышать, – усмехнулся Туллий. – Мне нечего сказать этому убийце, – с достоинством проговорила Элисиф. – Генерал, вы показали себя добрым другом Скайрима. Я уверена, вы сделаете все возможное, чтобы защитить наши интересы. – Спасибо, ярл Элисиф. Благодарю за верность. Ульфрик хмыкнул: – Можешь собой гордиться, Элисиф. Из тебя вышла отличная имперская кукла. Но берегись – Империя непостоянна. Они устанут от этой войны, и тогда условия буду диктовать тебе я. Туллий отпил из своей кружки и аккуратно поставил ее на стол. – Я выслушал предложения. Могу сказать, что эти условия на руку бунтовщикам, не вижу ничего проимперского, как тут кое-кто говорил ранее. Все это понимают. Но Империя примет их лишь до того времени, пока с драконами не будет покончено. Я повторяю – Империя может принять эти условия. На срок временного перемирия, пока драконы не перестанут угрожать нам. Потом, Ульфрик… придет час расплаты. Жди его.

***

Арнгейр подготовил документ чернилами в трех экземплярах, где были обозначены условия перемирия, Туллий, Ульфрик, а заодно и остальные присутствующие оставили свои подписи в указанных местах. Банри тоже пришлось поставить закорючки. Ульфрик, прихватив свою копию, удалился в морозную ночь со словами: – Пойдем, Галмар. У нас много забот. Когда дверь за мятежниками закрылась, Элисиф, кутающаяся в кучу меховых одежек, смачно плюнула им в след и пожелала поскользнуться на Семи Тысячах и слететь в пропасть. – Ну-ну, ярл, будет, – похлопал ее по плечу Туллий и обернулся к молчащей Банри: – Постарайся использовать выпрошенное время с толком. Рикке, бумаги целы? Вперед. Они ушли вместе с Эленвен, в чертоге остались, помимо хозяев, только вайтранцы, да Клинки. Последних Арнгейр пытался выдворить из своего жилища, но Дельфина упиралась, приговаривая: – Мы уйдем только после того, как побеседуем с вашей подопечной. – Не о чем ей с вами беседовать! – А ты прямо теперь за нее решаешь?! Пока они пререкались, Эсберн тихонько подобрался к Банри. Та взглянула на него и сказала: – Я не собираюсь убивать его. Даже не проси. – Сейчас возможно, но потом… Я понимаю, тебе тяжело… – Нет, ты не понимаешь, Эсберн, даже не старайся. Старик вздохнул: – Я знаю, что он помог тебе. Но пойми, рано или поздно Партурнакс обернется против тебя. – Зачем? – Что? – Зачем ему оборачиваться против меня? – Э… Как же… – Эсберн заморгал. – Он дракон… – И что? Этот дракон несколько тысяч лет мирно живет среди людей. Может статься, что он внезапно поедет крышей и начнет жечь всех подряд, но лично я сомневаюсь в таком исходе. Потная Дельфина подскочила к ним и рявкнула: – Ну и как? Без толку? Ясно! Сваливаем из этой дыры! Эсберн едва успел закутаться в свои одежды, когда белобрысый смерч утащил его в темноту за стены Высокого Хротгара. Двери с гулом захлопнулись, стало тихо. Банри сходила за тряпкой и стерла плевок Элисиф с пола. – Вот коза, – с чувством проговорила она. Арнгейр, выглядящий, словно Дельфина проскакала на нем верхом от подножия MONahVEN до вершины, проговорил, отдуваясь: – Эти ярлы… О мелочах не думают, конечно. Балгруф, стоящий неподалеку, явно смутился, а Ирилет нахмурилась. Банри, держа тряпку двумя пальцами, вздохнула: – Как бы то ни было, дело сделано. Признаюсь, я не верила, что удастся добиться этого перемирия. – Я тоже не верил, – кивнул Арнгейр и взглянул на Балгруфа. – Кстати, ярл, ты вступил очень вовремя. Уговорить Ульфрика хоть на что-то согласиться – уже подвиг. Балгруф кашлянул: – Сам не ожидал, что получится. Думал, этот лось упрется рогом, как и всегда, ан нет, смотри-ка. Видимо, имперцы его все же здорово прижали. Может, надо было просто подождать… Он быстро замолчал, а Банри отвела глаза. – Можете не стараться, – пробурчала она. – Я и так понимаю, что плохо вышло. – Может, вовсе и не плохо, – вдруг сказала Ирилет. – Воины смогут отдохнуть от постоянных стычек. – Легионеры и так не утруждались там, на горячих источниках. – Ты уверена? Солдаты Ульфрика наверняка не оставляли попыток ущипнуть врага побольнее. Так что перемирие, всего скорее, на руку всем. Банри хмыкнула. – Ну допустим. – Что он сказал в конце? Все уставились на Ирилет, и та пояснила: – «Эвгир Унслад», или что-то такое. Банри пояснила. – EVGir UNSLaaD. Бесконечная пора. Так норды называют войну. – Она вздохнула и покосилась на Арнгейра. – Кажется, ты был прав. Тот повел плечами: – Что ж, это не стало для нас неожиданностью. – Кстати, раз уж речь пошла о том, что кому на руку. Арнгейр, ты ведь и вправду все решил в пользу Ульфрика. Я понимаю, конечно, что он твой бывший ученик, но по-моему он давно опозорил учение Пути Голоса. Мог и побольше с него компенсации содрать. Арнгейр покачал головой. – Я назначил сравнительно небольшую компенсацию вовсе не из симпатии к ярлу Ульфрику, Банрион. – Да? А почему же тогда? – Если бы с Медведя содрали шкуру по полной, – сказала Ирилет, – как ты думаешь, где бы он взял средства? Свои он на войну предпочитает спускать. – У своих подданных, – догадалась Банри. – Так все равно надо было… Небось, граждане Виндхельма побыстрее бы осознали, что из себя представляет их повелитель. Балгруф с жалостью взглянул на нее и вздохнул: – Ох, тан. Ты три года в Скайриме живешь, а все никак не проникнешься. Да ежели б Ульфрик своим приказал последние штаны снять и отдать ему, они бы с готовностью исполнили, нахваливая его и проклиная Империю.

***

Балгруф с Ирилет остались с Арнгейром, старик и его товарищи, кажется, не имели ничего против их присутствия в обители, Банри же избавилась от тряпки и поплелась в спальню. Уходя, она слышала, как Арнгейр спросил: – Ярл Балгруф, я полагаю, ты знаком с планом Банрион? – Да, я готов сыграть свою роль… Банри втянула голову в плечи и шмыгнула в коридор, ведущий к опочивальням. В спальне из полумрака на нее уставились три пары глаз. Некоторое время Банри в тишине устраивалась на спальнике, пока Лидия не решилась нарушить молчание: – Мой тан, ну как?.. Получилось? – Да, кажется. – Круто, – оценил Маркурио. – Ты заставила Легион и мятежников не рвать друг друга в клочья до… кстати, а сколько продлится перемирие? – До Середины Года. И я тут совершенно ни при чем. – Банри закуталась в одеяло. – Проклятье, если бы не Балгруф и не Арнгейр, ничего бы не вышло. Туллий с Ульфриком поливали бы друг друга дерьмом, пока всем бы не надоело. Она легла и прикрыла глаза, но услышала легкое покашливание. – Хотелось бы узнать, – проговорила Иллия, – для чего устраивать перемирие именно сейчас, когда все кругом говорят, что Империя побеждает. Никак не могу заподозрить тебя, Банри, в любви к мятежникам, потому мне немного непонятно, зачем давать передышку Братьям Бури. Банри резко села и обвела взглядом три любопытствующие физиономии. – Ну… Мне нужна была помощь Балгруфа в одном мероприятии, – промямлила она, – а он не хотел оказывать ее во время военных действий, пусть они и не у него под боком происходят. – В каком мероприятии? Банри кашлянула. – Понимаете… Я хочу поймать дракона.