О тех, кто не слушает добрых советов

Вид с драконьей шеи открывался столь восхитительный, что Банри на время позабыла о пронизывающем ветре, от которого перехватывало дыхание и слезились глаза, и о том, что, зазевавшись, легко и просто может соскользнуть вниз. Зато, если несчастье все же произойдет, последние мгновения ее жизни будут крайне захватывающими. Велотийские горы медленно приближались. Банри, собрав в кулак все свое мужество, оторвала взгляд от хребта прямо по курсу и робко посмотрела в сторону земли. От вида маленьких, будто игрушечных елочек, коими поросли все еще заснеженные склоны, в пятках возникло противное ощущение, словно зуд под кожей. Банри поджала пальцы, со свистом выдохнула и живо уставилась в пространство меж рогов Одавинга. От Вайтрана тот летел вдоль Белой реки, но над вулканической тундрой Истмарка начал забирать южнее. Вынырнув из клубов пара, висящих над озерцами с вонючей зеленоватой водицей, дракон проплыл над вершинами небольшого горного массива и устремился к хребту на востоке. Банри успела заметить промелькнувшую внизу деревеньку, лежащую на широком тракте, мысленно сверилась с картой и пришла к выводу, что это поселение ей незнакомо. Одавинг миновал пока что голые осинники в предгорьях и высоко взлетел над хребтом, отделяющим Скайрим от Морроувинда. – Уже скоро, – прогудел он. Банри испуганно кивнула, позабыв, что Одавинг ее не видит, а тот продолжил: – Бойся его жреца. Остальные, даже DOVah, не будут представлять для тебя большой опасности. – Что за жрец? – громко спросила Банри, опасаясь, что Одавинг не услышит, но он тут же ответил: – NahKRiiN. И умолк, будто это слово все объясняло.

***

Сначала Банри увидела столб света, поднимающийся из тумана, что укутывал горные вершины. Пока она таращилась, Одавинг заложил крутой вираж, почти улегшись на бок, Банри, взвизгнув, обхватила его шею и руками, и ногами и на мгновение зажмурилась. Одавинг резко пошел на снижение, описывая широкие, но постепенно сужающиеся окружности над небольшой горной долинкой, где расположилась древняя черная крепость, Банри, чтобы отвлечься, по возможности осматривала постройки. По площади Скулдафн мог посоперничать с Лабиринтианом или, как его называли в древности, Бромьюнаром. Тут и там торчали побитые временем здания и платформы, а довлел над всем огромный чертог, возможно – храм, раз уж Одавинг упомянул какого-то жреца. С самого верхнего яруса крепости поднималась световая колонна, которую Банри углядела издалека. Она догадалась, что это и есть портал, и теперь с нарастающим страхом ожидала сближения. Она успела заметить на фоне сверхъестественного сияния маленькую фигурку, и тут Одавинг, вместо того, чтобы усесться на вершину храма Скулдафна, снизился еще сильнее, миновал ручей, разделяющий долину на две неравные части, и приземлился на вымощенной камнем площадке на другом берегу. Банри сжимала в сведенных от усилия пальцах роговые шипы драконьей шкуры и растерянно глазела по сторонам, не слишком понимая, что происходит. Одавинг вдруг наклонил голову вбок и легко стряхнул седока наземь. Та, взвизгнув, шлепнулась на камень и заохала: – Ты чего?.. – Только досюда я могу тебя донести, – пророкотал Одавинг. – KRIF VOTH ahKRIN. – Что?.. Нет, подожди, почему ты не высадил меня наверху?! – Я буду ждать твоего возвращения – или возвращения Алдуина. Одавинг взлетел, и порывами ветра, поднятого его крыльями, Банри едва не унесло в ручей. Она быстро уползла на четвереньках к скалам, подальше от воды, потом вскочила на ноги и завопила вслед удаляющемуся дракону: – Стой, гад! Не бросай меня тут! Куда там! Одавинг, наверняка замечательно слышавший ругательства, скрылся из виду. Банри тяжело шлепнулась задницей на камень и безучастно уставилась на жухлые травинки, окружающие площадку. От неожиданного, но неизбежного, по всей видимости, предательства у нее даже слезы выступили. Преисполнившись жалости к себе, Банри утерла глаза и встала. Тень, павшая сверху, возродила надежды, что Одавинг вернулся, но задрав голову, она обнаружила, что это вообще не Одавинг. Это был какой-то незнакомый бронзовый дракон. Чудище спикировало прямо на нее и попыталось схватить лапами, но Банри уже почти привычно увернулась. Дракон устремился ввысь, а затем тяжело опустился наземь, перегородив своей тушей проход к единственному мосту в крепость. Гневно пыхтя, он пополз к ней и попытался ее проглотить, но Банри и к этому была готова. Возможно, в сражениях между собой драконы и проявляли чудеса тактики, но в стычке со смертными они были до смешного предсказуемы. – SKULDAFN FEN KOS DINOK! – рявкнул бронзовый, и его грудная клетка начала раздуваться. Банри, мгновенно сообразившая, что сейчас будет, Крикнула в ответ Драконобоем, одновременно нашаривая за спиной рукоять меча, и врагу разом стало не по себе. Через некоторое время, когда душа убиенного дракона перетекла в нее, Банри окинула останки взглядом и опустилась на землю, приговаривая: – Ты сам напросился… Надо было оставить меня в покое. Чувствовала она себя котелком, из которого вот-вот через край польется его содержимое. Придя в себя и поднявшись на ноги, она перешагнула через кости и клочки чешуи, и побрела к мосту. Корявые фигуры, маячившие на другом берегу, ясно давали понять – проблемы только начинались. Глаза у них заметно светились даже под солнцем. Не так заметно, конечно, как во мраке древних развалин, но все же вполне различимо. Когда полетели первые плохонькие стрелы, Банри просто укрылась Оберегами и продолжила упрямо шагать вперед, но вот когда появились Языки, стало совсем худо.

***

Банри пошевелила угли в маленьком костерке, улеглась на плаще, ощущая под рубахой тяжесть зачарованного ожерелья, и уставилась в ночь. Крошечные синие огоньки, медленно перемещавшиеся в темноте, помогали отслеживать драугров, но и только. К башне мертвецы не приближались, видимо, в их засушенных мозгах не возникало мысли, что нужно посмотреть тут, наверху постройки. Собственно, башен – двухъярусных сооружений с небольшими наблюдательными площадками, прилепившихся к скалам – в долине было две, столько насчитала Банри, бегая по Скулдафну в попытках скрыться от драугров и драконов, вернее дракона. Того первого, что внизу, она прикончила довольно быстро, а вот со вторым пришлось повозиться – едва она уложила сине-серую тварь Драконобоем, как на подмогу прибежала так быстро, как могла, компания драугров, и удирать пришлось уже Банри. Раскидать мертвецов Безжалостной Силой она пока не могла – Голос еще не восстановился. Дракон позже немного пришел в себя и догнал ее – на свою голову – у подножия южной башни. Сушеные старички в проржавевших доспехах не успели к ним присоединиться, и второго дракона постигла участь его собрата. Несколькими минутами позже Банри вихляющей походкой удирала от еле ковылявших мертвецов, вооруженных, к счастью, древними выщербленными топорами, а не луками, опередила их на несколько шагов, но оторваться сильнее не смогла. Со стороны это, должно быть, выглядело забавно, вот только самой Банри было не до смеха. К вечеру она забралась в ближайшую к месту высадки башню, предварительно очистив ее от нескольких драугров, и устроила маленький лагерь на смотровой площадке – ей требовался отдых. С неогороженной терраски запросто можно было свалиться вниз, особенно во сне, но ночевать внутри провонявшей пылью и тленом башни Банри не могла себя заставить. Проснувшись изрядно замерзшей на рассвете, она спустилась вниз и с опаской огляделась. Мертвяков не видать, но это не значит, что какая-нибудь тварь не затаилась за ближайшим углом – иной раз покойнички проявляли неслыханную изобретательность, любой живой позавидует. Банри медленно вышла к останкам второго дракона, держа освобожденную от мешковины Розу Сангвина наготове. Она понятия не имела, что делать с этим странным цветком на чересчур длинном и толстом стебле, но как-то же пользуются этими штуками… Удостоверившись, что драугров поблизости нет, она посмотрела на посох, перехватила его обеими руками и направила на поверхность террасы, где стояла. Ничего не произошло, но Банри другого и не ждала. Прикусив губу, она провела ладонью по стеблю и подумала, что мечты о помощнике из Забвения так и останутся мечтами. Роза едва заметно завибрировала и выплюнула из своего цветка сгусток темной энергии, на мгновение превратившийся в портал, из которого совершенно неожиданно появился некто. Банри вытаращила глаза и попятилась – в памяти всплыли предупреждения Фаренгара о том, что призванная посредством посоха тварь из Обливиона может атаковать первого попавшегося смертного. Но дремора – кажется, так называлось это существо – стоял неподвижно, правда, прожигая при этом Банри злобным взглядом. – Привет, – пискнула та. Ответа она не дождалась, дремора лишь скрестил руки на груди и стал смотреть еще свирепее. Банри, сначала медленно, потом все быстрее, направилась к широченным лестницам, ведущим на верхние ярусы Скулдафна, демон не отставал. Банри искоса разглядывала высоченную фигуру, едва ли не вдвое крупнее ее самой, облаченную в какой-то жуткого вида доспех – шипастый и черный, с багровым свечением. Над наплечником виднелась рукоять огромного клинка. Голова твари была не покрыта, но прямо в лицо призванному существу Банри взглянуть не осмелилась. Беглый осмотр дал понять, что дремора в целом похож на смертного, только больше, страшнее и с темной, почти черной кожей, украшенной красными узорами. Накануне она смогла осмотреть лишь небольшую часть внешних руин, обнаружила две сторожевые башни, а потом не осталось времени на изучение – второй дракон при поддержке драугров отнял все внимание. Верхние террасы пустовали, должно быть, ходячие мертвецы разбрелись кто куда. Банри обошла груды развалин и приблизилась к очередной большой лестнице. Не успела она поставить ногу на нижнюю ступеньку, как свистнувшая стрела едва не оторвала ее не укрытое капюшоном ухо. Дремора выхватил свой тесак из-за спины и понесся наверх со скоростью породистого рысака, пока Банри растерянно пялилась ему вслед, разинув рот. Когда она нагнала «своего» демона, он уже успел порубить на куски с десяток нерасторопных драугров и погнался за следующей партией. Сверху опять полетели стрелы, на сей раз с крыши храма. Банри прижалась к стене чертога, выжидая атаку, и увидела возвращающегося дремору. Несколько стрел попали в его нагрудник, но отскочили от черного металла, не причинив ни малейшего вреда. Дремора оступился, с удивлением уставился на свой доспех и мгновенно рассвирепел. Проревев что-то на непонятном языке, он размахнулся и швырнул двуручник, словно метательный топор, куда-то вверх. С крыши с лязгом свалился пронзенный насквозь драугр, неловко повозился и застыл, видно, окончательно помер. Дремора направился к дважды покойнику и вдруг исчез вместе со своим клинком – время, отведенное ему в этом мире, вышло. Банри затаилась у стены и прислушалась. На фоне непрекращающегося гула, который издавал портал, сверху доносились шарканье, хриплое клокочущее дыхание и бряцанье. Дремора очистил от покойников нижние террасы, но наверху, как наверняка и внутри, драугров было еще много. Остаток утра Банри потратила на осторожный осмотр территории. Теперь ей ничто не мешало, за исключением драугров с луками на крыше, но тут достаточно было просто соблюдать некоторую осторожность. К полудню выяснилось, что к порталу можно подняться не только через храм. Будь Банри горной козой, то смогла бы вскарабкаться по скалам на южной стороне. Прикинув, как далеко придется падать в случае неудачи, она со вздохом покачала головой, достала из-за пазухи фляжку с бренди и сделала маленький глоток, потом закупорила сосуд и встряхнула его. Фляжка пока была почти полной, но если запивать каждое неприятное открытие, надолго ее не хватит. Хорошо хоть воды в долине было в достатке – с гор извергался каскадами водопад, который и питал ручей, протекавший у подножия Скулдафна. Зато с едой все оказалось не столь радужно. Припасов Банри хватило бы примерно на неделю, ну или на две – если растянуть и существовать впроголодь. Другого съестного поблизости не имелось и не обитало, более чем за сутки пребывания здесь она не обнаружила ни единой живой души за исключением несъедобных драконов и еще менее съедобных драугров, которых и живыми-то нельзя было назвать. Обругав еще раз мерзкого Одавинга, Банри пришла к выводу, что единственный способ сбежать из Скулдафна – пробраться в портал, куда бы он ни вел. Все лучше, чем сдохнуть с голоду. И это означало, что ей придется войти в храм.

***

С трудом приоткрыв гигантскую створку, Банри протиснулась внутрь, зацепившись за дверь ножнами боларова меча, потом повернулась, закрыла за собой и прижалась к ледяному черному металлу спиной. Святилище Скулдафна выглядело колоссальным снаружи, но изнутри отчего-то казалось устрашающе огромным, словно его строили не люди, а гиганты из тундры – залы, чьи потолки терялись высоко в непроглядной темноте, и где не водилось эхо, широченные коридоры, в которых могли свободно разъехаться в ряд три телеги, проемы в несколько человеческих ростов… И все это громадное пространство пустовало. Ну, почти. Немного древней мебели и побитой утвари, много пыли, грязи и мертвецов, что ходячих, что мирно полеживающих в саркофагах и погребальных нишах. Но самым главным отличием этого храма от других древненордских построек были не размеры, в конце концов, гигантскими эти залы могли показаться с непривычки, ведь Банри давненько не бывала в таких местах. Нет, более всего удивляло, что недра Скулдафна были освещены – кто-то развел огонь в древних жаровнях, запалил ветхие факелы и зажег старинные свечи, а после старательно поддерживал огонь в светильниках, оберегая его от сквозняков. Неужели драугры? Но мертвым свет ни к чему… Банри медленно побрела вперед, стараясь двигаться бесшумно. Конечно, драугры, покоившиеся в железных гробах, зачастую вылезали по собственному почину, а не из-за шума, но если не греметь ржавыми горшками, то обстановка в этих залах, превратившихся в склепы, всяко будет спокойнее. Коридоры сменялись залами, залы – комнатами, комнаты снова коридорами. Везде и всюду была нежить, к счастью, в основном еле ползающая, хотя и среди этих трухлявых и хрипящих трупов попадались сильные противники – настоящие дохлые колдуны-призыватели или, того хуже, Языки. Не раз и не два Банри отступала и пряталась, выжидая, пока короткая память драугров не очистится от воспоминаний о ней, а затем предпринимала новые попытки если не прикончить тварей, то хотя бы прокрасться мимо. И то и другое осуществить было не так-то просто, но пока везло. Обереги защищали ее не только от заклинаний, но и от Криков, которые по силе временами могли сравниться с драконьими. Дорога теперь шла вверх, пол постепенно поднимался. Банри это обрадовало – значит, путь верный, скоро она выберется на вершину храма. Коридор, и без того широкий, раздался. Банри, лавируя между лужами разлитого масла и нажимными пластинами, порой едва заметными, узнала знакомые очертания свода – кажется, она попала в местный Зал Легенд. Только здесь не было привычных изображений зверобогов. Хотя… Она вернулась туда, где Зал резко сворачивал на север, и оглядела почти скрытый обломками рельеф с изображением дядьки с крыльями и лежачим полумесяцем над головой. Прочь от него летели какие-то птицы, а на самом верху виднелась чья-то морда. Пришлось подсветить заклинанием, чтобы распознать, кто это. Сова. Банри нахмурилась, сжав кулак и убрав магический огонь. Почему Сова? Разве здесь, в вотчине Алдуина, не должен быть Дракон? Она задумчиво побрела вперед, задевая макушкой рваные знамена. На этих полуистлевших тряпках как раз и был изображен мужик, которого Банри про себя звала Драконом – его одутловатая физиономия на барельефах всегда обрамлялась наплечниками в виде драконьих голов, изрыгающих пламя. Или Крик. В Зале Легенд сгустилась тьма, только далеко впереди одиноко светил факел. Банри присела и ощупала пол, пальцы ощутили сухую колючую пыль – масло кончилось. Она встала, слегка опираясь на обнаженный меч, шагнула в сторону, и тут он открыл глаза. Холодного синего свечения из глазниц хватило, чтобы разглядеть огромный силуэт, увенчанный острыми рогами, и не менее гигантскую секиру, от которой исходили волны холода. Тварь разинула пасть, полускрытую всклокоченной бородой, и набрала воздуха в мумифицированные легкие. Нужно было Крикнуть, хоть что-нибудь, но Банри словно окаменела. Лишь в последний момент она со всей силой отчаяния воткнула клинок Болара под грудину мертвеца между лохмотьями кольчуги, прямо в иссохшее сердце. А затем на нее обрушилась вся мощь Морозного Дыхания.

***

Тьма наконец-то перестала оглушительно звенеть, и воцарилась тишина. Стали различимы другие звуки – чьи-то тихие стоны и заунывный вой сквозняков в тысячелетних стенах. Банри медленно опустила пораженные холодом веки – глаза немилосердно саднило – и поняла, что стоны – ее собственные. Это она тихонько хнычет от боли и потрясения. Лицо и все тело спереди и с боков горело и зудело, как если бы она голышом погуляла по склонам Глотки Мира. Впрочем, грудь и средние пальцы на руках пекло, будто кто-то навалил на них углей. Особенно болел палец справа. Банри сухо всхлипнула, глядя в темный потолок, и шевельнула остальными пальцами, а затем кистями. Руки вроде слушались. Ноги, как выяснилось секундой позже – тоже. Но все равно казалось, что спина покалечена, что-то неправильно было там, позади. Перевернувшись на бок и чувствуя подозрительную легкость за спиной, она не сдержала вопля боли и застыла, тяжело дыша и набираясь сил для следующего рывка. Наконец она встала на дрожащие ноги и попыталась выпрямиться, прислушиваясь к ощущениям, но все мысли вылетели из головы, когда ее одежда осыпалась на пол черными лохмотьями. За спиной со звоном свалился мешок с пожитками. Банри так опешила, что тупо смотрела на собственную голую грудь, обмороженную и пятнистую и прикрытую только тяжелым гномским ожерельем, не шевелясь и почти не дыша. Только когда от холода и запоздалого шока ее заколотило, она, трясясь, поковыляла туда, откуда пришла. Масло на полу пришлось кстати, но чтобы поджечь его, пришлось потратить остатки сил на заклинание. Жидкость вспыхнула, а Банри, не в силах удержаться на ногах, опустилась голой задницей на пол, спиной к огню и застыла, прикрыв больные глаза. Чувствительность медленно возвращалась. Пальцы и кожа под ожерельем заболели еще сильнее. Банри стянула двемерское украшение, провозившись с замком, уронила на пол и занялась кольцами – это из-за них пальцы жгло как огнем. Кольцо с левой руки сошло быстро, но когда она поднесла к глазам правую, то обомлела – маленькое золотое колечко, найденное когда-то на теле какого-то колдунишки с перевала между Пределом и Фолкритом, расплавилось, превратившись в бесформенный комок металла, облепивший фалангу. Золото было еще мягким. Банри счистила его с пальца вместе с клочками кожи, шипя от боли. На левом среднем осталась широкая красная полоса, зато правый превратился в обожженный кусок мяса, сочащийся сукровицей и лимфой. Она потрогала кожу под ключицами – саднило, но боль в правой кисти сейчас затмевала любые неудобства. Масляный огонь еще горел, но разнеживаться уже не получалось. Нужно было что-то сделать с ожогами и обморожениями. Банри заковыляла к месту трагедии, на секунду замерла с поднятой ногой, но затем пожала плечами и продолжила путь. Если бы неживой Язык был в состоянии добить ее после того удара мечом, он бы давно это сделал. Мешок с оборванными лямками жалкой кучей валялся среди остатков одежды. Банри поискала оружие и обнаружила пустые ножны и невредимую Розу Сангвина в том месте, куда ее отшвырнуло мощью Крика. Кожаные перевязи, ставшие хрупкими от мороза, рассыпались. Рядом она нашла остатки своих сапог – оказывается, те развалились еще до того, как она встала. От плаща, обеих рубах и кожуха остались жалкие лоскутки, которые и новорожденному младенцу в качестве подгузника были бы маловаты. Банри окинула лохмотья взглядом, подавила дрожь и подобрала вещевой мешок. Со дна его капало, но она приказала себе не паниковать раньше времени – может, что-то и уцелело. Банри вернулась к огню. Тут воняло, но хоть было светло и пока тепло. Она развязала тесемки – с трудом, пальцы, особенно на правой кисти, плохо слушались – и с содроганием заглянула внутрь. Ящички уберегли часть зелий от гибели в осколках, фляжки с бренди и питьевой водой были оловянными и от удара разве только немного помялись. Банри вытряхнула содержимое мешка на пол и отыскала уцелевшее заживляющее зелье. Проглотив его, она вскоре почувствовала себя куда лучше и занялась ожогами. Одежда, промоченная зельями, попахивала лекарством, но лучше уж такая, чем никакой. Правда, запасной обуви в мешке не было, Банри никак не могла представить, что почти новые сапоги так скоро падут смертью храбрых. И она осталась без верхней одежды – кожух и плащ годились только на подстилку для кошки. Был еще скатанный меховой спальник, который валялся там же, где и оружие, если его распороть, то можно приспособить вместо накидки. Банри перебрала вещи, отделив то, что еще можно использовать, от мусора. Сдвинув мокрые осколки пузырьков и ненужные ящики в сторону, она надела обратно ожерелье и уцелевшее кольцо, задержав взгляд на оплавленном куске золота. Фаренгар предупреждал о нем… – Лучше продай его кому-нибудь, – услышала она голос придворного колдуна, будто он говорил это сейчас, а не больше года назад в Драконьем Пределе. – Сам не купишь? – спросила тогда Банри. – Эту дрянь? Нет. – Почему? Ты же сказал, оно зачарованное… – Ага, сказал. Так оно и есть. Только чары на нем плохонькие. Говоришь, забрала его у какого-то юнца из леса? – Угу. – Понимаю. Скорее всего, парень тренировался в Зачаровании, для самого первого наложения чар неплохо, но не более того. – А как оно зачаровано? В смысле – что делает? Фаренгар повертел колечко в пальцах. – Защищает от чужих заклятий. Не абсолютная защита, само собой, абсолютной даже Шкура Спасителя, говорят, не давала. – Он ткнул пальцем в другое кольцо, принесенное Банри вместе с первым. – Вот это – гораздо более стоящая вещь, с похожими свойствами. Чары сильные, грамотно наложены. Если его захочешь продать, я с радостью куплю, за приемлемую цену, конечно. Банри подкинула на ладони тяжелый темно-желтый ободок. В отличие от яркого современного колечка, оно было совсем не так красиво, но в том, что это украшение ценнее, она нисколько не сомневалась. – Нет, пожалуй. Оставлю себе оба. Защита от колдунов мне пригодится. – Как знаешь. Но новодел носить не советую – если атакующее заклятие будет достаточно могущественным, тебе не поздоровится. Банри пожала плечами, а позже принесла Фаренгару добытое из Альфтанда ожерелье. В зачарованиях она ничего не смыслила, могла только распознать, что вещь заколдована. При виде тяжелого украшения из золотых пластин глаза колдуна вспыхнули как уголья, но Банри и без того знала, что двемерская поделка дорогого стоит. – Его бы и сам император не постеснялся носить! – выпалил Фаренгар, а Банри подумала, что император, пожалуй, обойдется. Ожерелье дополнило собой два колечка – гномы тоже желали защищаться от враждебной магии. Банри потрогала золотые пластины на груди, скрытые запасной рубахой, и в последний раз взглянула на печальный комочек золота у своих ног. Фаренгар сам учил ее, что сила зачарований на носильных вещах складывается. Быть может, именно это плохонькое колечко защитило ее от превращения в груду мороженого мяса с костями.

***

Сапоги она, задушив брезгливость, сняла с одного из драугров женского пола, тела которых остались валяться в залах храма. Выбрав те, что получше сохранились, Банри обмотала ноги уцелевшими кусками одежды и примерила ветхую обувь. Сапоги оказались велики, так что внутрь новая хозяйка запихнула косо вырезанные ножом стельки из останков кожуха. Теперь ногам было удобнее – и теплее. Лямки мешка, как и перевязи для меча и посоха, Банри кое-как починила, используя все те же остатки старой одежды. Нацепив накидку, бывшую раньше спальником, она пристроила мешок, ножны и Розу Сангвина на спину и отправилась на поиски своего меча. Тело древнего Языка лежало на том же месте, где Банри с ним встретилась. Драугр развалился навзничь, голова в рогатом шлеме покоилась на выступе стены. Горящие раньше синим светом глаза потухли. Банри некоторое время стояла неподвижно, разглядывая павшего врага, который по-настоящему едва не убил ее, а затем потянулась к рукояти клинка Болара, косо торчавшего из тощего живота. Меч никак не поддавался – сушеная плоть держала крепко. Пришлось упереться ногой в нагрудник, чтобы извлечь оружие. Когда лезвие покинуло тело, что-то негромко звякнуло, Банри склонилась и подобрала предмет – фигурку в виде драконьей лапы из светло-желтого металла. Только когти его были кристально-белыми. Банри перевернула лапу, чтобы рассмотреть картинки – Лис, Мотылек, Дракон. Дверь, выходит, где-то неподалеку. Единственный факел, который она заметила до происшествия, освещал последнюю преграду на пути. По обе стороны от двери-головоломки кто-то разложил, словно приношения, человеческие черепа количеством никак не меньше десятка, а то и больше. Банри покачала головой и быстро выстроила картинки на кольцах. С той стороны она уже слышала манящий шепот, который совсем скоро превратится в громоподобный хор голосов. Стена Слов звала к себе, но она приказала себе быть осторожнее и приложила ключ-лапу в нужное место. Дверь рывком сдвинулась вниз, пропуская Банри внутрь, но та не спешила. Сначала она собиралась как следует выслушать новое помещение, да только не учла, что Стена Слов оглушит ее. Тем не менее, она крадучись засеменила вперед, на сей раз готовая размазать противника по камню Безжалостной Силой, но напрасно. Ни драугры, ни пауки, ни кто другой не вышел ей навстречу. Только Стена пела о павших жителях древнего Виндхельма, живьем сожженных молнией. Это Слово она и узнала.

***

Усталость навалилась еще сильнее. Можно было принять зелье, но Банри решила, что пережила за сегодня достаточно, чтобы вознаградить себя полноценным сном. Правда, почивать ей придется в обществе оголенных скелетов, что восседали на древних каменных тронах вдоль пути к Стене, но эти останки хотя бы не отличались резвостью. Они вообще были по-настоящему мертвыми. Банри поднялась повыше и в небольшой комнате с алтарем нашла древние слежавшиеся куски грубой материи. Выбирать особо было не из чего, в качестве подстилки и они сгодились. Постелив себе у подножия Стены, Банри завернулась в накидку-спальник и улеглась на саваны, подпихнув под голову мешок. Бутылки с зельями были твердыми, но коврижка хлеба – еще мягкой. Она бодрствовала еще примерно пять секунд, прежде чем провалилась в забытье.

***

Она резко открыла глаза и медленно села на жесткой подстилке. Банри понятия не имела, сколько проспала, зато хорошо помнила, что ее разбудило – выплывшие из глубин памяти слова Одавинга, о том, что бояться нужно лишь его жреца. Кто такой он и так было ясно, но его Банри ожидала встретить только в Совнгарде, не раньше. И где же тогда жрец? Последняя дверь на верхнем ярусе вела наружу – в этом она была уверена, из щелей между створками просачивался ледяной горный воздух. «Не глупи, – сказала Банри самой себе, – ты же видела жреца наверху, рядом с порталом». Она судорожно выдохнула и встала на ноги. Одавинг был свято уверен, что наибольшую опасность представляет священник, а между тем ее едва не прикончил какой-то Язык. Банри содрогнулась. До сих пор она была достаточно уверена в своих силах, но недавние события все изменили. Она со вкусом позавтракала сваренной в древнем горшке похлебкой из мяса, допила остатки бренди и придвинула к себе мешок. Деваться, кроме как в Совнгард, ей некуда, значит, нужно как-то миновать драконьего жреца. Или убить его, если можно так сказать о нежити. В том, что священник Алдуина – немертвый, Банри нисколько не сомневалась. Она осмотрела зелья, выбрала пару лечебных и восполняющих магические силы. Отдельно поставила единственный пузырек с эликсиром сопротивления магии, купленным у Аркадии. Пришлось в свое время отдать за него целых триста септимов, но это, как теперь стало понятно, была выгодная покупка. Банри лишилась одного защитного украшения, зелье, пусть на время, заменит его. Выбранные микстуры она привязала обрывками ткани к поясу, чтоб можно было быстро сорвать их и выпить, остальные убрала в мешок. Поклажа отправилась за спину, как и меч, а вот Розу Сангвина она взяла в руки – возможно, дремора способен потягаться со жрецом-нежитью. Заколов парой древних булавок накидку так, чтобы только кисти остались свободны, Банри перехватила посох поудобнее и пошла наверх, к дверям, из-под которых тянуло свежим воздухом.

***

Драугров-лучников она просто поскидывала с плоской крыши храма вниз; ближайшего к выходу пихнула со всей силы в спину, и тот скрылся из глаз, а остальных снесла Безжалостной Силой. Если падения с такой высоты и окажется недостаточно, чтобы упокоить мертвецов, они в любом случае нескоро вернутся сюда, наверх. Гул портала стал заметно громче. Банри задрала голову, чтобы прикинуть расстояние, но вход в Совнгард располагался уровнем выше. Напряженная, словно натянутая тетива, она медленно обошла стену и направилась к широкой лестнице – вершина храма представляла собой террасу, возвышающуюся над остальными уровнями, правда, меньшую по площади, потому главная постройка Скулдафна походила на сплющенную пирамиду. Сжимая посох до боли в пальцах, Банри преодолела пролет и очутилась на самой вершине храма. Здесь было достаточно просторно, чтобы с комфортом разместилось несколько драконов. Впереди сиял и шумел, словно смерч, портал, по бокам тянулись грубые стены, пронизанные арочными проемами. У самого портала впереди виднелось небольшое возвышение со ступеньками, из него торчало нечто длинное и тонкое. Вокруг не было ни души. Банри, озираясь, двинулась вперед, сначала медленно, затем ускорила шаг. Она почти добралась до платформы со ступеньками – нездешний ветер, дувший из портала, сносил ее накидку и слепил глаза – когда из галереи величаво выплыла высокая и тощая фигура в лохмотьях и чешуйчатом нагруднике, воспарила над постаментом, извлекла из него длинный тонкий предмет – посох – и повернулась к ней. Послышался грохот. На глазах обомлевшей Банри портал сузился, превратившись из реки света в ручей, в нитку, а затем и вовсе исчез, и стало тихо. Драконий жрец – NahKRiiN – спорхнул, иначе не скажешь, с возвышения и пробулькал из-под уродливой железной маски: – FENT NI FILOK. Банри отпрыгнула назад, прежде чем он прочертил посохом на камне линию, мгновенно заискрившуюся молниями. Таких фокусов она еще не видела, но не сомневалась, что нужно держаться от разрядов подальше. Проклятая тварь, меж тем, окуталась огненным плащом. Это было уж совсем ни к чему, подойти к парящему на высоте локтя над полом мертвецу Банри не заставила бы никакая сила. Она припустила к лестнице на нижние ярусы, петляя, как заяц и прикрываясь Оберегом на случай, если проклятый дохлый колдун примется осыпать ее заклинаниями. Он и принялся, причем немедленно. Грозовой разряд выбил камень возле ее пятки, Банри взвизгнула и слетела по ступенькам вниз, будто на крыльях. – HIN LaaS LOS Dii! – донеслось ей вслед. – Еще чего! – прошипела Банри и посмотрела на свой посох. Минуту спустя она поднялась на вершину храма в сопровождении рослого существа, закованного с ног до головы в черно-красный металл. Не успел демон шагнуть на последнюю ступеньку, как получил разряд молнии в грудь. Банри беззвучно ахнула, но дремора лишь мотнул рогатой башкой и понесся к жрецу, перепрыгивая грозовые стены, словно бордюры в солитьюдских парках. Через некоторое время выяснилось, что сушеный священник тоже умеет призывать даэдра, и для этого ему не нужны посохи. Прячась между арками от некоей странной и опасной твари, состоящей из камней, объединенных электрическим полем, Банри только и могла уповать, что дремора разделается со жрецом быстрее, чем тварь – наверное, какой-нибудь грозовой атронах – ее отыщет. К тому моменту, когда Накрин созрел для призыва, он уже лишился одной руки, как раз той, что сжимала посох, и теперь был вынужден отбиваться единственной оставшейся. И все равно он был невероятно смертоносен. Жреческий посох валялся посреди террасы, а Банри никак не могла выбраться из укрытия, чтобы подобрать его. Она осторожно выглянула из-за колонны – дремора гнался за одноруким жрецом, а тот осыпал противника градом разрушительных заклинаний. Можно было только подивиться выносливости существа, явившегося из Забвения, он не только держался на ногах, но и не терял прыти. Сгущались сумерки. Банри бросила взгляд на темнеющее небо: дремора наверняка скоро отправится восвояси, хорошо бы куда-то запропавший атронах Накрина убрался туда же. Волосы на затылке почему-то встали дыбом, она потянулась, чтобы их пригладить, и ощутила странное покалывание. Банри, внезапно сообразив, обернулась – атронах нависал над ней, запах грозы бил в ноздри. На сей раз она успела хотя бы выставить Обереги, выронив Розу. Удар молнии швырнул ее на стену, руки заныли, а в ушах зашумело от напряжения. Атронах занес над загнанной в угол жертвой нечто, смахивающее на кулак, собранный из множества маленьких камешков, и вдруг развалился на части, одна из которых больно треснула Банри по макушке. Некоторое время она стояла, прижавшись к камню, хватая ртом воздух и редкие снежинки, затем подобрала Розу Сангвина и отважилась выбраться на середину террасы. Ни жреца, ни ее собственного дреморы там не было. С демоном хотя бы было понятно – он либо все же погиб в этом плане и вернулся к себе, либо его время истекло, и он опять-таки вернулся обратно. Банри рысью подбежала к валяющемуся жреческому посоху, пнув по дороге кучку какого-то праха, подобрала артефакт и огляделась. Накрин не спешил являться по ее душу. Закинув собственный посох за спину, она направилась к постаменту. Уже у самых ступенек узрела кучу праха побольше вперемешку с тряпками и бронзовыми уборами. Венчала эту кучу железная маска, которую раньше носил Накрин. Банри потребовалось довольно много времени, чтобы понять – это все, что осталось от жреца. Маленькая кучка рядом с посохом когда-то была его отсеченной рукой. Над головой захлопали крылья, она в страхе пригнулась, но два разноцветных дракона не спешили атаковать. Вместо этого они расселись на вершинах колонн и уставились на Банри сверху. Она прошлась туда-сюда, отмечая, что драконы водят бошками, отмечая ее путь, махнула рукой на безопасность и вернулась к останкам Накрина. Банри склонилась и взяла маску, может, ей самой пригодится. Она спрятала трофей в мешок, поднялась по ступенькам и воткнула посох жреца в отверстие на постаменте. Огромный каменный круг за возвышением раздался в стороны, и в небо хлынул нескончаемый поток сияния. Банри смотрела в него около минуты, потом шагнула в свет и перестала быть.