О тех, кто не слушает добрых советов

Вихрь из света закружил ее, вышибая дух из легких и слезы из глаз. Грудь сдавило, дышать стало почти невозможно, а сердце затрепыхалось, словно в приступе. Банри почувствовала, что вот-вот отправится на тот свет по-настоящему, и вдруг все закончилось. Ступни ее, только что парившие в невесомости, с усилием впечатались в твердую ровную поверхность. Она не удержалась и повалилась на четвереньки, глотая воздух, будто воду. Банри подавилась очередным судорожным вдохом и закашлялась. Потом решилась открыть глаза. Взгляд уперся в брусчатку под ногами, сложенную из голубовато-серого камня неправильной формы. Она некоторое время таращилась, зачем-то пытаясь понять – материал поверхности от природы отдает в синеву, или это так кажется из-за освещения? В спину дул стылый ветер. Она спрятала голые руки под накидку, оберегая их от колючего снега, что стелился поземкой и заносил деревья вокруг. Банри обернулась, ожидая увидеть окно на вершину Скулдафна или хотя бы еще один столб света, но с удивлением обнаружила, что позади – только сплошные скалы. Откуда же берется весь этот буран? Поземка с шипением умирала в пламени больших жаровен на постаментах, но долго всматриваться Банри не могла – ветер слепил глаза, а снег впивался в лицо, как стеклянное крошево. Втягивая голову в плечи, она стала спускаться с возвышения по высоким ступенькам. По обе стороны проплывали какие-то статуи и еще что-то, сильно напоминающее чьи-то огромные оголенные ребра, вкопанные в землю – каждое высотой с двух, а то и с трех Банри. Поземка и ветер вдруг исчезли. Холод разом отхлынул, и накатила волна теплого воздуха. Банри ступила с камня на мягкую землю, успела увидеть по-летнему пышно цветущий луг под елями, чьи ветви не отягощены снегом, и тут ее резко замутило: голова закружилась, в ушах зашумело, а в глазах потемнело. Она сделала неловкий шаг и повалилась в траву, отключившись еще до того, как ударилась о поверхность земли.

***

Мягкий ветерок шевелил выбившиеся из косы волоски и травинки, щекочущие лицо. Банри вдохнула запах молодой летней поросли и улеглась поудобнее, не открывая глаз. Трава была шелковистой, словно дорогая ткань, и совсем не кололась. Банри снова начала проваливаться в сон, но вдруг неосознанно нахмурилась. Какая трава, если до того, как снег толком сойдет, еще недели? Она перевернулась на спину, распахнула глаза и на мгновение перестала дышать. Небо – опрокинутая темно-синяя чаша, усеянная звездами – вспенилось облаками, что закручивались в воронку, а из самой вершины купола изливался чистый свет. Более религиозный человек наверняка назвал бы его божественным. Сияние не слепило глаза, но смотреть на него дольше нескольких секунд было невозможно. Банри вытерла мокрое от слез лицо ладонями и села. Озираясь, она покрутила головой из стороны в сторону и уставилась прямо перед собой. Здесь не было крупных светил, но света все же было довольно – странного, предметы при нем не отбрасывали тени. По ощущениям были ранние сумерки. Вокруг простиралось лениво шевелящееся травяное море, из которого, будто острова, вырастали деревья, скалы, резные стоячие камни и высоченные статуи, изображающие неких существ в длинных мантиях с глухими, надвинутыми на лица клобуками. Сама Банри сидела на холме, к подножию которого сбегала вытоптанная тропа. Немного позже она пришла к выводу, что это старая-престарая дорога, когда-то выложенная грубыми булыжниками, от которых нынче осталось всего ничего. Немногочисленные пожитки – меч, мешок с припасами и посох – покоились неподалеку рядком, будто кто-то специально укладывал. Банри нахмурилась. Она точно помнила, что мешок и клинок Болара висели за ее спиной, когда она спустилась. Потертая меховая накидка стесняла движения, она отстегнула булавки, скрепляющие полы, и сбросила одежду в траву. Потом ненадолго застыла, прикрыв глаза и наслаждаясь ветерком, овевающим лицо. Ледяной Скулдафн почти позабылся. На то, чтобы собрать имущество, ушло немного времени, Банри, додумывая мысль, споткнулась на последнем слове. Понятие «время» в этом… месте казалось бессмысленным, неубедительным, ненужным. Хотя эта явно старая дорога тому противоречила. Пристроив пожитки на спину, Банри начала спускаться по дороге. В низине ее окутал невесть откуда взявшийся сизый туман, и видимость снизилась до расстояния в пару локтей. Банри озадаченно замерла, отмахиваясь от густой дымки руками, она готова была поклясться, что еще недавно никакого тумана здесь не было, по крайней мере, его не было видно с вершины ее холма. Она побрела вперед, глядя на дорогу. Та была довольно широкой, словно здесь то и дело проходили толпы народу. Плащ, раньше бывший спальником, она оставила в траве, он был больше не нужен. Теперь Банри не ощущала ни излишнего холода, ни чрезмерной жары, боль от ожогов, обморожений и ушибов стихла. Она не чувствовала голода и жажды, словом ей было очень комфортно. Если это и есть посмертие, подумала она, помирать не так уж и страшно. Немного погодя она поймала себя на мысли, что очень хочет вернуться на тот холм и устроиться там на ближайшую вечность или две. Где-то далеко впереди, в тумане, кто-то едва слышно вскрикнул, захлопали огромные крылья, и раздалось сердитое ворчание дракона. Мгла всколыхнулась, будто неспокойное море, и вновь стала лениво переливаться в низине. Банри замерла, втянув голову в плечи, зажав в кулаке обнаженный меч и рвано дыша. Плеск крыльев затих вдали, а она все переминалась с ноги на ногу, страшась сделать хоть шаг. Итак, Алдуин был здесь, и туман этот… Явно не обошлось без Пожирателя Мира. «Ты слишком далеко зашла, чтобы теперь бояться», – напомнила она себе. Банри глубоко вдохнула напоенный ароматом цветущих трав воздух, и преисполнилась решимости хотя бы попробовать победить Алдуина, а там будь что будет. Конечно, теперь рядом нет Партурнакса, и помочь некому, но она постарается. О том, что с ней сделает первенец Акатоша, если она не справится, Банри старалась не думать.

***

Теперь она шагала быстро. Дорога стелилась под ноги, как полотно, Банри глазела по сторонам, силясь разглядеть сквозь мглу пейзаж, но без толку. Когда впереди обозначился темный силуэт, размытый дымкой, она опять растерянно замерла, но фигура смахивала на человеческую, и Банри приблизилась к ней, недоумевая, откуда здесь люди. Осознание вкупе с досадой на собственную глупость обрушилось на нее, как удар молота на наковальню. Вокруг был Совнгард, место, куда попадают норды, павшие в бою, с честью. А она сама и Алдуин – незваные и нежеланные гости здесь. Чувствуя себя, как батрак на графском приеме, Банри приблизилась к силуэту достаточно, чтобы его рассмотреть. Судя по синему плащу, рваному и окровавленному, он был из солдат Ульфрика, только в открытом, посеченном и помятом шлеме. Бородатое лицо выражало озадаченность и беспокойство, а сам воин казался потерянным. При виде Банри он заморгал, а потом воскликнул: – Уходи скорее! Ужас ждет в этом тумане! «Я знаю», – подумала Банри, а покойный мятежник все бубнил: – Многие пошли в темную долину, но любая отвага бессильна против врага, что путь стережет. Еще немного и получились бы стихи. Банри подошла еще ближе, замечая, что душа солдата окружена едва заметной золотистой аурой, и негромко спросила: – Ты кто? – Близ Бездны Гигантов, во мгле предрассветной, мы шли и не ждали засады имперцев, – нараспев проговорил тот. – Там мы приняли бой, щиты стеною сомкнули. Забрезжил утренний свет, и Легион дрогнул. Но я так и не знаю, принес ли победу рассвет – быстрой стрелою я прибыл в Совнгард. Банри тихонько вздохнула. Она сама декламировать совсем не умела. – Что это за туман такой? – Я не знаю, – покачал головой мятежник, – но никто сквозь него не прошел. Алдуин в его ненасытном голоде охотится на души, заплутавшие в этой мглистой долине. Он внезапно подался вперед и с надеждой заглянул Банри в лицо: – Ты можешь провести меня к чертогу Шора, который давно уже ждет и зовет нас? – Куда отвести? Павший воин недоуменно нахмурился: – Ты не знаешь? – Он попятился и осмотрел стоящую перед ним Банри, словно только что ее увидел. – Что привело тебя сюда? Наверняка тебя вели сны? Банри покачала головой. Что-что, а Совнгард ей никогда не снился. Хотя, может, и снился, просто она не помнила. – Чертог Шора – Зал Доблести, – пояснил он, – где герои ждут Шора, чтобы пойти за ним в последнюю битву. Я ясно видел его, когда впервые пошел по этому пути. Боль и страх ушли прочь, будто сон, и видение манило… Банри кивала в такт его словам, сравнивая со своими воспоминаниями и чувствами. Шоровой вотчины она еще не успела увидеть, но остальное было очень похоже. – Чертог Шора, он мерцал за темной долиной. Но надежда потухла в глубоком тумане – и взор мой затмился. Я утратил путь и брожу без цели. – Ну а… Ты пробовал идти по тропе? – осторожно спросила Банри. Солдат опять насупился. – По какой? Я ничего не вижу. Банри заморгала, но не успела и слова сказать, когда где-то, не так уж далеко, взревел Алдуин, а туман опять заколыхался. – Торопись! – зашептал воин, испуганно озираясь. – Не дай Алдуину лишить себя жизни, отнеси в зал Шора весть о нашей судьбе! – Подожди, подожди. – Банри потянулась коснуться его руки, но не решилась и замерла на расстоянии. – Если ты не видишь дороги, но видишь меня, я могу попробовать провести тебя сквозь мглу. Воин, подумав, кивнул: – Я постараюсь держаться за тобой. Только быстрей, пока этот туман не затянул меня снова в сети Пожирателя Мира. Вместе они спустились еще ниже в долину, и туман сгустился до такой степени, что стал смахивать на овсяный кисель. Он льнул к одежде и волосам, будто живой, Банри в конце концов надоело стряхивать эту дрянь, и теперь она просто упорно шагала по тропе. Воин брел за ней, ничего не замечая и, похоже, не видя, кроме ее спины. Что-то гигантское пало позади нее, ненадолго разметав мглу в клочья, и унеслось так же быстро, как и появилось. Банри поняла, что потеряла своего ведомого, еще до того, как обернулась и увидела пустоту там, где он только что был. – Скотина! – простонала она в бессильной ярости. Злобы в ней сейчас хватило бы на десять Драконобоев. Она немного подождала, но Алдуин, унеся и пожрав ее спутника, не торопился возвращаться. Банри побрела по тропе, чувствуя тяжесть за грудиной – первое по-настоящему неприятное ощущение, настигшее ее в этом месте. Она обещала бедному вояке помощь и не смогла ее оказать. – Ну… не обещала, – пробормотала она себе под нос. – Я не сказала, что обещаю довести его… Утешение было слабым и убогим. Банри зажмурилась до слез в уголках глаз и после нескольких глубоких вдохов заставила себя сосредоточиться на насущных проблемах. Солдат говорил, что ей нужно попасть в какой-то Зал Доблести. Значит, нужно его найти.

***

Видимо, она совсем заблудилась. Банри уселась в траву и с горечью подумала, что напрасно так доверяла тропке, которая вдруг начала ветвиться и кружить вокруг камней. На пути ей то и дело встречались души воинов, разного пола и возраста, по-разному одетых и принадлежащих к разным сторонам конфликта – были среди них и Братья Бури, и легионеры. Шор забирал в свое царство всех. И все они пели, иногда буквально, примерно одну и ту же песню: – При жизни я бессчетно врагов погубил, бесстрашен был в битве, но клинок не спасет от врага, что живет в этой мглистой долине… Избежать с ними встреч было трудновато, мертвых было слишком много, но в тоже время они не толпились, как отара. Алдуину, вероятно, приходилось выискивать их поодиночке, а не глотать скопом. Банри не устала и не испытывала никакой нужды, но ее положение ее нервировало. Она понятия не имела, где находилась, и где цель ее пути. Чуть позже ее осенило, что надо попробовать подняться повыше, может, туман весь стек в низины, а сверху вид будет получше. Возвращаться назад было бессмысленно. Банри покосилась в сторону. Если глаза не подводят, она как раз сидит у подножия какой-то лестницы с широкими ступеньками, можно попробовать взобраться, куда бы она ни вела. Ступеньки вскоре закончились, и теперь нужно было карабкаться по крутому склону. Пару раз Банри соскальзывала, но в конце концов преодолела подъем и выползла на вершину, увенчанную Стеной Слов. При виде последней Банри озадачилась и даже не сразу поняла, что вынырнула из пелены тумана. Она подошла к Стене и внимательно осмотрела – если на ней и были высечены какие-то глифы, увидеть их было нельзя – громоздящиеся скалы намертво перекрывали доступ. Банри попробовала так и эдак, поняла, что ничего не получится, и занялась тем, чем собиралась с самого начала – осмотрела окрестности с вершины холма. Первый же взгляд с высоты заставил ее окаменеть. Впереди высилась громадная крепость. Силуэт ее навевал воспоминания о старых нордских городах, о Виндхельме, который был им ровесником, и о более молодом Драконьем Пределе, хотя, казалось бы, сходства было немного. Банри моргнула и узрела гигантский скелет, вытянувшийся от входа в чертог через пропасть. Хвост покоился у подножия крепости, разобранный на отдельные кости череп – на другой стороне. Банри сгоряча посчитала, что это какая-то устрашающих размеров рыба, но разглядела рядом с черепом еще кости, смахивающие на огромные фаланги, и догадалась, что когда-то это было другое животное – наверное, что-то вроде кита. Кит… Банри прислонилась к Стене Слов, в задумчивости потирая шею. Совнгард – место, принадлежащее Шору, и здесь есть огромный, вроде бы китовый скелет. А в старых руинах частенько попадаются изображения этого зверя, и даже настенных скульптур в Залах Историй он удостоился. Над этим определенно стоило подумать. Банри давно вынашивала идею, что древние боги нордов, и те, коим поклоняется Имперский культ – одни и те же сущности. Правда, Имперский культ с некоторых пор почитал Восьмерых, а старых зверобогов было точно девять. Но если добавить к Восьмерым северного Шора, как раз столько же и выйдет. Банри встряхнула головой. Размышлять о богах сейчас не время, хотя место, казалось бы, самое подходящее. Она бросила взгляд на вселяющее благоговейный ужас небо и быстро зажмурилась. Если и было что доброе в тумане Алдуина, так только то, что он закрывал собой его. Банри твердо была уверена, что это зрелище – не для смертных глаз. «Ты здесь единственная смертная», – напомнила она себе, прикидывая расстояние между вершиной холма и его подножием. Прыгать она, впрочем, не решилась, хотя мысль о возвращении во мглу не прельщала. Банри как раз спускалась, когда ее запоздало осенило – можно попробовать избавиться от дымки Чистым Небом. Она оступилась и скатилась с лестницы, набив синяков. Боль от них прошла мгновенно, но Банри уже не удивлялась. Пора было заняться туманом. От первого Слова он раздался в стороны, будто в испуге. Остальные два отодвинули границы мглы на расстояние выстрела из лука, но порадоваться толком Банри не успела – не успела она сделать и пары шагов, как туман наполз вновь – еще более густой, чем раньше. Вскоре она сдалась и побрела, куда глаза глядят, то и дело разгоняя надоевший туман. Хоть на время он оставлял ее в покое. Она таращилась под ноги, чтобы не потерять старую дорогу, а потому едва не столкнулась с кем-то, одиноко торчавшим посреди пути. Банри раздраженно вскинула голову и открыла рот, чтобы обругать покойника в сердцах, но все слова застряли в глотке, когда она поняла, кто это. В первые мгновения она сгоряча подумала, что он каким-то образом нагнал ее в Скулдафне и первым пролез в портал Совнгарда, но потом Банри поняла, что силуэт мягко сияет, как у других душ. Стало ясно, как он смог обогнать ее. – Ульфрик… – прохрипела Банри. – Ты что… умер?.. Вопрос был явно лишним. Теперь она видела кровавые пятна, расцветившие серебристо-стальные одежды мятежного ярла. Когда тот повернулся, оказалось, что в его волчьем плаще тоже зияет дыра. Кто бы ни нанес этот удар, он был исключительно хорош – и удар, и воин. – И ты здесь? – вопросом отозвался Ульфрик. – Ты ведь не нашей породы… А… Ты пришла сюда живой! Выходит, кровь Дракона и впрямь сильна в тебе. Хотя… – Он уставился на Банри. – Я всегда это знал. С тех самых пор, как увидел тебя в Хелгене. Банри качнула головой, не желая это обсуждать, и указала на прореху в наряде ярла: – Кто тебя так?.. – Туллий. Сам. – Он тоже погиб? – Не знаю. Он не из нордов, если и погиб, то отправился в другое место. Но будь он из наших, он был бы здесь. Сильный воин, этого у него не отнимешь. Банри кивнула, решив про себя, что если ей удастся выбраться отсюда в мир живых, то она будет держаться от генерала подальше, коли тот уцелел. Алдуин рявкнул где-то совсем рядом, и оба вздрогнули. – Скайрим был предан, кровь его сынов пролилась в заранее проигранной битве против судьбы, – с горечью проговорил Ульфрик, вскинув голову. – Слишком поздно, в смерти, открылась мне истина: кровью войны напиталась сила Алдуина, Пожирателя Мира, – бесполезная мудрость. Теперь и этот стихами заговорил, подумала Банри, отступая, а ярл все бубнил: – Шутка богов – в этом тумане мы вместе в плену, Братья Бури и легионеры, мы лишились надежды и ждем лишь конца. – Не узнаю тебя, ярл Ульфрик. Когда враги со всех сторон окружили тебя, ты держался вполне уверенно, а теперь пал духом. – Тогда я верил, что могу победить. Но кто может победить Пожирателя Мира? – Я могу, – мрачно сказала Банри. – Хотя бы попробую. А истина ускользает от тебя даже в посмертии. – О чем ты?.. – О том, что на каждого Алдуина найдется свой герой из пророчества. Может, это не я, а следующий Драконорожденный, но рано или поздно придет тот, кто его победит, так всегда у нас происходит. Но есть опасности, о которых никакие пророчества не говорят. Ты мог бы защищать свой народ от реальной угрозы, но вместо того предпочел завязнуть в затяжном конфликте с Империей. Есть время собирать камни, а есть время разбрасывать. Ты разбрасывал, когда надо было собирать. Банри отступила в туман и быстро зашагала назад. Путь, на котором стоит Ульфрик, ей не понравился. Дорога привела ее обратно к ступеням, она пробежала мимо, не глазея по сторонам, и наткнулась на еще более неприятного типа. Галмар Каменный Кулак. Его кожаные доспехи и медвежий шлем тоже были порублены, а на физиономии застыло выражение ярости пополам с вселенской обидой. – Ты-ы! – выпучил он глаза, рассмотрев Банри. – Ты, драконье отродье! Ты даже в смерти идешь за мной?! Банри хотела сказать, что ни разу в жизни за ним не следовала, но вместо этого почти бегом устремилась прочь, провожаемая воплями: – Откуда ты здесь?! Правитель этого царства изгонит тебя – будь твое имя презренно и проклято всеми сынами Скайрима! Галмар орал еще что-то оскорбительное, но Банри старалась не слушать. Прошло некоторое время, прежде чем ругательства ульфрикова военачальника затихли, и она смогла перевести дух под какой-то скалой, но там уже было занято, и кто-то сидел. Банри подошла поближе и увидела белобрысого усатого типа в старинной одежде. – Берегись! – предупредил он. – Пожиратель Мира ждет в тумане! – Я знаю, – пробормотала Банри. Тип поерзал и вздохнул: – Ты знаешь дорогу? Я устал. И я не знаю пути. Устал? Сама Банри не ощущала усталости, физической, по крайней мере. Она покачала головой: – Нет. Сама ищу. – Эх… Если найдешь, отведешь меня? Я ведь тебя провел… тогда. Банри вздрогнула. – Мы знакомы? – Я Свакнир, – обиженно насупился тип. – Я провел тебя по гробнице Олафа, показал ключ… – Сва… А! Ты тот бард, что повздорил с Одноглазым. Свакнир фыркнул, а Банри припомнила, как нашла его иссохший труп в глубинах олафова кургана. – Да, – кашлянула она. – Спасибо за помощь. Тогда у меня не получилось тебя поблагодарить. – В благодарность ты могла бы отвести меня в Зал Доблести. – Да я понятия не имею, где он. То есть, я видела его с холма, но сейчас совсем запуталась и не знаю, куда идти. И потом… Алдуин хватает тех, кто стоит на дороге. Останься тут, и будешь в большей безопасности, чем если бы ты бродил в тумане. – Я устал, – тоскливо повторил бард. – Устал ждать. – Другие ждут еще дольше, Свакнир. – Банри осеклась, вспомнив, что он только здесь ждет относительно недолго, а до того десятки столетий таскался призраком по гробнице. – Потерпи еще немного, может… может, скоро все закончится… Она оставила Свакнира сидеть на камнях и зашагала вперед. Отчаяние покойного барда словно придало ей решимости. Из тумана кто-то крикнул: – Поворачивай обратно! Пока он не нашел тебя! Но Банри упорно шла по дороге, остановившись лишь раз – перед высоким, очень богато одетым нордом в золотом венце. Он, нахмурившись, окинул ее взглядом и проговорил: – Когда Ульфрик Буревестник диким Криком отправил меня сюда, я сожалел лишь о прекрасной Элисиф, оставшейся рыдать в одиночестве. Банри заморгала, отступив на шаг: – Так ты… вы – король Торуг? Торуг повел плечами. – Я бесстрашно встретил его – от судьбы не уйдешь, – сообщил он, – но честь я не запятнал. А может ли так молвить Ульфрик? «Ульфрик твоим убийством похвалялся». – Он там, стоит на дороге, – проговорила она, указав пальцем за спину. – Можешь побить его, если хочешь. – Совнгард не место для сведения счетов. – Как знаешь… Банри обошла покойного короля и двинулась по дороге.

***

Туман вдруг раздался в стороны и отступил, выпустив ее на широкий луг. До китового скелета, тянущегося через пропасть, отсюда было рукой подать. Банри, радуясь свободе, почти перешла на бег, взбежала на ближайший холм и оглянулась. Туман никуда не делся – белесая муть по-прежнему колыхалась в низине – просто что-то не пускало ее сюда. Она быстро направилась к мосту, почти неосознанно втягивая голову в плечи. Алдуин мог бросить гоняться за душами солдат и отправиться на поиски ее самой в любой момент. Нужно быть наготове. Она то и дело озиралась, ожидая дракона, и уже почти дошла до остатков китового черепа, когда поняла, что посреди проема, образованного костями, кто-то стоит. Это был огромный, по-настоящему огромный – ростом в пару Банри и шириной в три нее же, полуголый мужик с темной шевелюрой и гладко выбритой физиономией. Одет он был в подобие юбки из кусков кожи, державшуюся на талии при помощи широченного пояса из непонятного металла, массивные браслеты и сапоги. На шее красовалось ожерелье, которое в Сиродиле древних времен назвали бы торквесом. Смотрел здоровяк хоть и сурово, но вполне благожелательно, пока Банри, открывая и закрывая рот, набиралась духу и решимости для… То ли для беседы с ним, то ли для побега, она еще не определилась. – Что привело странника в Совнгард, душ пристанище, достойным мертвым Шоров дар? – торжественно вопросил гигант. – А… А ты кто такой? – пропищала Банри. – Я – Тсун, тан и щитоносец Шора. Поставил он меня стеречь мост Китовой Кости и испытывать все души, препровожденные геройски встреченной смертью сюда, в чертоги Шора. Кого сочту достойным вступить в круг чести, там привечают радостно. – А-а, понятно. – Банри откашлялась и склонилась на бок, чтобы увидеть темнеющую впереди махину. – Я бы хотела войти в… э… Зал Доблести. Тсун сложил ручищи на могучей груди. – Не тень ты, что обычно здесь проходят, но живая душа, что осмелилась вступить на земли мертвых. По какому праву ты хочешь войти? Банри растерялась. – Те, кто заблудился в тумане, просят сообщить об их судьбе в Зал Доблести… Тсун поднял брови, и она поняла, что говорит что-то не то. Она лихорадочно соображала, что бы такое ответить, чтоб впустили, но ничего не приходило в голову. Шоров тан ждал, не шевелясь. Банри уже совсем пала духом, как вдруг дернулась, будто от легкого подзатыльника, и с ее губ сорвалось: – По праву рождения. Я DOVahKiiN. Голос был каким-то… не ее. Банри поднесла ладонь к горлу, но быстро овладела собой и вскинула голову. Тсун закивал: – А! Давненько я не видел героя драконьей крови, ведомого судьбой. Вон оно что. – Так я могу войти? – Живой или мертвый, по завету Шора, никто не пройдет по этому мосту, пока я не оценю его воинскую доблесть и не сочту достойным. Банри похолодела от дурных предчувствий, а гигант, в подтверждение их, извлек откуда-то меч – из воздуха, что ли, ведь секунду назад он был совершенно безоружен! – и принял боевую стойку. Справиться с ним не стоило и пытаться, ведь Тсун не был простым смертным. Банри увернулась от удара, едва не развалившего ее на две половинки, и вдруг разозлилась. Драконы тоже не были простыми смертными, а уж Алдуин… Додумать она не успела, Тсун вдруг решил продемонстрировать собственное мастерство Голоса. Он рявкнул «FUS!», и Банри отлетела прочь, будто пушинка. Валяясь в траве и пытаясь набрать воздуха в легкие, она хладнокровно размышляла, отчего же верзила не Крикнул все три Слова, наверняка превратившие бы ее в отбивную. Видимо, не хотел, чтобы она осталась тут навсегда. В Совнгарде она пришла в себя быстрее, чем на смертной земле. Банри вскочила на ноги и отшвырнула приближающегося Тсуна своей Безжалостной Силой, только в отличие от него, использовала Крик во всю его мощь. Пока здоровяк барахтался на краю пропасти, встряхивая головой, она подскочила к противнику, свободной рукой задрала массивный подбородок и со всей силы вонзила свой меч чуть левее яремной впадины, прямо под торквес из серебристого металла. А затем отскочила в сторону, едва осознав, что натворила. Крови было много. Тсун, словно не замечая, что из его груди торчит клинок, всаженный по гарду, медленно поднялся на ноги. Голову ему, впрочем, приходилось держать слегка в сторону из-за рукояти под подбородком. Когда он слегка развернулся, Банри увидела торчащий между ребрами сзади кончик собственного клинка и помертвела. Тсун плавным движением извлек из себя оружие – кровь хлынула ручьем, – коснулся раны и столь же изящно швырнул меч окаменевшей Банри. Та неловко взмахнула руками, но поймать не сумела, и рукоять больно треснула ее по лбу. – Неплохо, неплохо, – покивал Тсун, смахивая кровь с груди. – Достаточно коварно, но неплохо. Что ж, твоя мощь вполне велика. Достойно меня. Банри подобрала меч, лезвие которого почему-то было чистым, и робко посмотрела на здоровяка. Он отступил с дороги к мосту и приглашающим жестом указал на кости: – Давно уже живые не входили сюда. Да хранит тебя Шор на твоем пути.

***

Тсуново напутствие было куда как кстати. Мост из китового скелета висел над тем, что Банри могла бы назвать Великим Ничто, а идти-то предлагалось прямо по оголенному позвоночнику – шагать по крайне скользким и неустойчивым поперечным отросткам, цепляясь за остистые. Миновав несколько позвонков, Банри сдуру посмотрела вниз, и едва не задохнулась от ужаса. Зажмурившись, она восстановила дыхание и не сразу нашла в себе силы открыть глаза. Зал Доблести, огромный и довлеющий над всем, возвышался далеко впереди, но от одного взгляда на чертог Банри стало лучше. Не отрывая взгляда от вотчины Шора, она зашагала быстрее, нащупывая стопами позвонки, а затем и вовсе перешла на бег. Крепость приближалась. В ее тени стало совсем мрачно, будто наступила ночь. Последние, самые мелкие хвостовые позвонки Банри преодолела прыжком и очутилась у огромных врат в Зал. Створки казались неподъемными, но когда она толкнула одну, дверь подалась с поразительной легкостью, пропуская ее внутрь – к свету, шуму множества голосов и восхитительным запахам жареного мяса.