О тех, кто не слушает добрых советов

Банри прислонилась спиной к двери, снова чувствуя, что попала туда, где ей не место. Она как раз прикидывала, не спуститься ли ей в зал, когда к дверям приблизился человек. – Добро пожаловать, DOVahKiiN! Банри уставилась на него, отмечая древний доспех, ужасно архаичный выговор, делающий речь почти непонятной, и то, что он поименовал ее на правильном драконьем языке. Воин был еще не старым, с окладистой, пшеничного цвета бородой и такой же шевелюрой, длинной и густой. Он не представился, но Банри уже поняла, что он из очень давних времен. – Никто не входил в эту дверь с тех пор, как Алдуин поставил тут свой капкан для душ. По воле Шора мы вложили клинки в ножны и не пошли в долину темной мглы. Банри после каждой его реплики требовалось время, чтобы понять, о чем речь, мало того, что слова были устаревшими, так еще и мешались с драконьими. – Но трое ждут твоего знака, чтобы обрушить свой гнев на злобного недруга. Гормлейт бесстрашная, преданная битве; Хакон благородный, с тяжелой рукою; Феллдир Старый, провидец мрачный. Итак, те, кто научил Банри Драконобою, готовы были выступить против Алдуина вновь. Она сошла по ступенькам – древний избранник Шора оказался выше ее на две головы – и робко огляделась. Обитель, похоже, была больше внутри, чем казалась снаружи – залы, плавно переходящие один в другой, терялись в легкой дымке. Сквозь высокие не застекленные окна виднелись небеса Совнгарда. В Зале Доблести топили по-черному – посреди главного чертога, прямо напротив входа расположился очаг, вроде тех, что обычно использовались в нордских домах, только местный, наверное, не нужно было чистить и заполнять свежим углем всякий раз, как прогорал старый. На очаге жарились целые бычьи туши, а по обе стороны от него тянулись длинные столы уставленные посудой из чистого золота, полной разнообразных яств. На некоторых подносах могла с комфортом разместиться сама Банри на пару со своей кобылой, сколько такие изделия весят, страшно было даже представить. Кругом бродили праздные толпы народа. Периодически тут и там вспыхивали драки, и к месту сражения тут же подтягивались возбужденные зрители. По окончании стычки противники отправлялись к гигантским бочкам, выставленным в соседнем зале, и наливались медовухой. Зал Доблести казался мечтой не обремененного мозгами и амбициями смертного. Много еды, много выпивки, много свободного времени. Знай себе пей да гуляй без конца. Довольно скудный набор развлечений, который, кстати, озвучил один из бравых павших нордов: – Хочешь пировать или петь? Что ищешь – битву, мед, дружбу или сказанья о славных делах? Войди в этот зал и согрей свою душу. Не хватало только грудастых девок, но эти, возможно, появлялись в определенные часы. Вернее, девки-то как раз имелись, только это тоже были воины, и размер кулаков у них не уступал размеру титек. Банри раз увидела, как какая-то белобрысая воительница одним ударом отправила в полет рыжего верзилу, сказавшего ей скабрезность. Немного погодя оба в обнимку уже шагали к столам, ломившимся от снеди. Вояки то и дело бахвалились какими-то давно позабытыми подвигами, особо смелые возмущались, что им не дают выйти из Зала Доблести и всыпать Алдуину. Банри только качала головой, слушая болтовню. На нее почти никто не обращал внимания, пока она бродила по бесконечным залам в поисках троицы, но иногда кто-нибудь предлагал насладиться гостеприимством Совнгарда: – Выпей, Драконорожденная, за смерть и славу! Но Банри помнила, что еще не умерла по-настоящему, потому прикасаться к местным напиткам и еде побаивалась. Мало ли что случится, если она поддастся искушению. Однажды она поймала на себе чей-то заинтересованный взгляд – какой-то одноглазый мужик, восседавший за столом, таращился на нее уцелевшим оком, словно хотел дыру прожечь. Когда Банри подошла за пояснениями, тот склонил голову – или медленно кивнул – и проговорил: – Благодаря тебе освобожден Свакнир, дурной поэт, но достойный враг, который заслужил мое уважение. Увы, он ныне пленен в гибельном для душ тумане. Одолей Алдуина, злой рок отступит, и тогда я смогу приветствовать его в этом зале как друга. – Приветствовать – Свакнира, я надеюсь? – протянула Банри. – И разве не ты сам запер его в своем Упокоище? Олаф насупился и схватился за ближайший кубок. Банри в первый миг показалось, что он собирается съездить им по ее физиономии, но покойный король просто захотел медку испить. Банри отошла от стола подальше. Когда-то она мечтала, как наподдаст Олафу за Нуминекса, уморенного в Драконьем Пределе, но сейчас у нее не было желания размениваться на мелочи. Нужно найти Хакона с сестрицей и стариком. Партурнакс недоступен, а помощь в сражении с Алдуином ей очень понадобится. Поиски осложнялись тем, что Банри плохо представляла себе, как сии герои выглядят. Вид из «окна» сквозь время на вершине Глотки Мира был откровенно неважный, нельзя было толком не то что лицо – фигуру и цвет волос опознать, хотя Гормлейт, кажется, была рыжей. Банри расспрашивала встречные души о троице, но те либо пожимали плечами, либо неопределенно махали ручками: – Они там… Где это «там», было непонятно. Банри решила вернуться к входу и расспросить того воина, что первым ее поприветствовал, но засмотрелась на душу в одеянии, смахивающем на одежды Седобородых. Воинов в подобном облачении здесь она еще не видала, тем более что Путь Голоса, в общем-то, не из тех, что ведут в Совнгард. Снедаемая любопытством, Банри приблизилась к покойнику со спины – хотела рассмотреть детали его робы, – а тот вдруг повернулся и уставился прямо на нее. – Судьба гонит тебя, но ты идешь по своему пути. Выбирай мудро, иначе попадешь в сети зла. – Я и выбираю. Стараюсь, по крайней мере, – пробурчала Банри. – Почему ты одет в мантию Седобородых? Душа задумчиво провела светящейся ладонью по грубой ткани. – Это одежда служителя Сестры Ястреба… Мне ее выпряла и сшила жена, и я носил ее в последние годы перед смертью… Разве эти… Седобородые носят такие же? – А… Ну да. Может, не совсем такие, но очень похожие. – Выходит, мои последователи переняли не только мое учение … – Он нахмурился. – Мои ученики все еще идут по трудной дороге, ибо Путь Голоса ни широк, ни легок. Банри проглотила ком в горле и попятилась. Кого только тут не встретишь… Тот, кого раньше называли Призывателем Ветра, напутствовал ее уже в спину: – Если сойдешь с дороги мудрости, не вернешься уже в Совнгард.

***

Когда она вернулась к входу, белобрысый верзила в древнем доспехе восседал во главе одного из столов в окружении преданно глазеющих на него вояк. Впрочем, когда Банри подошла к его лавке, он встал и с готовностью уставился на нее. – Там есть трон, – кивнула она в сторону возвышения. – Где же хозяин? – Пуст трон Шора, его лик слишком светел для смертных очей. Банри задумалась: то ли Шор был тут, пока она не пришла, и покинул Зал Доблести, чтобы не умертвить ее ненароком одним своим присутствием, то ли его тут никогда и не было. Она встряхнула головой: – Я не могу найти Феллдира, Хакона и Гормлейт. Где они? Воин указал в сторону крыла, где высились гигантские бочки с медом, в которые при желании можно было запихнуть две дюжины человек, и еще осталось бы место для их коней. На ступеньках стояли трое: светло-рыжая женщина, плечистый бородатый мужчина с шевелюрой на пару тонов потемнее и еще один – в длиннополой одежде жреца Ястреба. Стариком Банри не смогла бы его назвать при всем желании, хотя волосы и борода его побелели. Физиономии у всех троих были размалеваны зеленой краской. – Наконец-то! Где ты ходишь?! – рявкнула Гормлейт, помахивая обнаженным клинком. – Мы видели, как Исграмор говорил с тобой, он обещал направить тебя к нам! Банри выдавила несколько нечленораздельных звуков и взяла себя в руки. – Он рассказал о вас, но не показал, куда идти… – Ладно! Теперь мы сможем покончить с Алдуином – скажи только слово, и мы с легкими сердцами пойдем и сразим червя, где бы он ни был! Банри привыкла к устаревшей речи и теперь понимала ее куда лучше. – Он тут, неподалеку, – пробормотала она. – Когда я шла через низину, то и дело слышала, как он рычит там, во мгле. – Туман Алдуина – не просто ловушка, – сообщил Феллдир, – эта теневая мгла – его щит и плащ. Но если мы соберем четыре Голоса, нашу общую доблесть, мы сможем развеять туман и вызвать его на бой. – Я пробовала разогнать мглу Чистым Небом, но получалось не очень… Хотя, может, вчетвером действительно справимся. Хакон качнул головой и негромко сказал: – Феллдир мудр – трусливый Пожиратель Мира боится тебя, Драконья Кровь. – С чего бы ему меня бояться? – криво улыбнулась Банри. – Мне разок посчастливилось выстоять против него – и только. – Никому до тебя не удавалось выстоять против Алдуина в битве и заставить его бежать сюда в страхе за свою жизнь. Теперь мы должны закончить начатое: разогнать его туман, Кричать вместе, а затем обнажить клинки в отчаянной битве с чернокрылым врагом. Банри ожидала, что вот сейчас они начнут обсуждать план грядущего сражения, но не успела и рта раскрыть, а Гормлейт уже неслась к выходу из Зала Доблести, размахивая мечом и вопя: – В бой! Пусть поля гудят от боевых кличей, от нашей нерушимой воли! Ее братец и Феллдир поскакали следом, Банри ничего не оставалось, кроме как пойти за ними. Сопровождаемая откровенно завистливыми взглядами других душ, которым выходить не разрешалось, она подошла к дверям и выскользнула наружу. Мрак сгустился, в Совнгарде будто наступила ночь, хотя видимость оставалась хорошей. Банри ступила на мост Китовой Кости, когда Феллдир – последний из троицы – спрыгнул на землю на другой стороне. Ощутив через некоторое время под ногами камень ступенек, она перевела дух и поискала соратников – те уже удалились к границе тумана, которая, похоже, стала ближе к мосту, будто Алдуин набрался сил, и его творение – тоже. У моста незыблемо торчал Тсун, выглядевший свежо и бодро, будто его и не протыкали недавно мечом. – На тебя ныне смотрит Шор, – прогудел он, когда Банри проходила мимо. – Срази Алдуина и разорви его сети. «Угу, хоть попробую…» Феллдир что-то вещал, размахивая руками, широкие рукава полоскались словно крылья. – Мы не сможем биться с врагом в тумане! – объявил он, наконец. Гормлейт предложила покричать всем вместе Чистое Небо, что они и сделали. Туман отступил, освободив территорию куда как обширней, чем у одной Банри, но порадоваться они не успели. Алдуин выступил со своим Криком: – VEN MUL RiiK! Голос раздавался будто со всех сторон, и проклятый туман даже не наполз разом, а скорее молниеносно надвинулся, еще дальше, чем раньше. Банри втянула разом повлажневший воздух и помотала головой, отгоняя воспоминания о дымке над Белой по осени. Троице же было все нипочем, в конце концов они были давно мертвыми. Пришлось как следует попотеть, чтобы избавиться от мглы, Алдуин всякий раз восстанавливал свою ловушку, Банри оставалось надеяться, что он вскоре достаточно разозлится и явится, чтобы разобраться с ними лично. Из недолгого знакомства она вынесла, что Пожиратель Мира не очень-то терпелив. Самым сложным оказалось выбрать момент, чтобы Крикнуть если и не одновременно со всеми, то хотя бы с разницей в полсекунды. После целой серии выкриков Банри почувствовала, как в голосовых связках поселилась знакомая царапающая боль. Трое ее соратников тоже выглядели слегка уставшими, невзирая на окружающую их благость. – Неужели нет конца его силе? – застенал Хакон. – Неужели мы обречены? – Крепись! – зашипела Гормлейт. – Сила его угасает! Еще раз, и мощь его будет сломлена! Феллдир согласился: – Верно, верно, еще разок, и Пожиратель Мира не уйдет от нас! Банри не удержалась от вздоха. Самонадеянность этих покойников начинала ее раздражать. Собравшись с силами, они воспользовались Чистым Небом в последний раз, и туман наконец-то исчез окончательно, а злобный рев Алдуина, с каждой секундой все более громкий, возвестил о его приближении, и о том, что терпение его лопнуло, как истершаяся тетива. Гормлейт, заслышав плеск крыльев, чуть не запрыгала от радости и заорала: – Вечное ожидание сменяется битвой! Судьба Алдуина – смерть его или наша! Банри закатила глаза. Она потянулась за своим мечом и как раз вытягивала его из ножен, когда появился дракон. Она застыла – все это было похоже на самую первую встречу, в Хелгене. Гора, черное крылатое существо, изящно вылетающее из-за ее вершины… Только небо здесь было совсем иным, а дракон – куда страшнее. Нажравшись душ, он походил на гигантский уголь в форме летающего ящера, внутри которого ярко алел жар. Алдуин спикировал наземь, одновременно пытаясь ухватить душонки лапами и изрыгая свои обычные оскорбления: – DOVahKiiN, HIN Kah FEN KOS BONaaR! Он полоснул огнем по не успевшим разбежаться противникам – Банри закрылась Оберегом – разметал души ударом хвоста и взмыл в воздух; все это за пару ударов сердца. – Я уже побеждал твоих друзей когда-то! – прогрохотал дракон с небес. – BeyN! Я не боюсь их! Покрытая сажей Гормлейт дернула Банри за рукав: – Быстрее! Все вместе! Собьем его Драконобоем! Алдуин крутился в сияющем небе, отчего прицелиться по нему было сложновато. Но они дождались, когда дракон пошел на снижение, и оглоушили его, как раз когда он завис над полянкой, чтобы прожарить врагов еще разок. Будучи временно смертным, он ожидаемо не удержался в воздухе и обвалился вниз. Банри и ее союзники прыснули в разные стороны, чтобы не быть придавленными огромной тушей, а затем Гормлейт с истошным ревом атаковала алдуинов бок. Остальные двое набросились на дракона с другой стороны под аккомпанемент его свирепого рычания и криков Банри: – Стойте! Не так надо! Никто ее не слушал, ни дракон, ни дохлые герои. Банри выругалась. Нужно было выбрать момент, чтобы добраться до уязвимых мест на алдуиновом теле, до сердца наверняка было не достать, зато можно попробовать удар под подбородок или в глаз, именно такими способами были убиты предыдущие драконы, а ведь с самыми первыми Банри расправилась без всякого Драконобоя. Если бы только он перестал крутиться хоть на пару мгновений… Алдуин, истекающий ручьями крови, сбил Гормлейт с ног, придавил ее сгибом крыла и прорычал: – HIN SIL FEN NahKIP BahLOKI! Он попытался отхватить рыжей голову, но она с воплем воткнула острие клинка в перепонку крыла и прочертила набухшую кровью полосу. Алдуин взревел, отшвырнул Гормлейт в сторону, и тут Банри, подобравшаяся достаточно близко, прыгнула ему на шею. Она сразу переползла ближе к затылку, так чтобы дракон не смог достать ее никоим образом, разве что кончиком хвоста дотянуться. Алдуин затряс башкой, но Банри цеплялась изо всех сил, надеясь, что действие Драконобоя не закончится в самый неподходящий момент, иначе и ей, и троице душ крышка. Труднее всего было удержаться на дрыгающемся драконе и одновременно не упустить меч. Банри старалась, хотя последний выверт Алдуина доставил немало неприятностей – он резко двинул рогатой головой назад, как раз когда она приподнялась, чтобы добраться до глаз, раскровенил ей физиономию и едва не вышиб мозги. Банри не то чтобы растерялась, скорее, потеряла сознание на секунду, но когда пришла в себя, обнаружила, что все еще держится. Глаза заливала кровь, льющаяся из распоротого чешуей лба, но она упорно ползла вперед между вражескими рогами, чтобы добраться до глаз. Во что превратилось ее лицо, особенно нос, которым теперь нельзя было дышать, и губы, по ощущениям – словно крупной теркой ободранные, страшно было даже представить. Она слепо тыкала мечом, куда придется. Алдуин ревел, соратники орали, а Банри едва слышала их за грохотом крови в ушах. Она вдруг с ужасом поняла, что соскальзывает. Когда стало ясно, что удержаться не выйдет, Банри от души всадила меч в непонятную часть дракона, и тот пронзительно взвыл, отшвырнув ее с такой силой, что она летела на протяжении нескольких ударов сердца, прежде чем врезалась во что-то страшно жесткое и отключилась.

***

Кто-то приподнял ее за шиворот, предварительно встряхнув. Банри продрала слепленные кровью глаза – Феллдир. Бахрома на рукаве его одеяния щекотала шею. – Он?.. – выдавила она. Фелдир указал вперед: Алдуин распростерся на окровавленной и истоптанной траве и, кажется, не подавал признаков жизни. «Неужели справились? – подумала Банри, – Тогда почему он, прах побери, не рассыпался, как другие?» И тут дракон шевельнулся. Феллдир, бормоча проклятия на древнем языке, отступил и неловко упал на задницу, треснувшись спиной о скалу. Со стороны Хакона и Гормлейт, что, пошатываясь, поддерживали друг друга неподалеку, слышались горестные стенания. Стенал в основном Хакон, Гормлейт же изрыгала ругательства. Алдуин привстал и злобно воззрился на Банри: – HI… Он вдруг умолк. В помутневших алых глазах появилось недоумение. Дракон приподнял одно крыло, другое, и уставился на красную полосу, растущую и расширяющуюся, словно свежая трещина в застывшей лаве. Банри никогда не видела вулканов, только читала о них, но это должно было выглядеть похоже в ее представлении. На черной чешуе появились другие раны-трещины, каждая ярко рдела и расширялась. Алдуин взвыл и бестолково завертелся, топчась на одном месте, но остановить распад своей оболочки не мог. Во все стороны от него хлынула волна потустороннего ветра, который словно пробирался сквозь кожу и мышцы, гуляя по костям. Было очень похоже на события, предшествующие воскрешению драконов самим Алдуином, только теперь было наоборот – кто-то забирал Пожирателя Мира из Совнгарда. Теперь он был больше красным, чем черным. Дракон слепо повернул голову к Банри и проревел: – Zu’u UNSLaaD! Zu’u NIS OBLaaN! С грохотом, от которого содрогнулось, наверное, все мироздание, алдуинова шкура лопнула и слетела с него почти мгновенно рассыпавшимися в ничто клочьями, обнажив не мышцы с костями, но сгусток чистой мощи, единым потоком устремившийся в небеса Совнгарда. Банри сидела на земле, закрыв побитое лицо ладонями, и наблюдала за происходящим сквозь пальцы, поэтому ее выброс силы всего лишь опрокинул в траву, а вот привставший Феллдир и его соратники разлетелись, будто листья на ветру. Алдуин исчез, словно его и не было. Примятая трава выпрямлялась прямо на глазах, а кровавые пятна стремительно таяли. Банри отняла руки от физиономии и посмотрела на ладони – грязные, как у бродяги, побывавшего в переделке. Благость Совнгарда распространялась на нее не целиком. Она вытерла руки о штаны и встала, робко оглядываясь. Феллдир, Хакон и Гормлейт на радостях обнимались и гомонили. Рыжая принялась еще выкрикивать славницы в банрину честь, и та поморщилась. Чего-чего, а радости и, тем более, гордости за содеянное она не испытывала. – То был великий подвиг! – объявил подошедший Тсун и подал ей оброненный меч. – Алдуина настиг рок и Совнгард очищен от пут его злобных. Вечно будут в чертогах Шора петь об этой победе. Банри подняла голову. Перед самым прибытием Алдуина на место битвы стало очень темно, как глухой ночью, а теперь отовсюду лился теплый свет. Банри вздохнула, вновь ощутив почти непреодолимое желание прилечь в траву на пригорке. – Твоя судьба – не здесь, – негромко напомнил Тсун. – Когда дни твои завершатся, я, быть может, вновь радостно приветствую тебя и позову на пиршество. – Если я приду сюда еще раз, я останусь здесь, в долине, – пробормотала Банри. Начали подтягиваться другие души. Почившие легионеры и Братья Бури столпились вокруг площадки перед мостом, среди них Банри заметила покойного верховного короля и Свакнира. Мелькнула рыжая макушка Ульфрика, и сам мятежный ярл присоединился к своим мертвым соплеменникам. Его почти по-детски радостная физиономия странным образом подействовала на нее. Банри вдруг разом почувствовала умиротворение. Отвернувшись от хмурой рожи Галмара, к сожалению избежавшего участи поедания Алдуином, она посмотрела на Тсуна, что возвышался рядом, будто скала. – Когда захочешь воссоединиться с живыми, только скажи, и я отправлю тебя обратно. – Я… хочу… – Банри наблюдала, как тан отходит на несколько шагов, и вдруг выпалила: – Я ведь еще жива? Правда? Тсун только улыбнулся. – Возвращайся в Нирн с даром повелителя моего Шора – Криком, который в час нужды призовет тебе на помощь героя Совнгарда. Банри в смятении вскинула брови и тут же ахнула – Слова нового THu’uM словно кто-то начертал в ее мозгу. Обмыслить их не было времени – Тсун взревел «NahL DaaL VUS!», и она почувствовала, что летит, только уже вне Совнгарда, вне воздуха, вне… всего. Перед глазами пронеслась туманность Мага, точь-в-точь, как ее рисовали в книжках по астрономии, дальше виднелся Воин, а еще где-нибудь наверняка был Вор. Банри еще успела в ярости подумать, почему же ее все все время швыряют куда-то и откуда-то, и тут ее ноги по колено погрузились во что-то очень холодное и сыпучее, а со всех сторон задул ледяной ветер. Небо над головой, усыпанное знакомыми звездами, было ясным, на востоке медленно всходил Мессер в сопровождении Секунды. Банри судорожно выдохнула, и изо рта ее вырвалось облако пара. Пройдя по стране мертвых, она все-таки вернулась домой.

***

Холод был жуткий. Банри покрутила головой, трясясь будто в ознобе и пытаясь понять, где она. Пейзаж вроде был знакомый, и через мгновение ее осенило – это же вершина Глотки Мира. Вон и Стена Слов побитая, а на ней Партурнакс сидит да помалкивает… Окружающий мороз вдруг отодвинулся на второй план, пасуя перед другими обстоятельствами. Если Партурнакс сидит на стене, то кто же тогда расположился на скале у входа на плато? Банри повернулась, и у нее едва сердце в пятки не ушло – все скалы, составлявшие, так сказать, «пасть» горы, были заняты многочисленными черными на фоне звездного неба крылатыми силуэтами. Никогда еще она не видела стольких драконов разом, даже в воспоминаниях о войне пятидесятивековой давности они не собирались в таких количествах. Они знали. Банри выпрямилась. Похоже, ей придется вернуться в Этериус раньше, чем она ожидала. Вряд ли она попадет в Совнгард, конечно, ведь для того, чтобы угодить туда после смерти в Нирне, нужно драться, а она вряд ли сумеет оказать достойное сопротивление. Такой стаей они и целого Партурнакса за минуту сомнут. Банри приосанилась, стуча зубами от холода и страха, и приготовилась умереть, но драконы не торопились нападать. Вместо этого они разом вскинули головы и крылья и прогремели, казалось, на весь Тамриэль: – ALDUIN MahLaaN! Гора заходила ходуном, с окружающих скал маленькой лавиной посыпался снег, ветер сбился с курса и почти закрутился в смерч, подняв волосы Банри дыбом. – SahROT THur QahNaaRIN, – склонил один из них голову и воспарил. Описав круг почета над вершиной Матери Ветров, дракон скрылся из виду, но далеко не улетел – Банри слышала, как он голосит где-то рядом. Остальные опять воздели крылья: – ALDUIN MahLaaN! – DOVahKiiN LOS OK DOVahKRiiD. Банри вздрогнула, наблюдая, как еще один дракон покинул скальный насест. Она уже поняла, что это нечто вроде ритуала прощания. Если они и набросятся на нее, то не сейчас и не здесь. Сейчас DOV скорбели, как умели. После каждого громоподобного сообщения о смерти Алдуина кто-нибудь из них, выговорив некую многозначительную фразу, снимался с места и принимался кружить вокруг горы. Наслушалась Банри достаточно, хотя всего не запомнила, только слова самых последних. Один из них печально констатировал «THu’uMii LOS NahLOT», но второй отметил, что теперь «MU LOS VOMir». Вершина Глотки Мира опустела, если не считать молчащего Партурнакса и почти окоченевшей без верхней одежды и едва дышащей Банри. Старик напоминал каменное изваяние и не пошевелился, даже когда она подошла к нему вплотную, а потом прижалась к его груди – от дракона исходил ровный жар, будто от угольной печки, и Банри с наслаждением впитывала тепло. Партурнакс издал рокочущий вздох и нарушил молчание: – Итак, свершилось. ALDUIN DILON. Старейшего больше нет. Нет того, кто пришел прежде всех и всегда был. «Zu’u UNSLaaD!..» – Он сам навлек это на себя, – хрипло проговорила Банри. – О да. Да. ALDUIN WahLaaN DaaNii. Его судьба была предначертана, когда он присвоил себе власть, которая по праву принадлежит BORMahU. Но я не радуюсь его падению. Zu’u TiiRaaZ ahST OK Mah. Он некогда был мне братом. И этот мир никогда не будет прежним. Банри зажмурилась и ткнулась лбом в чешую. – Я тоже не радуюсь. И… Если бы не я, рано или поздно пришел бы кто-то другой… Ты же знаешь, мне пришлось… Так было предсказано… Партурнакс опять вздохнул. – Воистину, ты порой видишь дальше, чем я – и уж точно дальше, чем Алдуин. ROK FUNTA KORaaV… – Он помолчал и добавил: – Вероятно, теперь ты имеешь некоторое представление о силах, которые формируют VENNESETiiD… э… потоки времени. Возможно, вскоре ты начнешь видеть мир, как DOVah. Кхм. Но я отвлекся. KROSIS. SE LOS MID FahDON. Старому DOVah легко впасть в меланхолию. Партурнакс выгнул шею и уставился на трясущуюся Банри. – SahROT KRONGRah. Она прокатится эхом по векам этого мира и отзовется в сердцах тех, кому дано видеть. Это твой триумф, DOVahKiiN. Но это не последнее, что ты запишешь на потоках Времени. Он осторожно отстранился, приподнялся на лапах и взмахнул крыльями. – GORaaN! Давно я не чувствовал себя таким молодым! – Партурнакс взмыл в ночной воздух и прогрохотал: – Многие из DOVahE теперь разбрелись по KeiZaaL! Теперь, когда Алдуина нет, они могут склониться перед VahZEN THu’uMi! Желают или нет, они услышат его! Он присоединился к тризне и исчез из виду. Банри скорчилась у Стены, прикидывая варианты спасения собственной жизни от холода, когда на плато спикировал другой дракон. Она решила, что кто-то все же решил свести счеты, но это был всего лишь Одавинг. – PRUZah WUNDUNNE Wah WUTH GeiN, – объявил он, глянув в усыпанное звездами небо. – Но я сомневаюсь, что многие захотят сменить владычество Алдуина на «Тиранию Голоса» Партурнакса. – Почему сразу – тиранию? – простучала зубами Банри. – Он обучает прежде всего самоконтролю. Это полезно для каждого мыслящего существа. Одавинг громко фыркнул, вытаив дыханием приличных размеров ямку в снегу. – Замнем это… пока. Но я думаю, тебе уже дважды удалось доказать свое мастерство. THurI, DOVahKiiN. Я с радостью признаю силу твоего THu’uM. – Не зови меня так! – рявкнула Банри. – Никогда! Я тебе не госпожа! – Ты же требовала, чтоб я служил тебе, – сощурился дракон. – Я не… Я хотела, чтоб ты мне помог драться, в случае чего!.. – Что же, возможно, я и помогу. Zu’u ODahViiNG. Позови меня, когда я понадоблюсь, и я приду, если сумею. Он взмахнул крыльями на пробу, а Банри взмолилась: – Нет! Стой! Пожалуйста! Не в этот раз! – Ну чего еще? Сейчас вроде не с кем тебе сражаться. – Отнеси меня к Высокому Хротгару, пожалуйста, – шепнула Банри. – Тут недалеко, для тебя совсем близко, а мне не справиться… Одавинг опять фыркнул и все-таки взлетел, но не успела Банри отчаяться, как он надвинулся на нее и схватил лапой, точно коршун цыпленка. Банри позорно завизжала, в панике цепляясь за когтистые пальцы, а Одавинг, не обращая внимания на ее писк, устремился прочь с горы прямо в пропасть.

***

Путешествие было весьма коротким – и ужасным. В голове Банри пронеслись сотни образов, как она расшибается о скалы и лед, но Одавинг, спорхнув с вершины, всего лишь обронил ее в огромный сугроб на заднем дворе монастыря, а затем полетел за своими братьями. Банри барахталась в снегу, пытаясь встать на ноги. Попытки наконец увенчались успехом, и она со всей скоростью, на какую была способна, заковыляла к дверям обители. Ближайшие к ней оледенели и не открывались, чуть не плача, и чувствуя, что вот-вот околеет, Банри добрела до следующих, из последних сил удерживаясь в сознании, пихнула их и ввалилась внутрь. Еще немного усилий – и стихия осталась снаружи, отрезанная слоем камня и металла. Она подковыляла к первой попавшейся жаровне и протянула окоченевшие руки к огню. Вскоре к пальцам вернулась чувствительность, о чем Банри почти сразу пожалела – боль в отходящих кистях была едва выносима. Она села прямо на пол и стянула древние драугрские сапоги, насквозь промокшие и дырявые. Ступни, освобожденные от обмоток, смотрелись все же получше рук, хотя и были мертвенно-бледного оттенка. К ногам возвращалась чувствительность, и каменный пол показался почти теплым. Банри зашлепала на поиски Седобородых, решив начать с трапезной, миновала читальню, и обнаружила всех четверых стариков мирно сидящими за пустым столом. Впрочем, при виде нее они разом вскочили. Арнгейр квохтал что-то, заламывая руки, пока остальные носились туда-сюда с горячей водой, кусками чистой холстины и одеялами. Через некоторое время, лежа на каменной кровати под грудой меховых одеял, Банри отчаянно боролась со сном, силясь вспомнить, что она хотела что-то сказать старикам, что-то важное, но битва была проиграна, и она заснула.

***

Сон сменился тягучей дремотой. Сквозь ресницы Банри видела темный силуэт в капюшоне, сидящий со склоненной головой на ее постели, и постаралась заставить себя проснуться окончательно. Арнгейр, когда она тронула рукав его одеяния, вздрогнул и взглянул на ученицу: – Ну, хвала богам. Очнулась, наконец. – Сколько я здесь?.. – Примерно сутки. – Арнгейр поерзал и пробормотал: – Ты очень крепко спишь, прямо как камень. – Да, мне говорили как-то… Банри села на постели, наблюдая, как он зажигает дополнительные свечи и раздувает пожарче огонь в жаровне. Разогнав мрак по углам, он подошел поближе и снова уставился на нее. – Что же… Вижу по твоим глазам – тебе удалось увидеть землю богов и вернуться. Это значит… победа? Алдуин окончательно уничтожен? Банри опустила взгляд на свои руки, обмотанные бинтами, сухими, как корка, и желтыми от лекарства. – Понятия не имею, – честно призналась она. – Хотелось бы надеяться, но мне неведомо, возможно ли убить его насовсем. – Возможно, возможно нет. Драконы не чета обычным тварям, а Алдуину нет равных в роду драконов. – Во всяком случае, когда он вроде бы умер, его душа не перешла ко мне, а исторглась из Совнгарда куда-то… в общем, не представляю куда. – Хм… Что ж, вероятно, ему будет позволено вернуться в конце времен, чтобы исполнить судьбу Пожирателя Мира. Но это решать богам. – Арнгейр взглянул на Банри из-под мохнатых бровей. – Твой долг исполнен. Последние слова прозвучали столь внезапно, что она растерялась, и понадобилось несколько мгновений, дабы осознать их смысл. Понимание обрушилось, будто ледяная вода из опрокинутой над головой лохани – все наконец-то закончилось. Погоня за предназначением завершилась. Это конец, к добру или к худу. Банри откинула одеяла и выбралась из постели. Пошатываясь после долгого сна, она покосилась на Арнгейра: – Можно мне чего-нибудь поесть?

***

Три дня спустя она укладывала в мешок, одолженный стариками (ее собственный почти развалился после пережитых приключений), запас нехитрой провизии на пару дней и маленькую фляжку с вином. – Как ты собираешься путешествовать – без лошади? – обеспокоенно спросил наблюдавший за приготовлениями Арнгейр. – По календарю, быть может, скоро лето, но это только внизу. Здесь, на Матери Ветров еще свирепствуют морозы. Борри принес ее меч и Розу Сангвина, которые Банри умудрилась не обронить на дороге сквозь миры, и вручил их ей, удостоив посох неодобрительного взгляда. Банри, поблагодарив, пристроила оружие на спину, затем туда же отправился мешок. – Из Ривервуда до Вайтрана – день ходу, ну пусть день и полночи, если дорога плохая, – сказала она. – Может, меня и подвезет кто. К тому же у меня осталось чуть-чуть зелий сопротивления морозу. – Как ты попадешь в Ривервуд?! До него дни пути по перевалам! – Зачем мне идти по перевалам? Я просто спрыгну с горы на западную сторону. Седобородые обалдело разинули рты, но уже через пару мгновений их физиономии разгладились. – Что ж, тогда все хорошо, – проговорил Арнгейр. – Могу предложить тебе прыгать со двора. Так удобнее выйдет. Банри кивнула и надвинула капюшон одеяния Седобородых на лоб. Очень широкий и без завязок, он свободно болтался и мог запросто слететь от порыва ветра посильнее, потому пришлось заколоть его прямо под подбородком старинной булавкой. Банри потрогала побрякушку из древнего золота и вздохнула. Из всех сокровищ Скулдафна она добыла только булавку, фигурку в виде драконьей лапы в коллекцию, да маску Накрина. А, и пару старых гнилых сапог, которые Эйнарт почти сразу сжег, кривясь от отвращения. Шагая в сопровождении всех четырех стариков к выходу, она спросила: – Партурнакс не появлялся? – Нет, – повел плечами Арнгейр. – После тризны по Алдуину он улетел куда-то с остальными своими братьями… А что тебе нужно от него? – Ничего. На самом деле Банри хотела поинтересоваться, отчего старый дракон в этот раз бросил ее помирать на вершине горы, когда в прошлый сам принес в укрытие, но Седобородым об этом знать не нужно. Солнце сияло с ясного неба и грело по-весеннему жарко. Банри сунула руки в варежках в рукава и осторожно приблизилась к краю пропасти. Сквозь дымку земли не было видно, но она и без того знала, что падать отсюда далеко. FeiM поможет. Седобородые выстроились в рядок неподалеку, и когда она обернулась для прощания, Арнгейр выступил вперед: – Я надеюсь, ты продолжишь возвращаться в нашу обитель снова и снова. Но величайшая веха твоей жизни позади, потому я бы хотел сказать пару слов в напутствие. Банри склонила голову, а Арнгейр вздохнул. – Мощь твоя велика, как твоего Голоса, так и твоих деяний, – начал он. – В стремлении одолеть Алдуина тебе удалось подчинить себе смертельное оружие. Теперь тебе предстоит решить, что делать дальше и куда направить силы и умения. Будешь ли ты героем, чье имя веками станут воспевать барды? Или грядущие поколения будут проклинать твое имя? Или ты свернешь с пути, и пески времени заметут его?.. Да направит тебя путь Голоса, и да откроется перед тобой дорога мудрых. Дыхание и сосредоточенность, Драконорожденная. Твое будущее лежит перед тобой.