О тех, кто не слушает добрых советов

Банри вертела карту так и сяк, но их с Лидией местоположение понятней не становилось. – Похоже, мы заблудились, – вздохнула она. – Ты была права. Надо было ехать в горы, к Хелгену, а не сворачивать на той развилке. Похоже, мы едем не в ту сторону. Лидия плотно сжала губы, видно, чтобы не сказать что-нибудь резкое. – Осмелюсь предположить, мой тан, что мы едем в сторону Фолкрита. – Владения или города? – рассеянно спросила Банри, не отрывая взгляда от карты. – Города. Мы пересекли границу владения почти сразу, как выехали из Ривервуда. – Ясно… Банри тронула лошадь пятками, посылая вперед, и краем глаза увидела, как хускарл сразу двинулась следом. Конем Лидии был красивый темно-рыжий жеребец по кличке Подарок или сокращенно Дар. Как следовало из его имени, конь был подарен несколько лет назад совсем еще юной воительнице младшим братом Балгруфа Старшего. К сожалению, Королева Альфсигра сразу невзлюбила сородича и принималась кусать или лягать его при каждом удобном случае. – Не понимаю, – расстраивалась Банри. – Почему наши лошади дерутся?.. Лидия хотела сказать, что дерется только Альфсигра, но поймала нехороший взгляд кобылы и промолчала. После Ривервуда они направились в сторону Хелгена, но Банри не хотелось еще раз туда возвращаться, и она настояла на том, чтобы ехать другой дорогой. Путницы заночевали на берегу Илиналты и утром поскакали на запад, а затем через несколько дней свернули на юг. Теперь по обе стороны от мощеного тракта тянулся густой лес. Впереди показались стены Фолкрита. Они были немногим выше ривервудских, да и вообще, сам город походил скорее на село, да еще не самых больших размеров. Единственным отличием от деревни была резиденция ярла, возвышавшаяся посреди поселения, хотя, разумеется, до Драконьего Предела эта «крепость» явно не дотягивала. Зато тут оказались весьма дотошные стражники. Стоявший на въезде в город долго выспрашивал, куда едут две женщины, одна из которых облачена в полный доспех, да еще у нее имеется щит, притороченный к седлу и несколько единиц разнообразного оружия. Наконец, проехать позволили, и вскоре они спешились возле довольно большого здания, оказавшегося таверной с оригинальнейшим названием «Мертвецкий мед». Как выяснилось позже, все заведения и лавки в Фолкрите носили названия, тем или иным образом связанные со смертью. Банри отдала поводья Альфсигры Лидии, и та повела коней куда-то за таверну. Банри покрутила головой, осматриваясь, и поднялась на террасу «Мертвецкого меда», но остановилась, не дойдя до двери. – Прошу прощения… – обратилась она к какому-то старику, рубившему дрова на колоде недалеко от таверны. – Тебе здесь нечего делать, девушка, – сказал дед, не отрываясь от своего занятия, – если не хочешь кого-нибудь похоронить. Банри опешила. – Почему вот так сразу? – Фолкрит славится своим кладбищем. Мы похоронили больше мертвых, чем ты можешь себе представить. Старик продолжил размахивать колуном, а Банри, несколько озадаченная, прошла в пустующий трактир. Заказав обед для себя и Лидии, она так же расплатилась за две комнаты на ночь и стала дожидаться Лидию, которая устраивала лошадей. Чтобы убить время, она познакомилась с трактирщицей, носившей имя Валга Виниция, и расспросила ее о местных новостях. – Да вот в последние пару недель люди стали пропадать, – ответила Валга, задумавшись на секунду. – А теперь говорят, что и наши охотники не вернулись. – Сочувствую. – Слушай, – Валга облокотилась о стойку, – если ты бываешь всюду, может, и их поищешь? Вальдра и его друзей. Они вроде бы выслеживали медведя и двинулись на север. – Э… Понимаешь, мы вообще-то путешествуем в другую сторону… – Банри замялась. – Да и мест здешних не знаем. – Ага, ясненько. Впрочем, понимаю тебя, кому охота ни за что ни про что головой рисковать. Банри разозлилась. – Отлично поговорили! Почему это я должна искать этих ваших охотников? Да когда я только-только в ваше село приехала, первым делом увидела кучу праздно шатающихся здоровых лбов! Предложи им, в конце-то концов! – Ладно-ладно, успокойся. – Валга примирительно улыбнулась. – Просто мы с Вальдром, одним из тех охотников, дружим. Я беспокоюсь о нем. – Если беспокоишься, побеседуй с теми бугаями. Предложи им бесплатную выпивку в течение недели, небось с радостью побегут на поиски. И почему, в конце-то концов, вы ярла своего не попросите, чтоб он что-нибудь сделал? Это его обязанность – о своих подданных заботиться. – Да наш нынешний ярл… – Валга махнула рукой. – В общем, без толку с ним говорить. Лидия наконец-то присоединилась к ним. Валга окинула взором статную фигуру хускарла в боевых доспехах, и уставилась на Банри, приоткрыв рот. Но та, почуяв, к чему все идет, соскользнула с табурета, на котором сидела, и помчалась к выходу со словами: – Пойду прогуляюсь. Сначала она заглянула в лавку напротив трактира, где какой-то норд обругал ее за принадлежность к ненордской национальности, потом пошла проведать лошадей и, в конце концов, случайно забрела на кладбище, оказавшееся и впрямь чересчур большим для такого городишки. И, похоже, прямо сейчас там проходила церемония. Перед открытой маленькой могилой стояла небольшая группа людей, одетых в траурные одежды, возглавляемая пожилым альтмером в монашеской рясе. – Когда-то бог Аркей был таким же, как мы, был связан смертной долей, – вещал эльф. – Но он добровольно отказался от такого существования, чтобы мы могли лучше понять превратности жизни и смерти. Приливы и отливы этой великой волны помогут нам обрести обновление и, в конце концов, – покой. Да познает дух Лавинии и всех тех, кто покинул сей скорбный мир, желанный покой Этериуса… и да будет дано нам однажды воссоединиться с ними навечно. Люди бросили по очереди по горсти земли в могилу, а затем здоровый детина в железной кирасе принялся споро закапывать ее, ловко орудуя лопатой. Одна из женщин осела на землю, видимо, ноги перестали ее держать, стоявшие рядом подхватили ее под руки и повели с кладбища. Когда процессия миновала Банри, она разглядела лицо той женщины – синюшно бледное, с обескровленными губами и ввалившимися глазами. Банри поспешно отвела взгляд и посторонилась. Вскоре на кладбище остался только один мужчина, да жрец Аркея, который что-то тихо ему говорил. Впрочем, скоро и альтмер скрылся в небольшом домике на краю погоста, куда еще раньше ушел здоровяк с лопатой. Банри потопталась на месте и медленно приблизилась к одиноко стоявшему человеку. – Кто умер? – тихо спросила она. Человек поднял покрасневшие от слез глаза. – Наша дочка. Наша крошка. Она не дожила до десятой зимы. – О боги! Прости, пожалуйста!.. Как это случилось? Она болела? Человек мотнул головой и заговорил, медленно, будто с усилием подбирая слова: – Он… он ее на части разорвал. Как саблезуб рвет оленя. Мы едва смогли собрать останки, чтобы похоронить ее… Банри с трудом удержалась, чтобы не передернуться. Ей по роду деятельности приходилось лицезреть детские трупы, в том числе и мертвых младенцев, но все они были… целыми, так сказать. – Кто это сделал?.. – Синдинг, – процедил безутешный отец. – Пришел сюда вроде бы работать. На вид был достойный человек… Банри покачала головой – как раз достойными и безобидными выглядят настоящие чудовища. – Он в яме, пока мы не решим, что с ним делать. Если хватит смелости, можешь посмотреть на него. – Нет, спасибо, – прошептала Банри. – Не хочется. Фермер, не попрощавшись, отвернулся и побрел вслед за женщинами, уводившими с кладбища его жену, бормоча: – Что может заставить человека сделать такое?.. Банри проводила его взглядом и так же поспешила убраться с кладбища – теперь, после известий об убитом ребенке, находиться здесь было выше ее сил. Чтобы развеяться, она отыскала местную аптеку и, найдя в ее хозяйке приятную собеседницу, несколько часов провела, слушая сплетни, рецепты зелий и истории из бурной жизни аптекарши. Время пролетело незаметно. Банри спохватилась только когда Зария – так звали местного алхимика – собралась закрывать лавку. – Ты уже слышала про то, что у нас случилось? – спросила она, провожая гостью к двери. – Один урод растерзал малышку Лавинию. – Да… Кошмар какой-то. – И не говори. Ладно бы просто убил, а тут на куски разорвал. Он, наверное, безумец какой-нибудь. – Кто знает… Ладно, я пойду.

***

Оказавшись на улице, Банри покосилась на здание по соседству с аптекой. Это были казармы и, по совместительству, местная тюрьма. По крайней мере, так сказала Зария… Через несколько секунд Банри обнаружила, что стоит у самой двери в казармы и собирается войти. Она шагнула назад и наткнулась на стражника, подошедшего с улицы. – Ты кто? – грозно спросил он. – Чего тут делаешь? – Я… я недавно приехала в ваш город, – нашлась Банри. – Слышала, тут у вас какой-то дикарь содержится. Хотела посмотреть. – Посмотреть, говоришь… – задумчиво протянул стражник. – Ну иди, коль не боишься, только… выдели пару монет на охрану. Банри поджала губы, но все-таки сунула ему в ладонь что-то около пяти септимов. Повеселевший слуга народа проводил ее через казармы в темницу и представил дежурившему там охраннику, после чего подвел к решетке в очень темную камеру со словами: – Близко не подходи. И удрал. Банри проводила его взглядом и, не сходя с места, попыталась разглядеть интерьер каземата, что было невозможно – темнота внутри была непроглядной. Тем неожиданнее оказалось для нее появление узника у самой решетки, только с другой ее стороны. Банри отпрянула, одновременно оценивая увиденное. Детоубийца оказался невысоким и щуплым человеком с очень грустными глазами, одетым в одни рваные штаны. – Хочешь поглазеть на чудовище? – тоскливо вопросил он. Банри облизала губы и выдавила: – Мне сказали, что ты напал на маленькую девочку. Узник прижался к прутьям решетки, пытаясь заглянуть ей в лицо. Банри попятилась, чтобы оказаться в недосягаемости от убийцы, памятуя о том, что он сотворил с несчастной малышкой. – Поверь мне, я не хотел этого делать, – отчаянно зашептал Синдинг. – Я просто… не сдержался. Я пытался объяснить, но никто из них мне не поверил. Все из-за этого проклятого кольца! – Что?.. Какое кольцо? – выдавила Банри, пытаясь проглотить комок, невесть почему образовавшийся в горле. – Кольцо Хирсина… При этих словах ком в глотке, казалось, увеличился раза в два, отчего она едва не задохнулась, а пальцы ног судорожно подогнулись. Банри отступила от решетки еще дальше, борясь с желанием немедленно удрать. Дальнейший рассказ Синдинга доходил до сознания с трудом. – …Мне сказали, – бубнил он, – что с его помощью я смогу контролировать превращения. Может, так и было раньше. Но я не знаю. Хирсин не простил, что я взял его, и проклял меня. Я надел его… и изменения начали просто… происходить. Я никогда не мог сказать, когда. Всегда в худшую минуту. Как… с этой девочкой. – О каких превращениях ты говоришь? – просипела Банри, заранее зная ответ. Синдинг тяжко вздохнул во мраке и отпустил железные прутья. – Не думаю, что стоит хранить тайну и дальше, я ведь все равно умру здесь. – Темный силуэт шевельнулся в темноте. – Наверняка ты знаешь о людях, которые под влиянием луны превращаются в зверей. Я – один из них, вервольф. Это моя тайна и мой позор. Поэтому я хотел получить кольцо… оно должно было дать мне возможность управлять превращениями. Теперь я выгляжу как человек, но я чувствую в себе зверя, даже сильнее, чем прежде. – Значит, ты поэтому… убил Лавинию… Силуэт во мраке дернулся при звуке имени. – Я только что пришел в Фолкрит, – забормотал Синдинг. – Им нужны были рабочие на лесопилке, и я подумал, что тут будет безопасно. Что с этим я справлюсь… Он замолчал на несколько секунд, а потом с усилием продолжил: – Когда я увидел эту девочку, я просто… я чувствовал, что не удержусь. Я ощущал вкус… Нужно было охотиться. Но это жалкое слабое тело не создано для охоты. Медленное. Без когтей. Слабые, тупые зубы, чтобы жевать траву. Я сдерживал ярость, пока мог. Но она кипела во мне. Она была такая хрупкая. Беспомощная жертва. А потом… Мне… Мне очень жаль, что так вышло. Что я это сделал. Было бы лучше для всех, если бы я просто ушел. Банри устало прислонилась плечом к стене. – Наверное… – пробормотала она, обращаясь скорее к себе. – И что делать-то теперь?.. – Я хотел умилостивить Хирсина, – проговорил Синдинг. – В этих землях есть один зверь. Большой, могучий. Говорят, что Хирсин явится тому, кто сразит его. Я выследил его до этих лесов, но потом… я убил ребенка. Я хочу молить его о прощении. Отдать ему кольцо. Но пока я здесь, зверь бродит в лесах. Он придвинулся к решетке и просунул руку между прутьями, протягивая что-то на ладони. Банри отшатнулась, но любопытство взяло верх. Она осторожно, двумя пальцами, взяла вещицу и попыталась рассмотреть ее, поднеся поближе к огоньку чадящей свечки. Это было колечко самого обычного вида – простой ободок, похоже, даже не из серебра, а из какого-то металла серебристого цвета, украшенный крохотной фигуркой, в которой едва угадывалась волчья голова. Изучив украшеньице, Банри окончательно успокоилась. Ну не может эта жалкая поделка быть даэдрическим артефактом. А Синдинг просто несчастный больной человек, очень внушаемый ко всему прочему. Какой-то негодяй подсунул ему дешевое украшение и наплел с три короба про Хирсина, вот бедняга и поверил в то, что он оборотень. Банри вздохнула. После всего случившегося смерть будет для него лучшим уделом. Но пусть он хотя бы отправится на тот свет со спокойной душой. – Я его отнесу… – сказала она. – Кольцо, я имею в виду. Синдинг от изумления едва не поперхнулся воздухом. – Силы небесные! Ты сделаешь это для меня? – Да, похоже, это единственное, чем я могу тебе помочь. Естественно, нести побрякушку она никуда не собиралась. Кольцо найдет пристанище в ближайших кустах. – Слава богам!.. Больше видеть не могу эту проклятую штуковину. – Синдинг выдохнул и настойчиво произнес: – Найди зверя. Он бродит по этим лесам, и его запах идет с востока. Убей его и… Владыка Охоты улыбнется тебе. Он отступил от решетки и стал почти неразличим в темноте. Банри напряглась, что-то здесь было не так. Голос заключенного стал другим, глуше и звучал теперь словно издалека: – Желаю тебе удачи, но нужно бежать, пока с меня не содрали шкуру. Если наши пути пересекутся, я не забуду твоей доброты. Прощай. Синдинг затих. Из камеры доносились какие-то еле слышные звуки, которые Банри не смогла опознать, затем и они смолкли. Стало очень тихо, можно было даже услышать потрескивание свечного фитиля и сонное сопение солдата, охраняющего дверь в темницу. Что-то в этом показалось странным, но Банри не смогла разобраться, что именно. – А… Синдинг?.. – осторожно позвала она в темноту. Узник не ответил. Из камеры донеслись другие звуки, нечто вроде царапанья, будто кто-то легонько скреб чем-то твердым по камню. Потом вновь наступила тишина. Банри сглотнула и медленно попятилась. Затем развернулась и быстрым шагом поднялась по скрипучей лестнице. Уже на улице она глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух и посмотрела на небо: Секунды не было видно, зато Мессер сегодня сиял во всей красе, хоть и имел тревожащий розовый цвет. Банри передернула плечами и уставилась на кольцо, белеющее в свете звезд. Она хотела зашвырнуть его в ближайшие заросли, даже замахнулась, но в последний момент передумала. Нужно выбросить эту пакость подальше от города, где-нибудь в лесу. Она помедлила, нацепила кольцо на палец, чтоб не потерять, и направилась в сторону трактира.

***

Лидия, судя по ее раскрасневшейся физиономии, весело проводила время, пока «госпожа» отсутствовала. Она сидела за стойкой и о чем-то шушукалась с трактирщицей, весело хихикая. У Банри возникло неприятное подозрение, что беседуют они о ней. Впрочем, оно быстро рассеялось, когда она подошла к стойке. – Валга рассказывает, какие штуки их старый ярл Денгейр выкидывал, когда правил! – восторженно сообщила Лидия. – Даже немного жаль, что ярл Балгруф такой… э… нормальный! – Эге, не жалей, – фыркнула Валга. – Сиддгейр, его племянничек, ничуть не лучше. А старик Денгейр совсем спятил: теперь всех вокруг подозревает в шпионаже. Дескать, кругом имперские супостаты, даже его служанка и соседская коза из их шайки. Банри усмехнулась. Она заказала себе выпить и уселась рядом с Лидией, внимая болтовне Виниции, но вскоре почувствовала, что хватит с нее на сегодня – и выпивки, и разговоров. Залпом опорожнив кружку медовухи и пожелав спокойной ночи Валге и компаньонке, она отправилась на боковую. Забравшись в постель, она задула свечу, свернулась в клубок и мгновенно заснула. Банри проснулась среди ночи и некоторое время лежала, глядя в темноту. Она перевернулась набок, устраиваясь поудобнее, но в эту самое мгновение все мышцы в ее теле скрутило спазмом. Приступ продолжался несколько секунд и прекратился так же внезапно, как и начался, оставив испуганную Банри обливаться ледяным потом и жадно хватать воздух ртом. Она уселась на кровати, опустив ноги вниз, и попыталась подняться, но второй приступ, гораздо сильнее первого, заставил ее упасть на грязную солому, устилавшую пол. Боль была кошмарной, казалось, некая злая сила выкручивает все кости, даже череп будто бы разошелся по швам и начал менять форму. Банри попыталась сглотнуть, но ничего не вышло – горло словно парализовало. Она сунула пальцы в рот и едва не задохнулась – зубы отчего-то стали больше, особенно клыки, которые едва не пропороли губы. Подняв руку, Банри узрела в тусклом лунном свете, что мышцы предплечья ходят ходуном под кожей, словно им не хватает места. Она задрала свою рубаху и уставилась на живот – то же самое. Она вскрикнула от ужаса, вернее, попыталась вскрикнуть, потому что звук, вырвавшийся из ее глотки, больше походил на глухой вой. Окончательно потеряв разум от страха и боли Банри бросилась к двери, но ноги совсем перестали ее слушаться, она рухнула на пол, ударившись головой об угол дряхлого сундука, стоящего в изножье кровати, и потеряла сознание.

***

Банри пришла в себя, лежа физиономией на трухлявой соломе. Сколько времени прошло с того момента, как она отрубилась, сказать было трудно, но пока еще не рассвело. Ночь не миновала, но луна сдвинулась, потому что ее свет теперь не проникал в комнатенку. Все тело ломило от усталости, словно она всю ночь напролет валила лес. Банри кое-как уселась на полу, опираясь спиной на кровать, запалила на ладони маленький огонек и в его свете занялась самоосмотром. На первый взгляд все было в норме, если не считать огромной шишки на лбу – руки и ноги хоть и ныли, но слушались, с мышцами живота тоже был порядок, как, впрочем, и с зубами – Банри быстро провела по ним языком и перевела дух. Произошедшее могло показаться кошмаром, вот только усталость и боль во всем теле мешали поверить, что это был страшный сон. Банри все еще удерживала магический огонь на левой ладони, контролируя его краем сознания. Устало посмотрев на пляшущий язычок пламени, она уцепилась взглядом за серебристый ободок на среднем пальце. Это проклятое кольцо! Усилием воли загасив огонь, она вцепилась в украшение и попыталась стянуть его с руки. Не тут-то было. Кольцо сидело на фаланге, будто приклеенное. Банри глубоко вздохнула, зажгла свечу заклинанием и уставилась на палец – может, он отек, и поэтому безделушка не снимается. Но с пальцем все было в порядке, более того, кольцо совершенно свободно прокручивалось на нем, а вот о том, чтобы сдвинуть украшение на следующую фалангу, можно было забыть. Как будто какая-то сила противилась этому. Банри заметалась по каморке, отчаянно дергая злосчастное украшение. – Нет, нет, – бубнила она, чувствуя, как тело покрывается испариной. – Это всего лишь дурацкая дешевая безделушка. Это не кольцо Хирсина, нет. Это неправда! Вымолвив последнее слово, Банри всхлипнула и бросилась натягивать сапоги. Накинув дублет и, кое-как подпоясавшись, она вылетела из комнаты, пробежала через главную залу трактира, где едва теплился очаг, и выскочила на улицу. Ориентироваться в ночи было довольно просто – Мессер и звезды светили вовсю, да и туманность от них не отставала – предметы вокруг отбрасывали вполне четкие тени. Банри опрометью помчалась на окраину поселения, в голос проклиная Синдинга на чем свет стоит. Подсунул ей эту мерзость! О том, что кольцо она сама взяла, Банри и думать забыла. Она пробежала мимо резиденции ярла в сторону казарм и резко остановилась – впереди виднелся довольно яркий свет. Банри спряталась за ближайшим кустом и осторожно выглянула. Перед казармами собралось столько стражников владения, сколько она и за предыдущий день не повидала. Многие держали факелы, этим и объяснялся свет. Солдаты о чем-то переговаривались, то и дело кто-то входил и выходил из казарм, словом, происходило что-то из ряда вон. Банри вылезла из кустов – нужно было увидеться с мерзавцем Синдингом. Стоило ей подойти поближе к стражникам, как один из них, заметив ее, рявкнул: – Ты!.. Банри растерялась. Такого приема она не ожидала. – Ну, допустим, я. А в чем дело? – В чем дело?! – прорычал стражник, надвигаясь на нее. – Сначала говоришь с этим кровожадным выродком! А потом он исчезает! Что ты скрываешь?! Банри мороз продрал по коже. Сбежал! Не может быть! – Ничего я не скрываю, – промямлила она, отступив на шаг. – Я сама хотела с ним увидеться… Поэтому и пришла сюда. Солдат двинулся было в ее сторону, но один из его товарищей ухватил его за полу плаща. – Оставь ее. Вряд ли она причастна, иначе не таскалась бы тут, а изображала добропорядочную гражданку. – Он махнул Банри: – Отправляйся в «Мертвецкий мед» и сиди там. Утром мы допросим тебя, так что не покидай город без разрешения. Если, конечно, не хочешь, чтоб тебя объявили вне закона в Фолкрите. Банри попятилась, развернулась и медленно побрела к таверне, в темноте натыкаясь на плетни, кусты и запинаясь за доски в мостовой. В голове было пусто. Замерев посреди дороги, она вновь попыталась снять кольцо. С прежним результатом. Она закусила губу, чтоб не разрыдаться, и поплелась дальше, но в этот момент ее опять скрутило. Она рухнула на землю, изо всех сил стараясь не заорать. Боль была еще сильнее, чем прежде: на сей раз Банри казалось, что кто-то разом отодрал все ее ребра от грудины и развел в стороны, ноги и руки вырвал из суставов, а позвоночник решил и вовсе вытащить сквозь кожу и мышцы на спине. А потом все закончилось, не оставив никаких следов, только испарину, ломоту во всем теле и чудовищную усталость. Банри лежала на мокрой от ночной росы траве, глядя на звезды и тяжело дыша. Потом поднялась и направилась к трактиру, еле переставляя ноги. В главном зале корчмы было пусто, тихо и темно – угли в очаге почти остыли и перестали светиться. Аккуратно прикрыв дверь за собой, Банри шмыгнула в свою комнату и устало опустилась на разобранную постель, не потрудившись даже снять сапоги. Свеча все еще горела, Банри повернула голову и взглянула на пламя, прислушиваясь к шороху мышей под кроватью. Вымотанная внезапными приступами боли, она задула свечу и задремала, но уже очень скоро очнулась и резко села на койке. Вот что ей показалось странным в темнице – там не было слышно мышиной возни. А ведь в подобных местах всегда полно грызунов и паразитов всех мастей… Банри судорожно вздохнула, пряча лицо в ладонях. Рациональная часть ее мозга упорно отказывалась верить, что Синдинг оборотень, но сложенные воедино факты оставляли мало места воображению. Когда-то давно одна из самых старых служительниц Мары в приорате Готтлсфонт стращала маленькую Банри и других девочек-воспитанниц жуткими рассказами о неумных и неосторожных людях, решивших спутаться с даэдра. Все эти истории изобиловали кровавыми подробностями и заканчивались очень плохо. Банри потрогала кольцо с волчьей мордой, белеющее в темноте. Если это и впрямь кольцо Хирсина – дело дрянь. И оставаться в Фолкрите нельзя – а вдруг приступ случится вновь, и кто-нибудь увидит, как ее корчит? С другой стороны, тот стражник не велел ей покидать город без разрешения… – Я тан Вайтрана, – пробурчала Банри и слезла с кровати. – Я не обязана отчитываться перед каким-то захолустным стражником. Сама она не очень верила в свои слова, но надеялась, что в случае чего это объяснение поможет избежать неприятностей со здешними властями. Окончательно решившись на побег, Банри быстро собралась – взяла только самое необходимое: рюкзак с небольшим запасом провизии, свернутый спальник с одеялом и лук со стрелами – и выскользнула за дверь, но почти сразу же вернулась. Лидия. Поиграв с мыслью о том, что нужно разбудить хускарла и бежать вместе, она отказалась от этой идеи. Конечно, Лидия клялась в верности, но вдруг ее верность не распространяется на сделки с даэдра, а именно это Банри и намеревалась сделать. Или хотя бы попытаться. Решение нашлось быстро. Писчей бумаги с собой не было, так что пришлось вырвать страницу с заглавием из дешевой книжки про старуху Барензию, которая лежала на тумбочке у кровати. Это был, кажется, третий том из целой серии романов. Их очень любила читать Лидия, когда думала, что ее никто не видит. Сама Банри считала эти произведения лабудой для идиотов, но, понятное дело, никогда свои мысли не озвучивала. Нацарапав при свете магического огня несколько строчек угольным карандашом, позаимствованным на время из барной стойки, она прихватила послание за уголок, чтобы не размазать угольные каракули, и тихонько прокралась в комнату Лидии. Пару мгновений она стояла во мраке, прислушиваясь к ровному дыханию спящей, затем приблизилась к ее постели и положила записку на прикроватный столик, рядом с сальной свечой. Лидия шумно вздохнула и перевернулась на другой бок. Банри подкралась на цыпочках к стулу, где была кучей свалена амуниция, сунула кое-что в самую середину, после чего вышла из номера, прикрыв за собой дверь. На улице она вздохнула полной грудью и, спустившись с террасы, пошла к кладбищу. Конечно, ночь не самое лучшее время для прогулки по погосту, но только так можно покинуть Фолкрит незаметно, потому что на обоих выездах стояла стража – это Банри еще днем заметила. Надгробия в свете туманности казались потусторонними, да еще над ними клубилась какая-то подозрительно призрачная дымка, навевавшая весьма беспокоящие мысли. Банри торопливо шагала между могилами, стараясь не наступить на них ненароком и держаться подальше от местного Зала Мертвых. Добравшись до окраины кладбища, она остановилась и посмотрела туда, где за старыми соснами скрывался город, вскарабкалась на холм и, поплутав еще немного, выбралась, наконец, на мощеный тракт. Покрутилась на месте, определяя направление, и зашагала на юго-восток, в сторону горного хребта, вершины которого виднелись над деревьями. Спустя пару часов, когда фолкритский перекресток остался далеко позади, небо над горами посветлело – занимался рассвет.

***

Миновало несколько дней, и очередной из них подходил к концу. Солнце медленно клонилось к закату, а поиски до сих пор не принесли никаких результатов. Что, в общем, и неудивительно. В конце концов Банри пыталась отыскать одно-единственное животное в целом лесу. Еле волоча ноги, она дотащилась до ближайшего валуна и устало опустилась на него. Найди зверя, сказал Синдинг. Легче сказать, чем сделать. И какого зверя? Банри уже видела нескольких оленей, пару лисиц, целую кучу кроликов, и даже одного медведя издалека, но не была уверена, что хоть один из них подходит на роль проводника Хирсина. Хотелось пить. Она достала пустую флягу из заплечного мешка и устроилась на берегу протекавшего неподалеку ручья. Напившись и набрав воды про запас, Банри спрятала флягу, сделала несколько шагов вниз по течению ручья и остановилась, зачарованная открывшимся зрелищем. Ручей впадал в махонькое, не больше десятка локтей в поперечнике, озерцо, а возле него щипал едва отросшую травку огромный снежно-белый олень. Благодаря своему окрасу, бык так резко выделялся на фоне молодой зелени, что должен был казаться чуждым лесу, но почему-то выходило наоборот – ничего более гармоничного Банри раньше видеть не доводилось. Через секунду восхищение сменилось тоской. Если где-то в местных лесах и есть животное, посвященное Хирсину, то оно прямо здесь. А значит, его придется убить. Сначала Банри едва не отступилась от своей затеи, но потом, вспомнив о проклятом кольце, медленно, чтобы не спугнуть оленя, опустилась на колени и осторожно приготовила лук, старясь не шуметь и не делать резких движений. Оттянув тетиву до уха, она тщательно прицелилась – уж если бедняге и суждено умереть от ее руки, то пусть хоть это будет быстро и как можно менее болезненно – и спустила стрелу. Олень вскрикнул и завалился на бок. Банри, стиснув зубы, чтоб не стучали, некоторое время неподвижно сидела на траве, и лишь спустя пару минут смогла встать и приблизиться к телу. Зверь был мертв – остекленевшие карие глаза смотрели в никуда. Банри судорожно вздохнула и быстро утерла выступившие слезы. Стрела торчала между ребрами, она была уверена, что попала точно в сердце. Ухватив древко, она с силой потянула, и окровавленный наконечник выскользнул из туши. Вытерев его обрывком тряпки, Банри сунула стрелу обратно в колчан и со страхом и надеждой посмотрела на тело. Ничего не происходило. – Ну и что дальше? – спросила она у мертвого рогача. – Я что, зря тебя убила? Проклятый Синдинг! «Найди зверя, убей его, и Владыка Охоты улыбнется тебе». Да чтоб тебе провалиться! Она опустилась на колени рядом с медленно холодеющей тушей, нервно крутя на пальце кольцо, полученное от оборотня. Может быть, нужно было что-то еще сделать, чтобы призвать Хирсина, помимо убийства животного, но Синдинг ничего об этом не говорил. Возможно, сам не знал. Или зверь был не тот, но об этом даже думать не хотелось. Банри с тоской коснулась белесой шерсти и перевела взгляд на небо. В лесу темнело рано, да и месяц Руки Дождя хоть и выдался мягким, особенно для северной провинции, теплыми ночами не баловал, несмотря на травяной покров, устилавший землю, и молоденькие листики, проклюнувшиеся из почек. Делать нечего, видимо, придется заночевать рядом с мертвым оленем. Банри оставила пожитки рядом с телом и решила собрать мелкого валежника для костра, когда почувствовала позади себя движение. Она резко повернулась и едва не уперлась носом в оленью морду. Это был убитый ею олень, совершенно точно, даже кончик рога был отломан, так же как и у покойного, вот только был он не белым, а прозрачным – сквозь туловище явственно просвечивали трава и мертвый белый зверь на ней – да еще светился чистым голубым светом. – Привет, охотник. Привидение не шевелило губами, просто смотрело, но Банри слышала голос. Не ушами и даже не в голове, как это бывает с отмеченными Шеогоратом, а всем телом, каждой его костью, каждой каплей крови, каждой чешуйкой кожи. Как ни странно, звучал – или ощущался – этот голос весьма дружелюбно. Банри облизала губы и выпалила: – Ты не злишься на меня? – За что? Веселое удивление в голосе окончательно сбило ее с толку. Банри скользнула взглядом по телу, покоящемуся под призрачными копытами и глупо сказала: – Я же, вроде, тебя убила?.. – И очень умело, – одобрило привидение. – Я уже давно за тобой наблюдаю. Он на секунду исчез из виду, и Банри показалось, что вокруг нее пронесся вихрь, не теплый и не холодный – странный. Она моргнула и вздрогнула – призрачный олень вновь стоял прямо перед ней, заглядывая в лицо. – У тебя есть дар хорошего охотника. Ты можешь даже стать моим избранным. Возможно. – Ты Хирсин? – выдавила Банри. – Я – дух охоты, – прошелестел призрак, – я – лишь тень славного ловчего, которого вы зовете Хирсином. Банри облизала пересохшие губы и подняла руку с сувениром Синдинга. – Ты снимешь свое проклятье с этого кольца? Ну или хотя бы сними его с моего пальца. Пожалуйста. Олень наклонил голову. – Я могу подумать об этом. Но сначала послужи мне во славу мою. – Он прошел мимо и повернулся мордой на северо-запад. – Тот, кто украл его, бежал туда, где мыслит себя в безопасности. Как медведь, что бежит от охотника на дерево, но лишь загоняет себя в ловушку. Найди этого беглого оборотня. Сними с него шкуру и принеси мне в жертву. Банри замотала головой. – Он не сделал мне ничего дурного. Я не буду его убивать. В то же мгновение она почувствовала неодобрение Духа Охоты. Она испугалась, решив, что тень даэдрота разгневалась на нее за непослушание, но причина была другой. – На охоте нет места мщению, – объявил призрак, недовольный ее непонятливостью. – Я ищу не мести, но кровавого следа живой охоты. Если ты не желаешь, другие с радостью примут мой дар. Силуэт зверя побледнел, а потом и вовсе исчез, оставив Банри одну в сгущающихся сумерках над мертвым телом белого оленя. – Они найдут его, пока ты ждешь, – шепнул дух напоследок. – Выбирай. – Стой! – завопила она, опомнившись. – Как мне найти его?! Где твоя охота проходит?! Никто ей не ответил. С трудом сдерживая слезы, Банри наклонилась за своими пожитками, все еще лежавшими возле туши, когда видение места проведения охоты настигло ее и едва не заставило свалиться ничком. Она потрясла головой, вдела руки в лямки рюкзака, пристроила на прежнее место лук и колчан со стрелами и повернулась лицом на северо-запад, куда раньше смотрел призрачный олень. Теперь она точно знала, куда идти.