О тех, кто не слушает добрых советов

Сколько дней она была в пути, Банри не знала. Она просто шла, куда ее вело видение, ела что придется, когда чувствовала голод, и укладывалась спать под ближайшим деревом, когда уставала. Потом снова шла. И так много раз. Приступы, связанные с превращением, ее больше не мучили, видимо, Хирсин все же сжалился, но Банри была абсолютно уверена – стоит ей свернуть с пути, как все начнется по новой. Самым странным было то, что на пути ей не встретилась ни единая живая душа, ну, кроме зверья, разумеется, хотя она шла по одной из крупных скайримских дорог, которая, по идее, должна бы быть очень оживленной. И еще здесь не нашлось ни одного трактира или постоялого двора. Ни единого на целой дороге. После Сиродила, где даже на проселках можно было наткнуться на какую-нибудь крошечную таверну, в которой кормили и предоставляли спальные места, это казалось совершенной дикостью. Наутро неизвестно какого дня Банри обогнула некий горный хребет и теперь шагала по дороге на восток. Теперь она вроде бы узнавала местность – именно по этому пути она путешествовала в Рорикстед прошлой осенью, только в Рорикстед нужно было идти на север, и значит, теперь она движется по направлению к Вайтрану. Но место назначения было не в Вайтране, а гораздо ближе. Спустя сутки ноги сами понесли ее по широкой тропе к зияющему у подножия горной гряды зеву пещеры. Как только Банри подошла к входу и заглянула внутрь, видение Хирсина оставило ее, и она снова почувствовала себя самой собой. С отвращением оглядев и обнюхав себя, Банри все же решила сначала выяснить, куда ее принесло, а потом уже заняться гигиеной. Она сняла лук с плеча, и шагнула под сень скал, готовая в любой момент выхватить стрелу из колчана. Недлинный туннель закончился быстро, и она оказалась в месте, которое сперва показалось похожим на грот Великого Древа. Но это была не пещера, а небольшая долина под открытым небом, только окруженная горами. Правда, свет здесь был какой-то странный, как будто сейчас было не ясное утро, а поздние сумерки. Банри подняла голову и обомлела: вместо голубого дневного неба над головой виднелось темное ночное, и на нем сияли звезды, а властвовал над всем этим Мессер, выглядевший так жутко, что мороз продирал по коже. Банри вдруг вспомнила, что в ту ночь, когда она получила кольцо от Синдинга, большая из лун была розовой. Розовой, а не такой кошмарной ярко-алой, будто ее свежей кровью облили. Банри попятилась и выбежала из грота через туннель обратно на тропу, которой добралась сюда, и уставилась ввысь. Невероятно, но снаружи по-прежнему сияло солнце, а по голубому небу плыли белейшие облака. Она охнула и робко оглянулась на дыру в скале, затем покосилась на проклятое кольцо и вернулась назад, горестно вздыхая. Окровавленный Мессер никуда не делся. Он незыблемо маячил в небе, заливая алым светом все вокруг, отчего казалось, что и деревья и земля политы кровью. Озерцо, которое Банри не сразу заметила, и извергающийся в него маленький водопад будто и вовсе были ею наполнены. Где-то рядом кто-то едва слышно застонал. Банри подскочила и, вскинув лук, заозиралась. Источник звука явно находился на небольшом холме, неподалеку от озерца, рядом с разведенным костром. Крадучись, она взобралась на насыпь и увидела неподвижно лежащего в луже собственной крови каджита, который опять застонал. Банри поспешила к нему, но споткнулась обо что-то и упала ничком, чудом не сломав лук. В полумраке, царившем здесь, она не сразу разглядела, что это что-то – чей-то труп, причем довольно свежий – еще не успел не то что окоченеть, но даже остыть. Банри живо поднялась на ноги и подобрала лук. Покойник умер явно не своей смертью: огромное пятно крови вокруг тела, частично впитавшейся в землю не оставляло места другим вариантам. Каджит опять застонал, она, опомнившись, подбежала к нему и опустилась на колени рядом. При свете костра она попыталась осмотреть раненого, чтобы прикинуть, как помочь, но стоило увидеть повреждения, как стало ясно, что ничем помочь уже нельзя. Даже магией. Кто-то разорвал несчастного кота почти пополам. Каджит открыл затуманенные болью глаза и невнятно прохрипел: – Тебя позвала Кровавая луна, друг-охотник? Банри с трудом разобрала его слова и, положив ладонь коту на грудь, попыталась успокоить, когда он зачем-то захотел сесть. – Не шевелись. – Каджит затих, и она спросила: – Что здесь случилось? Каджит закашлялся, на черных губах выступила кровавая пена, а в пасти мелькнули окровавленные его же кровью клыки. Он схватил Банри за запястье и притянул к себе, заставляя наклониться пониже. – Жертва сильна… Сильнее охотников… – Каджит сжал пальцы так, что она едва не взвыла от боли. – Но придут другие… Убей его… во славу Владыки Хирсина!.. Он обмяк. Рука, только что сжимавшая запястье Банри, бессильно упала на землю. Остановившийся взгляд ничего не выражал. Банри медленно перевела дух, потерла ноющее предплечье и встала, сжимая лук. «Жертва» это, наверное, Синдинг, а мертвецы – те самые охотники, которых упомянул Хирсин… Надо осмотреться. Она обошла сперва лагерь, перетряхивая брошенные спальники и заглядывая в покинутые палатки, потом расширила круг поисков. Вскоре, кроме этого каджита и второго покойника она насчитала еще пару трупов, изодранных, как и предыдущие. Банри осмелилась отойти от середины видимой части грота и быстро нашла тропинку, ведущую в скалы. Других путей не было. Приготовив стрелу, она с опаской начала подниматься наверх, хотя еще толком не решила, что будет делать. Через пару минут утоптанный глинистый грунт сменился древней каменной кладкой, видимо, это была лестница какого-то строения, похожего на старый имперский форт, невесть зачем выстроенный в этой долинке. – …Ты! Банри споткнулась и чуть не скатилась с лестницы. Кое-как извернувшись, она подняла голову и уставилась туда, откуда доносился смутно знакомый голос. На одиноком выступе скалы прямо на фоне Кровавой луны виднелся силуэт, мало напоминающий человеческий, уж слишком массивным, слишком длинноруким, и слишком волосатым он был. Ах да, и еще у него имелись большие острые уши и пушистый хвост. – Зачем? – спросил зверь. Банри опомнилась и поэтому теперь узнала его по голосу – несмотря на трансформацию, тембр мало изменился. Это точно был Синдинг. – Я нашла Зверя, – пробормотала она. – Вызвала… его. В общем, Хирсин велел убить тебя… – И я это заслужил, не так ли? – грустно отметил оборотень. – Я не могу остановить тебя, если ты этого хочешь. Хирсин слишком силен. Банри покачала головой. Ей казалось глупым обсуждать очевидное. – Из-за твоего проклятого кольца я попала в ловушку, и… Боги… Ну ты мог бы хотя бы предупредить, что его нельзя надевать! – Иначе мне было от него не избавиться, – понурился Синдинг. – Прости… Банри зажмурилась и мотнула головой. – И вот как вышло. Они оба молчали, а вокруг шелестел, выл и стрекотал лес. – Если ты не присоединишься к охоте, я стану тебе верным союзником, – неожиданно сказал Синдинг. – Да неужели?! – Да. Клянусь. И я больше никогда не вернусь к цивилизованной жизни. Теперь-то я знаю, что не могу жить среди людей. Банри таращилась на него снизу вверх и размышляла. Ведь это оборотень, чудовище и убийца, хуже того – детоубийца. Но стоило ей подумать о том, что было бы правильней угодить Хирсину и отправить Синдинга на тот свет прямо сейчас, как в голове зазвучал голос старухи Перпетуи из приората: «Те, кто совершают сделки с даэдра, всегда плохо кончают!» Она моргнула и сказала: – Я не буду помогать им убивать тебя. – Слава богам, – обрадовался Синдинг и спрыгнул со скалы, приземлившись на расстоянии вытянутой руки от нее. Банри испуганно отшатнулась – вблизи он казался еще огромней. – Теперь давай разделаемся с остальными охотниками. Будем охотиться вместе! От кровожадного нетерпения в его голосе ее мороз продрал по коже. – Что?! Я только сказала, что не буду им помогать!.. Я не сказала, что буду помогать тебе! – По закону Хирсина есть всегда только две стороны – охотник и жертва. Выбери, на чьей ты. – Если я выберу твою, и коли мы выживем, потом ты и меня сожрешь? – со страхом спросила Банри. – Что?! Нет! Как ты можешь?.. – Синдинг с укором посмотрел на нее желтыми глазами и пошевелил большущим волчьим носом. – Они там. Засели в засаде. Оборотень опустился на четвереньки и понесся вверх по лестнице, скрывшись в какой-то арке. Банри поднялась за ним, а потом робко заглянула за каменную колонну. За ним оказалась некая площадка, видимо, раньше бывшая одним из помещений форта. Во мраке, едва проницаемом алым светом кровавой луны, едва угадывался силуэт чего-то массивного. Тут Банри опять задержалась, потому что, глазея по сторонам, налетела на какое-то препятствие и сильно ушиблась. Ругаясь и шипя от боли, она остановилась и принялась тереть поврежденное место, когда снаружи, со стороны арок на противоположной стороне раздался жуткий рев, а сразу за ним – вопли ярости. Банри опять выругалась и захромала на помощь Синдингу.

***

На самом деле никакая помощь ему не требовалась. Лишь однажды Банри использовала свой лук – когда один из охотников набросился на зверя со спины с огромной секирой, и ей пришлось поубавить его прыть, всадив стрелу в ногу. Более она не сделала ни единого выстрела, и вообще – с трудом удерживала оружие в трясущихся от страха и потрясения руках. Синдинг перебил загонщиков, которые вообще-то выглядели довольно крутыми и опытными, с ужасающей легкостью. Одного удара огромной лапы, украшенной когтями длиной с полтора пальца Банри, хватало, чтобы снести противнику череп, распороть его от горла до паха или швырнуть о какую-нибудь поверхность с такой силой, что ломался позвоночник. Последнего охотника – здоровенного норда – не спас даже полный стальной доспех – Синдинг оторвал бедняге голову прямо вместе со шлемом и отправил ее в полет над долиной. Банри, которой выпало счастье это лицезреть, с трудом удержала остатки скудного и давнишнего завтрака в желудке. Правда, на этом калейдоскоп ужасных сцен не закончился – оборотень разодрал сначала кожаные ремни, скрепляющие стальные пластины, а затем и плоть и кости убитого противника, выдрал сердце и сожрал за один укус. Банри успела заметить, как от окровавленного органа исходил пар – в гроте было довольно прохладно. – Они меня ранили, – проговорил Синдинг извиняющимся тоном, когда заметил выражение лица Банри. – Я быстрее вылечусь, если поем свежего мяса. Та кивнула и промямлила: – Этот, кажется, последний… Синдинг навострил уши и принюхался. – Да… – рыкнул он. – Что ж… Спасибо тебе за помощь. – Я ничего особо не сделала, – отозвалась Банри, бочком отступая к тропе и стараясь не смотреть на изувеченные останки. – Так ты не съешь меня? – Конечно, нет! Я же твой должник, в конце концов, да даже если бы им не был, то не причинил бы тебе вреда! Эти, – Синдинг указал на труп рядом, – атаковали меня. И вообще, они – слуги Хирсина. Они знали, на что шли. – Да. Наверное. Что ж… – Банри посмотрела на кольцо, все еще не желающее покидать ее палец. – Я думаю, мне лучше уйти. Надеюсь, мне в конце концов не придется жалеть, что я приняла твою сторону. Та девочка… – Не волнуйся. – Синдинг оттащил труп норда под ближайшую скалу и начал рыть яму. – Я буду жить здесь, вдали от тех, кому мог бы навредить.

***

Когда она покинула Грот Утопленника – так называлось это место по словам все того же Синдинга, полуденное солнце почти ослепило ее. Наверное, именно поэтому Банри заметила призрак оленя, только когда почти уткнулась в его грудь лицом. Она тут же отпрянула, обливаясь ледяным потом. – Приятно видеть тебя вновь, охотник, – благодушно провозгласил дух. Его голос вновь звучал, кажется, во всем теле, Банри невольно отметила, что ощущения, как и раньше, будоражащие. Это было бы даже приятно, не будь она столь напугана. Будучи уверенной, что принц даэдра расправится с ней за непослушание, она набралась храбрости и выдала: – Я не буду выполнять твои мерзкие задания. – Ты и правда так думаешь? – умилился Хирсин. Банри на секунду растерялась, но лишь потом до нее начал доходить весь ужас ситуации. Даэдрот, почуявший отчаяние смертной, совсем развеселился. – Да, верно, – довольно прошелестел он. – Тебе удалось устроить охоту на охотников и убить их всех. А они были очень достойной добычей. Банри глубоко вздохнула, чувствуя, как в глазах вскипают слезы. Он обставил ее, несмотря на все старания. Как же так?.. Она даже не стала уточнять, что не убила ни единого охотника. Зачем? Ведь Хирсин прекрасно знал это. – Ну-ну, не грусти, – проворковал он, – подумаешь, получила бесполезный подарок. В этот момент кольцо, полученное от Синдинга, само свалилось с пальца Банри и упало в траву. Призрачный олень, как и в прошлый раз, растаял в воздухе, и только голос все еще звучал. – Ты хороший детеныш. Жаль, конечно, что не волчонок, но я все равно буду наблюдать за тобой. Ведь чем дальше, тем больше ты забавляешь и впечатляешь меня. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь обычными звуками природы. Банри молча смотрела под ноги, силясь осознать свое поражение. Она подняла голову и уставилась на небо: солнце стояло в зените. Даже как-то не верилось, что позади, за скалами, только что была ночь. Банри вытерла почти высохшие слезы грязной ладонью и пошла вперед, не разбирая дороги. Думать не хотелось вообще ни о чем. Дойдя до мощеного тракта, она остановилась, вспомнив о «бесполезном подарке», помедлила и вернулась к устью пещеры. Кольцо было там – приветливо поблескивало на солнце, и казалось, что глазки на волчьей головке светятся. Банри склонилась и подобрала украшение. Некоторое время она рассматривала кольцо, силясь побороть ощущение, что волк ей ехидно подмигивает, потом тяжело вздохнула, развязала тесемки и забросила «подарок» в рюкзак. Потом вновь спустилась на дорогу и, сверившись с картой, отправилась назад, в Фолкрит.

***

Когда до окончания срока, указанного таном в записке, оставалась пара дней, Лидия, совершающая каждодневные прогулки верхом в компании двух лошадей, решила проехаться еще немного дальше на восток, в сторону Хелгена, и наткнулась на засаду, которую устроила пара предприимчивых грабителей. Они выстроили по обе стороны тракта деревянные платформы на сваях и перекинули между ними навесной мост. Обосновавшись здесь, эти засранцы принялись требовать у всех проезжающих и проходивших деньги и ценности в качестве «платы за пользование дорогой». Всех несогласных обстреливали из луков, а если путешественники все же осмеливались миновать постройки, не заплатив, на голову им сыпались огромные булыжники из устроенной бандитами ловушки. Лидия по-свойски разобралась с этими паразитами. Стреляли те из рук вон плохо, даже находясь в крайне выгодной позиции, так что она с легкостью увернулась от корявых стрел, и быстро пробежавшись под мостом, пока негодяи не успели задействовать ловушку с камнями, запрыгнула на уступ, ведущий к платформам. Убивать грабителей она не стала, просто переломала руки, чтобы они еще долго не смогли причинить кому-нибудь вред, после чего с чувством исполненного долга поехала назад в Фолкрит. В городе ее ждал сюрприз. Не успела она привязать лошадей и подняться по ступенькам террасы «Мертвецкого меда», как Нарри, выскочившая наружу, выпалила: – Эта твоя… танша вернулась! – Что?! Она в порядке? – Да вроде, только видок у нее тот еще. Она попросила ей воды нагреть, помыться хочет с дороги. И что у этих сиродильцев за манера, все время мыться? – Где она? – перебила ее Лидия. – В своей прежней комнате, мы туда бадью с водой приволокли… Не дослушав, Лидия вбежала под крышу таверны и уже через пару мгновений стучалась в дверь комнаты, где больше недели назад поселилась Банри. – Мой тан? – позвала Лидия. – С тобой все в порядке? Из каморки послышалась какая-то возня, плеск воды и шуршание материи. – Лидия? Это ты? – Да, мой тан. – Ох. Входи. Если бы взглядами можно было убивать, Банри скончалась бы в ту же секунду, как Лидия увидела ее у стоящей у небольшой бадейки, наполненной уже весьма грязной водой. Банри отвернулась в сторону, вздохнула и одернула чистую рубаху из грубой материи, в которую была одета. – Закрой дверь, пожалуйста, – проговорила она и когда Лидия повиновалась, добавила, стараясь не встречаться с компаньонкой взглядом: – Ну, извини. Так уж кости выпали, не могла я тебе ничего рассказать. Молчаливое неодобрение Лидии было куда хуже, чем если бы она ругалась на чем свет стоит. Банри искоса взглянула на нее, опустилась на свою койку и похлопала ладонью по меховому одеялу рядом с собой. – Сядь, пожалуйста. Если хочешь, чтоб я объяснилась, то лучше устроиться с удобством. Рассказ долгим получится. – Ты не обязана отчитываться передо мной, мой тан, – мрачно сказала Лидия. – Знаю, но мне все равно кажется, что обязана. Когда Лидия уселась рядом, Банри потеребила влажные волосы и тихонько спросила: – Что ты думаешь о даэдра? Лидия растерялась. Она ожидала, что тан начнет рассказ о беглом преступнике, но никак не этого. – Ну… я думаю, от них нужно держаться подальше. Банри горько усмехнулась. – Это точно. Самое правильное поведение. Правда, не всегда получается избежать встречи с ними. Если принц даэдра положил на тебя глаз, от него не отделаешься. – Она замолчала и принялась заплетать в косу подсыхающие пряди. Завязав волосы, она продолжила: – То, что я расскажу, тебе может не понравиться, если не захочешь иметь со мной никаких дел после этого, я пойму. Только не перебивай, пожалуйста. Банри начала с того момента, как стала свидетельницей похорон бедняжки Лавинии, а затем плавно перешла на последующие события. Когда она закончила, в комнате воцарилась тишина. Из-за закрытой двери в холл таверны доносились голоса посетителей, грохот посуды и звяканье бутылок. Валга Виниция за что-то распекала Нарри. – А где сейчас это кольцо? – наконец спросила Лидия. Банри молча встала, взяла свой походный мешок и, развязав лямки, высыпала его содержимое на кровать. Кольцо засияло среди кучи барахла, как полированное. Она вытащила его и нацепила на палец. Лидия испуганно охнула: – Ты что, мой тан, совсем ума лишилась?! Ты ж его теперь снять не сможешь! Банри пожала плечами, стянула кольцо с пальца и швырнула в кучу к остальным пожиткам. – Не волнуйся. Теперь это обычная безделушка. Ну, почти обычная. Так ты не оставишь меня? – Конечно, нет! Я же твой хускарл! – Лидия покачала головой и отсела от артефакта подальше. – Ты уверена, что оно не опасно? А вдруг оно превратит тебя в чудовище? Я думала, именно это с тобой произошло той ночью. – Да, так и было, – спокойно ответила Банри, запихивая вещи обратно в мешок. – Но тогда кольцо было проклято Охотником, потому и производило подобный… эффект. – А теперь ты можешь с ним превращаться в волка по желанию? В голосе Лидии помимо страха было еще и любопытство. Банри улыбнулась. – Нет, ничего подобного. Я сама так думала, но на поверку ничего такого не произошло. К тому же сам Хирсин сказал, что я получила «бесполезный подарок». То есть, мне от него никакой практической пользы. Вот оборотню оно бы пригодилось. – Мой тан, – нахмурилась Лидия, – все же я думаю, тебе не стоило оставлять этого убийцу в живых. Он же в клочья разорвал маленькую девочку. – Может быть. Но, если честно, я считаю, что Синдинг и так сурово наказан. Теперь он до самой смерти, а может, и после нее, будет помнить, как убил ребенка. От этого не каждый оправится. Это, во-первых. А во-вторых… Я не уверена, что смогла бы причинить ему серьезный вред. Даже с твоей помощью. Банри натянула штаны, отодвинула бадью с водой к двери и посмотрела на хускарла. – Валга сказала, что на утро после того как я ушла, меня искали стражники… Наверное, они думают, что я помогла Синдингу бежать. – Теперь они так больше не думают, – успокоила ее Лидия. – Я их убедила. И уж перед ними ты точно не обязана отчитываться, мой тан. – Благодарю тебя, – пробормотала Банри после долгой паузы. – И прости мое недоверие, пожалуйста. Я не должна была так с тобой поступать. Лидия улыбнулась. – Долгой жизни тебе, тан.

***

На следующее утро Лидия, пришедшая будить госпожу, обнаружила ее крепко спящей. – Мой тан, – бодро провозгласила Лидия. – Солнце встало, нам пора выезжать. Банри застонала и укрылась одеялом с головой. – Слушай, может, задержимся здесь еще на пару дней? – глухо пробурчала она из своего укрытия. – Мне столько времени пришлось укладываться под всякими елками прямо на земле… Дай хоть немного поспать в кровати, пусть и такой убогой. Хускарл вздохнула. – Как скажешь, мой тан. Можно и подольше задержаться, средства позволяют. К тому же скорняк со шкурой самое меньшее через неделю закончит. Банри откинула одеяло и сощурилась: – Какой шкурой? – Шкурой того оленя, которого ты застрелила, – пояснила Лидия. – Теперь я думаю, что вдвойне правильно поступила, сняв ее. – Белого оленя? – спросила Банри, и Лидия кивнула. – А как ты узнала, что это я его… – Да просто по следам. Банри уселась на постели. – Н-да, Лидия. Прямо даже не знаю, что сказать. Не каждый сможет похвастаться, что у него есть шкура Воплощения Хирсина. Главное, чтоб этот кожевник не узнал, с чем работает. Сколько ты ему отдала? – Десять золотых. И дам еще сорок, когда он закончит. – Ну уж нет, – усмехнулась Банри. – Это все-таки не обычный олень. Знаешь, давай дадим ему сотню.