О тех, кто не слушает добрых советов

Утро выдалось холодным, но ясным. На небе, куда ни глянь, не было ни единого облачка. В самый раз для того, чтобы начать восхождение на самую высокую гору Тамриэля и не попасть в буран. Банри натянула сапоги и посмотрела на угрюмую Лидию, стоявшую у двери. – Не злись, пожалуйста. – Я не злюсь. Просто считаю глупым, то, что ты затеяла, мой тан. Банри затянула ремни потуже и встала. – Может это и глупо, но мне кажется, что я должна проделать путь до вершины в одиночестве. Извини. Она подхватила свой мешок и вышла в зал, а затем двинулась прямо на улицу. Лидия безмолвно шагала следом. На террасе Банри постояла, озираясь, сошла на дорогу и завернула за таверну, направляясь к привязанным там лошадям. Выглядели те очень неплохо. Банри потрепала Альфсигру по холке и сказала: – Позаботься о ней. Если я не вернусь через месяц, отправляйся домой в Вайтран. А Королеву себе возьми, не продавай. – Если ты не вернешься через две недели, я пойду за тобой, мой тан. Банри покачала головой и повернулась к мосту, перекинутого через бурный ручей к подножью Глотки Мира. – Пожелай мне удачи.

***

Тропа была узкой и довольно крутой. Банри взбиралась по ней до тех пор, пока не завидела у поворота каменную стелу. Она приблизилась и разглядела небольшую табличку, на которой были высечены письмена. Она едва разобрала их, такими старыми и архаичными они были.

Прежде рождения людей Мундус был во власти драконов Их слово было Голосом, и они говорили, лишь когда нельзя было молчать Ибо Голос мог затмить небо и затопить землю

Банри прочла символы и задумалась. Странно, единственный дракон, с которым ей довелось взаимодействовать дольше всего, был весьма болтлив. Она еще раз скользнула взглядом по надписи и отправилась вверх по тропе. Дорога стала шире и более пологой, ступени, по большей части сильно выщербленные, припорошил снег. Банри накинула капюшон, затянула завязки своего дублета покрепче и ускорила шаг. До следующей стелы пришлось идти долго. Она устала в достаточной степени, когда завидела сооружение в тени скалы.

Люди родились и разошлись по Мундусу Драконы правили всеми бескрылыми существами Слабы были люди тех времен, у них не было Голоса

Банри хмыкнула. Все в лучших традициях нордов, не имеет значения – древние они, или современные. Никакого упоминания о мерах или зверолюдях, как будто их и не было никогда. Она покачала головой и пошла дальше. На следующей, третьей по счету табличке, описывалось начало того самого конфликта смертных с драконами, о котором говорил в свое время Фаренгар.

Юные души людей были сильны в Старые времена Они не страшились войны с драконами и их Голосами Но драконы криком разрывали им сердца

На четвертой, до которой пришлось добираться очень долго – солнце успело подняться почти в зенит – было продолжение:

Кин воззвала к Партурнаксу, который пожалел людей Вместе научили они людей использовать Голос И закипела Война драконов – Дракон против Языка

Банри в задумчивости посмотрела на табличку. Кин – так норды вроде называли Кинарет, которую считали женой Шора – Лорхана. Но вот другое имя она никогда не слышала, хотя оно почему-то казалось знакомым. И что это еще за Языки такие?.. Она мотнула головой и поморщилась, потирая глаза руками в варежках. С каждым шагом они болели все сильнее, а видели все хуже, сперва Банри решила, что это от холода, но она все время пила зелья сопротивления ему, отчего не мерзла в довольно легкой одежде, но глазам лучше не становилось, наоборот, только хуже. Особенно неприятно было глядеть на снег, поэтому Банри связала внезапный недуг именно с ним. Но смотреть тут было больше не на что – на склонах Глотки Мира он довлел над всем остальным. Банри достала одно лечебное зельице и выпила, через несколько секунд ощутив облегчение. Прекрасно, значит, придется еще и эти запасы высадить. Она спрятала пустые пузырьки в мешок и потопала к следующей стеле. Пятая табличка повествовала о том, как древние норды, получив дар от Кинарет, наподдали какому-то Алдуину, судя по всему, бывшему драконом.

Люди победили, Криком изгнав Алдуина из этого мира Всем доказали, что голос их не слабее Но жертва их была велика

Имя «Алдуин» тоже было знакомо, но опять-таки, Банри готова была поклясться, что никогда его не слышала. Оно же наполняло душу благоговейным ужасом. И еще, в отличие от предыдущего, она понимала его значение, бывшее столь же жутким. В промежутке между пятой и шестой стелами, когда Банри проходила через небольшой скальный коридор, откуда-то сверху спрыгнул тролль. Это была огромная прямоходящая зверюга, покрытая грязно-белой жесткой шерстью, все три ее маленьких злобно горящих глаза смотрели в упор на перепуганную путешественницу. Тролль заревел и, ударив себя кулачищами в грудь пару раз, бочком начал надвигаться на остолбеневшую Банри. Она так перепугалась, что позабыла все советы по борьбе с этими тварями. Тролль снова оглушительно взревел и прыгнул в ее сторону. Банри попятилась и вдруг, неожиданно для самой себя, крикнула: – FUS! От Крика содрогнулись скалы вокруг, а снег, годами копившийся на уступах, маленькими лавинами сошел в пропасть. Тролль отлетел в сторону со скоростью болида, с хрустом врезался в камень и скатился в пропасть. Банри вынырнула из сугроба, кашляя и мотая гудящей головой, и прислонилась к отвесной стене, не замечая, что сверху на ее капюшон сыплется снег. Когда в горле перестало саднить, она отлепилась от скалы и заковыляла дальше, вверх по ступеням. Надо было спешить – солнце уже вовсю клонилось к западу.

***

Троллей больше не попадалось, так что Банри благополучно добралась до шестой стелы, где описывалось создание Старого Королевства и триумф нордов, познавших искусство Крика:

Кричащие Языки несли Детям Неба победу Основали Первую империю – Мечом и Голосом Покуда драконы ушли из этого Мира

Зато седьмая поведала об обратном:

От Красной Горы Языки ушли посрамленными Юрген Призыватель Ветра начал свою Семилетнюю медитацию Чтобы понять, как могучие Голоса могли проиграть

Банри потерла подбородок. Красная гора – это в Морроувинде, а норды частенько воевали с данмерами… Хотя, вообще-то они со всеми воевали. Выходит, данмеры смогли отбиться даже несмотря на то, что у тех были Языки?.. Занятно. Буквально пару часов назад она сама сбросила в пропасть тролля своим Криком, а ведь она даже не начинала учиться, в отличие от тех нордов, у которых было полно опыта. И этих людей победили данмеры? Тогда еще, кажется, кочевники? Очень странно. Все-таки она плохо знает историю других провинций, надо хоть книги какие поискать… Банри снова посмотрела на табличку. Кто такой этот Юрген?.. Его имени она точно никогда не слышала и не встречала. Она качнула головой и зашагала к ступенькам, думая, что бы было, если бы нордам удалось тогда одержать победу.

***

Зелья сопротивления холоду закончились, еще когда солнечный свет был не таким оранжевым, и действие последнего выпитого уже начало ослабевать. Чем выше Банри поднималась, тем сильнее крепчал ветер. И тем холоднее и разреженнее становился воздух. Она вдруг поняла, что дышит раза в три чаще, чем обычно. Ноги дрожали от слабости. Банри прислонилась к ближайшей скале и прикрыла саднящие глаза от по-прежнему нестерпимо сияющего солнца. Оно уже наполовину спряталось за горизонтом, и Банри забеспокоилась. Вилхельм говорил, что табличек всего десять, а она прочитала только семь, значит, оставалось еще три. Она еще раз взглянула на небо. Если так пойдет дальше, до завтра ей не добраться до монастыря. Придется искать укрытие на ночь, потому что в темноте она не сможет идти. Банри поплелась по ступенькам и через несколько минут разглядела уже знакомый постамент с надписью.

Юрген Призыватель Ветра избрал молчание и вернулся Семнадцать спорщиков не могли его перекричать Юрген Спокойный выстроил дом Свой у Глотки Мира

Банри устало покачала головой и вернулась на дорогу, потом посмотрела вперед и застыла. Далеко впереди что-то темнело – то ли скала, то ли… здание. С расстояния было трудно различить детали, но сооружение раскинулось от края пропасти до отвесной скалы, перегораживая доступные подходы к вершине горы. Оставалось надеяться, что эта громадина и есть Высокий Хротгар, потому что идти дальше Банри была не в состоянии. Жалея, что не выяснила, имеются ли на Глотке Мира еще какие-нибудь строения помимо обители Седобородых, она потащилась вперед, поскальзываясь на обледеневших ступеньках, и едва не пропустила девятую стелу с надписью:

Годами молчали Седобородые, произнесли лишь одно имя Тайбера Септима, еще юношу, призвали они в Хротгар Благословили его и нарекли Драконорожденным

Банри отступила на шаг и, сощурившись, посмотрела на имя Талоса. Вот оно что. Выходит, эти таблички не такие древние, как она думала раньше. Им, самое большое, лет шестьсот. Ну, в любом случае, Тайбер Септим не убивал драконов, как довелось ей самой. Оставалась еще всего одна. Банри, воодушевленная этой мыслью, почти бегом миновала оставшееся до форта расстояние, невзирая на усилившуюся горную болезнь и холод. Здание Хротгара, мрачное и угрожающее, закрыло последний кусочек заходящего солнца. В его тени, неподалеку от лестниц, ведущих на террасу, была установлена статуя Талоса, очень похожая на ту, что имелась в Вайтране. Перед изваянием высилась последняя стела. Банри перевела дух, приблизилась к ней и прочла:

Голос есть служение Следуй Внутреннему пути Говори, лишь когда молчать нельзя

***

Когда Банри подошла к одной из лестниц, ведущих к входу в монастырь, отчего-то стало совсем темно. Казалось бы, недалеко от вершины высоченной горы день должен длиться дольше, но не сейчас. Она подняла голову и уставилась на гигантскую свинцово-серую тучу, надвигающуюся с северо-востока – вероятно, все осадки в Скайрим приносило оттуда, со стороны Моря Призраков. Ветер еще усилился. Дрожа от холода, Банри поднялась по ступенькам, надеясь, что Седобородые не прогонят припозднившуюся паломницу. Онемевшими от мороза пальцами в толстых варежках она потянула дверь на себя и, открыв на достаточную ширину, протиснулась внутрь. В помещении, судя по звукам – довольно обширном, царил полумрак, лишь в середине зала его разгонял свет от нескольких больших жаровен и десятков зажженных свечей. И здесь было тепло – удивительно для каменного форта, выстроенного почти на вершине высочайшей горы на материке. Хотя, может, это ей просто показалось – по сравнению с морозом снаружи. Банри боязливо двинулась вперед и, достигнув середины зала, покрутила головой. Кругом не было ни души. В коридорах, ведущих в глубины обители, царила непроглядная темень. Тишина стояла почти полная, и нарушалась только потрескиванием свечных фитилей и углей в жаровнях. Банри прикинула, не позвать ли ей обитателей монастыря, но отказалась от этой идеи. Она прошлась назад до входа и остановилась, разглядывая какой-то странный барельеф, изображающий неведомое существо. Засмотрелась и упустила тот момент, когда осознала, что в зале она не одна. Почувствовав чье-то присутствие, Банри живо обернулась и увидела четыре фигуры в мантиях с капюшонами, стоявшие в отдалении у лестниц. Одна из них сделала пару шагов вперед: – Итак… На переломе эпох в мире появляется Драконорожденная. Банри заморгала. Появление Седобородых – по крайней мере, хотелось надеяться, что это они самые – застало ее врасплох. Молчание затянулось. Хозяева, видимо, ждали ответа. Банри облизала враз пересохшие губы и пробормотала срывающимся от усталости и недостатка кислорода голосом: – Я не… Меня и раньше называли… так же. Ты тоже… Я не слишком понимаю, что это значит. Седобородые переглянулись и приблизились, один из них сделал ей знак подойти. Банри подчинилась и наконец-то разглядела под капюшонами бородатые стариковские лица. Тот, что поманил ее, сказал: – Сперва давай проверим, действительно ли ты Драконорожденная. Дай нам оценить твой Голос. Она в замешательстве наблюдала, как старики выстраиваются перед ней в одну шеренгу на расстоянии десятка шагов. Когда до нее дошло, чего они хотят, Банри опешила и замотала головой. Слишком хорошо помнила, что происходило раньше, когда она пробовала использовать Голос, или как там его. Но Седобородые не смутились. – Не бойся, – терпеливо проговорил все тот же дед. – Твой Крик не причинит нам вреда. Банри в сомнении переступила с ноги на ногу, стянула с плеч лямки своего мешка и поставила ношу на пол. Отступив на пол шага, она набрала побольше воздуха в грудь и Крикнула: – FUS! Вопреки ожиданию, Седобородые не разлетелись в стороны, как листки бумаги, подхваченные сквозняком, а лишь низко пригнулись, почти присев, словно пытались устоять против ураганного ветра, и немного попятились. Говорливый старикашка потряс головой и радостно провозгласил: – Драконорожденная! Это и вправду ты! Добро пожаловать на Высокий Хротгар! В долю секунды они окружили Банри и без лишних слов почти поволокли вглубь обители, в левое крыло здания. – Ты небось проголодалась и устала, – вещал разговорчивый. – Отужинай с нами.

***

Еда была самой простой – хлеб из муки грубого помола, вареное мясо и даже немудреные овощи – но сытной. Никакого алкоголя, запивать трапезу предлагалось водой. Последнее для Банри было непривычно. Насколько ей было известно, монашеские ордена Восьмерых себя в еде и спиртном не ограничивали, за редким исключением. Седобородые, видно, вели более аскетичный образ жизни. Когда с едой было покончено, Банри поблагодарила и встала из-за стола, пошатнувшись от сытости и усталости, и прежний старик повел ее в другое крыло здания. Показав постель в каком-то закутке, дед предложил ей присесть и опустился на рядом стоящий стул. – Я мастер Арнгейр, – наконец-то представился он. – Я говорю от имени Седобородых. – Ну… А я… я Банри. Банри из Готтлсфонта. Это приорат в Сиродиле… – Правда? Ты можешь без боязни назвать нам свое настоящее имя. Мы никому его не откроем. – Но это и есть мое настоящее имя, – сообщила Банри. – Просто… его сокращенная форма. – Твое имя – твоя суть, – веско сказал Арнгейр. – Имена нельзя сокращать, особенно имена драконов. – Я не дракон. Старик помолчал в задумчивости. – Возможно. Но скоро ты поймешь, что разница между драконом и Драконорожденным не столь уж велика. Итак, как твое имя? – Банрион. Надеюсь, ты понимаешь – мне совсем не хочется, чтобы суть этого слова была моей собственной. – Почему? Насколько мне известно, это слово означает «королева», разве нет? Хорошее имя для той, в чьих жилах течет кровь дракона. Банри уставилась на деда и прикинула, не просветить ли его по поводу буквального значения своего полного имени, но передумала. – Как тебе угодно. Арнгейр удовлетворенно кивнул и, дождавшись, пока к ним присоединятся его товарищи, вопросил: – Теперь скажи мне, Драконорожденная, почему ты здесь? Банри открыла рот, но вместо ответа на вопрос выпалила: – Кто вы такие? Мне сказали только, как вы зоветесь, и я не понимаю, что может нас связывать. Арнгейр переглянулся с остальными стариками и погладил бороду, почему-то завязанную узлом. – Мы Седобородые, последователи Пути Голоса. – Он обвел рукой пространство и продолжил: – Ты стоишь на Высоком Хротгаре, на склонах священной горы Кинарет. Здесь мы говорим с голосом неба и пытаемся достичь равновесия между внутренним миром и внешним. – «Следуй Внутреннему пути», – задумчиво процитировала Банри. Седобородые одобрительно закивали. – Можно узнать поподробнее о вашем… ордене? А то я так и не поняла, чем именно вы тут занимаетесь, уж извините. Арнгейр пошевелился на своем каменном сиденье. – Мы изучаем Путь Голоса так, как завещал нам наш отец-основатель, Юрген Призыватель Ветра. Это имя Банри уже видела раньше – на табличках по пути к монастырю. – А это кто такой? – Юрген Призыватель Ветра был великим военачальником древних нордов, мастером Голоса, или Языком. После катастрофы на Красной горе, когда была уничтожена армия нордов, – тут Банри не удержалась и хмыкнула, заработав неодобрительные взгляды старикашек, – он много лет пытался вникнуть в глубинный смысл этого ужасного поражения. Он осознал, что боги покарали нордов за гордыню и недолжное использование Голоса. Он первым понял, что Голос следует использовать только для молитвы и прославления богов, а не для прославления людей. Юрген Призыватель Ветра, мастер Голоса, сумел преодолеть все препоны, и так родился Путь Голоса. Воцарилась тишина. Банри, борясь с сонливостью, соображала, что ей делать дальше. – К вам часто приходят люди? Я имею в виду, вы учите кого-нибудь еще своему Пути Голоса? Ярл Балгруф, из Вайтрана который, отчего-то был уверен, что меня вы возьмете… – Немногим позволено учиться вместе с нами здесь, на Высоком Хротгаре. Но ты – иной случай. Нам выпала честь вести Драконорожденную по пути совершенствования Голоса. – Тогда я хочу учиться, – заключила Банри. – Если уж у меня есть какие-то способности, нужно их использовать. Старики заулыбались и вновь закивали. – Ты воистину драконьей крови, – проговорил Арнгейр. – У тебя есть врожденный дар. Но хватит ли тебе воли и характера, чтобы пройти по пути, который перед тобой открывается? Это еще предстоит увидеть. Седобородые поднялись со своих кресел одновременно, как по команде, и Арнгейр произнес: – Обучение начнем завтра, когда ты отдохнешь. К такому важному делу лучше всего приступать на свежую голову. Выспись как следует. Седобородые живо разбрелись по обители, Банри даже не успела встать со своего стула, как осталась в одиночестве. Подхватив свой мешок, она потащилась в сторону отведенной ей кровати, которую ранее показал Арнгейр. Она стянула с себя верхнюю одежду и сапоги и плюхнулась на жесткое каменное ложе, покрытое тонюсенькой подстилкой. Будучи в полной уверенности, что ни за что не заснет на такой неудобной постели, Банри отключилась прежде, чем устроила голову на тощей соломенной подушке.

***

Она проснулась отдохнувшей и полной сил, несмотря боль в спине и мышцах, зародившейся от лежания на неудобной кровати. Обувшись, Банри побрела на поиски хозяев. Все Седобородые вскоре обнаружились в большой комнате по левую сторону от входа, где накануне вечером они ужинали. – Ты проснулась, – поприветствовал ее Арнгейр. – Отлично. Поешь, и начнем твое обучение. Жадно проглотив пару ломтей хлеба с кусом вареного мяса – скорее всего козлятины – Банри запила скудный завтрак водой и потащилась за монахами в главный зал перед входом. – А теперь посмотрим, как ты любишь и умеешь учиться, – сказал Арнгейр по дороге. Пол в среднем помещении был выложен большими каменными плитами таким образом, чтобы точно по центру образовался квадрат, ориентированный углами по сторонам света. Старики разместились на углах, указав ученице на середину четырехугольника. Банри повиновалась, после чего застыла в ожидании, повернувшись лицом к Арнгейру. От волнения ее слегка лихорадило. Она сжала зубы, чтобы не стучали, и приготовилась слушать дальше. – Ты – Драконорожденная, – говорил меж тем Арнгейр. – Даже без подготовки ты уже обращаешь свой голос в THu'uM, то есть Крик. Когда ты используешь Крик, ты говоришь на языке драконов. Это кровь дракона дает тебе врожденную способность изучать Слова Силы. Он сделал небольшую паузу, чтобы ученица успела обдумать услышанное, и продолжил: – Все Крики состоят из трех Слов Силы. Каждый раз, когда ты овладеваешь Словом, твой Крик становится сильнее. Вчера ты продемонстрировала знание первого Слова Крика «Безжалостная Сила». Мастер Эйнарт научит тебя «Roh», второму Слову. Roh означает «равновесие» на языке драконов. Соедини его со словом FUS – «силой» – чтобы еще больше отточить твой THu'uM. Один из молчащих Седобородых шагнул вперед, склонил голову и шепнул: – Roh! Пол под его ногами немедленно покрылся какими-то светящимися линиями. Приглядевшись, Банри распознала в них драконьи глифы. – Ну что же ты? – подал голос Арнгейр. – Подойди, прочитай. Банри уставилась на символы, мерцавшие в полумраке. Пару мгновений ничего не происходило, но потом, как и в прошлый раз перед Стеной, все вокруг потемнело, лишь глифы высветились ярким синим светом, и Банри осталась наедине со Словом, которое, казалось, было вырезано на внутренней стороне ее век. Откуда-то, словно бы издалека, послышался голос Арнгейра. – Слова даются тебе легко… – отметил он. – Воистину, у тебя есть дар. Но выучить Слово Силы – лишь первый шаг… Чтобы воплотить его в Крик, нужно постичь его смысл постоянными упражнениями. Именно так мы изучали Крики. Ты же, как Драконорожденная, можешь напрямую поглощать силу и знания сраженных драконов. При посвящении мастер Эйнарт позволит тебе почерпнуть его знание «Roh». Краем глаза заметив, что глифы с пола исчезли, Банри неуверенно посмотрела на престарелого Эйнарта, не зная, что делать дальше. Но дед просто подошел к ней и схватил за руки, заглядывая в глаза. Она не успела испугаться, когда из ладоней старика хлынула волна энергии, не теплой и не холодной – странной, похожей на исход драконьей души, но куда менее сильной. Эйнарт отпустил ее и вернулся на свое место, оставив шатающуюся от избытка информации Банри в одиночестве. Не успела она оправиться, как Арнгейр вновь подал голос: – Теперь давай посмотрим, быстро ли ты сможешь освоить новый THu'uM. Бей врагов своей Безжалостной Силой, когда они приблизятся. Банри озадачилась. Неужели старикашки пригнали в форт какого-нибудь зверья вроде тех же троллей? Но Седобородые отодвинулись из центра к стенам зала, Арнгейр велел ученице сделать то же самое: – Лучше тебе отойти, Банрион. Понадобится место. Та повиновалась. Один из дедов, чьего имени она не знала, выкрикнул какие-то слова на драконьем языке, и посреди зала появился призрачный силуэт, похожий на Седобородого – угадывались мантия и капюшон. Кажется, на этой фигуре и нужно было демонстрировать приобретенные навыки. Банри послушно выкрикнула два слова подряд, отчего полупрозрачный двойник отшельника испарился, а стоящие у лестницы напротив урны и кувшины разлетелись на куски. Банри смущенно кашлянула, но Седобородых порча имущества вроде бы нисколько не обеспокоила. По крайней мере, Арнгейр невозмутимо произнес: – Отлично. Еще раз. Когда она разделалась еще с одним призраком, он отметил: – Ты быстро учишься. Еще раз. Победив копию трижды, Банри выжидающе посмотрела на своих наставников, держась за горло – натруженные связки саднили с непривычки. – Впечатляюще! – с восторгом воскликнул Арнгейр. – Твой THu'uM идеален. У тебя явный талант, Банрион. Она неуверенно улыбнулась и молча кивнула – говорить не решалась, так как боль в глотке была довольно сильной. Седобородые потоптались еще немного и разбрелись кто куда, за исключением Арнгейра, который покачал головой и сурово сказал: – Говори вслух. Не жалей свое горло. – А вдруг мне хуже станет? – просипела Банри. – Тут как бы вообще голос не потерять. Старик фыркнул: – Ничего с тобой не случится. А да, вот еще что: ты должна уметь хорошо петь, это врожденный дар наряду с Голосом. – Я пела только в детстве, в монастырском хоре. – Значит, все-таки пела. Вот и отлично. Будешь развлекать нас по вечерам исполнением каких-нибудь баллад. Это станет дополнительной тренировкой и поможет укрепить твое горло. – Да я же почти никаких песен не знаю, – уныло отозвалась Банри. – К тому же вам мое пение может прийтись не по вкусу. – Как-нибудь перетерпим, – улыбнулся Арнгейр. – И не может быть, чтоб ты никогда не слышала ни единой песни. Ты же говорила, что пела в детстве какие-то гимны. Хоть что-то в твоей памяти должно было отложиться. Банри угрюмо покачала головой. – Что за настрой? – недовольно спросил Арнгейр. – Для освоения Криков и совершенствования Голоса нужно избавиться от всех дурных и печальных мыслей. Ты ведь учишься говорить с богами. – Ладно, ладно. Я поняла. Что мне теперь делать? – Теперь начинай тренировку в одиночестве. – Арнгейр глянул на оставленные ученицей разрушения и добавил: – Лучше на улице, разумеется, где мы сами тренируемся. А то так у нас не останется никакой утвари… Идем-ка. Захвати только свою одежду.

***

До вечера Банри упражнялась в использовании Безжалостной Силы, делая лишь небольшие перерывы на отдых. За это время она превратила примерно четвертую часть площади внутреннего двора Высокого Хротгара в жуткое место, изуродованное канавами и рытвинами. Когда стемнело, Арнгейр позвал ее в обитель, сказав, что на сегодня достаточно. Голосовые связки болели ужасно, и Банри от души надеялась, что Седобородые не заставят ее распевать после ужина. Увы, надеждам не суждено было сбыться. В конце трапезы старики убрали посуду со стола и расселись по своим местам в ожидании бесплатного развлечения. Так что все-таки пришлось голосить «Красный бриллиант» – единственную балладу, которую удалось вспомнить в тот вечер. Получилось, видимо, неплохо, потому что Седобородые даже не кидались в певунью столовыми приборами и наоборот, когда баллада закончилась, одобрительно закивали, а Арнгейр даже похвалил вслух: – Очень неплохо. Если потренируешься и выучишь еще какие-нибудь песни, сможешь зарабатывать в качестве барда. – Ну уж нет, – вздрогнула Банри. – Только не это. – Ну нет, так нет, – пожал плечами Арнгейр. – Но смотри, вдруг когда-нибудь понадобится тебе это умение. Банри ничего не ответила, но, уже укладываясь спать, вдруг поняла, что горло после пения болит меньше.

***

В следующие несколько дней все повторилось – тренировки, потом ужин и мини-концерт в ее исполнении. Банри удалось припомнить несколько песен, которые распевали сиродильцы, в том числе пару селянских с очень скабрезным содержанием – она даже сомневалась, уместно ли петь такое в стенах Хротгара и в присутствии его обитателей. Но Седобородые, как оказалось, были совсем не против, более того, именно эти песенки пришлись им больше всего по вкусу. Позже, раздумывая над этим, Банри решила, что старики, несмотря на все их обеты, соскучились по обыденной жизни, и истории про игривых крестьянок для них – все равно что свет в окошке. К слову, разговаривал с ней только один из них – все тот же Арнгейр. От остальных Банри и слова не услышала за все время пребывания в обители. Вернее, слова-то дедки произносили, но только это были Слова Силы, те что из драконьей речи. – Почему другие со мной не говорят? – спросила Банри как-то вечером. – У них какой-то обет, или что? Арнгейр, мирно читающий некий древний фолиант при свете пары свечей, спокойно отозвался: – Нет. Просто их Голоса слишком сильны для несведущих в Пути. Даже их шепот может убить тебя. Банри поежилась, вспоминая, как сегодня утром собиралась силком заставить старика Вульфгара, одного дедов-молчунов, с ней побеседовать. Хорошо, что так и не сподобилась. Теперь стало понятно, почему Седобородые не говорят с пилигримами, идущими на гору. Во избежание несчастных случаев, видимо. – Подожди-ка, – испугалась она. – Так я тоже потом не смогу нормально разговаривать?! – Конечно сможешь, – сказал Арнгейр и перевернул страницу. – Драконы же могут общаться нормально, не убивая все живое вокруг. – Тогда ладно… Вас всего четверо? – спросила она, чтобы сменить тему. – Пятеро, – с какой-то странной неохотой ответил Арнгейр. – Наш вождь, Партурнакс, живет в одиночестве на вершине Глотки Мира. – Партурнакс? – удивилась Банри. Это имя она уже видела на одной из стел по пути на Хротгар, как и имя Юргена. – Вашего предводителя зовут так же как и того, кто учил людей искусству Крика? Или это он и есть? Если так, то сколько же ему лет? Арнгейр уставился на нее, позабыв про книгу, которую держал на коленях. – Так ты… – выдавил он. Потом зажмурился и сказал: – …Много. Очень-очень много. Когда твой Голос сможет открыть путь, знай, что настало время для разговора с ним. – Путь? Ты имеешь в виду ту арку возле башни? Упомянутые сооружения Банри заметила в первый же день тренировок. Башня представляла собой просто платформу с крышей, приподнятую высоко над землей, и винтовой лестницей, укрытой в стенах строения. Седобородые забирались туда по очереди, когда хотели побыть в полном одиночестве. Банри поднялась туда один раз, побыла пару минут и немедленно спустилась, уж очень там было ветрено. Квадратная арка, венчавшая лестничный пролет, вела, очевидно, на вершину горы, вот только сразу за ней в буквальном смысле всегда бушевал маленький локализованный вихрь. Однажды Банри поднялась по лестнице, чтобы рассмотреть конструкцию поближе, но не успела приблизиться и на десяток шагов, как один из стариков – Борри – резво подскочил к ней и оттащил подальше, мотая головой. Уяснив, что к арке лучше не приближаться, она дождалась, когда никого из Седобородых не будет поблизости, и швырнула в проем небольшой обломок скалы, прямо в середину бурана. Банри успела только заметить, как камень за секунду обледенел, а потом его снесло в сторону долины с такой силой, что когда он ударился о край скалы, оставил на ней глубокую отметину. С тех пор она даже к подножию лестницы не приближалась. – Кто такой этот Партурнакс? – упрямо спросила Банри. – Почему мне нельзя прямо сейчас с ним познакомиться? – Потому что пока еще рано, – отрезал Арнгейр. – Спокойной ночи. Он захлопнул книгу и ушел в сторону своей постели, оставив ученицу в одиночестве.

***

Спустя неделю после ее прибытия в монастырь, Седобородые вновь собрались в главном зале, и провели нечто вроде экзамена. Банри опять пришлось демонстрировать Безжалостную Силу на полупрозрачных двойниках Вульфгара. Теперь у нее это получалось гораздо лучше, по крайней мере, связки почти не болели. – Замечательно, – похвалил Арнгейр, когда Банри мастерски расправилась с последним призраком, и добавил: – Следующее испытание мы проведем во дворе. Ступай за мастером Борри. Выйдя во внутренний дворик, Борри остановился неподалеку от двух невысоких колонн напротив кованных железных ворот. Банри до сих пор находилась в недоумении по поводу их предназначения – створки перегораживали пустое место. – Мастер Борри согласился научить тебя первому Слову нового Крика, – объявил Арнгейр, когда все собрались на нужном месте. – Он называется «Стремительный Рывок». С его помощью ты сможешь молниеносно переместиться из одной точки в другую. Итак, первое слово Стремительного Рывка – это слово «WULD», что означает «вихрь». Борри выдохнул «WULD», и на снегу у его ног засветились драконьи глифы, как это было почти неделю назад с Эйнартом. – Сперва нужно услышать, как звучит Слово внутри тебя, – напомнил Арнгейр, – и лишь потом вложить его в THu'uM. Банри прочитала символы и осталась стоять столбом в ожидании, когда они, так сказать, улягутся в ее сознании. Глифы, тем временем, изгладились с поверхности снега, а Арнгейр велел: – Обратись к мастеру Борри, и он научит тебя слову «WULD». Банри протянула руки упомянутому Седобородому и познала всю суть Вихря. Когда она пришла в себя, Арнгейр сказал: – Теперь посмотрим, быстро ли ты освоишь новое Слово. – Он поманил Банри к себе и произнес: – Мастер Вульфгар покажет тебе Стремительный рывок. Потом будет твоя очередь. Мастер Борри… Борри направился за ворота, каркнул «BEX» и створки резко распахнулись. Вульфгар встал между колоннами напротив ворот, выкрикнул какие-то Слова и мгновенно оказался по другую сторону от створок, которые столь же молниеносно за ним захлопнулись. – Теперь твой черед, – сообщил Арнгейр Банри. – Вставай рядом со мной. Мастер Борри откроет ворота. Сделай Стремительный рывок, чтобы успеть пройти через них, пока они не закрылись. Банри встала куда велено и с опаской взглянула на ворота. Если она не успеет проскочить, то они, захлопнувшись, ей все кости переломают. Но все обошлось. Когда Борри открыл ворота, она Крикнула и неожиданно осознала, что стоит по другую сторону ворот, почти на краю пропасти. Ворота аккуратно закрылись за ней спустя секунду. Седобородые одобрительно покивали, а Арнгейр вновь восхитился: – Такое быстрое овладение THu'uM… просто поражает. Я слышал легенды о способностях Драконорожденных, но увидеть самому… – Я не знаю, как это делаю, – честно ответила Банри. – Просто получается. – Боги не просто так дали тебе этот дар. Тебе решать, как лучше его применить. Вульфгар, Борри и Эйнарт разбрелись по своим делам, Арнгейр огляделся и предложил: – Потренируйся пока. Осторожнее со Стремительным Рывком – не упади в пропасть и не расшибись. Банри вернулась к тренировкам, стараясь следовать советам старика. Легче было сказать, чем сделать. Дважды ей удавалось затормозить в шаге от скалы, зато в третий она с такой силой врезалась в каменную стену, что чудом не переломала ребра. После этого она больше не решалась тренировать Стремительный Рывок здесь, на территории Хротгара.

***

После ужина и очередной баллады, Банри спросила: – Почему Крики всегда на драконьем языке? – Ну, потому что это пришло к смертным от них. Драконы всегда умели Кричать, – подумав, отозвался Арнгейр. – Язык неотделим от их природы. В языке драконов нет разницы между битвой и спором, Крик для дракона так же естественен, как дыхание и речь. – Ясно. И все-таки неясно, откуда тогда у смертных такая способность. Арнгейр сунул морщинистые ладони в рукава и поерзал на стуле. – В древнейшие времена, когда нужда смертных была велика, богиня Кинарет даровала нам способность говорить, как говорят драконы. Для этого требуется много времени, старания и усилий. И талант. Не каждый может стать Языком. – Я об этом прочитала на тех табличках. А что насчет… ну, меня? Старик вздохнул. – Большинству требуются годы, чтобы выучить даже простейший Крик. Но у тебя речь драконов в крови, и тебе она дается без особых усилий. Повисло молчание. Арнгейр углубился в чтение, а Банри, погрузившись в свои мысли, уставилась в пламя жаровни. – Что значит быть «Драконорожденным»? – тихо спросила она. – Для меня это пустой звук. Практически. Я знаю, что Драконорожденными были императоры – Реманы, и Септимы, но я-то тут при чем? Я не из их семейств. – Так распорядились боги. И потом, как я понял, ты сирота, и не знаешь своих родителей. Как ты можешь быть уверена, что происходишь не от других Драконорожденных? – Посмотри на меня! – сердито сказала Банри, указывая на свои слегка оттопыренные острые уши. – Не припомню, чтобы среди Драконорожденных водились полуэльфы. Ну, кроме императора Кассиндера. Но он не считается, потому что быстро помер! – Тело не важно. Да и имя тоже. Важна душа. А она у тебя – драконья. Банри сдалась и кисло посмотрела на старика. – Ты так и не сказал, что я такое. Арнгейр взглянул на нее из-под капюшона. – Я как раз собирался. Драконы от рождения умеют направлять свой Голос, – негромко начал он. – Драконы также могут впитывать силу сраженных братьев. Немногие смертные рождаются с такими способностями – до сих пор не смолкают споры о том, дар это или проклятие. То, что тебе удалось постичь за несколько дней, у самых одаренных из нас заняло годы. Многие верят, что Драконорожденных посылают в мир боги в час великой нужды. – Он задумался и добавил после паузы: – Об этом мы поговорим позже, когда ты подготовишься. – Почему драконы возвращаются? – после очередной заминки спросила Банри. – Это как-то связано со мной? – Нет сомнений, появление Драконорожденного в этот час – не случайно, – задумчиво проговорил Арнгейр. – Очевидно, что твоя судьба связана с возвращением драконов. Тебе нужно сосредоточиться на совершенствовании своего Голоса, и вскоре твой путь станет ясен.

***

Еще через пару дней Банри задала вопрос, мучивший ее с самого прибытия в Высокий Хротгар: – Что такое этот ваш путь Путь Голоса? – Голос даровала нам богиня Кинарет на заре времен. – Арнгейр опять начал издалека. – Ну, об этом ты уже знаешь. Она дала смертным возможность говорить, как говорят драконы. Хотя этот дар часто использовали не так, как следовало, – неодобрительно добавил дед, – единственное назначение Голоса – славить богов. На Пути Голоса истинного мастерства можно добиться, лишь достигнув гармонии духа и тела. Мы пытаемся достичь этой гармонии, созерцая небо – царство Кинарет – и практикуясь в использовании Голоса. – Но я не следую вашему учению, – напомнила Банри. – Почему вы помогаете мне освоить Голос? Арнгейр приподнял брови: – Драконорожденный – исключение из всех правил, ибо Кровь Дракона – это дар богов. Если мы принимаем один дар, разве можно отказываться от другого? Драконорожденные получают способность Кричать от самого Акатоша. Это не прихоть, скорее долг, обязанность. Поэтому мы хотим научить тебя использовать твой дар, который позволяет тебе достичь того, что недостижимо для других смертных. – Спасибо, мастер, – пробормотала Банри. – Я буду учиться дальше. Старик улыбнулся. – Хорошо. Тогда тебе будет не нужно страшиться будущего.

***

На десятый день обучения, ранним утром, Арнгейр не отпустил после завтрака ученицу на тренировки. Вместо этого он, после долгих многозначительных переглядываний со своими товарищами, торжественно объявил: – Теперь тебе предстоит последнее испытание. Банри заморгала. – Какое? – робко спросила она. – Добудь рог Юргена Призывателя Ветра, нашего основателя, – сказал Арнгейр, – из его гробницы в древнем Устенграве. Повисло молчание. Банри переваривала услышанное. Она ожидала очередного испытания ее Голоса, но никак не просьбу принести какую-то штуку из могильника. – Это где такое находится? – выдавила она. – Устенграв – древний город в Хьялмарке. К северо-востоку от Морфала, – пояснил Арнгейр. – Расспроси тамошних обитателей, уверен, они подскажут тебе точную дорогу. Не сходи с Пути Голоса, и ты возвратишься.

***

Банри собрала свои вещи, взяла припасы, который старики собрали ей в дорогу, и вышла на улицу. Как ни удивительно, но покидать монастырь ей не хотелось. За эти десять, вернее, почти дюжину дней он почти стал ей домом. Единственное, что немного утешало, так это то, что Седобородые не поставили ей ультиматум: либо с рогом, либо вообще не возвращайся. Нет, Арнгейр наоборот сказал: – Наверное, следовало сказать тебе об этом испытании попозже. Останься здесь, пока не почувствуешь, что готова. Но Банри уже решила, что хочет разобраться с поручением побыстрее, и, распрощавшись с отшельниками, пустилась в дорогу. Она с сожалением прошла мимо статуи Талоса и начала спуск с горы. Каково же было ее удивление, когда на промежутке между пятой и четвертой стелой она встретила тепло закутанную Лидию в сопровождении какого-то незнакомого дяденьки средних лет. В первую секунду обе не нашлись, что сказать. Потом Банри выпалила: – Помнится, ты говорила, что пойдешь за мной через две недели! А сейчас пока что двенадцатый день. Лидия покраснела как вареный рак, хотя ее щеки и до этого были интенсивно-розовыми от ледяного ветра. – Я… Э… В общем… – промямлила она, и тут же, указав на спутника, нашлась: – Я просто помогаю Климмеку отнести припасы для Седобородых. Заодно знакомлюсь с дорогой. Вот. – Ну-ну, – недовольно отозвалась Банри и пригляделась к этому Климмеку – он и впрямь нес большой мешок на спине. – Припасы для Седобородых? Они тебе платят за них? Климмек смущенно пожал плечами. – Ну, нет. Да мне как-то совестно просить у них деньги. Банри пошарила в карманах, вспомнила, что перед восхождением все деньги оставила Лидии, и посмотрела на нее. Та пожала плечами и вытащила откуда-то из недр своего кожуха маленький, но увесистый мешочек, и протянула его Банри. Она высыпала половину денег на ладонь и протянула монеты Климмеку. – Вот, – сказала она, – возьми. Видимо, Седобородые меня кормили тем, что ты приносил. Я не из их ордена, так что, думаю, мои деньги ты можешь взять. Климмек, изумленно разинув рот, принял плату и пробормотал: – Спасибо. – Заметив, что Лидия, закусив губу, неуверенно переводит взгляд со своего тана на него, он проговорил: – Да вы спускайтесь. Я и один дойду. Не впервой. – Ты не успеешь вернуться до темноты, – обеспокоенно заметила Банри. – Ничего. Седобородые меня не прогонят. Они и раньше меня переночевать пускали. Климмек махнул рукой на прощание и пошел к монастырю. Лидия посмотрела ему вслед и повернулась к Банри: – Ну что, мой тан, как приняли тебя Седобородые? Та мерно шагала по дороге вниз с горы. – Как Драконорожденного, – отозвалась она после долгой паузы. Лидия ахнула. – Да перестань ты! – поморщилась Банри. – Я надеюсь, ты-то не будешь относиться ко мне с дурацким пиететом? Это раздражает. – Как скажешь, мой тан. Только Драконорожденные у нас редко появляются. Примерно раз в полтыщи лет… – Мне нужно пройти последнее испытание, – хмуро сказала Банри и ускорила шаг, завидев четвертую стелу с надписью, – правда, я не знаю, для чего оно. Пока. Надеюсь, я благополучно с ним справлюсь и узнаю, наконец, к чему все эти проверки.