Позор Дома Хьюи

В школе на Тиля все косились, словно знали, что произошло. Юноша, сославшись на болезнь, не пошёл на уроки фехтования – единственные занятия, где он мог пересечься с Тийони. Учитель с лёгкостью ему поверил, Тиль был бледен, и его безостановочно тошнило. Школа на область была одна, сюда учиться приезжали со всей округи, и, благодаря детям богатых родителей, в школе были водопровод и хорошее отопление. Вот только спрятаться в длинном одноэтажном здании было негде. А Тилю жутко хотелось спрятаться ото всех, чтобы его никто не видел и не трогал. В школе ученики оставались на семь дней из декады, а на три дня уезжали домой. Впрочем, возвращаться к отцу ему тоже не хотелось, – как объяснить Лауренту причины отказа от замужества и не опозорить семью? Когда старший альфа узнает, что сын залетел от Тийони, одной поркой он не отделается. Тиль жил с братьями в одной комнате. Обычно дружелюбные, они внезапно стали на него коситься и перешёптываться, отчего находиться в их обществе стало просто невыносимо. Тиль старался убедить себя, что просто мнителен, что семья его по-прежнему любит, но лишь Элин приветствовал его в школьных коридорах и на уроках. А старший братец Амфер так вообще стал подшучивать над его здоровьем и намекать на беременность и организм нежной омежки, хотя знать об этом не мог. В последний день школьной декады Тиль не вынес всеобщих немых упрёков и осуждения и сбежал с урока истории, надеясь, что повозка из дома прибудет пораньше, и он, наконец, отправится домой. Пусть отец устроит ему взбучку, пусть откажется от него, но Тиль признается Лауренту и будет надеяться, что его дальнейшие проблемы они будут решать вместе, что хоть кто-то поддержит его и не оставит одного. С такими печальными мыслями он забрёл к местной водонапорной вышке, что стояла между колокольней и школьными общежитиями. Тут было сыро, снег под ногами превратился в ледяные дорожки, а с деревянных балок свисали таящие сосульки. Тиль выбрал себе место посуше и пристроился на снегу; обняв колени, он пытался согреть себя. — Какая встреча, — раздалось за спиной, и от этого голоса у Тиля аж мурашки по спине побежали. Обернувшись, он увидел и обладателя этого голоса – Конба, в солнечном свете тот показался ему ещё отвратительнее. Тиль резко вскочил на ноги, желая сбежать, но земля под его ногами вдруг пошатнулась, и, поскользнувшись на льду, он с силой приложился головой о землю. На мгновение свет перед глазами померк, Конб, воспользовавшись этим, перевернул юношу и поставил ему ногу на грудь. Тиль с шумом выдохнул, а вдохнуть уже не смог. — Очаровательно, просто очаровательно, — к ним подошли Шон и Маори, — а вот и наша сбежавшая игрушечка. Братья рассмеялись, Тиль дёрнулся к сапогу, в котором прятал нож. На территории школы оружие носить запрещалось, но небольшой ножик мог пригодиться и на обеде, и на уроках. Но достать лезвие ему не дали, руку ему придавил Шон, а рядом с его лицом присел Маори. — Похоже, на этот раз тебя придётся увести силой, — Маори улыбнулся, — а ведь мы так хорошо к нашей игрушечке относились, а теперь посадим на цепь и будем развлекаться, пока не сдохнешь. — Отец меня искать будет, — с трудом выдавил Тиль. Он на это, по крайней мере, очень надеялся. — Может, и будет, да только не у нас, слышал, по школе слушок ходит, что ты любовника из Дома Кастанса завёл. К ним, наверное, и побегут. А когда опомнятся, ты на дне Сушени рыб кормить будешь. Маори рассмеялся, а Тиль снова дёрнулся, надеясь вырваться. — Держите его покрепче, ребятки, я покажу нашей игрушечке, где его место. Конб убрал, наконец, ногу с его груди и, навалившись, придавил ему руку и бедро с правой стороны, а Шон – с левой. Маори же сел между его ног и, распоров его же ножом штанины, сжал в кулаке член омежки. — Расслабься, игрушечка, а то будет очень-очень больно, — рассмеялся альфа и стал вытаскивать свой инструмент из штанов. — Какого чёрта! — раздалось в паре метров от них. Маори скривившись, обернулся. Быстрым шагом к нему приблизился Амфер с длинным ножом в руке и, схватив Тийони за грудки, резко поднял на ноги. — Чего явился? Тильярин сам нас позвал, — рассмеялся Шон, но Тиля так и не отпустил. — Нет, неправда! — взвизгнул Тиль и тут же получил по зубам от Конба. — Слышь, герой, нас больше, и твоего братца мы для себя приметили. Проваливай, или хуже будет. — Я бы на твоём месте пораскинул мозгами да подумал, кому хуже будет. Лаурент Хьюи вас из-под земли достанет и на фарш покромсает. — Испугал ежа голой жопой! Помнится, Лаурент Хьюи здорово струхнул, когда наш отец его первую омежку по частям в ваш Дом доставил! — Маори рассмеялся и попытался убрать от себя руки Амфера. Только зря он упомянул случай двадцатилетней давности. Тот омега был папой Амфера, и, напомнив ему о переживаниях детства, Маори вывел старшего Хьюи из себя. Перехватив нож поудобнее, Амфер воткнул его в плечо обидчику. Шон и Конб тут же вскочили на ноги, собираясь защищать брата. — Беги, Тиль, — крикнул Амфер и сам стал отступать. Но Тиль и не собирался бежать. После всего пережитого, после того как его угрожали убить, он не собирался дать Тийони просто уйти. Подобрав свой нож, юноша встал напротив Шона, который присоединился к Маори, и угрожающе стал наступать на него. У Тийони своего оружия не было, и даже, несмотря на то, что их было больше, рисковать, да ещё с раненым Маори, они не захотели. — Забирай своего полоумного братца и проваливай! — крикнул Шон и потащил за собой теряющего сознание Маори. — Пойдём, Тиль, — Амфер пугливо поглядывал на Конба, — ублюдки сами подохнут. Тиль отрицательно качнул головой, но альфа не собирался оставлять его тут убиваться и, схватив за шкирку, потащил по скользкой, накатанной земле за собой.