Позор Дома Хьюи

— Тиль, ты где? — раздался тихий голос Рэмиля. «И зачем он пришёл? Сказать, что его отец отказал мне? Ну почему мне не дали спрыгнуть?» — А, вот ты где! — Рэмиль болезненно схватил его за плечо и вытащил из-под кровати, — от меня прячешься? — Нет, — Тиль опустил голову, говорить с альфой, видеть его и всех остальных ему абсолютно не хотелось. — Мой отец приехал, ждёт тебя в нашей комнате. Приведи себя в порядок и пошли! — альфа снова довольно улыбался и хитро подмигнул. Вот кто горя не знал. Тиль тяжело вздохнул. — Хорошо. — Если он тебя решит забрать, — Рэмиль сел на его кровать и стал задумчиво осматривать комнатушку Хьюи, — то мне придётся тебя сопровождать и уехать с занятий. Тиль обречённо кивнул, главное, уехать отсюда, остальное неважно. В своих вещах ничего интересного он присмотреть так и не смог и надел школьный жилет. Рэмилю это не понравилось, и он с головой забрался в сундук к Тилю, не переставая болтать и довольно зло подкалывать его. — Вот, смотри, отличная рубашечка! Светленькая, приталенная, будешь неженкой смотреться. Давай переодевайся. – Рэмиль стал стягивать с него жилет, но Тиль, застеснявшись, убрал его руки. — Что, скромняшка ты наша беременная, недотрогу из себя строишь? Тиль расстроено всхлипнул. Слова Рэмиля сильно задевали его. А напоминание о положении вызвали воспоминания, откуда всё это началось. Сам не заметив, Тиль стал глотать слёзы, которые всё сильнее бежали из его глаз. — Так, плакса, только не реветь, — резко дёрнул его Рэмиль, закончив с переодеванием, — отец плакс не любит. — Хорошо, — Тиль хлюпнул носом и постарался успокоиться, — всё из-за этой ужасной беременности. — Ничего, у нас дома обо всех своих бедах забудешь. Мы с братишками тебе настроение враз поднимем, — Рэмиль снова противно хихикнул, — ох и наиграемся мы с тобой, с нежной омежкой. Ты такой весь миленький, дядьке моему точно по душе придёшься. Тиль с трудом сдержал новый всхлип. Становиться общим мужем как-то резко расхотелось. — И сколько у тебя братьев? — Полный дом, — Рэмиль рассмеялся, — пошли уже, отец ждёт. Тильярин брёл следом за Таравват как на казнь. Наверно, для него это и была маленькая казнь. Отринуть всю прошлую жизнь, стать шлюхой в чужом доме и распрощаться со всем, что раньше было дорого, – что это, как не казнь?! Отец Рэмиля оказался невысоким, щупленьким и очень улыбчивым альфой. Своей улыбкой он очень напоминал сына, только добрее она была, понимающей. Старшего Таравват звали Пэпом, его брата-бету, который жил с ними в одном доме на одинаковых правах, звали Крингом. Дядя Рэмиля был на удивление высок и тощ. Словно жердь, он высился над главой дома Таравват с мрачным лицом и тонкими усами. — Присаживайтесь, Тильярин, — вежливо предложил Пэп, — Мак рассказал мне о твоём предложении, и я с радостью приму в нашу семью и тебя, и твоего будущего ребёнка. С одним условием – ребёнок станет нашим наложником, после того как достигнет совершеннолетия, конечно. — Пэп снова приятно улыбнулся, а Тиль понял, что улыбка у него не такая уж и милая, а более наигранная, чем у Рэмиля. — Я хотел бы попросить, чтобы никто из моей семьи и вообще никто не узнал о моём ребёнке, — стараясь не начать снова реветь, попросил Тиль. — Хорошо, мы запишем его, как приёмного. Тебе же придётся закончить этот семестр экстерном, чтобы никто живота не увидел, нам тоже невыгодно, чтобы об этом узнали. — А что насчёт отца ребёнка? — неприятно и сухо спросил Кринг. — Не будет ли он предъявлять претензии на младенца? — Он… они не знают, — Тиль собрал волю в кулак и сквозь зубы произнёс, — это трое братьев Тийони, кто-то из них отец моего ребёнка. — Вот как? — старшие Таравват переглянулись, а Рэмиль удивлённо открыл рот. — Пойдём, Кринг, надо срочно поговорить, — сказал Пэп и поднялся. Оставшись наедине с Рэмилем, Тиль поёжился, взгляд у него был такой же колючий, как и насмешки. Конечно, Тиль чувствовал, что вся эта колючесть – как защита, только уж больно она толстая вышла, находиться с ним рядом было неуютно. — Конб на Кринга работает, думаю, отец велит того уволить. Ни к чему нам в доме насильники. А раз ты нашим мужем будешь, так уж тем более. Тиль благодарно кивнул. Если бы пришлось в новом доме терпеть присутствие врага, уж лучше сразу в петлю. — Тийони и в школе меня преследуют, от них под кроватью прятался, — пожаловался Тиль, а Рэм кивнул и вышел. С его появлением голоса за дверью стали громче, а потом резко утихли, и Рэм вернулся в комнату. — Быстро собирайся, через час уезжаем с моим отцом в Дом. Не задерживайся.

***

Через час небольшая повозка, запряжённая двумя лошадьми, покинула территорию школы. Тиль мрачно прижимал к себе свои пожитки, а Рэм довольно и радостно говорил, что сможет пропустить поднадоевшие занятия, и вообще он молодец и отличник, так что никто из учителей его за прогулы ругать не будет. Слушая его самодовольную болтовню, Тиль задремал. Проснулся он, когда они уже остановились. Поместье Таравват было огромным, намного больше, чем у Хьюи. Большой четырёхэтажный дом был украшен мозаикой с различными пошлыми картинками, флюгера на крыше были вырезаны в форме различных животных, крышу мансарды украшал череп дракона, и, судя по размерам, это был южный, один из самых крупных драконов. Рядом с главным домом была большая пристройка с огромными окнами из цветного стекла, сквозь них были видны стены, расписанные фресками, изображающие многоборье, фехтование и конный спорт. Там, наверно, был зал для занятий. С другой стороны стоял не менее большой дом для прислуги. Пэп подхватил Тиля под руку, Рэм взял его вещи, и Таравваты быстро затащили будущего младшего мужа в дом. На первом этаже располагались огромный зал, гостиная, столовая и кухня с людской, где возилась прислуга. Пэп на скорую руку представил Тиля дворецким и, извинившись, уехал, его ждала деловая встреча. Рэмиль же потащил Тиля выбирать ему комнату. — У нас для общих мужей отведено семь комнат, сейчас лишь одна занята, так что у тебя будет из чего выбрать, — Таравват повёл омегу на третий этаж и, идя по коридорам, то и дело распахивал широкие двери. — Вот моя любимая, — сказал он, гордо остановившись рядом с одной из комнат, — большая, светлая, с камином и ванной. Тут такие оргии устраивать можно, закачаешься! — на лице его играла зловредная улыбка. Тиль устало опустился на ближайший пуфик. — Пойдёт, — сказал он, рассматривая широченную кровать, минимум на четверых, с балдахином и кучей подушек. Сквозь широкие окна в комнату проникало много света, гардины на окнах были тёмные и тяжёлые, значит, и днём можно будет здесь устроить интимную обстановку. — Располагайся. Я принесу тебе перекусить, а потом покажу, где остальные живут. До вечера Рэмиль таскал Тиля по дому, показывая комнаты братьев и остальных жителей огромного дома. Братьев у Рэмиля действительно было много: шестеро омег, один из них кузен, – сын Кринга; трое бет, двое из них – дети Кринга, те уже обзавелись своими семьями и уехали; четверо альф, включая самого Рэмиля. Младшему, Мио, было всего пять лет. Двум старшим, детям Кринга, было двадцать четыре и двадцать семь. Сам Рэмиль был на три года старше Тиля. К ночи Тиль обессилено свалился на огромную кровать и уснул. И его сон впервые за долгое время был спокойным.