Позор Дома Хьюи

Поездка до дома Хьюи заняла всего час, такая близость со старым родовым имением Тиля почему-то расстроила. На его письмо, где юноша попытался объясниться, отец не ответил. И Тиль понимал, что ничего хорошего такое молчание значить не может. Скорее всего, дома не ждут его с распростёртыми объятиями. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Остановившись во дворе, Тиль печально осмотрел дом, где родился и рос. Сейчас здание казалось маленьким, серым и очень одиноким. На втором этаже Тиль рассмотрел своё окно, больше омега не сможет там отдыхать и прятать стеклянные сокровища под половицей. Старший Таравват улыбнулся, оказывая поддержку, и повёл или, точнее, даже потянул Тиля к его бывшему дому. Уже на пороге Тильярин понял, что лучше бы ему было спрыгнуть с колокольни. У Лаурента было такое мрачное лицо, что не то что говорить, стоять с ним рядом было страшно. С сухой вежливостью Лаурент принял предложение от Тараввата, просмотрел подписанные Тильярином бумаги и всё так же, не меняясь в лице, потребовал, чтобы сын переговорил с ним наедине. У Тиля по всему телу пробежал озноб, юноша на деревянных ногах последовал за отцом. В кабинете альфы было жутко холодно, неуютно и пахло мертвечиной. В голове мелькнула мысль, что Лаурент убил посла от Таравватов и спрятал где-то в своём кабинете. Может, и сына так же убьёт. — Я слушаю, — ледяным голосом произнёс отец, — слушаю твои объяснения. Кажется, я подробно рассказал, что от тебя требовалось? И мне показалось, что ты всё понял. Не так ли? — Лаурент не ждал его ответов, а продолжал, — я приложил массу усилий, чтобы заключить соглашение с Олафи, а ты бросил мне мои старания в лицо. Это была сделка века! Ты добился бы огромного положения, влияния, и всё, что тебе нужно было сделать, это лечь под их альфу. А ты, чёртов придурок, обменял всё это на кого? На Дом Таравват? Тиль не отвечал, внутри него разливалось какое-то холодное равнодушие. Всё это больше не имело значения. Он уже подписал брачный контракт, он уже официально Общий муж Пэпа и всего его семейства. И Тиля как-то не тревожило обилие бет и омег в новой семье, не тревожило, что он никогда их не видел в жизни, никогда не полюбит и никогда не будет любим. Главное, он покинет этот дом, где дорогие ему люди отвернулись от него и даже не попытались помочь, когда это было нужно. — Тебе было плевать, хотел я этого или нет, — безэмоционально произнёс Тиль, — тебе было неинтересно, что со мной случилось, и почему я отказался от предложенного тобою брака. Тебя волнуют лишь деньги и положение. Прощай, отец. И, больше не оборачиваясь, Тиль вышел из кабинета Лаурента, не слушая его крики о своей безнравственности и неблагодарности.

***

Путь домой, к поместью Таравват, казался успокаивающим и размеренным. Тиль больше не думал ни об отце, ни о речи, которую ему надо сказать, ни о своём стыде, обжигающем и захватывающем его с головой. Тиль больше не думал вообще. Он с удовольствием любовался светлым мягким снегом, мечтал, как через год отправится на охоту с новой семьёй, что, может, с ними будет так же весело, как и с родными братьями. Мимо их процессии пролетали стайки трещащих снегирей, с тяжёлых еловых веток сползал хлопьями снег, а лёгкие колючие снежинки падали Тилю на волосы, таяли и заползали под кафтан. Пэп похлопывал парнишку по руке, как-то по-отцовски, и нежно заглядывал в глаза, оправдываясь, что свадебная церемония не будет пышной, ведь он всего лишь Общий муж. На свадьбе будут только близкие родственники, там Тиль, наконец, и познакомится со всеми мужчинами Дома, которым он будет предназначен. Ещё Пэп обещал, что обращаться с ним будут хорошо, что никто никогда у них не обижал Общих Мужей и что …. Тиль не слушал. В душе и сердце была холодная пустота. Только в животе что-то неприятно шевелилось и напоминало, что он опозорен.

***

Свадьба действительно была скромной. На Тиля нацепили какой-то старинный плащ, нахлобучили огромную шапку, а чуть позже несколько гостей вручили ему подарки. В основном, это были эротические принадлежности. Какой очевидный намёк! Тиль старался об этом не думать. В конце концов, к любой жизни можно привыкнуть. А Пэп обещал, что в следующем году Тилю позволят продолжать учёбу, и вообще, если будет хорошо учиться, то и в колледж его отправят, но только в бесплатный, конечно. Судя по словам Пэпа, жизнь Тиля будет выглядеть розовой и радостной. О таком каждый Общий муж мечтает. Только кому хочется быть ОБЩИМ? Любимому мужу на замену или для развлечений? И никакой сердечной привязанности. Наверно, это тоже хорошо. Тиль не будет похож на страдающих и ноющих нелюбимых омег. Будет просто шлюхой. К вечеру гостей отправили по домам. Тилю представили его четырех официальных супругов. Ими оказались: альфа Рэмиль из Дома Таравват, сын Пэпа и ныне покойного младшего мужа; альфа Ксель из Дома Таравват, сын Кринга; альфа Лаар из Дома Таравват, сын Кринга; бета Мур из Дома Таравват, сын Пэпа и общего мужа. Также право на постель с ним имели и главы дома Пэп и Кринг. И если Тиль пожелает, то и омегам будет позволено с ним возлежать. Пожелает ли… Тиль вежливо кланялся каждому мужчине. Все четверо были достаточно молоды, симпатичны, и, учитывая, что из-за беременности у него разыгрались гормоны, то он бы с радостью запрыгнул с любым из них в постель хоть сейчас. Только Мур ему не понравился, такой же мрачный, как и его дядька Кринг. Но, оказавшись в своей огромной спальне, Тиль с удивлением и даже с некоторым разочарованием заметил, что в первую брачную ночь к нему никто так и не пришёл. Никаких пугающих оргий, обещанных неустанных развлечений. Только он, распалённый, и вазочка с подсохшим печеньем. Тиль с тоскою разложил у камина подушки и, обняв одну из них, попытался уснуть. И только он задремал, как дверь тихонько приоткрылась, и кто-то проскользнул в его комнату. Тиль немного напрягся, сначала испугавшись, а потом в предвкушении чего-то… он покраснел и спрятался под подушки. Незваный гость пошарил по пустой постели, а потом разобрал его удобную лежанку и с нечеловеческим гоготом стал кидаться в него подушками и скакать кругами, изображая танец дикарей. — Что это за выходки, Рэм? — пытаясь спрятаться от его атак, проскулил Тиль. — Развлекаю своего нового муженька. — Очень смешно, — Тиль обиженно забрался на постель и попытался спрятаться под одеялом. Рэм с визгом запрыгнул на него сверху, чуть не сломав бедному омеге пальцы, и скинул с него покрывало. — А ты что ожидал, — хитро улыбаясь, проговорил он, рассевшись на нём, как на коне, — диких сношений? Ждал, что четверо горячих, скользких от пота мужчин будут ублажать и иметь тебя? — Знаешь, я бы обиделся, если бы не слышал подобных шуточек от тебя и раньше, — Тиль попытался сбросить парня, но тот обхватил коленями его бедра и упёрся руками в плечи. — Может, удовлетворишь меня, муж? — снова усмехнулся он, с презрением выделяя последнее слово. — Как пожелаешь. Рэмиль наклонился к Тилю и легонько коснулся его губ. Очень осторожно, такое нежное, скользящее движение, но Тиль почувствовал, как загорелось всё внутри. И Рэмиль пах так приятно, знакомо, сладко… как и Мак. Почему-то в голове мелькнула мысль, что эти двое вполне могут быть любовниками. А что ещё можно ожидать от столь странного дома? Омега попытался ответить на поцелуй, но Рэм уже отстранился и с усмешкой рассматривал, как увеличивается пенис Тиля. — Кажется, я не оттуда начал, — хихикнул Рэм и, быстро отодвинув ткань ночных штанов, обхватил рукой горячий член Тиля. Омега задрожал, непроизвольно выгибаясь и выпячивая свою возбуждённую плоть. Рэмиль медленно наклонился, не отрывая взгляда от блаженного лица омеги, и осторожно лизнул головку. Тиль вскрикнул и выгнулся ещё сильнее. Сейчас его тело было неестественно чувствительным, и юноша был уверен, что, если Рэм ещё раз к нему притронется, он тут же кончит. Но Рэмиль лишь рассмеялся и слез с несчастного возбуждённого омеги. — Сначала я заведу себе личного мужа, единственного и любимого, а потом уж и с общим развлекаться буду, — посмеиваясь, бросил альфа и вышел из спальни. Вслед ему послышался тяжёлый стон разочарования.