Позор Дома Хьюи

До дома добрались уже затемно. В дороге Рэмиль был мрачен, а Мак хвалил Тиля за успешную сдачу большей части зачётов. Только одна новость сильно расстроила Тиля – в следующей декаде придётся сдавать физические дисциплины, а перед этим – обязательная медицинская проверка. Доктор вмиг обнаружит, что Тиль беременный, после этого слухов точно не избежать. Кроме того, Тиль с ужасом вспомнил, что доктор семьи Хьюи знает о ребёнке. Когда он сообщит об этом отцу – лишь вопрос времени. Заденет ли это Лаурента, как и рассчитывали Тийони, или Тиля ждал неудержимый гнев отца? А пороть старший Хьюи умел, это Тильярина нечасто ругали, он же был любимцем отца, а вот братьям нередко доставалось от жестокого Лаурента. По прибытии Тиль сразу направился к Пэпу, главу Дома следовало предупредить или хотя бы просто попросить совета. Внезапно Таравваты стали не только новым приютом, но и своеобразным щитом. Даже не слишком-то и сильный Рэм полез его защищать, а Пэп обещал сохранить честь Тиля. Хотя какая тут честь, быть Общим мужем. Пэп слушал Тиля невнимательно, как-то рассеянно, несколько раз переспрашивал, заставляя омегу снова и снова краснеть, признаваясь и рассказывая о своём унижении. Наконец Пэп сделал какие-то выводы и принял решение, – он написал письмо врачу Хьюи, благо, в своё время Кринг учился с ним в одном университете, и известность беты из Таравват сделало его имя весомым в медицине. Пэп по-дружески попросил сохранить тайну молодого омеги, и Тиль нарадоваться не мог, как просто всё разрешилось. Осмотр же провёл сам Кринг и заполнил необходимые бумаги, избавляя Тиля от необходимости оправдываться или что-то объяснять школьному врачу. За следующую декаду Тиль сдал все дисциплины, получил заполненную зачётку и забрал документы, мысленно надеясь, что Пэп определит его в другую школу. Таравваты жили на границе Гоштала, до школы в соседней провинции Лоештала было всего на два часа дольше ехать. Теперь школа осталась где-то далеко, как страшное воспоминание, и Тиль целыми днями проводил время в поместье Таравватов, читая, прогуливаясь по большому парку и тренируясь в стрельбе из лука, надеясь, что летом сможет выбраться на охоту. И всё бы ничего, только все его мужья, как один, от него шарахались. Тиль уже приспособился справляться в одиночку, но временами было так тоскливо, что он сам был готов ломиться в комнаты альф и упрашивать подарить ему хоть немного ласки. От таких мыслей было стыдно, а оттого, что не любим – больно. На выходных огромное семейство собиралось в мансарде, где все играли в настольные игры. Большая семья – много смеха, много веселья. Тиль пытался влиться в семью, его, казалось бы, принимали, но, вместе с тем, осторожно отодвигали, отталкивали, в конце концов, Тиль прятался в своей огромной комнате, закапывался в подушки и плакал от жалости к себе и одиночества. Одинокий омега в большой семье. Одинокий и никому ненужный.

***

К середине флореаля живот вырос настолько, что стало неудобно двигаться и спать. Кринг подсчитал, что ребёнок появится в начале прериаля. Обычно детей носили пять месяцев, но Тиль был молод, поэтому врач считал, что родит он раньше срока. Одиночество к тому времени стало совершенно невыносимым. Лишь Мак и Рэмиль заглядывали к нему, приносили задания и новости из школы. Новости были невесёлые – Маори с пропажей Тиля стал болтать много лишнего. И иной раз такое, что, по выражению Рэмиля, хотелось задушить урода прямо в классе. Тиль старался от таких новостей абстрагироваться. Тийони были правы, им не верили, но грязи к его репутации они добавили. А Рэму он был благодарен, вот только все слова Тиля Рэмиль поднимал на смех. Впрочем, как всегда.

***

Тиль сдался. Лаар женился, и теперь из его комнаты каждые выходные доносились невыносимые, обжигающие стоны, мешающие Тилю спать, думать, дышать. Омега решил сходить к Кселю, для начала поговорить и спросить. А там уж будь, что будет. Взял с собой бутылку молодого вина, немного масла для смазки и собрал в парке цветов. Такой правильный образ ухажёра с детства смешил Тиля, но сейчас ничего другого ему в голову так и не пришло. С трепещущим сердцем постучался в комнату старшего из мужей и старательно натянул улыбку. Ксель сразу понял, зачем явился Общий муж, выслушал его стенания и жалобы и коротко объяснил: пока его муж, Поль, не забеременеет, он нужды в Общем муже не видит. Но на выручку Тилю пришёл Поль, который сказал, что хотел бы попробовать втроём. Сам Поль был невысокий и пухленький омега, с приятным добрым лицом, небольшими усиками и круглой бородкой, от которой щёки омежки казались ещё круглее. Потом были сладкие поцелуйчики, нежные прикосновения, тёплые ласки. Ксель брал своего мужа, а Поль входил в Тиля, и Общий Муж испытал просто невероятный оргазм. После Поль довольно приятно и откровенно описал свои ощущения и поласкал Тиля ртом. Покинул омега их с мыслью, что урвал кусочек чужого счастья. Но это подарило ему внутренний покой и радость. Направляясь к себе в комнату, Тиль столкнулся с Рэмилем, этот хитрец загадочно подёргал бровями, а потом, словно случайно поглаживая его, спросил: — Хорошо вечер провёл? — Вроде неплохо. — И кто же осчастливил нашего Общего мужа? — Рэмиль резко взмахнул рукой, — нет, не говори, сам догадаюсь. Это был Поль? Тиль чувствовал себя неловко, не понимая, потешается ли над ним Рэмиль снова, или это у них в норме обсуждать постельные игры с братьями. — Поль очень приятный омега, — уклончиво ответил Тиль. — Приятный, приятный, — Рэм взял мужа под локоть и потянул к себе, — я тоже приятный, — и тихо добавил, — хочешь? Тиль удивлённо захлопал глазами. Кажется, в прошлый раз Рэм заявил, что ищет своего любимого и единственного мужа, теперь же, похоже, альфа снова шутил. И омега решил поддержать его игру. — Да, очень, — страстно сказал он. И неожиданно понял, что не врёт: Рэм, и правда, был желанен. И желанен очень давно, просто за повышенным либидо, от которого Тилю хотелось секса и всё равно с кем, он не замечал, как сильно его влечёт к Рэмилю. Альфа обхватил ладонями его лицо и нежно поцеловал. Так нежно, что Тиль в одно мгновение потёк, губы альфы были такие горячие, страстные, и столько в его прикосновениях было нежности и тепла, что Тиль застонал, обхватил его за шею и повис, готовый отдаться альфе тут же в коридоре. — Пахнешь Полем, — оторвался от его губ Рэм, — приятнее, чем обычно. Эти слова задели Тиля, а Рэмиль отстранился и встал поодаль, давая понять, что игра окончена. — Значит, обычно, я не нравлюсь тебе. Рэм небрежно пожал плечами. — Чужим пахнешь. Противно. Тиль обиженно кивнул и поспешил убраться. Почему-то слова Рэма о том, что он для него чужой, его очень сильно задели. Может, потому что Рэмиль стал самым близким членом новой семьи, а может, потому что Тиля к Рэму тянуло просто с животной страстью. Рэм пах так сладко, возбуждающе, что просто проводить с ним время с каждым днём становилось всё труднее и труднее. Следующим вечером Тиль снова направился к Кселю. Альфа принял его, но, усадив на постели, прочитал долгую лекцию о том, что для близости ему хотелось бы иметь душевный контакт, что не чувствует любви к Тилю, и потому не чувствует желания соития с омегой. Словно облитый помоями, Тиль вернулся к себе в комнату и снова долго рыдал. Нежеланный, нелюбимый. Чужой. Всё, что осталось ему, одиночество.