Позор Дома Хьюи

Каждый конец декады наполнял Тиля радостью предстоящей встречи. Вот вернутся мужья из школ и университета, станет хоть немного, но веселее. Весь в ожидании, Тиль с самого утра решил сходить в баню, а потом искупаться в озере, благо, погода стояла чудесная, солнышко приятно согревало землю, проникало сквозь гущу зелени и любовно ласкало кожу. После разогрева и купания Тиль вздремнул на берегу. Лежать, правда, на жёсткой земле было неудобно, живот мешал, давил куда-то на внутренности, не давал дышать. Вернулся Тиль домой лишь к обеду. Расслабленно переоделся рядом с банькой в махровый халат и, насвистывая что-то весёлое, направился к себе в комнату. Но у входа омегу встретил дворецкий и сообщил, что юношу ожидает брат. Брат! В груди радостный звон. Элин? Тиль почувствовал, что ужасно соскучился, и, лишь ворвавшись в свою огромную спальню, сообразил – живот! — Тиль! Элин с визгом бросился ему на шею, вцепляясь твёрдыми пальцами в спину, с нежными вздохами поцеловал в макушку и тут же отпрянул. — Ты беременный!? Тиль с грохотом закрыл за собой двери. — Теперь я не смогу позволить тебе отсюда уйти! — сказал он на полном серьёзе. — Почему пришёл без предупреждения? — А мне некуда больше идти, — с наигранным равнодушием произнёс Элин, — могу остаться с тобой, тоже буду Общим мужем. — Что значит, некуда идти? — Тиль от удивления открыл рот, — что с нашим домом? — голос у него был испуганный. — С Домом всё хорошо, — Элин вздохнул, — только отец день ото дня становится всё безумнее. После того как ты ушёл, он словно с катушек слетел. Всё время на меня кричал, да и на остальных тоже. Подписал новый закон Дома, что омеги теперь бесправны, и беты тоже. Сначала мне просто досаждал. А потом сказал, что в школу я более ходить не буду, переселил в дом прислуги, обращался хуже, чем с дворовыми мальчишками. Вот я и сбежал. Мне вернуться домой под его тяжёлую руку опасно для жизни. — Кажется, это моя вина. — Ты не ответил про свою беременность. — Элин вперился в него взглядом, и Тиль невольно поёжился, заметив, что взгляд у брата такой же, как у отца. — Это не Таравват, если тебя это интересует. — Я просто хочу знать, кто обесчестил моего брата! — Ты так уверен, что меня обесчестили? Может, я сам, по большой любви да по доброму желанию. — Знаю, что не по любви, потому что ты упрям, и если б полюбил, не дал бы отцу ребёнка сбежать. Тиль усмехнулся, про себя думая, что, наверно, Элин прав, но рассказывать всю историю у него не было сил. Как-то тут, в тепле и уюте, старые горести отошли на второй план. Омега уже привык думать о себе, как об Общем муже. Подпорченном, но всё же муже. А выковыривать из памяти что-то гадкое, вязкое, что-то, отчего до сих пор колени дрожали, не хотелось. Да к тому же, кто знает, может, Элин не с чистыми намерениями к нему явился да вопросы задаёт. — Не хочу вспоминать, — буркнул Тиль и спешно стал переодеваться, — пошли, прогуляемся, пока мои мужья с учёбы не вернулись. Я тебя представлю, познакомлю с Маком, он на тебя чем-то похож. Элин с любопытством поднял брови. — Только посимпатичнее будет, — добавил он, и брат кинул в него подушкой.

***

На свежем воздухе, прогуливаясь по парку, ребята разговорились. Вспомнились старые детские забавы и развлечения в большом доме. Как шалили, глупости делали, а потом прятались от родителей. Ссоры со старшими братьями, перебранки друг с другом. Так, за разговорами, они не заметили, как стало садиться солнышко и поднялся ветер, и уже в сумерках ребята повернули к дому. На полдороги их внимание привлёк цокот копыт. Кто-то направлялся в сторону дома, и они остановились, рассматривая серую, смазанную сумеречным светом фигуру. Они смогли разглядеть лицо и герб наездника, лишь когда он поравнялся с ними, остановившись с неприятной улыбкой, и поприветствовал двух юношей из дома Хьюи. Тиль сразу схватился за рукоять своего короткого меча, лезвие которого вышло из ножен с неприятным скрежетом. — Ты чего, Тиль, расслабься! — встал перед ним Элин, закрывая собой Маори. — Доброго вечера, ребятня, — со смехом произнёс альфа из Дома Тийони, — я привёз тут для Пэпа деньжат одолженных. Может, присоединюсь к вашему ужину. Последнее было брошено уже на скаку, и вскоре фигура Маори скрылась из виду. — Какой ты нервный стал, — сердито заметил Элин, — хоть мы и воюем с ними, да вот только это чужая земля. Проблем бы потом было... Тиль не отвечал. Он дрожащими руками спрятал оружие в ножны и, с трудом переставляя ноги, поплёлся к дому. Сегодня там не будет весело.

***

Маори на ужин не пригласили. К Элину Пэп тоже особого гостеприимства не проявил. Тиль объяснил главе Дома ситуацию, и альфа долго рассматривал юношу, словно оценивая, а потом предложил поработать в поле. Для наёмника Элин был мелковат. Юноша сначала помялся, из дворянина да в работники ему опускаться особо не хотелось, но и возвращаться домой, где жизнь была не менее скотская, желания тоже не было. Предлагать себя в качестве Общего мужа Элин резко передумал. Незавидная это доля. Под вечер Тиль зашёл к брату в выделенную ему комнату в доме прислуги, принёс яблочного пирога и сливок и вместе с Элином разделил ночной перекус. — О Тийони не волнуйся, не наша это война, — попытался утешить Тиля Элин, заметив, что брат всё ещё мрачен и напряжён. — Не мы начали, не нам и заканчивать? — насмешливо спросил Тиль, чувствуя, что слова Элина вызвали в нём ещё большую смуту. — Ну, уж точно не мне. — Элин откинулся на кресло и задумчиво посмотрел на серый грязный потолок. — Помню, нам рассказывали, как двести лет назад альфа из Тийони увёл омегу из Хьюи. Увёл в леса, желая жить отдельно. Альфы Тиойни никогда не переходили в чужие семьи, так же, как и наши омеги. Но те двое утверждали, что Истинные друг для друга... — Это всего лишь легенда. — Возможно. Но ни одна из семей не смогла этого перенести. Влюблённые были убиты, а мы с тех пор воюем друг с другом. — Не соберётся ли Лаурент войной на Таравват? Они же меня увели! — Лаурент отказался от тебя, прости, Тиль, — тихо сказал Элин, — и, кажется, в семье Хьюи больше не будут ценить ни омег, ни бет. По крайней мере, при правлении Лаурента. Тиля весть о том, что отец от него отказался, даже не встревожила. Возможно, для него так было даже лучше. Теперь, когда слишком многие знают о его беременности, когда эта информация дойдёт до отца, тот не сможет обрушить на сына свой гнев. Не сын ему Тиль более. — Война была жестокая, большие потери с обеих сторон, но обе семьи всегда были достаточно влиятельны и богаты, чтобы содержать вассалов и не воевать самим, — продолжал задумчиво Элин, — потом Тийони себе в привычку взяли воровать наших омег и издеваться над ними. Дед Маори убил нескольких наших праотцов, то, что от них осталось после его пыток, и человеком назвать было сложно. А двадцать лет назад первого омегу Лаурента похитил глава Тийони. Убили его жестоко, надругались, истерзали. Отец не смог простить. Собрал огромную армию, вытащил всех, до кого смог дотянуться. Тийони были истреблены, но и армия Хьюи пала. За спиной Лаурента остались его земли, семья и небольшое войско. У Тийони ничего не осталось. Глава семьи не смог встать на ноги и медленно распродал все свои земли. Трое детей Тийони сейчас не имеют ничего, кроме защиты Императора. Это сделало их жестокими и беспринципными. Детишки подросли и превратились в кровожадных монстров. Я, например, с трудом выносил встречи с ними, всегда чувствовал, что они готовят что-то недоброе. Мне до сих пор больно вспоминать, что они напали на тебя прямо около школы. Когда мне Амфер рассказал, я даже сначала не поверил, ведь школа, казалось бы, такое защищённое для всех место. А эта троица тебя скрутила и пыталась такое сделать… Ты в порядке, Тиль? Тиль тихонько плакал.