Позор Дома Хьюи

Работник из Элина был никудышный. К счастью, Пэп уехал по делам в соседнюю провинцию. Зато Тиль был рад, что у него появился собеседник и партнёр для игр на время, пока остальные учились. Почти каждый день они с братом прогуливались по парку и купались в озере. Солнышко пригревало всё теплее, и ребята даже позагорали пару раз. В середине недели внезапно объявился Рэм. Тиль возвращался домой после долгой прогулки уже затемно и заметил свет, идущий из-под дверей мужа. Сначала Тиль решил, что кто-то из слуг убирает комнату, но потом вспомнил, который час, и сообразил, что в покоях Рэмиля посторонний, а может, и вор. Вооружившись мечом, Тиль осторожно приоткрыл двери. Быстро осмотрев комнату и боясь обнаружить лазутчика, Тиль замер, пригибаясь, насколько позволял живот. А потом заметил Рэма, сидящего возле своей постели на полу. Юноша подтянул под себя колени, и устало опустил голову на руки. Казалось, он спит, но, когда Тиль приоткрыл дверь, и та предательски скрипнула, Рэм поднял голову, вглядываясь в темноту. — Кто тут? — сердито спросил он, не вставая. — Муж явился, — шутливо проговорил Тиль, — ты чего с занятий сбежал? — Я слишком умный для них, — с усмешкой пробормотал Рэм и скривился, — а ты чего не спишь, по дому шастаешь? — Ты меня огоньком приманил, — Тиль присел рядом на колени и заботливо поправил растрепавшиеся светлые волосы мужа, — а ты по мне, небось, соскучился. — Да, — Рэм внезапно протянул к Тилю руки и крепко обнял, пряча лицо у него на груди, и Тилю показалось, что сквозь плотную школьную жилетку почувствовал, как юноша дрожит. — Что случилось? — Тиль старался говорить мягко и спокойно, но в груди всё от страха и беспокойства рвалось наружу. Если кто-то обидел Рэмиля, любой, кто угодно... — Не смог этого терпеть, — пробормотал Рэм, продолжая прятаться в объятиях мужа, — слишком много болтал... убил его. — Кого? — с ужасом спросил Тиль, затаив дыхание. — Не знаю, как он узнал... болтать начал про твою беременность. Говорил, что это его ребёнок, что потребует вернуть дитя. И тебя тоже потребует, чтобы род Тийони продолжал... — Маори, — выдохнул Тиль, вспомнив последнее посещение врага. Наверно, Маори заметил его живот. — Он такое плёл... чёртов ублюдок! Рассказывал всем, как с тобой... сволочь, вздумал моего мужа забрать! Ты хоть и общий, зато единственный! — грозно произнёс Рэм и поднял глаза на мужа, — твои братья сильно разозлились, думал, Амфер меня опередит… А вот Вильямин новую почву для сплетен нашёл. Подхватил, и пошло-поехало по школе гулять такое... Столько грязи, бреда и мусора из уст этих малолетних идиотов я в жизни не слышал… И просто не смог терпеть. Маори не унимался… Я взял тренировочный лук и общую стрелу, выследил его, как дичь, и пристрелил... — альфа говорил нечётко, словно бредил. — Рэмиль, — Тиль нежно взял его лицо в свои руки и осторожно поцеловал. Одними губами, лёгким прикосновением, чтобы не потерять голову. Хотя так хотелось потерять всё и сейчас рядом с Рэмилем. — Решил воспользоваться моей беспомощностью, — с горькой усмешкой заметил Рэм. — Возможно, — омега обнял парня, — спасибо, муж мой, — потянул его к себе и крепко прижал. Рэм вырвался и, застонав, вернулся на пол. — Ты ранен? — заметил Тиль кровавую полосу на его одежде рядом с сердцем. — Это серьёзно? Покажи мне скорее! — Я так нервничал, что промахнулся, стрела попала ему в спину, но сердце не задела. Пришлось идти его добивать. А эта живучая скотина ещё и пырнуть меня успела! — Рэм приподнял рубашку и жилет. На боку, под рёбрами, растеклась длинная кровавая полоса. — Тебе надо к врачу, давай отведу к Крингу, подымайся. — И не вздумай! Тот сразу ненужные вопросы начнёт задавать. Не надо, чтобы кто-то знал, что я вообще вернулся. Специально пешком домой притащился, чтобы никто не заметил. А Мак в школе меня как-нибудь отмажет. — Верно, — Тиль кивнул, — знаешь, муж, давно хотел сказать, что я тебя люблю. — Музыка для моих ушей, — сердито фыркнул альфа. — Ты муж мне, тебе положено. — Это вообще-то признание! — Обычно сначала признание, а потом уже свадьба. — Раньше времени не было, — усмехнулся Тиль, вытащил из ножен нож и крепко перехватил рукоять. — А теперь ты меня прирежешь, так как после признания ты съедаешь своих любовников? Тиль высоко поднял оружие и быстро его опустил. — Тиль! — испуганно закричал Рэм. Омега с довольной улыбкой убрал руки, нож застрял в ноге, войдя в неё сантиметра на три. — Чёртов придурок! Я решил, ты себя прирезать собрался! Не смей меня так больше пугать. — Пойду сейчас к Крингу, попрошу, чтобы он мне лекарств выдал. И тебе принесу. Немного прихрамывая, но довольно бодро Тиль поплёлся в другое крыло дома, где жил дядя Рэма. Тот быстро осмотрел рану, сказал, что чистая, наложил маленький шов и надавал кучу травок и мазей. Историю о том, что Тиль поранился, пока тренировался жонглировать ножом, Кринг выслушал с удивлением, но переспрашивать ничего не стал. Через час Тиль смазал рану Рэма густым слоем мази и намотал большую повязку. — Хорошо у тебя выходит, — заметил Рэмиль, — не хочешь ли на врача пойти, как большая часть нашей семьи? — Нет, я бы хотел историком быть. Люблю даты, события... — А я вот врачом буду. Наверно туда же, где и Кринг учится, пойду. С моими оценками в Императорский университет меня возьмут легко. Может, даже стипендию получать буду... — А я хотел бы в исторический в Лоештале поступить. Там самая большая библиотека в Империи. — Тиль пощупал, хорошо ли держатся бинты, и уложил альфу в постель, сам же сел подле. — А на какой факультет ты пойдёшь? Так же, как и Кринг, будешь травы изучать? — Нет, хочу яды изучать. — Зачем? — Страх! Кринга уважают, везде принимают, он знаменит своими настойками. Я же хочу, чтобы меня боялись. Изобрету яды, такие страшные, опаснее яда чернокрыла, чтобы ни у кого и в мыслях не возникло меня или мою семью трогать! — Какой ты кровожадный! — Я Тийони убил. За это и повесить могут! — Никто не узнает. Тиль поделил на двоих отвар из трав, и очень скоро их обоих стало со страшной силой тянуть в сон. Альфа попытался было прогнать Тиля, но тот уходить и не собирался. А когда Рэм уснул, омега взял его тёплую руку и положил себе под голову. Нога болела нестерпимо, в паху всё жгло от сильнейшего желания. Но на душе было тепло, уютно, словно оттуда было выгнано и уничтожено что-то злое и неприятное. Месть свершилась?