Позор Дома Хьюи

Уже на следующий день, благодаря чудодейственным травкам, Тиль мог спокойно передвигаться. Рана же Рэма оказалась просто царапиной и, покрывшись плотной корочкой, более его не тревожила. Тиль отправил записку Элину, попросил не беспокоить его пару дней и заперся в комнате Рэма. С лица омеги не сходила счастливая улыбка, Рэм же, не переставая, ворчал. Присутствие Общего мужа его явно раздражало, кроме того, Рэму не нравилось, как Тиль на него смотрит. Большую часть дня они играли в карты, читали красочные истории про драконов. Тиль несколько раз бегал в зал брать для них еды, под неодобрительные взгляды Кринга. Рэм съедал почти всё, утверждая, что альфам больше еды надо. Тиль не жадничал, ему нравилось смотреть, как Рэмиль уплетает за обе щёки. Значит, он действительно поправился. Разговор временами уходил в сторону вчерашнего происшествия, но Рэм тут же зажимался и отмалчивался. А Тиль очень хотел знать подробности, хотелось, чтобы Маори умер мучительно. Омега не считал себя жестоким, но почему-то хотелось, чтоб этому Тийони было больно. Рэм, выслушивая его просьбы, сердился, говоря, что омегам знать подробности о смерти ни к чему. Даже выдумывал причины об их психической нестабильности и глупости. — Почему ты так не любишь омег? — Я не всех не люблю. Большинство. Пахнете вы странно. А некоторые ужасно пахнут. Ты вот... — Не так уж ужасно я пахну! — Тиль показательно принюхался к себе. Запаха вообще не ощущалось. Это было странно. Он действительно уже давно перестал замечать запахи, наверно, с тех пор как перебрался в этот дом. Только Рэм для него всегда пах приятно. А вот другие альфы, словно и не было их вовсе. Может у него на что-то аллергия? — Ты, главное, на ночь у меня больше не оставайся. А то всё тобой провоняет, я тут жить больше не смогу! Тиль надулся. От такого кто угодно обиделся бы, но Рэм, дорогой любимый Рэм его всегда обижал, специально задевал и отталкивал. — Если я так тебе не люб, зачем от Маори защищал? — Элементарно! Ты – моя семья. А семья для Таравват – это всё! Мы поддерживаем друг друга, заботимся. Мы словно пальцы большого кулака, всегда вместе и связаны честью, отвагой и доблестью. Тиль скривился, но тут же стёр ухмылку с лица. Рэмиль говорил это на полном серьёзе. — Отец и дядька много сделали, чтобы поднять нашу семью, — продолжал альфа, — двадцать лет назад мы были втянуты в войну и потеряли многое. Нет, почти все. Наши вассалы, наёмники, наши родные и близкие пали в жестоком бою. Мужья Пэпа и Кринга не вернулись домой, и почти все общие мужья, а было их тогда шестеро. Лишь Кийс, последний общий муж, выжил. Пэпа потеря мужей сильно выбила из колеи. Но сила, что объединяла Таравват, помогла всем справиться. И сейчас наш дом стал не менее процветающим, чем раньше. Это всё заслуга Пэпа и Кринга! И я хочу быть таким же. Отринув мирское, работать ради родных, защищать их любой ценой. Рэм посмотрел на Тиля, и тот попытался сделать серьёзное лицо. Но как можно быть серьёзным, когда такой прекрасный, пахучий, желанный альфа сидит рядом с тобой всего в нескольких сантиметрах. — Ты не серчай, — похлопал Рэм Тиля по плечу, — но я поставил перед собой в жизни цели и двигаюсь к ним. Собираюсь замуж в ближайший год выйти. Уже даже познакомился с одним омегой из приличной семьи. Когда у меня появится муж, я сразу заведу ребёнка и по закону получу место Главы дома. Я много лет трудился и уверен, что моего ума и твёрдости хватит, чтобы превратить Таравват в сильнейшую династию. — Ага, — промурлыкал Тиль, влюблёно рассматривая предмет своего обожания. — А потом приведу в дом ещё пару Общих мужей. Будет у нас огромная семья, будет веселье! — Рэмиль хитро подмигнул Тилю, — и оргии долгожданные тобой будут, — альфа хохотнул, но его муж не обиделся, только кивнул с улыбкой. — Мио к вашей компании уже привыкший будет. Вырастет в обществе Общих мужей, и сам будет поддерживать древние традиции, многими забытые. Для меня ты – чужеродный, а для Мио будешь годным. — Почему Мио такой маленький? — отвёл Тиль разговор от обидной темы, грустно было быть чужим для Рэма. — Обычно семьи стараются рожать детей-погодок, чтобы поколение было одного возраста, так они сильнее и поддерживают друг друга, — омега помнил, как тяжко пришлось Элину, младшему в его семье, когда от беты требовали всё наравне со старшими братьями. — Разница в нашем возрасте – это время скорби Пэпа. Он не хотел ни с кем сближаться, даже Кийс был ему не мил. И лишь пять лет назад его сердце оттаяло, и Кийс родил Мио. — Мой ребёнок не станет частью кулака, — заметил Тиль. Сын его мало тревожил, омега редко о нём думал, и обычно думы те были неприятные. Но сейчас ему было почему-то обидно, что его родной сын будет просто наложником. — Он чужой нам, — грубо сказал Рэм, вновь и вновь повторяя это слово, от которого у Тиля ныло на сердце. — Как Пэп и обещал, его возьмёт семья одного из наших наёмников, как приёмного. А когда подрастёт, станет у нас Общим мужем. Но мне лично, — добавил он с презрением, и Тиль аж вздрогнул, — противно думать, что в Общих мужьях у нас будет отпрыск Тийони. — Прости, — Тиль опустил голову, чувствуя к себе отвращение, воспоминания и мысли неприятным комком встали в горле. — Хватит, это не твоя вина. И не вздумай себя винить! — строго велел Рэм. — Пошли лучше в баню сходим, так от тебя вонять будет меньше. — Конечно! — радостно воскликнул Тиль. Мысль о том, что он окажется голым рядом с Рэмилем, его будоражила. Даже нога перестала беспокоить.