Позор Дома Хьюи

Орфей вернулся домой, чтобы подготовиться к переезду в дом Таравват. Рэмиль сдал вступительные экзамены и ждал результатов из нескольких университетов. Больше не чах над книгами, а проводил остаток времени с братьями и зятьями. Его злобные колкие шуточки стали ещё обиднее, и Тиль только сжимал зубы и натянуто улыбался каждый раз, когда Рэмиль добирался до его персоны. Слова альфы больше злили, чем обижали. Рэм умел ставить себя выше других, смотрел на семейство свысока и постоянно повторял, что скоро станет главой дома, и тогда все будут по струнке ходить. Альфы на такие заявления посмеивались, а омеги закатывали глаза. И только Общие мужья, как один, вздрагивали, чуя подвох. Пэп на слова сына не обращал внимания. Спокойно вёл свои дела, прогуливался с Кийсом и Мио. Обучал, как вести дела дома всех сыновей в равной степени. Тиля тоже к бумагам подключил. Предложил составлять генеалогические древа и записывать хронику семьи. Омеге ведь нравилась история... О том, что случилось в императорском дворце, старший альфа не распространялся. Не хотел зазря тревожить детей. Кроме того, новость о смерти императора всё равно быстро дошла до всех уголков империи. А также новость о смерти его сына. То, что регентом молодого императора стал Лаурент, встревожило только Тиля. А о смерти брата ему так и не сообщили. Пэп попросил Рэмиля подержать это пока в тайне. Тиль и так был неуравновешен после всех навалившихся на него переживаний. Второго фрюктидора Пэпа разбудил слуга со срочным посланием. Прочитав сообщение, глава дома нахмурился, велел разбудить семью и подготовить охранников. Так же написав несколько срочных сообщений, послал их союзникам. К границе земель Таравват подходила армия с флагами дома Хьюи. *** — Лаурент стоит под воротами и требует передать ему своих сыновей. Словно мы их в заложниках держим! — голос Рэмиля дрожал от возмущения. — Я выйду на переговоры. Все бумаги о заключённом добровольном браке были переданы в канцелярию императора. Лаурент не будет делать глупостей, — спокойно, словно ничего и не случилось, говорил Пэп. — А может, лучше мне поговорить с отцом? — неуверенно спросил Тиль, и оба альфы Таравват грозно посмотрели на Общего мужа. — Ладно, я просто предложил. — Хьюи не будет штурмовать нас, предполагая, что наша магическая защита разобьёт их сразу, — продолжил рассуждать Пэп. — У вас хорошая защита? — снова вмешался Тильярин. — Есть кое-что, — со вздохом сказал Рэмиль, — но это на крайний случай. Тиль кивнул, решив больше не расспрашивать. Пэп наверняка знает, что делать, и как решать такие вопросы. Зачем Лауренту вдруг понадобились его дети, Тиль понять не мог. Амфер стал главой дома и, должно быть, неплохо ведёт дела. А Тиль – изгой, которого вся семья презирала. Элин так вообще спрятался, заявив, что вернётся к Лауренту только мёртвым. Дом Таравват был укреплён из рук вон плохо. Двухметровый частокол местами покосился. Ворота держались на честном слове, и если Лаурент вдруг решит атаковать их в лоб, он снесёт эту преграду за пару минут. На улице снова шёл дождь, небо было серым, и воздух пропитался влагой. Сквозь серо-сизый туман в окнах мансарды Тиль видел трёхтысячную армию Хьюи. Столько людей за день не соберёшь, а значит, Лаурент готовился к нападению уже давно. В плохой исход Тиль не верил. Старался даже не думать. В конце концов, и Лаурент, и Пэп – взрослые люди, способные договориться и всё решить мирным путём. А если уж совсем всё пойдёт плохо, Тиль готов был вернуться домой. Конечно, не слишком приятная перспектива, но и тут оставаться было всё сложнее – предательство Кринга и равнодушие Рэмиля съедали его изнутри. *** Ворота распахнулись, и Пэп вышел навстречу трёхтысячной армии в сопровождении лишь одного слуги. В ларце помощник нёс все бумаги, подтверждающие, что дети Лаурента находятся в этом доме добровольно, их никто не заставлял, и никто не может принудить их вернуться. Навстречу к делегату выдвинулся Лаурент в сопровождении четырёх своих охранников. Спешившись, люди Хьюи встали напротив маленького, седого альфы, отчего Пэп стал выглядеть совершенно беспомощным. Но чувствовал глава Таравват себя уверенно. В его глазах, как и всегда, был покой, на лице – благосклонная улыбка, руки твёрдо лежали на поясе, даже не касаясь меча. — Приветствую, Лаурент из дома Хьюи, — спокойно сказал глава дома Таравват и поклонился, словно Лаурент был его гостем. — Приветствую, — с некоторым раздражением произнёс альфа Хьюи. — Не вижу своих детей. Или ты не смог прочесть мои требования? — Лаурент проявлял явное нетерпение. — Я принёс бумаги, подтверждающие... — Пэп перевёл взгляд на охранников Лаурента, которые выглядели слишком напряжёнными, и, спокойно повернувшись к ним спиной, достал из ларца бумаги, — впрочем, ты их уже видел, я привозил их тебе лично, — голос Пэпа стал холодным и мрачным. Лауренту не нужны были дети, он явился за чем-то другим. Но зачем? — Документы признали недействительными. Тильярин был беременным, и ты, угрожая выдать его оплошность, заставил стать Общим мужем в своём доме. Именем императора, как его регент, я приказываю тебе открыть ворота и впустить моих людей, чтобы они вернули то, что моё по праву. — И что же в моём доме ты считаешь своим? — с усмешкой спросил Пэп. — Уж не бастарда ли от Тийони ты решил забрать? Мальчик по бумагам принадлежит теперь семье моего вассала. И его отец подписал отказную. — Лишь один из отцов подписал! А вот второй с этим решением не согласен. — С каких пор ты решил ублажить интересы Тийони? — С тех самых, как они дали мне наследника. А ты его отобрал. — Чем тебя не устроил Амфер, — голос Пэпа стал грозным, — чем провинился перед тобой твой сын, что ты его убил? — Придержи язык! — Лаурент схватился за эфес своей шпаги и гордо вздёрнул подбородок. — А чем тебя не устраивает Нефри? Или калека не достоин править Хьюи? Тогда, возможно, не стоило править и тебе! Теперь голос Пэпа звучал слишком громко, и Лаурент не мог проигнорировать оскорбительные выпады. Выхватив оружие, он стал перед противником в боевую стойку. Его охранники последовали его примеру. — Будешь атаковать парламентёра? Даже положение Регента не спасёт тебя от позора! — Пэп ухмыльнулся, спокойно сложил бумаги в ларец и с грохотом его захлопнул. — Переговоры окончены, Лаурент, и я с радостью проткну твоё прогнившее сердце в память об Орио. Развернувшись к врагам спиной, Пэп дал указ слугам открыть ворота. Не обращая внимания на побелевшего от гнева Лаурента, он спокойно направился во двор своего дома. Слуга быстро семенил следом, спеша укрыться за ненадёжными, но всё же стенами. Войдя во двор, Пэп велел тут же закрыть ворота, молча, рукой дал указ одному из охранников бить в колокол, созывая своих сторонников, и подозвал к себе Рэмиля. Но за мгновение до того как ворота успели захлопнуться, в небольшую щель влетела стрела. Точный выстрел пробил главе дома Таравват шею. Мужчина пошатнулся, упал на колени и опёрся на руки, стараясь не свалиться в грязь. Из его горла вырвались тяжёлые хрипы, и, задыхаясь, он упал на землю. С криком ужаса к отцу бросился Мак, а ворота испуганно ухнули, когда армия противника ударила в них тараном.