Позор Дома Хьюи

Просыпаться было тяжко. Тиль с неохотой открыл глаз и осмотрелся. В комнате был приятный полумрак, рядом с его постелью прикорнул Кринг с потухшей трубкой и пустой кружкой. Выглядел бета по-смешному домашним. Тиль тихо хмыкнул. Зачем Кринг вернулся? А разве он уезжал? В голове как-то смутно и размыто носились какие-то мысли. Непонятные, его ли вообще? Странно что-то нашёптывали, уверяли, смущали. Только Тиль их не слышал. Голова трещала, рука болела, а вот мысли просто раздражали. У камина Пэп о чём-то тихо спорил с Рэмилем. Оба выглядели уставшими, словно несколько суток не спали. Может, и не спали. Тиль не помнил. Ему самому спать хотелось. Сон утягивал в бархатную сладкую дрёму, где хотелось остаться навсегда. Он осторожно зевнул. От простейшего движения заболела челюсть, и дёрнулся второй глаз. Кажется, он даже открылся, и Тиль увидел нависшего над ним Мака. — Он очнулся! — воскликнул омега, и Тиль поморщился. Голова затрещала, как испуганная сорока. — Тише, — поморщившись, произнёс Тиль. Рядом с ним тут же нарисовался Рэмиль, схватил его за больную руку и дёрнул так, словно оторвать хотел. Тиль снова поморщился. — Тиль, как ты себя чувствуешь? — очень правдоподобно изобразил Рэм волнение. — Хорошо, — Тиль потянул руку к себе. Рэм опять над ним потешается… как и тогда, у озера. Озеро он помнил, а что было потом… — что со мной случилось? — Ты напился и свалился с лестницы, — быстро и очень чётко произнёс Кринг. Тиль пошевелил бровями, пытаясь вызвать хоть какие-то воспоминания о пьянке. Наверно, пытался запить горе, что любимый альфа отталкивает его и смеётся снова и снова. Вспомнив об этом, захотелось опять выпить. — Простите за беспокойство, — произнёс Тиль и лёг на бок, желая хоть немного, но спрятаться от своего слишком заботливого семейства. — Если не возражаете, я ещё немного посплю, а то, кажется, от похмелья меня подташнивает. Семья отнеслась с пониманием к его словам, и все удалились. Точнее, почти все. Рэмиль остался и продолжал как-то странно на него смотреть, словно сторожил. — Если что понадобится, Тиль, ты позови, — наконец произнёс альфа, и Тилю показалось, что голос его дрогнул. — Разве что выпить ещё, и лучше чего-нибудь покрепче, — проговорил Тиль, смущаясь. Рэмиль, правда, о нём заботится? Может, те злые слова – это тоже шутка? Жестокая, но ненастоящая. — Тебе не стоит больше пить, — в голосе альфы только забота, но Тиль почему-то рассмеялся. — Думаешь, не стоит? И чего это ты мне указываешь? Я тут полноценный член семьи! Полноценная шлюха! — злобно выкрикнул он и закусил губу. Рэм вздрогнул, сел перед ним на колени, снова схватил его за несчастную больную руку. — Прости меня, — его тихий горестный шёпот вызвал у омеги новый прилив смеха. Тиль всё ждал, когда Рэмиль рассмеётся вместе с ним, но альфа с отчаяньем смотрел на мужа. — Верно, я это заслужил, — наконец произнёс он и, поднявшись, вышел. Тиль обиженно поджал губы. «Заслужил»? Тиль не хотел чем-то обидеть мужа. Или хотел? На душе было гадко и мерзко. Но, вместе с тем, он ощущал какую-то странную свободу. Словно оковы, что сковывали его долгое время, сломаны, и теперь, наконец, он может спокойно лететь.

***

Прошло два дня, с тех пор как Тиль пытался себя убить. Парнишке повезло, что он зацепился за водосток и замедлил своё падение. Небольшое сотрясение, сильный вывих и ушибы – а потом приехал Кринг и позволил влить в омегу экспериментальное зелье. Рэмиль задумчиво стоял рядом с дверью мужа. На двери приколотый лист – «запрещено упоминать Тийони» и сердитый смайлик от Мака. Тиль действительно всё забыл? Пэп сначала не хотел вызывать своего брата, но Рэм настоял – Тильярину была необходима помощь, а все зелья закончились. Кринг воспользовался телепортационным устройством и тут же напоил Тиля и снотворным, и успокоительным. А потом Рэмиль потребовал дать Общему мужу зелье забытья. Ранее испытывать зелье Крингу удалось лишь раз и по его описанию, человек забывал лишь ту деталь, на которой сосредотачивался. Теперь Тиль не помнил о Тийони. Ничего не помнил, что было с ними связано. Но действительно ли Шон был причиной попытки самоубийства? Вот что на самом деле беспокоило Рэма. Рэм вздрогнул всем телом – на самом деле это была его вина. Может, Тилю было бы лучше забыть не Тийони, а Рэмиля? Вспоминая сказанные им в запале слова, он ужаснулся своей жестокости. Кто теперь тут злодей и кто герой? Бездушные Тийони, что ранили его тело, или он, бессердечная сволочь, что ранила его душу? Простит ли его Тиль, сможет ли понять его спустя годы, долгие годы совместного существования и обоюдного отталкивания? Нужна ли Тилю после всех испытаний такая жизнь? Рэмиль глубоко вдохнул, набирая полные лёгкие воздуха, и, постучав, сразу зашёл в комнату мужа. — А, Рэм, — Тильярин оторвал голову от книги, взгляд у него был равнодушный, словно и не рад он был гостю. — С тобой Пэп хотел поговорить, — сказал Рэмиль, чувствуя, как под напором карих глаз становится мягким, податливым и очень слабым. — Ладно, пошли, — Тиль отшвырнул книгу и быстро поднялся. Рубашка на груди у него была распахнута, и Рэм смущённо отвёл взгляд, замечая его ровную гладкую кожу и небольшую тёмную дорожку, начиная от пупка, что тянулась куда-то вниз и пряталась в лёгких хлопковых штанах. Смотреть на него – уже страдание. Как же с ним рядом жить… Тиль уверенно шёл по коридору, а Рэмиль – следом, внимательно разглядывая размашистые движения рук, прыгающую походку и небрежно разбросанные волосы на плечах. Он хотел смотреть на него долго… долго… так долго, сколько будет жить. И оставлять его в Гоштале Рэм не собирался. Тиль постучал в открытую дверь, заглянул в кабинет Пэпа и сразу вошёл. Глава дома тут же предложил Тилю бокал вина, но омега отказался. Сел в кресло, принимая уверенную позу, закинув ногу на ногу и раскинув руки. Рэмиль встал рядом с отцом, немного нервно теребя свои рукава и поглядывая на Тиля тем самым голодным взглядом, которым омега обычно разглядывал своего мужа. Что изменилось? Рэм ведь не хотел быть слабым, а теперь прогибается под своего омегу и жаждет его любви. Жаждет и боится потерять. Потому что почти потерял его. Дважды за последнюю декаду. — Тильярин, — обратился Пэп к юноше, — как ты знаешь, Рэмиль надолго уезжает из дома учиться. Он получил очень престижное место, но, к сожалению, жить он будет далеко. Поэтому я бы попросил тебя сопровождать его. Рядом с членом своей семьи ему будет проще и легче наладить свою жизнь вдалеке от дома. Тиль удивлённо поднял брови, улыбнулся. Слишком спокойно и равнодушно. — Я думаю, Рэмиль сам прекрасно со всем справится, — улыбка на его лице стала шире и ещё более равнодушной. — Тиль, я прошу тебя, — Рэм говорил тихо, он никак не ожидал, что Тиль откажется. Ведь омега так хотел быть с ним рядом. — Мне придётся провести там четыре года. Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Ты будешь моим! — Твоим кем? — Тиль внезапно рассердился, — мальчишкой для развлечений и чтобы было, кого дразнить? Нет, спасибо, я лучше дома останусь. Произнеся слово «дом», Тиль съёжился. Перевёл взгляд загнанного оленёнка на Пэпа и неуверенно спросил. — Я ведь могу остаться? — Да, конечно. Пэп одобрительно кивнул. Рэмиль же стоял неподвижно, с широко раскрытыми глазами, всё пытаясь понять, как так вышло. Ведь всё находилось под его контролем, всё было чётко спланировано и обустроено. — Завтра рано утром Рэмиль отбывает, — продолжил отец, — приходи проводить его. — Непременно, — весёлый голос Тиля болезненно уколол, Рэмиль сжался, словно слова мужа резанули альфу изнутри.