Винчестерленд

      Бобби встречает нас прямо возле крыльца, готовый помочь Дину затащить Сэма в бункер, если тот станет сопротивляться. Сэмми не сопротивляется, покорно бредет к дому, не делая попыток убедить старшего брата в том, что с ним все хорошо, и его не нужно запирать. Я стою возле Импалы, провожаю обоих Винчестеров взглядом, и, когда хлопает входная дверь, снова залезаю в автомобиль.       Здесь, на заднем сиденье, мне легче дышать. Отсюда все началось и я очень хочу, чтобы поскорее все закончилось. Я устала. Не от постоянных побоев, опасности, и страха за свою и чужую жизни. Я устала от своей никчемности и слабости. Устала от того, что не могу оказать нормальную помощь, что им приходится оборачиваться назад, чтобы приглядеть за мной. Я устала от себя.       Закрываю глаза, представляю себе родную квартиру, собственную комнату, родителей, которые заходят ко мне, чтобы пожелать спокойной ночи. Освежаю в памяти все сумасшествия, которые творила в том мире, сколько нагоняев получала сначала от учителей, потом от преподавателей в университете. Всеми силами цепляюсь за ту, другую мою жизнь. Может это поможет, и в следующий раз я проснусь от запаха свежего кофе, что так любит мама, или от звука электробритвы отца.       - Янсен!       По крыше Импалы сильно стучат, от неожиданности я распахиваю глаза и замечаю лицо Дина в окне. Он не улыбается.       - Открой дверцу.       Отодвигаюсь в сторону и открываю перед ним дверь машины, чтобы он сел рядом. В руках у него две чашки кофе, одну протягивает мне, и я с наслаждением вдыхаю любимый запах. Молчим. Не знаю, что сказать ему. Что следует говорить человеку, младший брат которого закидался наркотой?       - Ты запер его?       Кивает. Снова молчим. Мне сейчас совершенно не хочется кого-то видеть, но я не могу просить его уйти, в конце концов, это его мир, его машина, и его жизнь. Стоило уйти на чердак и надеяться, что меня еще долго не хватятся.       - Что произошло в отеле? Я так и не узнал, как ты себя чувствуешь? Тебя никто не тронул? – спрашивает Дин.       Вспоминаю болезненный захват демона, потом жаркие объятия Сэма, после которых у меня остались синяки на правом бедре. Но Дину об этом знать не стоит.       - Тебе не о чем беспокоиться, Дин, я в полном порядке. Правда, после твоей схватки с Голодом и его «друзьями» осталась пара автографов, на руках и на спине. Они тебя там, что, колошматили об стену?       Последнее произношу с легким смешком, на что уголки губ Дина слегка приподнимаются. Хочу сама себе пожать руку за то, что получилось хоть немного вывести старшего Винчестера из глубокого уныния, но рано радоваться. Его лицо снова становится напряженным, чувствую, что он хочет мне что-то сказать, но не решается.       - У вас с Сэмми все прошло нормально? Никаких проблем?       - На что ты намекаешь? - теперь мой черед напрягаться. Сжимаю ручку кружки с кофе и опускаю глаза к уже остывшему напитку.       - Была хоть какая-то возможность остановить его, не дать ему возможности нахлебаться этой дряни?       - Нет.       Вижу, как он хмурится, но другого ответа у меня нет.       - Он должен был это сделать, другого выбора не было. Если бы даже ты остался с ним, или взял его с собой, ничего не изменилось. Без его сил вы бы не справились.       Я хочу, чтобы Дин перестал корить себя, чтобы перестал считать себя виноватым в том, что происходит сейчас с Сэмом в бункере. Не в его силах было что-то изменить, чувство вины не должно выедать его изнутри.       - Тебе ведь известно, что будет дальше?       Осторожно киваю.       - Не прошу тебя ничего говорить, знаю, что ты не можешь, – он поворачивается ко мне лицом. – Просто скажи «да» или «нет».       Снова киваю. Дин подается вперед, и его правая рука накрывает мои сжатые пальцы.       - Сэм справится?       Притираюсь к его боку, прижимаюсь лбом к его лбу, чувствуя, как сплетаются его жёсткие волосы надо лбом с моей чёлкой, закрываю глаза. Иногда мне кажется просто нечестным отдавать предпочтение одному брату, ведь страдают они оба, и люблю я их обоих, и помочь должна обоим. Дин тоже заслуживает любви и тепла, как и Бобби, и все здесь. Но так получилось, что я люблю их одинаково сильно, просто по-разному.       - Ди-ин… Если ты будешь с ним рядом, Сэм справится с любой напастью. Это будет трудно, больно, и в какой-то момент ты подумаешь, что всё потеряно, и проклянешь сам день сотворения мира. Но вы справитесь. Потому что иначе я не знаю, как быть.       - Я устал, - честно признаётся он. – Я больше не знаю, как быть и что делать.       - Просто будь собой, - отбираю у него чашку, ставлю и свою и его на пол, под ноги, свободной рукой обнимаю за шею. Да, я не мамочка, но материнский инстинкт у меня развит гораздо сильнее многих современных женщин. По крайней мере, если это касается взрослых и здравомыслящих людей. – Просто будь Дином Винчестером – оторвой, бабником, авантюристом, нескончаемой батарейкой. Води Импалу, слушай Цепеллинов, ругайся с Касом, оберегай Сэмми. Воруй кредитки, придумывай сумасшедшие странные и веселые имена, снимай девочек в баре, ешь пироги, говори "Чудненько" и "Очешуеть". Никогда не сходи ты с тропинки прямой, Не снимай в пути кольцо с руки, Не ступай за порог над холодной водой, Береги себя, береги. Сердце ястребом гордым бросается ввысь, Не кори себя - за ним беги. Между волком и псом выбирать торопись, Береги себя, береги. А у дуба с рябиной попросишь тепла - Не примут травы твои шаги. Сохрани же себя от любого от зла, Береги себя, береги.       - О, стихи, - проворчал он куда-то мне в шею.       - Поэзия вообще полна мудрости. Но это из песни.       - Голод сказал, что я уже мёртв внутри, - глухо признаётся он. – Поэтому он не смог на меня воздействовать. Он сказал, что внутри меня пустота, и эту пустоту ничем нельзя заполнить. Ты тоже так думаешь? – он чуть задирает голову, пытаясь посмотреть мне в глаза.       - Чепуха, - зарываю пальцы в стриженые волосы на его затылке, слегка царапаю кожу на голове короткими ногтями. – Неужели ты ему поверил? Глупости какие. Просто он не смог дать тебе то, в чём ты действительно нуждаешься.       - И что же это?       - Я думаю, что ты нуждаешься в ласке и любви. Но не в обычной женской, а в родительской. Ты тоскуешь по матери, по отцу, по теплому родительскому дому и спокойной жизни. Поэтому тебя так задевает, когда кто-то о них говорит. В отличие от Сэма у тебя всё это было, ты что-то помнишь о матери, ты помнишь то время, когда Джон был любящим отцом, а не охотником. Каким бы могущественным не был Голод, какими бы низменными человеческим желаниями он не управлял – воскресить мёртвого ему не под силу. А дать тебе ту самую любовь, которую ты хочешь, не может никто.       - Янсен, это, конечно, очень проникновенно, но я не считаю…       - Я знаю. Знаю, что ты крутой парень, который вытащил своего полугодовалого брата из горящего дома, знаю, что ты крутой охотник. Но разве будет плохо, если я позабочусь о тебе? Я когда тебя впервые увидела, ну в сериале, в самой первой серии. Когда ты приехал к Сэму и забрал его на дело с Женщиной в белом. Мне показалось, что ты такой ершистый, угловатый, наглый – вошёл без приглашения в дом, сделал пошловатый комплимент Джесс, утащил Сэма накануне собеседования… А потом, когда узнала вас лучше… Я думаю, что если тебя как капусту раздевать, снять всё это – Импалу, отцовскую куртку, виски на ночь, пистолет за поясом – в центре будет настоящий Дин, живой, и мне хотелось узнать, кто же он такой.       - Ага! Значит, я тебе понравился первее Сэмми! – рассмеялся старший Винчестер, скрывая смущение. – Ты "Дино-девочка"!       - Ох, я была из лагеря "сомневающихся". Но когда появился Бобби, то он затмил вас обоих, - я жеманно приложила тыльную сторону ладони ко лбу, изображая романтический флёр.       Мы рассмеялись.       - Скажешь кому-нибудь, что здесь было – убью.       - Мне всё равно никто не поверит, что Дин Винчестер, смелый охотник и закоренелый циник, рыдал на моём плече, как девчонка.       - Янсен! – усмехнулся он, шутливо толкнув меня кулаком в бок. И ведь, попал, зараза по синяку. Вздрагиваю и толкаю его в ответ.       - Что - "Янсен"? Я "Янсен" уже… кхм… много лет.       Дин смеётся, запрокидывая голову. Вроде ему лучше. Вроде около меня сидит обыкновенный Дин, а не такая размазня, как пришёл сюда. Вроде, и мне легче дышится. Я перенимаю только физические ранения. Но если психологические переживания слишком сильны, то они могут перерасти в физическую боль. Мне рассказывали об этом на уроках психологии. С точки зрения психологии боль от каких-либо серьёзных переживаний можно квалифицировать как соматический ответ на психологическое воздействие. Таким образом, душевные переживания отражаются на физическом уровне. То, что в этот момент будет ощущать человек – индивидуально, различается в зависимости от силы внешнего воздействия и характерного для человека типа реагирования. При этом может возникать как некоторый дискомфорт в теле, так и более сильные реакции (боли в грудной клетке, в животе, головные боли, ощущения кома в горле и пр.). Судя по тому, как мне хреново, как болит даже то, что болеть не может в принципе (например, корни волос, левая пятка правой ноги или края век), именно это я и испытываю сейчас.       - Эй, ты точно в порядке?       - Да, всё хорошо. Пошли в дом.       Всегда есть немного правды за каждым "Я шучу", немного знаний за каждым "Я не знаю", немного чувств за каждым "Мне всё равно" и немного боли за каждым "Все хорошо"...       Он открывает дверцу и выходит на улицу. Я подбираю наши чашки и следую за ним. Я помню, как он кричал в небеса после этой серии, и думаю, что от меня хотя бы в этом плане есть хоть какой-то прок. А чтобы я стала ещё лучше – нужно тренироваться. Нужно освоить хотя бы базовые навыки, научиться применять свои знания на практике, и… быть для них надежным тылом и щитом. Я хочу вернуться домой, проснуться в своей постели рядом с близкими людьми, и видеть Винчестеров только на плакате. Но это минутная слабость, только сейчас я понимаю, как много от меня зависит. Они думают, что играют только сами за себя, что могут рассчитывать только на себя и друг на друга, но от них зависит много людей по обе стороны грани реальности. Я здесь не просто для того, чтобы брать на себя их раны - это не смертельно. И точно не для того, чтобы указывать, что делать - это им не нужно. Я здесь для того, чтобы просто быть, быть частью их мира, а когда придёт мой смертный час – унести знание этого мира с собой.       Мы спускаемся в бункер. Ещё на лестнице я слышу, как кричит и зовёт на помощь Сэм. И едва не пересчитываю носом ступеньки, когда инстинктивно бросаюсь на зов. Неужели ломка началась так скоро? Но едва мои руки касаются тяжёлых запоров, как не замеченный мною Кас предостерегающе кладёт свои ладони поверх моих, и мне приходится отступить. За железной дверью что-то бьется, ударяется живая плоть о металл, Сэм буквально воет, а я терплю эту боль. Потому что настолько к ней привыкла, что уже не чувствую, не обращаю внимания.       - Не его это слова, Янсен, - говорит ангел. – Кровь демонская в нём изрекает.       - И что вы здесь все столпились? – к нам спускается сам хозяин дома и бункера, Сингер. – Идите-ка спать, я сам за ним присмотрю, - он кивает на дверь.       - Я не хочу, - заявляет Дин, устраиваясь удобнее на стуле около двери.       - Я тоже, - отхожу в угол, будто это мизерное расстояние спасёт меня от душераздирающих криков Сэма.       - Я ангел. Мне не нужен сон.       - Вон отсюда, немедленно! – рявкает Бобби.       Каса будто ветром сдувает. Кажется, даже Сэмми замолкает в своей агонии. Мы с Дином наперегонки несёмся наверх, едва не сбив самого Бобби. Самого лучшего, самого классного и самого крутого охотника мира Сверхъестественного.

***

      Прошла целая неделя, прежде чем Бобби и Дин решили, что Сэмми полностью избавился от демонской крови. Все эти дни я пыталась хоть чем-то себя занять: выдраила до блеска дом Сингера, убралась в Импале, готовила поистине королевские ужины, все только для того, чтобы не думать о том, что происходит с Сэмом.       Однажды среди ночи я проснулась от нестерпимой боли в руках. Откинув одеяло, я увидела, что мои кулаки разбиты в кровь, кости, правда, были все еще целы, но это было слабым утешением. На мой крик в комнату ворвался Дин с пистолетом в руках, увидев, что случилось со мной, он что-то быстро прикинул в уме, бросился вниз, по пути крикнув Бобби. Не знаю, что старший Винчестер сказал Сэму, и сумел ли младший брат разобрать, что от него хотят, но мое тело больше не страдало, по крайней мере, по вине Сэмми.       Если мне удавалось хоть немного отвлекаться, занимаясь хозяйством, то Дин решил бороться с дурными мыслями, уезжая на охоту в одиночестве. Самый первый раз я собиралась напроситься к нему в напарники, но у меня даже язык не повернулся это предложить, когда я увидела, с каким хмурым видом он садился в машину. Итог всего этого: глубокие порезы на моих руках, множество синяков и рассеченная бровь.       Бобби предлагал вызвать Каса, чтобы он подлатал меня, но я отказалась. Мне прекрасно известно, что мое тело снова станет сопротивляться лечению ангела, и не ясно, сколько на это уйдет времени. Лучше оставим этот способ на самый крайний случай, а пока я прекрасно могу справиться сама: перекись, бинты, вата, мазь от синяков, нитка с иголкой, и побольше обезболивающего.       К тому же, мне хочется чувствовать эту боль, хочется помнить, что я здесь не просто так. Если я живой щит, то должна помнить о своем предназначении, мне не стоит расслабляться. Можете считать меня мазохистской, но когда я в очередной обрабатываю свои раны, я ощущаю себя по-настоящему причастной ко всей той заварушке, что происходит вокруг.       Утром, когда Сэм оказался, выпущен из бункера, я проспала время завтрака, и, проснувшись около одиннадцати часов дня, прямо в пижаме спустилась на первый этаж. От долгого сна у меня болела голова, и стоило как можно быстрее выпить чего-нибудь бодрящего.       - Всем доброго утра.       Мой мозг уловил что-то странное в обстановке гостиной, но мне было некогда придавать этому значение, поэтому я все же проследовала на кухню и налила себе кружку кофе. Пара больших глотков - и шестеренки в моем мозгу начали крутиться, головная боль потихоньку отступала, и я могла, наконец, разобрать, что мне показалось странным в гостиной: Бобби как всегда забыл убрать бутылку из-под виски, и запрятал ее под стол, но я заметила ее, Дин снова ездил в магазин без меня, и на завтрак у него кусок покупного пирога, а вот Сэм сидит…Дальше додумывать я не стала.       Кружка с громким стуком оказывается на столе, а я взмыленная влетаю в гостиную и вижу младшего Винчестера, спокойно сидящего на диване с какой-то книгой.       - Сэмми!       На мой крик оба брата поднимают голову, а я уже несусь к дивану и запрыгиваю к Сэму на колени. Он ойкает, потом морщится, а я обвиваю руки вокруг его шеи и прижимаюсь к нему всем телом.

***

      - Сэмми, Сэмми, Сэмми, Сэмми, – снова и снова повторяет Янсен.       Младший Винчестер, не ожидавший такого напора, непонимающе хлопает глазами, а после, придя в себя, обвивает руки вокруг талии девушки, прижимая ее к себе. Он счастлив ее видеть, и рад, что с ней все в порядке. Ему известно, что он чуть не сломал ей руки, когда с остервенением бил кулаками в стену, а боли совсем не было. Потом он услышал голос Дина, но толком не сумел разобрать, что тот от него хочет, понял лишь, что Янсен плохо, правда не понял от чего, но отыгрываться на стене перестал.       Девушка отодвигается назад, пристально смотрит в лицо младшего Винчестера, словно ищет в нем какие-то изменения, и, видно удовлетворившись увиденным, улыбается.       - Я скучала.

***

      - Я тоже, - тихо признаётся он, зарываясь носом во всклокоченные волосы.       - Врун! Тебя там метало по всему бункеру, - смеюсь я. – Когда ты успел соскучиться?       - Пока тут сидел и ждал, что ты проснёшься, - Сэм снимает мои руки с шеи и внимательно осматривает забинтованные раны. – Это всё я, да?       - Да. Но это не страшно, - улыбаюсь я, пытаясь осторожно слезть с его колен. – Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь?       - Насколько это возможно, - пожимает плечами он.       Я киваю и ухожу по своим делам. А дела у меня простые: допить первую кружку кофе, позавтракать, выпить вторую кружку, переодеться, а дальше по обстоятельствам. А обстоятельства сложились так, что когда я снова спустилась вниз, умытая, одетая и причёсанная, то все действующие лица остались на своих местах, только Дин уже не ел, а сидел за ноутбуком. Ей-богу, мы как настоящая семья. Они видели меня в крови, в драной одежде, умирающей, спящей, чёрти в чём измазанной, без сознания, кое-кто в нижнем белье, ненакрашенной (это перебор, не накрашенной меня видели все), лохматой, орущей, ревущей, ругающейся матом, недоумевающей по поводу этого же события… И они всё ещё меня терпят. Они всё ещё меня любят. Возможно, это знак. Возможно, я всё же часть этого мира.       Бобби со вздохом убирает бутылку на пол, но не успевает спрятать белые пластиковые баночки таблеток от головной боли. Я загребаю пузырьки в руку, отношу на кухню. Вчера вечером мы устроили дискуссию о неправильности постоянного приёма препаратов вместе с алкоголем. Втроём. Пусть я была в меньшинстве, но спор выиграла, приведя такие несусветные выдержки из медицинских статей, что сама испугалась. Так что, или одно, или другое, но не всё вместе. Бутылку тоже забираю, уже из вредности. Обещал ведь, зараза, разбудить меня, если с Сэмом что-то случится. Случилось – он успокоился и стал самим собой, а я это проспала.       Наугад выбираю книжку из стопок, в правильном хаосе расположенном вокруг него. Он мельком смотрит на обложку – линялую, вытертую, испещрённую мелкими трещинками и заломами, с бурыми пятнами и подтёками, - читает каким-то образом название, и тут же забирает из моих рук. Даёт другую, ловко развернувшись и потянувшись себе за спину. Теперь изучение происходит с моей стороны. В витиеватой вязи букв только угадывается название, что-то вроде "Демоны, вампиры, упыри и прочая шваль для чайников", лишь написано красивее, чем я прочитала. Урок стрельбы у нас назначен под вечер, когда можно будет уйти далеко-далеко на пустырь за свалкой и в свете заката пострелять по банкам, представляя в веселой рожице на этикетке колы мерзкого демона.       Выбор чтения мною одобрен, поэтому я киваю от двери всем в комнате и ухожу на задний двор, в тот самый гараж, на чердак. Забираюсь наверх, привычно скидываю лестницу и жду. Нет, я не читаю, книжка так, для вида, хотя скрываться мне тут не от кого. Можно подумать, что никто не заметил брошенный мною взгляд на Сэма. Важно, чтобы он сам понял, что ему нужно срочно отрываться от, безусловно, мудрой книжки и бежать сюда.       Глухо ударяется дерево о дерево, когда многострадальная лестница возвращается на место. Через секунду взлетает сам Винчестер. И всё катится к чёрту. Потому что случается то, что было неделю назад в номере отеля. Нет, я не хочу прокусить Сэму шею и выпить его, наслаждаясь демонской кровью в его крови. Может, хочу, но это ведь вампиризм, каннибализм, короче, нужно лечиться. Нет, это не кровь, и сейчас, вспоминая, как пила её посреди хаоса, не понимаю, каким образом мне удалось прокусить его шею, ведь по идее у него не должно быть ран, если я их перенимаю. Если только… Если только я единственная могу нанести им вред. Не поэтому ли охотятся за мной демоны? Винчестер стонет мне в рот, вплетает пальцы в волосы, к чёрту выдирает резинку, делая мне больно, и эта боль – сладкая, сильная – выметает все мысли из головы.       Я хочу самого Сэма, хочу так, как было там – до синяков, до ударов и боли, безумное желание, когда он вёл меня по тонкой грани между удовольствием и болью. Хватаю его за воротник, притягиваю к себе эту каланчу, чтобы добраться до губ. И целую, так, как хотела, врываясь в его рот, сплетая языки, вылизывая, наслаждаясь. Сэм не отстаёт, снова берёт меня в свои руки, перехватывает инициативу, прижимая спиной к дощатой, со щелями, стене, вздёргивает выше, чтобы было удобнее. Мои ладони – на его плечах, чтобы держаться, идти по этой грани и не срываться за неё в ванильную сладость или грубое насилие. Я запрокидываю и чуть поворачиваю голову, обнажая шею, и Сэм принимает приглашение, скользит сухими обветренным губами, языком, зубами. Сильные пальцы сжимают бёдра, мне больно, но эта боль только подстёгивает.       - Так что, Сэмми, - я задыхаюсь от накативших ощущений, но умудряюсь как-то говорить. – Хочешь, чтобы я кричала?       Он поднимает на меня взгляд, в полумраке его глаза кажутся мне совсем чёрными, а их выражение – пугающим. Здесь и страсть, сжигающая его, и боль, потому что это в первый и в последний раз, как он думает, и ненависть к себе, за то, что берёт принадлежащее другому мужчине тело. И ко мне, потому что я, отвергнув его, сейчас забываю о том, другом. И к Джереми, невидимому призраку, вставшему между нами. Мне хочется сказать, что Джереми, он… Просто Джереми, американский актёр, такой же далёкий как Джаред Падалеки или Дженсен Эклз, или Джим Бивер. Что он знать меня не знает, что даже если мы встретимся, то моё лицо тут же сотрётся, затеряется в мириадах таких же поклонниц. Но если я скажу ему об этом обмане, то придётся выдать и другой, и принцип "Ложь во спасение" здесь не сработает. У меня нет жениха по имени Джереми. Я придумала его, чтобы защитить тебя, но в итоге делаю всё наоборот.       Ещё в его взгляде щемящая нежность, перетекающая в ласку. И надежда, что я забуду того, ненастоящего. Я люблю тебя, Сэм Винчестер.       Но есть вещи, которые… тебе не нужно знать.       Здравый смысл отходит на задний план, сейчас не время задумываться о правильности всех действий. Наша одежда разлетается по разным сторонам, точнее, моя одежда. Сэм рвет на мне все, что поддается его рукам: футболку, лифчик, кеды и джинсы он отправляет в полет, следом летят разорванные трусики. Я оказываюсь перед ним полностью обнаженная, открытая, натянутая, как струна гитары, и готовая к тому, что умелый музыкант начнет играть на мне.       Большие ладони Винчестеры оглаживают мое тело, касаются везде, где только можно и нельзя, я тяну руки вперед, чтобы тоже дотронуться до желанного тела, но он с глухим рыком заводит их за голову, и держит, не давая мне возможности вырваться. Теперь он изучает меня только одной рукой, губами, языком, я выгибаюсь дугой, пытаясь продлить контакт. Вся моя кожа словно оголенный нерв, каждое его прикосновение заставляет меня кусать от нетерпения губы, закусывать изнутри щеку, только чтобы не закричать, еще пока не время.       - Сэмми…

***

      Винчестер наблюдает, как еле заметно шевелятся губы Янсен, и его имя из ее рта с чуть заметным придыханием, выбивает остатки разума. Он выпускает из захвата ее кисти, поднимается на ноги, быстро стягивает с себя футболку, скидывает ботинки, отправляет в неизвестном направлении джинсы.       Янсен с жадностью провожает каждый его жест, приподнимается на локтях, чтобы лучше рассмотреть дорогое тело. Непроизвольно облизывает губы, когда Сэм оказывается полностью обнаженным. Она так часто представляла себе этот момент, но никогда не думала, что все будет настолько остро, настолько дико, что она почувствует себя скорее животным, чем человеком.       Сэм опускается перед Янсен на колени, закидывает ее правую ногу себе на плечо и без лишних церемоний входит в нее. На секунду он слышит, как она шипит сквозь зубы и пытается отодвинуться от него. В воздухе кроме легкого запаха пота и похоти повисает тяжелый аромат крови. Винчестер хочет отдвинуться, посмотреть, не причинил ли он вреда, но Янсен вцепляется в его плечи и подталкивает вперед.       - Ну же, Сэмми, – она прерывисто дышит. – Пожалуйста, Сэмми…Я хочу, пожалуйста. От последних слов ему вновь срывает крышу, он толкается вперед, и Янсен кричит. Кричит так громко, что, кажется, ее расслышала вся округа. Впивается пальцами в плечи Сэма, когда он нависает над ней, и сама подается на встречу.

***

      Вдалеке слышится глухой девичий крик, и Дин едва не отправляет ноутбук на пол, в попытке подорваться с места и бежать, спасать девушку. Бобби, что-то ворчит себе под нос и поднимает глаза на Винчестера.       - Сядь.       Дин хлопает глазами, пытаясь понять, не послышалось ли ему, ведь он точно слышал, как девушка кричала. Новый крик долетает до его ушей, уже не такой сильный, но он все равно слышит.       - Сядь, – Сингер поднимает на него глаза. – Без тебя разберутся.       Дин хочет узнать, кто и с кем разберется, даже хочет спросить об этом у Сэма, но посмотрев на диван, замечает, что младшего брата и след простыл. Винчестер складывает в голове два и два и с похабной улыбочкой снова садится за компьютер. Пусть детки развлекаются.       - Интересно, как она будет объяснять тот факт, что у неё есть жених, а куролесит она с ним? – он поправил ноутбук и вернулся к своему занятию.       - Придумает что-нибудь, - пожал плечами Бобби, прикладываясь к спрятанной бутылке. – Выкрутится. Они, женщины, знаешь, всегда выкручиваются. Сам удивляешься, вроде и виновата, а всё так повернёт, что ты жалкий смертный.

***

      Я обхватываю его широкие плечи руками, переплетаю пальцы за шеей в надежде удержаться в сознании, но ничего не выходит. Сэм возбуждён, наслаждение от нашего единения смыло всё лишнее из его взгляда, оставив лишь ничем не замутнённое желание. Он прекрасен, я не много видела в жизни обнажённых мужских тел, но это – самое потрясающее. Широкие пласты мышц движутся в гармонии с телом, перекатываются под блестящей туго натянутой кожей. Капелька пота стекает с шеи, чуть задерживается в ключичной впадинке и пересекает широкую грудь, расчерчивая татуировку на две почти равные части. Хочется подтянуться и слизать её, ощутив вкус этого тела, но силы будто покидают, будто все они тратятся на то, чтобы удержаться, не сорваться раньше времени. "Сэм-ми-лый!"       - Красивая, - шепчет он, наклоняясь, проникая глубже.       Я вскрикиваю, выгибаясь дугой, возможно, даже в доме Бобби слышно, чем мы занимаемся, и я с трудом представляю, как буду объясняться после того, что наговорила Сингеру в бункере. Но губы Сэма сливаются с моими в поцелуе, и я в который раз за сегодня всё забываю.       Возможно, так выглядит эйфория от наркотиков, когда первая доза выкидывает тебя в сумасшедшие видения. В моём видении - чердак старого гаража, дырявые стены, через которые проникают косые лучи солнца, хлипкий пол, угрожающе скрипящий, сухая трава и прочий уличный мусор, который заносит сюда ветром. В моём видении – обнажённый Сэм, называющий меня красивой, хаотичные быстрые толчки, сменяющиеся медленными и глубокими, что ударяет в мозг всеми гормонами счастья и удовольствия, какие только существуют. Ощущение наполненности и правильности. Блестящая от пота кожа, острый запах мускуса и секса. Влажный поцелуй, впивающийся в голую кожу мусор на полу, ощущение чужого горячего тела сверху. И всё это – со мной. И всё это – моё. Меня буквально вышвыривает в какое-то неведомое безумное состояние, я зажмуриваюсь до радужных пятен под веками. Разум, будто вулкан, взрывается, разнося наслаждение в каждую клеточку тела, ослепляя, оглушая, выворачивая тело судорогой. Сэм опять целует меня, ловя губами мои стоны и крики, смешивая со своими, сцепляя нас какими-то неведомыми силами.       Это как черта, переступив которую я уже не смогу жить как прежде.

***

      Ему кажется, что он готов кончить от одного только вида обнаженного, покорного, распластанного тела под собой и доверчивого взгляда в глаза. Янсен отдается ему так, как делает всё – до конца, без условностей и лишних мыслей. Выгибается искренне, кричит, как обещала, что соседи скоро будут вызывать полицию. На голом полу не особо удобно, да и вещи её разорваны в клочья – как оправдаться? Хотел. До чёрных точек перед глазами хотел. Ждать, сдерживаться, искать место лучше, чем холодный чердак и пол, на котором они собрали с сотню щепок каждый? Да ни за что. Синяки, следы от зубов – что скажешь? Был зол, всколыхнулось что-то тёмное, когда увидел такую: податливую, влюблённую, желанную. В противовес той, из бункера, из горячечного видения, когда демоны посещали его по очереди. Лживую и злую.       - Ты такой идиот, - Янсен стоит, разглядывая из-под пушистых ресниц распластанного по кровати Сэма. – С чего ты взял, что ты мне нужен? Терпеть не могу парней вроде тебя, нытиков, которые и ростом вышли, и силой, а своего ума никакого. Таскаешься вечно за Дином, как привязанный. Стоило ему позвать – и ты всё бросил: Стэнфорд, колледж, Джессику, нормальную жизнь. А когда он попал в ад – нашёл замену, эту сучку Руби, неужели ты сразу не понял, что она не так просто появилась и начала тебя накачивать этой дрянью? Конечно, братишки ведь не было, чтобы тебе мозги вправить, Бобби ты бросил, и чем это кончилось? Вечно тебя должен кто-то тащить, вести и направлять. Я думала, это сценарий такой дурацкий, а оказалось, что ты дурак.       - Тогда почему ты…? Зачем ты всё это устроила? – он дёрнулся, но связанные браслетами наручников руки не пустили.       - Поцелуи? Стриптиз в примерочной? Грустные глазки? Да просто так, ради радости, - она отбросила локон со лба. – Хотела узнать, так ли это просто, получить в свою власть самого Сэма Винчестера? Оказалось, что просто. Проще, чем разбить два яйца на сковородку. Чёрт, как ты ещё жив, а?       Янсен неожиданно перекинула через него ногу и устроилась на его бедрах.       - Ладно, бедный наш, несчастный Сэмми, будет тебе развлечение напоследок, - она стянула с себя толстовку, оставшись в кружевном бюстгальтере, в том самом, который был на ней в примерочной.       - Что ты собралась делать? – прохрипел он, пытаясь дёрнуться и сбросить мерзкую девчонку.       - Я хочу дать тебе то, что ты так хочешь, - она расстегнула свои джинсы и чуть приспустила их, демонстрируя нижнее бельё, а затем потянулась к пряжке его ремня. – Ты ведь хочешь меня?

***

      - Сэм! Люблю! – произношу я перед тем, как растворится в нём. Это потрясающее чувство, когда ты соединяешься в танце страсти, древнем, как мир, с человеком, которого любишь.       Он неразборчиво ворчит, не зло, счастливо, двигается сильно, быстро, приближаясь к своей разрядке. Я успеваю прийти в себя, чтобы почувствовать его оглушительный оргазм. Он осторожно, боясь повредить мне, ещё соображая что-то после такого, накрывает меня собой. Наши пальцы сплетаются, сплетаются ноги, тела, я целую пухлые, искусанные губы, нос, щёки, глаза – до чего могу дотянуться. На что-то ещё сил нет, даже чтобы пошевелиться.       - Похоже, кое-кто теперь должен будет опять везти меня в магазин, и присутствовать при примерке нижнего белья, - говорю я, когда дыхание успокаивается.       Мы лениво целуемся, лёжа на том, что когда-то было нашей одеждой. Я лежу на груди Винчестера, пока его широкие ладони обводят мою спину, стряхивая прилипший к влажной коже мусор. После всего этого безумия Сэм удивительно мягкий, расслабленный и улыбается счастливо, будто выиграл первый приз в лотерее. Я прячу лицо на его плече, пытаюсь успокоиться.       - В следующий раз я тебя зацелую, - он целует меня в макушку. - Вылижу с ног до головы. Буду делать это медленно, так, чтобы ты просила быстрее и глубже. Нет, вначале это будут пальцы. Я хочу довести тебя пальцами до грани, а потом отступить, и взять по-настоящему.

***

      Нас обоих отпускает. На место сжигающей страсти, и непреодолимому желанию приходит нестерпимая боль внизу живота. Чувство такое, словно меня разорвали на части, и вот-вот все, что должно быть внутри, окажется снаружи. Нужно было подумать головой, прежде чем позволять Винчестеру переть словно носорог. Хотя чего тут говорить, сама тоже хороша.       Принимаю сидячее положение и оглядываюсь в поисках одежды, первой на глаза попадается футболка Сэма, и я без стеснения напяливаю ее на себя, при этом поднявшись на ноги и пару минут просверкав своим обнаженным телом. Винчестер переворачивается на бок и, подставив руку под голову, наблюдает за мной.       На его лице играет счастливая улыбка, как у ребенка получившего игрушку, которую он очень хотел. Я тоже улыбаюсь, хочу сказать, что все было прекрасно, но его глаза опускаются ниже, и губы вытягиваются в жесткую нить. Не понимаю, что могло так быстро изменить его настрой.       Он садится, протягивает руки вперед, дотрагиваясь до моих ног, и заставляет подойти к себе. Чудом, не упав, оказываюсь прямо перед ним, он проводит руками по моим ногам вверх, останавливается и смотрит на меня снизу вверх.       - Почему ты не сказала?       Непонимающе хлопаю глазами. В принципе мне ясно, о чем он говорит, но как он понял, что я девственница. Хотя, вроде мужчины должны чувствовать подобное? Сэм проводит пальцами по внутренней стороне бедер, и поднимает вверх пальцы, на них видно немного крови.       - Ты спала со своим женихом?       Тупик! Ведь знала, что до этого дойдет, почему же не придумала приемлемую отмазку? Теперь нужно соображать как можно быстрее.       - Мы хотели подождать. Думали, что первая брачная ночь должна быть первой в прямом смысле этого слова. Джереми тоже был невинен.       Закройте мне кто-нибудь рот, склейте губы клеем, сшейте их нитью, сделайте, что угодно, только пусть я заткнусь. Если бы Реннер узнал, что сопливая девчонка назвала его сорокалетним девственником, он бы, наверное, выпустил мне в зад стрелу из знаменитого оружия Хоукая.       Сэм все еще продолжает смотреть на меня, брови его сведены к переносице, губы сжаты, легкого разговора у нас не получиться. Я хочу начать оправдываться, говорить, что на самом деле Сэмюель Винчестер стал для меня важнее моего жениха, и то, что я отдалась ему, это лишь значит, что я доверяю ему. Ничего из придуманного мне произнести не удается. Сэмми поднимается на ноги, и я, отчего-то смущенная его наготой, отворачиваюсь, будто не имею права смотреть на его тело. Снова обманула, оказалась лгуньей, а мы ведь совсем недавно помирились.       Слышу, как за моей спиной скрипит лестница, удаляющиеся шаги внизу оповещают о том, что Сэмми ушел, я осталась одна. Мне бы заплакать от того, что произошло, упасть на колени, биться головой об доски, или бежать за Винчестером, повиснуть у него на шее и просить прощения. Ничего из этого я не делаю.       У меня все еще ужасная боль внизу живота, поэтому я натягиваю джинсы как можно аккуратнее, стараюсь не делать резких движений. Говорю себе спасибо, за то, что шнурки на кедах завязаны не сильно, и я могу просто всунуть в них ноги, не нагибаясь при этом, чтобы завязать их. Подбираю разорванное нижнее белье, которое отправляется в карман джинс, футболка повисает на плече, и я осторожно спускаюсь с чердака.       Оказавшись дома, сразу прохожу наверх, и бреду в душ, в надежде, что Сэма там нет. Мне нужно поскорее принять горячую ванную, чтобы боль немного отступила. Запираю за собой дверь, включаю воду погорячее, пока она набирается, достаю аптечку и вытаскиваю обезболивающее. Глотаю сразу две таблетки, запиваю водой из-под крана, и надеюсь, что в воде нет никакой дряни, типа левиафанов.       Горячая вода немного успокаивает, дотрагиваюсь до внутренней стороны бедер и аккуратно смываю запекшуюся кровь. Мне больно, но сейчас неприятные ощущения кажутся мне благом. После вытягиваюсь в ванной и закрываю глаза.       Слезы готовы вот-вот пролиться, но я держу себя в руках. Стараюсь сосредоточиться на разливающейся внутри устрашающей муке, зацепиться за нее, чтобы только не думать какого дурака я сваляла, и какой бесхребетной идиоткой оказалась.       Нужно было продолжать, держать Сэма поодаль, нельзя было допускать того, что произошло между нами. Мне известно, что скоро все закончится, мы получили два кольца, осталось еще два. Следовало подождать совсем немного, после я вернулась бы домой, и вся эта история оказалось лишь историей. Зато братья выжили, Джо и Эллен тоже, может и Адама удалось бы спасти.       Они бы обо мне потом и не вспомнили, мое лицо затерялось бы в сотне других лиц, которые братья видят каждый день. Просто еще одна девчонка, еще одна в череде многих. Никому неизвестная девчонка.