Винчестерленд

      - Чувак, ты меня поражаешь, - Дин плюхнулся на нагретый солнцем бампер одной из машин, протянул брату открытую бутылку пива. – Ты переспал с девушкой, которую так хотел и чем-то не доволен? Что, она оказалась не такой привлекательной, или лежала бревном? Судя по тому, как она кричала, Янсен было очень хорошо, - усмехнулся он.       - Дин… - младший Винчестер тяжело вздохнул. – В этом дело. Я думал, что она кричит, потому что ей хорошо. А на самом деле ей было больно.       - Подожди, она…       - Ага. Девственница. И жених её тоже девственник.       - Думаешь, это как-то ей повредит? В смысле, есть культуры, где не приветствуются добрачные отношения.       - Дин, сворачивай свою психотерапию. Блядь, я себя каким-то насильником чувствую. Мало мне того, что я монстр, так ещё и урод моральный.       - Мой брат совратил девственницу, - опять засмеялся Дин. - Да ты мужик! А если серьёзно, я думаю, что это не просто так. Если уж она дала тебе то, что хранила для другого, то у неё была для этого веская причина.       - Она мне обещала… В том номере, когда мы охотились на Голод, после того, как я напился крови… Мы набросились друг на друга, понимаешь. Я чуть не взял её прямо там, дикий, ненормальный, под кайфом. А она была рада мне отдаться. А потом как сорвалась – "Спаси Дина", да "Спаси Дина", "Найди Дина", "Ты ему нужен". И сказала, что если я тебя спасу, то она позволит сделать с собой что угодно. Я понимаю, что тогда это было из-за Всадника, потому что он многократно усилил наши желания. Но сейчас-то что случилось? Почему я, идиот, не понял, что ей больно, что у неё никого не было. Она ведь и целовалась так, будто никогда этого не делала.       - Все девчонки – дуры, - угрюмо констатировал старший. – Но красивые, и за это им все прощают.       - Это уж скорее мы дураки, если прощаем.       - Ты слишком самокритичен, брат.

***

      Глухой ночью, когда стрелки часов в гостиной давно переместились за цифру двенадцать, а все окна в доме Сингера погасли, треск кузнечиков и цикад (если такие имелись) прервал громкий крик Янсен:       - Сэээм!       Мир вздрогнул. Заключающий очередной контракт Кроули испуганно обернулся, Кас едва не сорвался с облака, на котором отдыхал, Захария икнул, а Джон Винчестер успокоился за своего младшего сына. Ибо в данный момент его девушка стояла под окнами с гитарой в руке. Что примечательно – трезвая, а для таких поступков нужна либо недюжая смелость, либо хорошая бутылка и компаньон.       - Сээм Виичеееестер! – позвали ещё раз, для убедительности запустив маленьким камешком в окно, где предположительно жили братья. Камешек естественно не долетел, но ударился близко – чуть ниже подоконника, напугав севшую там на ночлег ворону.       Окно на первом этаже зажглось жёлтым светом. Хлопнули створки, и показалась лохматая голова Бобби.       - Ты что тут творишь? – крикнул он на меня, кружащую по двору.       - Мирюсь, как умею, - ответила я, настроив небольшой фонарь, найденный где-то в глубине заветного гаража, так, чтобы он освещал только меня. Для этого понадобились все мои технические знания. Если конкретно, то найти батарейку, вставить в специальный отсек, понять, что батарейка не годна, найти аккумулятор, подключить к фонарю и поставить фонарь на железную дырявую бочку. На этом все мои знания закончились. – Постой здесь в качестве свидетеля? – попросила я, снова набирая воздух в лёгкие: - Сэээм!       Это глупо. Это самое сумасшедшее, что я когда-либо делала в своей жизни. Но, чёрт подери, после стакана виски, который налил мне в качестве компенсации тот же Бобби, когда увидел в каком состоянии я хожу уже второй день после размолвки с Винчестером, мне пришла в голову только такая мысль. И даже когда я протрезвела, она осталась замечательной, потому что единственной.       Окно на втором этаже распахнулось, но это был Дин.       - Дин, растолкай там своего брата. Думаю, я наделала достаточно шуму, чтобы он проснулся.       - Он не хочет тебя видеть, - ответил мне Дин, поморщившись, видимо, такое поведение брата он не одобрял.       - Я его и не спрашиваю. Вытаскивай из постели и волоки сюда! Мне плевать, что он там хочет или не хочет, не факт, что аттракцион невиданной щедрости повторится!       Наконец и сам виновник балагана высунулся в окно. Итак, зрелище начинается. Присаживаюсь на заранее принесённый стул, закидываю ногу на ногу, пристраиваю изгиб гитары на колене. Гитара – тоже находка, как только эта красавица выжила в куче хлама, но на территории Сингер-хилл можно окапаться надолго и каждый раз вытаскивать что-то интересное. Видимо молодость Бобби прошла под девизом: "Чтобы было что вспомнить, но нечего внукам рассказать".

- Как осторожно вошла в мое сердце твоя золотая стрела Звенят бубенчики, колокольчики, колокола Небо искрится, полыхают костры В сердце томится ослепительный взрыв Бьется и рвется наружу сиянье, размеры его велики Лучше бы не смотреть и не думать, спрятать лицо в лепестки Не удержать, не погасить, не разрушить Кажется, я нашла все, что мне нужно, - начинаю я петь.

      Я проснулась на заднем сидении самой классной машины в компании самых крутых охотников на нечисть. Не будь я тогда так избита, не будь так слаба и в таком замешательстве - обрушила бы на парней всю мощь своего фанатизма. А ещё любви. Сэм, я думаю, что ты слишком практичный человек, чтобы верить в любовь с первого взгляда, но это оно и было. Как ты смотрел на меня, как помогал мне, как разговаривал со мной, с таким чучелом ничего не понимающим в этой жизни.

- Целый мир на мгновенье перестанет вращаться И смотреть - не насмотреться, и дышать - не надышаться Не нарушим молчания Излучая сияние Может быть, это лишь новый мираж, эфемерный и сладкий обман Но пустыня внезапно закончилась, передо мной океан Волны и чайки, пьяный ветер надежд Но я боюсь прикоснуться к воде

      Я поцеловала тебя в подземелье, чтобы сказать спасибо, и поняла, что для меня это выглядит не так невинно, как я хотела. Потому что я сопротивлялась до последнего. Я и сейчас не уверена, что нам это нужно. Но это нужно мне. Ну же, Сэмми, ты видишь, что делаешь со мной.

- Целый мир на мгновенье перестанет вращаться И смотреть - не насмотреться, и дышать - не надышаться Не нарушим молчания Излучая сияние Соединятся ладони, и время для них остановит свой бег И волшебству не исчезнуть, и тайнам не иссякнуть вовек Чистый нектар солнечных грез и желаний Две разноцветные трубочки в тонком стакане

      Да, Сэм, я плакала по ночам. Мне двадцать два, а парни обходят меня стороной, люди вообще почему-то не воспринимают меня всерьёз. Может, дело в моей жизненной позиции, непримиримости по многим вопросам, которые современную молодёжь даже не волнуют. Может, все боятся моих зубов, хотя на волне мега-популярности "Сумерек" они должны выглядеть как модный аксессуар.

- Задержись на мгновенье, я хочу здесь остаться И смотреть - не насмотреться, и дышать - не надышаться Не нарушим молчания Излучая сияние К счастью ли, к горю ли, каждому сердцу - своя золотая стрела Закаты, рассветы и лучики в уголках сияющих глаз Взгляды встречаются, замыкается круг Тихо парит перышко на ветру

***

      Я пою с чувством, пою, словно в первый и последний раз. Да чего уж там, я действительно пою первый раз, для парня уж точно впервые. Пытаюсь передать этой простой, незамысловатой песней все, что чувствую к Сэму, все, что не могу сказать открыто. Звучат последние аккорды, и ладонь накрывает струны. Делаю глубокий вдох и открываю закрытые в самом начале глаза.       Сэмми стоит в метрах двадцати от меня, в доме больше не горит свет, ни Бобби, ни Дина, ни одного свидетеля моего безрассудного поступка. Пускай эти трое теперь считаю меня сдвинутой, но как еще я могла достучаться до упрямого парня. Теперь он стоит передо мной, и я не знаю, что сказать.       - Ну как тебе? Скажи, ну хоть кто-то, хоть когда-нибудь пел тебе песни под окном? Это не забываемое зрелище, ведь так?       На моем лице кривая ухмылка, пытаюсь перевести все в шутку, потому что действительно не понимаю, что нужно делать дальше.       - Мне понравилось.       Сэм говорит тихо, но в ночной тиши я прекрасно слышу его слова. Откладываю гитару в сторону и поднимаюсь на ноги.       - Пройдемся?       Разворачиваюсь и иду вперед. Уверенна, что Бобби с Дином не станут подслушивать нас, но вдалеке от дома мне куда спокойнее. Слышу, как Сэм идет за мной. Мы подходим к гаражу и останавливаемся рядом с Импалой. Я забираюсь на капот и смотрю, как Винчестер притормаживает, не приближаясь ко мне на пару шагов.       - Всегда мечтала это сделать, – провожу рукой по капоту Малышки. – Надеюсь, Дин не снесет мне голову с плеч за такое кощунство?       Возвращаю взгляд на Сэма, он все еще молчит. Улыбаюсь ему, но улыбка выходит натянутой. Что же ты молчишь, Сэмми? Зачем продолжаешь мучить меня? Мне тоже нелегко, - хочется закричать ему. Сердце разрывается, душу выворачивает наизнанку. Почему же ты не поможешь мне, не спасешь меня снова?       - Почему ты не рассказала мне, что хранишь себя для своего жениха?       Я вздрагиваю, когда слышу его голос.       - Почему позволила сделать все это с тобой? Решила, что должна держать данное тобой слово? Думала, что я буду просить тебя сдержать обещание?       Затевая весь этот балаган, я приготовила целую речь. У меня уже давно было все расставлено по полочкам, столько оправданий разом я не придумывала, ни на один свой проступок. Но сейчас, рядом с ним, вот так, один на один, глаза в глаза, я понимаю, что не могу больше врать.       - Нет никакого жениха, – с души падает камень. – Нет никакого Джереми, у меня на родине даже имен таких нет, ляпнула первое, что пришло в голову.       Сэм меняется в лице, рот приоткрывается, он хочет что-то сказать, но я еще не договорила.       - Все эти слова, про то, что я люблю какого-то парня из моего мира - полная ложь, Сэм Винчестер. Нет у меня никого, да и не было. Зачем помешанной на своих принципах девчонке какие-то парни, которые не готовы поменять свои приоритеты, или хотя бы притвориться, чтобы затащить меня в постель, – вновь лицо прорезает кривая ухмылка. – Я должна была сказать все те слова, должна была держать дистанцию, чтобы не причинять боль тебе и себе.       Винчестер делает шаг вперед, но я вытягиваю руку, не давая ему возможности подойти ближе ко мне. Еще не все.       - Что нас ждет, когда вы предотвратите очередной Апокалипсис? Что ждет нас с тобой, когда я выполню свое предназначение? – держусь из последних сил, чтобы не впасть в истерику, говорить об этом слишком сложно для меня. – Мы до сих пор не знаем, кто перенес меня сюда, кому понадобилась девчонка из другого мира? Так, разве можем мы надеяться на то, что нам удастся договориться с этим субъектом и попросить оставить меня с вами? Я не могу позволить тебе страдать вновь, – слезы, наконец, проливаются из моих глаз. – Вам с Дином выпало столько испытаний, вы стольких потеряли. Разве могу я позволить тебе мучиться, после того, как уйду я?       Слезы застилают глаза, они душат меня, горло сдавливает тисками, говорить нет возможности. Мою руку, до сих пор вытянутую вперед, осторожно берут за кисть и прижимают к бедру. На затылок ложится тяжелая ладонь, и я утыкаюсь в грудь Сэма. Чувствую, как часто бьется его сердце, и захожусь в новом приступе рыданий. Я не смогу без него, не сумею, у меня не получится.       - Я думала, - всхлипываю, - думала, что если ты будешь меня ненавидеть, или хотя бы знать, что между нами ничего не может быть, то нам обоим будет легче. Да только ни черта не легче, Сэм, понимаешь, ни черта! Я не хочу быть той соломинкой, которая переломит твой хребет, как у верблюда.       - Глупая, надо было так мучиться, - мягко рассмеялся он, поглаживая меня по голове. Тепло, уютно, как же хорошо рядом с ним.       - Надо, видимо, надо. Нелогичные поступки вообще мой конёк. Хотя бы сегодня, да здравствует эмансипация, даёшь петь серенады парням! – похоже, я уже схожу с ума, болтаю такую чушь, но не отпускаю его, наоборот, прижимаюсь ближе, теснее, хочу с ним сплавиться, стать его частью, чтобы никто нас не разлучил. – Я хотела бы родиться твоим сердцем. Чтобы всегда быть с тобой, страдать вместе с тобой, радоваться вместе с тобой. Чтобы никогда не расставаться. И умереть вместе с тобой.       Он опять смеётся, отнимает мою голову от своей груди, кладёт ладони на щёки, большими пальцами стирает слёзы. Я смотрю на него и в этой темноте, прерываемой лишь тусклым светом вечного фонаря, не могу разобраться, что он сейчас чувствует или думает. На губах улыбка, глаза прищурены, такие красивые, одновременно и хитрые, и нежные.       - Если бы ты родилась моим сердцем, мы бы не смогли делать всякие вещи, которые можно делать только вдвоём, - наконец произносит он, наклоняется и целует. Этот поцелуй не похож на предыдущие. Он не резок, не сочится жалостью или болью, не выглядит как воровство или преступление. Он не пропитан жгучей страстью, когда хочется скорее добраться до бьющейся на шее жилки. Не игривый, завлекающий, сорванный мимолётно под взглядами других людей. Это просто поцелуй, как целуют друг друга влюблённые пары. Настоящие.       - Сэм, что же мы будем делать, - шепчу я, всем телом тянусь к нему, всеми мыслями и желаниями.       - Будем решать проблемы по мере их поступления, - он аккуратно снимает меня с капота, а потом легко подхватывает на руки, заносит как невесту в дом. – А пока, я думаю, нам нужно урвать от жизни всё, что можно.       - Но ты мне ещё должен поездку за нижним бельём. Мне нравился тот комплект.       Он занёс меня в комнату и положил на кровать. Я накинула на себя покрывало и принялась выкручиваться из одежды. Видя мои изощрения, Сэм отошёл к двери, чтобы закрыть её и дать мне немного времени переодеться. Я всё ещё смущалась, хотя чего уж там, голой он меня видел, и, судя по всему, остался доволен.       - Мы сейчас можем, - он взмахнул рукой, и мне оставалось только догадываться, что он имеет в виду, - или ты ещё не в состоянии? Я не очень в этом разбираюсь, но тебе должно быть было больно.       Я погладила себя по животу через ткань пижамы, чуть надавила, прислушиваясь к ощущениям. Боль была не острой, какой-то тянущей, терпимой, но я не была уверена, что могла бы повторить это ещё раз сейчас. Даже если Сэм будет очень нежен, ласков и терпелив, мне всё равно будет больно, и я не уверена, что это не испортит нам всё удовольствие.       - С другой стороны, есть ещё много потрясающих способов времяпрепровождения, - Сэм забрался ко мне под одеяло, попутно скидывая спортивные штаны, в которых вышел на улицу. К моей радости на нём ещё оставалась тёмная вытянутая футболка с эмблемой Металлики и чёрные боксёры. Я продала душу Кроули и не заметила?       - Господи помилуй, - притворно проворчала я, притягивая его ближе. – В сериале такой скромник, прямо святой, а в жизни… Тупой сценарий!

***

      Просыпаюсь среди ночи оттого, что мне холодно. Шарю руками в поисках моего одеяла, но его нет. Принимаю сидячее положение, еле как раскрываю еще сонные глаза и осматриваю пол на наличие моего теплого друга. Одеяла неровной кучей валяется на полу. И с чего это оно там оказалось?       Оглядываю помещение еще раз, вроде ничего не поменялось. Ветер играет с занавесками и залетает в комнату, заставляя мое обнаженное тело покрываться мурашками. Чего? Какое еще обнаженное тело? Почему я без пижамы? Осматриваю пол и вижу как моя милая, голубая пижамка лежит возле одной из ножек кровати. Сцены прошедшего дня вихрем проносятся перед глазами: секс, ссора, примирение, очень жаркое примирение. Кто бы знал, что мистер Сэмюель Винчестер может быть так изобретателен.       Поднимаюсь с кровати, натягиваю на себя пижаму и бреду к двери. Интересно, с какой тапочки Сэм ушел среди ночи? Может, решил вернуться в комнату к Дину, чтобы тот лишний раз не подкалывал нас? А после ночи, проведенной вместе, нам бы точно не избежать дурацких шуток старшего Винчестера.       Подхожу к лестнице, вижу, как в гостиной горит свет, слышу возбужденные голоса братьев, нервный голос Бобби и спокойный - Каса. Быстро оказываюсь внизу, и залетаю в помещение - четыре пары глаз тут же обращаются ко мне.       - Что здесь происходит? Сэм делает несколько шагов в сторону, и моему взору открывается тело, покоящееся на старом диване Сингера.       - Адам!?       Дин с ухмылкой смотрит на меня.       - Я уже ничего не спрашиваю.       Подхожу ближе и, слегка наклонившись вперед, рассматриваю еще одного Винчестера, хотя скорее Адам полу-Винчестер. Ничего общего Сэмом и Дином. Интересно, а нам удастся его спасти? Или нужно позволить забрать Михаилу, чтобы потом запереть Люцифера в клетке?       - Думаю, мне стоит спрятать его, - заявляет Кас.       Отхожу в сторону и даю ему возможность подойти ближе. Ангел кладет руку на грудную клетку парня, и я смотрю, как свет от нее проникает внутрь Адама. Боль должна быть нешуточная, только я, как ни странно, ничего не чувствую. Кастиэль не успевает убрать ладонь, а глаза Миллигана уже раскрылись.       - Ну, здравствуй спящая красавица.       Пока присутствующие заняты разговорами о воскрешении Адама, грядущем Апокалипсисе, и роли во всем этом Винчестеров, я предпочитаю уйти на кухню. Нового я ничего не узнаю, а рассказать что-то не в моих силах. Через час моего дезертирства в кухню входит Адам. Он успел отмыться от грязи и переодеться.       - Привет.       Отрываюсь от новой книги и киваю ему головой.       - Парни рассказали мне кто ты.       Ну, молодцы, теперь давайте нажремся, спляшем, а потом устроим групповую оргию.       - Они сказали, что ты можешь помочь и мне. Что может быть ты закреплена и на мне, ведь я тоже Винчестер.       Так вот оно что. Значит, шкурку свою решил обезопасить, хорошо. На столе лежит нож для масла, я откладываю книгу в сторону, и одним быстрым движением хватаю нож и провожу лезвием по руке парня. Хотя, если только я могу ранить Винчестеров, то это немного не правильный тактический ход.       - Ты идиотка!?       Он шипит и дергает руку на себя, из пореза сочится кровь.       - Вот видишь, – я возвращаюсь к книге. – Будь ты Винчестером, может, я и смогла бы тебя защитить, но ты наполовину Миллиган, так, что придется тебе спасать себя самому. Вот только запомни, – я подаюсь вперед. – Выбирай правильно, сначала сто раз подумай, а потом выбирай. Если братья попадут из-за тебя в переплет, я лично вздерну тебя на каком-нибудь дереве.       - Да в какой они переплёт могут попасть. И так в полном дерьме. Эта винчестеровская кровь добра не принесёт, - огрызается Адам, промывая рану под краном. Я не уверена, что порезала его слишком сильно, чтобы срываться и штопать его, поэтому спокойно сижу на своём месте. С другой стороны, так ему и надо.       - Адам, я знаю, что с тобой случилось. И с твоей матерью тоже. Просто поверь, вас бы и так сожрали эти гули, будь ты Винчестером или не Винчестером. А то, что через твои воспоминания эти мерзавцы вышли на Джона, а потом на Дина и Сэма – не твоя печаль. И не нужно валить всё на Джона.       - Джон... конечно же, воскресный папаша, которого я видел только раз в год. Иногда Джон приходил ко мне, и мы проводили время вместе, но настоящего отца я никогда не имел. Всю жизнь я был со своей матерью и только её считал своей семьей. А теперь думаю, что лучше бы вообще никогда не видел этого Джона Винчестера и не знал его выродков.       - Придержи язык, щенок, - начинаю заводиться, судя по тому, как стучит в висках кровь, Бобби лучше попрощаться с этой кухней. Или достать свои запасы транквилизаторов. – Ты ни черта о нём не знаешь. Ни о Джоне, ни о его сыновьях, ни о том, что они все пережили. Ты, блядь, холёный такой, рос в тихом городке, в своём доме, у тебя была своя комната и живая мать, которая тебя любила. А Винчестеры, - ярко выделяю это слово, - колесили в это время по Америке, рискуя своими жизнями и истребляя нечисть, чтобы неженки, вроде тебя, спали спокойно в своих тёплых кроватках.       - Я их об этом не просил, - кричит Адам. – Я вообще никого не просил о том, чтобы меня защищали. И меня сожрали. И мечтать мне спокойно в раю о конфетах и маминых пирогах, как является этот лысый чёрт Захария и вытаскивает меня на поверхность, "повидаться с братьями". А мне нахер не сдалась такая семья, я без них всю жизнь жил и ещё дольше проживу!       - И после этого ты хочешь, чтобы я признала тебя Винчестером? Ты хочешь получить мою защиту? Кто бы там меня не перетащил сюда, он связал меня только с двумя Винчестерами, с двумя "настоящими" Винчестерами.       Парень оказался ещё той сукой, дерзким, да ещё и острым на язык. Понимаю, что он взволнован, сбит с толку и не совсем понимает, что от него хотят и зачем вырвали из самого счастливого места в его жизни, коим является Рай. Но это совершенно не значит, что ему можно так себя вести и отзываться о Джоне Винчестере, как о последнем ублюдке. Мы продолжаем кричать друг на друга дальше, пока на наши крики не выходит Бобби. Я замечаю его ещё от двери, но продолжаю ругаться с Адамом.       - А ну тихо! Орать в этом доме могу только я! – заявляет он. Это, похоже, становится традицией: каждый новый человек в Сингер-хилл считает своим долгом поругаться на кухне, а сам Сингер – быстро поставить его на место. По крайней мере, с момента моего появления всё так и происходит.       - Извини, Бобби, - я опускаю глаза и забираю со стола свою книгу. – Адам, ты меня понял, - бросаю через плечо, когда выхожу.       Братья и Кас беседуют в гостиной, я бы присоединилась, но стычка с этим бастардом вымотала меня до основания. Если быть до конца честной, то мне жаль Адама, паренёк не виноват, что Джон Винчестер решил опробовать на себе славу греческого Зевса. С кем не бывает, в военное время, когда солдаты не знали, доживут ли до рассвета, такие связи не то, чтобы приветствовались, но и не осуждались. А потрёпанный морпех, ввязавшийся в вечную борьбу с нечистью, и подавно мог бы себе такое позволить. Вот смеху-то будет, если окажется, что у Винчестеров не один брат. Вот смеху-то будет, если окажется, что Дин так же где-то не удержался. Ага, лет через десять разбудит их телефонный звонок, а детский голос на том проводе скажет: "Можно Дина Винчестера? Я его сын/дочь".       На дворе уже светает, когда я выхожу на улицу, завернувшись в куртку Сэма. А что, пусть я и не официально его девушка, но носить его вещи право имею. А это здорово звучит: Я – девушка Сэма Винчестера. Миллионы фанаток мечтают об этом, и только я могу сказать, и это будет правдой. Янсен Винчестер… Глупость какая. Я целовалась с ним, спала и даже пела ему серенаду. Даже не представляю, какой поток шуток обрушит на него Дин. "А я говорил, что ты - рыжая баба!", или "Никогда не думал, что моему брату будут петь под окнами кавалерки", или "Идёшь на свидание, Саманта?" и ещё сотня-другая скабрезных шуточек.       Я – девушка Сэма Винчестера. И как бы громко это не звучало – осталось мне совсем недолго.       - Янсен! – кричат откуда-то издалека. Я оборачиваюсь на голос и замечаю, что в своих раздумьях ушла в самый дальний угол свалки Сингера. – Янсен, где ты!?       Разворачиваюсь и бреду в обратном направлении. Мелкие камешки и мусор хрустят под ногами, ветер поёт в дырявых машинах. Романтика! Даже не хочется думать, что однажды дом Бобби сгорит дотла, а потом и сам хозяин покинет этот мир. Пожалуйста, Господи, или кто там за тебя сидит на пушистом облаке. Крипке всемогущий, дай мне достаточно ума, чтобы защитить их всех. Дай мне достаточно силы, чтобы спасти Эллен и Джо, даже если меня там не будет. Адам теперь на Земле, а погибли они раньше, может, они выживут, если не будут впутываться в эту историю. Пусть они останутся на Севере, найдут там новое чудовище, но, когда всё случится на Лоуренском кладбище, будут далеко.       Неожиданно палец что-то колет, и я вскрикиваю скорее от этой неожиданности, чем от боли. И только наблюдая, как мне навстречу идёт мой парень (обратите внимание!), понимаю, что это не самое лучшее средство определения моего местонахождения.       - Бобби сказал, что вы с Адамом поругались? – он берёт мою руку в свою огромную ладонь и зализывает ранку на пальце. Я краснею с космической скоростью, вспоминая, как однажды так же мечтала облизать его ладонь. Но руки не отнимаю, поэтому шершавый горячий язык продолжает слизывать кровь.       - Не сошлись во мнениях относительно некоторых вопросов.       - Идём в дом. Мне пришло сообщение от нашего старого друга, Чака Шерли, может, ты его знаешь.

***

      - Чак! – мои глаза широко раскрываются. – Чак Шерли? Тот самый Чак – пророк? Тот Чак, который написал о вас уйму книг? – я в полном шоке, о встрече с пророком я даже не мечтала.       - Ты его знаешь? – Сэм улыбается, глядя на меня.       - Знаю ли я его? Конечно, знаю, кто же не знает Чака, который бухает, а во сне смотрит свой личный сериал о вашей жизни. Оооооо…я буду просто счастлива увидеться с ним.       Мы входим в дом и разбредаемся по своим комнатам. Через десять минут в дверном проеме появляется фигура старшего Винчестера.       - Вперед, вперед, – он пару раз хлопает в ладоши, подгоняя меня. - Дело не ждет.       Закидываю сумку себе на плечо и спускаюсь за Дином на первый этаж. По дороге к выходу заруливаю в гостиную, подхожу к Бобби и обнимаю его.       - Запри его в бункере.       Я кидаю взгляд на Адама, и Сингер сразу понимает, о ком я говорю. Без лишних вопросов кивает, и я, наконец, могу со спокойной душой уйти. Мне известно как в прошлый раз малыш Адам сбежал к ангелам, и Михаил получил-таки свой мясной костюмчик. Правда, в этот раз Бобби прекрасно передвигается на своих двоих, но лучше перебдеть, чем недобдеть.       Импала несется по трассе как призрак в темноте. За окном слишком быстро мелькают фонари, они напоминают мне маленьких фей, которые двигаются настолько молниеносно, что ты не можешь разглядеть их, а видишь только след от их света. Глупо звучит, но ведь братья встретятся потом с феями, или это будут лепреконы?       Дин врубает очередную радиостанцию, где играет только старый рок. Теперь эта поездка все больше напоминает мне ночные вылазки с моим старшим братом. Когда на город опускается ночь, он выгоняет из гаража автомобиль, и мы катаемся по ночным дорогам, слушаем музыку, много разговариваем и смеемся. В этом мире романтика от таких поездок чувствуется в сотню раз острее.       Я засыпаю под мерный шум двигателя и бьющих из динамиков басов гитары. Сворачиваюсь в клубок, как в первый раз, и крепко держусь за сиденье, словно боюсь потерять связь с новообретенным домом.       К десяти часам машина, наконец, останавливается перед небольшим отелем. Я вылезаю на воздух и что есть сил тянусь кверху, разминая кости и разогревая мышцы. Перед взором открывается дивная картина: целый паркинг Импал. Усмехаюсь, когда вижу, как Дин смотрит на чужих Деток - такого он явно не ожидал. Жду, что он выдаст какую-нибудь свою коронную фразочку, но вместо этого его зовет Сэм, и ему приходится оторваться от разглядывания «подделок». Меня младший Винчестер хватает за руку и тащит за собой. Хочется крикнуть, что я хотела полюбоваться машинами, но кто же меня послушает.       - Чак! Вот ты где.       Останавливаемся перед крыльцом отеля, я выдергиваю свою руку из цепких пальцев Сэмми и кидаюсь к пророку.       - Боже, боже, боже, – пищу я от восторга. – Вы не представляете, как мне приятно с вами познакомиться, – хватаю мужчину за руку и начинаю ее интенсивно трясти. – Вы просто гениальный писатель, просто восторг, чудо, блеск, шик. Если бы у меня выпускали ваши книги, то я бы скупила все, все ваши книги, и у меня была бы коллекция. Вы…       На левое плечо опускается тяжелая ладонь, а вторая закрывает мне рот. От неожиданности я отпускаю руку пророка, и тот резво отходит назад. Видно, мои восторги ему не очень понравились. Меня оттаскивают назад, и передо мной вырастает фигура Сэма, значит, меня держит Дин. Хватаюсь за руку, что закрывает мой рот, и пытаюсь оттянуть ее, но ничего не выходит. Стараюсь так и эдак избавиться от чужой ладони на моем лице, но это все равно как переть на таран против танка - совершенно дохлый номер.       - Что стряслось?       Я не вижу лица Чака, но по голосу разбираю, что он удивлен появлению братьев не меньше чем они его сообщению. Хотя это конечно не его вина. Сейчас главное выбраться из медвежьего захвата, и встретить одну особу в полной боевой готовности. Приготовься, Бекки, я уже здесь. Песня: Флёр - Сияние