Винчестерленд

      Когда Дин всё же соизволил меня отпустить, я отряхиваюсь и поправляю одежду. Встреча с соперницей потребует от меня напряжения всех сил и таланта, которого у меня никогда и не было. Итак, какой же образ выбрать: своя девчонка или роковая красавица? Скромно постоять с Сэмом рядом или повиснуть на нём? Закатить истерику, когда Бэкки будет прыгать вокруг и лапать его, или спокойно, с достоинством выдрать ей волосы? Нет, я не ревную. Не ревную. Нет, ревную. Эта мелочь пыталась приворожить Сэма, даже выскочила за него замуж в Лас-Вегасе. И хвасталась им перед старыми школьными подружками, будто он пудель какой-то или новое платье. Как я тогда была возмущена! Хорошо, что Дин вовремя всполошился, и обстоятельства сложились так, что они быстро нашли этого демона-викканина. Меня так и берёт ужас, когда я думаю, что у неё могло бы всё получиться, и она получила бы Сэмми в свои скользкие ручки.       - Это мы у тебя спрашивать должны – что случилось? – говорит Сэм. – Ты прислал мне сообщение: "Вопрос жизни и смерти" и этот адрес.       - Я не звал вас, - неловко оправдывается он, беспрестанно косясь на меня.       - Что? Мы гнали всю ночь, Чак! – взрывается старший Винчестер.       Шерли удивлённо смотрит на него, но потом понимает в чём дело: – Бэкки.       - Вы всё же успели! – вот и появляется сама виновница переполоха. Маленькая (рядом с Сэмом все маленькие, хорошо, что он часто смотрит под ноги) блондинка счастливо прыгает наверху лестницы, у входа.       Девушка проворно сбегает вниз, останавливается около Сэма и смотрит на него, как коммунисты на Ленина: дрожит от восторга и благоговения, хочет прикоснуться к своему кумиру, но слишком восхищена, чтобы пошевелиться.       - Амм… - Сэм недоумённо качает головой, выискивая в своей памяти хоть что-то связанное с этой прыгающей мелочью. – Бэкки?       - Ах, ты помнишь моё имя! – вскрикивает она.       Именно этот момент я выбираю, чтобы выступить вперёд. Мягко подхожу, обнимаю Сэмми за талию одной рукой, другой подхватываю его за запястье и забрасываю его руку себе на плечо. Так я оказываюсь прижатой к его боку. Хитро поглядываю на опешившую мисс Розен, которая уж точно не ожидала такой наглости. В отчаянии она оборачивается к смущённому Чаку, но тот лишь пожимает плечами. Догадываюсь, что о моём появлении им известно не больше нашего.       - Это Янсен, - знакомит нас Сэм, прижимая меня ближе.       - Нееет! – кричит Бэкки, заламывая руки.       - Дааа, - усмехаюсь я, подтягиваясь и целуя своего мужчину в щёку.       - Этого не может быть!       - Ну почему же, это мир "Сверхъестественного", здесь невозможного нет.       - Чак, ты говорил, что братья никогда бы не взяли её на охоту! – взвизгивает она, бросаясь трясти бедного пророка. Привыкай, Карвер Эдлунд, слава и признание - они такие: сначала набрасываются как бешеные, а потом всю душу из тебя вытряхивают.       - Так, стоп, - Дин жестом отталкивает Бэкки от возмущённого Чака и набрасывается на него сам: - Что ты знаешь о Янсен!? Откуда она, кто её сюда отправил?       - Я… Я не знаю. Я совсем ничего не знаю.       - Ты же чёртов пророк!       - Вы же сами не всегда укладываетесь в мои видения, - воскликнул Чак, вырываясь из рук сумасшедших "фанатов". – Например, я знал, что вы приедете сегодня, но не знал, что позвала вас именно Бэкки. И вообще! Не надо всё валить на меня. Вы в последнее время совсем от рук отбились.       Мне удаётся уговорить братьев посетить конвенцию, хотя бы на пару часов, а потом обратно, домой, разбираться с проблемой по имени Адам. Мы всё же проходим в здание отеля, и тут же попадаем в самый водоворот. Мимо нас проходят десятки Сэмов, Динов, Бобби и прочих персонажей. Особенно меня вдохновляет проплывающий мимо Пугало. У меня даже мурашки по коже.       - Классный косплей Дина, - говорит кто-то старшему Винчестеру, и тот захлёбывается воздухом.       Я демонстративно беру Сэма за руку и тащу к столу с закусками. Мне дико хочется кушать, мы ехали всю ночь, даже не останавливаясь, чтобы перекусить. К нам подходит какая-то девушка, кажется, изображающая Женщину в Белом. По крайней мере, у неё длинные чёрные распущенные волосы, очень бледная кожа (но сразу заметно, что это макияж) и белое платье.       - А вы какого персонажа изображаете? – спрашивает она у меня после долгого разглядывания. Я делаю страшное глотательное движение, проталкивая в желудок огромный бутерброд, быстро запиваю соком и отвечаю: - Я Янсен, из новых книг.       - Янсен? Девушка-Щит? Она милая, только запуталась немного. Вся эта ложь, чтобы защитить Сэма, какой-то жених… Я понимаю, что ей было бы легче, если бы он её ненавидел, но мне кажется, что Сэму было бы лучше знать, что Янсен отдалась ему вся, без остатка, и перед смертью ни о чём не будет жалеть.       - Она и так не будет, - Сэмми сгребает меня в объятия и прижимает к себе, переплетает пальцы в замок на моём животе. Девушка смотрит на нас с умилением. - Пока у Винчестеров будут проблемы, им будет нужна Янсен. А проблемы у Винчестеров будут пока они живы.       Девушка хлопает в ладоши и радостно просит: "Поцелуйтесь!". И мы с радостью это делаем.       - Ах, это так мило! - вздыхает кто-то, вокруг нас образовалась приличная толпа зрителей.       - Вы видели? – рядом с нами материализуется Дин. – Нет, вы только посмотрите на них.       Непонимающе оборачиваюсь по сторонам и натыкаюсь взглядом на парочку, которая хорошо знакома мне по сериалу. Это Дин и Сэм, один высокий и очень худой, а второй пониже и намного шире своего напарника, хотя нет, подождите, своего партнера. Смотрю на их переплетенные пальцы, и меня разбирает смех, вот, что так не понравилось Винчестеру.       - Это же просто срань Господня, – он все еще взбудоражен. – А они хоть помнят, что мы братья?       Собираюсь сказать ему что-нибудь гаденькое, но меня снова хватают за плечи и разворачивают кругом. Правда в этот раз ручки маленькие, и перед моим лицом оказывается Бэкки, а не спина Сэма. Мое лицо расплывается в сумасшедшей улыбке Чеширского Кота.       - Кто бы мог подумать, – елейным голоском начинаю я, – что ты сама ко мне придешь, – делаю шаг вперед. – Ты просто не представляешь, как я ждала нашей встречи, – еще шаг, схватить за плечи, чтобы наверняка не дать возможности бежать. – Я ехала сюда в надежде, что встречу ту, о ком все мои мысли, – наклоняюсь и опаливаю дыханием ее ухо. – Как насчет того, чтобы подняться в одну из свободных комнат в этом отеле, и сообразить на троих? – понижаю голос. – Думаю, Сэмми придет в восторг.       Бэкки выворачивается из моих рук и срывается с места. Я успеваю только разглядеть ее алеющие уши и прижатые к груди руки. Складываюсь пополам и смеюсь, как сумасшедшая. Отсмеявшись, поворачиваюсь к братьям, смахивая выступившие слезы на глазах. Оба смотрят на меня недоуменно.       - Что ты ей сказала? - Дин первым приходит в себя от устроенного мною представления: застань сумасшедшую фанатку врасплох.       - Это было моей мечтой еще в том мире. Нужно было поставить девчонку на место, чтобы не распускала свои загребущие ручонки и не трогала то, что ей не принадлежит.       Сэм улыбается на мое последнее заявление, Дин, впрочем, тоже.       - Ну, братишка, – хлопает старший Винчестер младшего по спине. – Вот у тебя и появился рыцарь в сияющих доспехах.       Смеемся втроем и расходимся по отелю. Не пропадать же дню, раз мы уж заявились на этот своеобразный комик-кон.

***

      Все время, пока хожу по отелю, я пытаюсь выяснить, что нам с братьями следует ожидать. Прекрасно помню эту серию и привидений, которые должны напасть на собравшихся людей в самый разгар ролевой игры. Но ничего подобного не происходит, ни одного намека на то, что в этом месте присутствует настоящая нечисть, только поклонники книг в костюмах.       Упрашиваю братьев остаться еще ненадолго, скоро Чак должен будет отвечать на вопросы и рассказывать о своем творчестве. Я никогда не смогу побывать на реальном комик-коне в моем мире, так хотя бы здесь оторваться. Кстати, я видела нескольких «Янсен», и чуть не удушила каждую, пока обнимала. Нет, серьезно, когда еще посторонние люди станут одеваться как я, и выдавать себя за меня. Это же просто верх очешуенности, жаль братья этого не понимают.       Винчестеры с большой подозрительностью провожают каждого переодетого в них человека, недовольно морщатся и переключаются на другой объект. Я же в это время стою рядом со стендом книг, и нахожу ту, где описано мое первое появление. Прочитать про себя в книге - да я просто крута.       - У вас прекрасный костюм.       Отрываюсь от книги и поворачиваю голову на голос. Передо мной оказывается высокий парень в потертой кожанке.       - Дин?       Незнакомец улыбается мне.       - А вы, – он морщит лоб, – дайте подумать… Янсен.       С улыбкой киваю ему.       - Самая всамделишная.       - Скоро Карвер Эдлунд станет беседовать с читателями, как насчет того, чтобы пойти вместе?       Бросаю взгляд за спину парня и сразу натыкаюсь на Сэма, он о чем-то переговаривается с Дином. Словно почувствовав, что на него смотрят, младший Винчестер поворачивает голову и улыбается, заметив, кто на него косится.       - Спасибо, но не думаю, что это хорошая идея.       Парень тоже оборачивается и прослеживает мой взгляд.       - Понимаю, – он снова улыбается. – Было приятно с вами познакомиться.       - Взаимно.       В конце концов, мы все же садимся в Импалу и уезжаем с конвенции. Все время пока Чак стоял на сцене и разговаривал со своими поклонниками, я бросала красноречивые взгляды на Бэкки. Она так мило краснела и отводила взгляд, что мне приходилось держаться из последних сил, чтобы не засмеяться.       - Они все там сумасшедшие, – Дин посмотрел на мое одухотворенное лицо в зеркало заднего вида. – Вот чего мы там торчали так долго? Уже давно могли быть дома. Тебе там медом намазано было?       - Не пори чушь, Дин, – подаюсь вперед. – Ты просто не понимаешь, как это, быть настолько увлеченным чем-то, отдаваться этому полностью, без остатка, и находить единомышленников. Вот честное слово, будь Бэкки чуть менее прилипчива, и живи она в моем мире, я бы с удовольствием подружилась с ней. Найти человека, который тебя понимает и разделяет твои увлечения - это все равно, что выиграть в лотерею. Они не сумасшедшие, они просто поклонники, и, поверьте мне, я точно такая же.       Возвращаюсь на место, откидываю голову на сиденье, и закрываю глаза. Жаль, что конвенция оказалась не такой безумной, как в моем мире, и Миша Коллинз не стоял на ушах вместе с двумя Джеями. Но зато у меня есть настоящие Винчестеры, и это будет покруче любых комик-конов.

***

      У меня в руках огромный пакет с книгами Эдлунда. По случаю конвенции их выпустили несколькими томами в твёрдом переплёте по десятку книг в каждом. И я скупила всю серию. И попросила Чака подписать. Жаль только, что я не смогу забрать их в свой мир, они были бы моим персональным сокровищем.       Открываю самую последнюю книгу, нахожу ту часть, где описывается моё появление. На конвенции мне не дали её спокойно прочитать, поэтому я прочитаю сейчас, пока мы едем.       "Это был один из тех спокойных дней, когда братьям было нечем заняться между охотами. Они только что сожгли кости Камиллы Куин, чей призрак терроризировал обитателей небольшой больницы в городке Палмо. Дин уверенно сжимал руль своей "Детки", постукивая пальцами в такт любимой песни Цепеллинов. В глазах старшего светилось ничем не передаваемое удовлетворение от очередной охоты. Младший же, Сэм, с возможным комфортом устроился на соседнем сидении, подобрав длинные ноги и ткнувшись головой в боковое стекло. Работа в пыльном архиве, а потом и бессонная ночь основательно вымотали его, он надеялся отоспаться в мотеле, но его брат поругался с какими-то людьми в баре, и им пришлось в срочном порядке рвать когти. У Дина, когда они пьют после охот, заливая горьковатым виски или терпким коньяком собственных демонов, заставляя их тонуть в алкогольном мареве, будто тормоза срывает. Да что там тормоза, всю систему вычищает под ноль злобный вирус беспробудной тоски по несбывшемуся.       Сэм спит, или притворяется, что спит. Если закрыть глаза, то на изнанке век полыхнёт красками всего спектра. Особенно он не любит пульсирующий жёлтый, переливающийся с красным, он напоминает о горящей на потолке Джессике, о желтоглазом демоне и капающей ему в рот крови, о маме, да и вообще, о многом. "Тоскливый вирус" действует на него по-другому, заставляет запираться в собственной раковине, закрываться. Люди умирают, всегда, постоянно, каждый день, даже в эту самую секунду чьё-то сердце останавливается. И не важно от чего и где: в мягкой постели древним стариком в окружении близких родственников, в лапах очередного монстра, случайно, от несчастного случая, или специально, разрезая острым лезвием вены. Люди умирают, и ты когда-нибудь тоже умрёшь, накроют тело простынею в холодном морге, патологоанатом, коих ты повидал сотни на своём пути, уныло констатирует время смерти и захлопнет металлический ящик. Если повезёт, то кто-то из далёких знакомых охотников заберёт тело и устроит тебе настоящие охотничьи похороны с тем же пульсирующим жёлтым, смешанным с красным. А не повезёт – это будет обычный крематорий, где тебя засунут в печь с такими же ненужными, безликими и мёртвыми. И, в конце концов, ты станешь ничем.       - Твою налево! – Дин резко тормозит прямо посреди дороги. Машина, едущая следом, возмущённо сигналит, обгоняет и рассерженный водитель что-то кричит.       Сэм вздрагивает от ругани и со стоном распрямляется. Переводит взгляд с дороги на брата, но замечает лишь мелькнувшую полу куртки и как захлопывается дверь. Дин уже с другой стороны, со стороны Сэма, на обочине, бежит куда-то назад и машет ему рукой, мол, догоняй. Он бежит к кромке леса, который вплотную подступает к обочине и матерится, негромко, в полголоса, но Сэм давно привык слышать все, что произносит его брат.       - Сэмми, помоги! – Дин ныряет с головой в кусты и тянет что-то на дорогу.       Сначала показывается рука: тонкая, грязная, обнажённая, видно, что женская. Затем где-то у локтя валик рукава клетчатой рубахи фиолетового цвета. Сэм подхватывает девушку под грудью и выносит на свет, кладёт на гравий.       - Господи, кто это? – спрашивает он у пустоты, поддерживая её голову, путаясь в длинных волосах. На открытой коже – синяки и ссадины, будто дралась с кем, или упала со склона, катилась долго, собирая все кусты, ветки и шишки. Губы с коркой засохшей крови чуть приоткрыты, на виске крохотное синее пятнышко венки. Сэм испуганно тянется к тонкой шее, путается, находит пальцами сонную артерию. Сквозь кожу бьётся ровными толчками горячая кровь – жива.       - Тащи в машину, - рявкнул возбужденный Дин из кустов, видимо осматривая место происшествия. Но ничего не было, трава была примята только в одном месте, где лежала их незнакомка. Ни документов, ни выпотрошенного рюкзака, да и одета она не как путешественница. Что же здесь случилось? Разбойное нападение? Украли где-то в другом месте, а здесь выбросили? Изнасилование? Он тревожно переглянулся с братом, который уже поднял девушку на руки, осторожно поддерживая голову. Тот отрицательно кивнул, понимая его без слов. Одежда девушки была застёгнута на все пуговицы и замки, но это тоже не было показателем.       На секунду, прижатая к тёплому огромному Сэму девушка очнулась, открыла глаза, мазнув ресницами по грубой ткани куртки, но снова рухнула в туманное ничто, в блаженную темноту. От этого неловкого пробуждения, секундной вспышке мыслей на безмятежном симпатичном лице младшего Винчестера пробила дрожь. Он прижал к себе мягкое, будто без косточек, тело, широкими шагами, торопясь, метнулся к оставленной Импале, будто хотел избавиться от ноши, от наваждения, от затопившей нежности к избитому юному существу. И собственной подступающей к горлу тьме.       Дин будто по волшебству оказался рядом, открыл дверь, помог устроить безвольное тело на заднем сидении, толкнул брата к его месту.       - Что, Сэмми, что? – почти испуганно спрашивал он, сжимая его плечи через грубую ткань куртки.       Сэм тогда подумал отстранёно: чего брат так испугался? Девчонка вроде жива, побита, но в порядке. Тогда почему Дин тормошит его, дёргает, только если по щекам не хлопает? Он, Сэм, в полном порядке, так хорошо ему давно не было, будто схлынуло разом, все печали и горести, все проблемы, собралось всё в ладонях, а когда он коснулся украшенной синяками кожи – испарились, перетекли в пострадавшее тело, оставляя после себя приятную пустоту.       Позже, Дин признается, что едва взял девушку за руку, чтобы вытащить, он почувствовал то же самое. Есть притча о двух лисятах. Не стоит её пересказывать, если кто-то захочет, то сам её найдёт. Смысл этой притчи был в том, что если ты говоришь кому-то о своём счастье, то оно умножается. Если ты говоришь кому-то о своем горе – оно делится.       Свернувшаяся на заднем сидении девушка должна была стать именно тем лисёнком, с которым они могли делиться болью. В прямом смысле"       - Чего ты там читаешь?       Дин, как задиристый мальчишка, вырывает у меня из рук раскрытую книгу и сразу поворачивается, чтобы я не смогла забрать ее обратно. Вот, ну кто просил Сэма меняться с ним местами на последней заправке.       - Верни.       Я пока еще сижу на месте и надеюсь, что Винчестер образумится и мне не придется применять силу. Хотя, кого я обманываю, куда мне против здорового мужика с отличной реакцией.       Выныриваю между передними сиденьями, щелкаю Дина по носу и, пока он на секунду теряется, цепляю книгу, но не тут-то было. Ему хватает мгновенья, чтобы обвить руку чуть ниже моей грудной клетки, дернуть вперед и вбок. Теперь я почти у него на коленях.       Через пару секунд начинаю громко кричать и обещать Винчестеру всевозможные методы его умерщвления, потому что он начинает щекотать меня. Терпеть этого не могу, пытка просто, сначала вроде весело и смешно, но люди на этом не останавливаются и продолжают, пока от безысходности слезы не польются из твоих глаз.       - Я убью тебя, убью…       Нечаянно задеваю ногой затылок Сэма, мои ноги из-за неудобной позы оказались за водительским сиденьем.       - Хватит.       Получаю легкий шлепок по бедру, и мне становится обидно. Ведь не я начала весь этот балаган. Дин выпускает меня из своих рук, и я осторожно перелезаю обратно на заднее сиденье. Сажусь за спиной Сэма.       Дин наблюдает, как я сижу и кисну от несправедливого шлепка, а ведь это его вина. Показываю ему язык, и отворачиваюсь к окну.       - Псссс… псссс…       И чего это он так сегодня развеселился? Поворачиваюсь к старшему брату, но стараюсь смотреть как можно более возмущенно. Он смотрит на меня, а потом переводит взгляд на Сэма, игриво поднимает брови вверх вниз, и я понимаю, он что-то задумал.       - Щекотун нападает!       Дин резко наклоняется вперед, и начинает щекотать незащищенный бок Сэма. Тот от неожиданности на секунду выпускает руль, но тут же приходит в себя.       - Отвали, Дин!       В этот момент в происходящее встреваю я. Моя рука пролезает мимо стенки Импалы с водительским сиденьем, и уже левый бок младшего Винчестера атакован. Так ему и надо, будет знать, как обижать маленьких. Машина тормозит слишком быстро, я впечатываюсь носом в подголовник сиденья.       - Покинуть судно.       Дин вылезает из салона автомобиля, и я решаю последовать его примеру. Мы вдвоем улепетываем от Сэма по открытому полю, подальше от машины и от возмездия которое нас ждет.       - Попалась.       Младший Винчестер с шальной улыбкой подхватывает меня под мышки и поднимает вверх, еще немного и буду чувствовать себя нашкодившим котенком.       - Ваши люди у нас, – кричит он вслед Дину, – вам некуда бежать, лучше сдайтесь.       Старший Винчестер оборачивается и смотрит на висящую меня в крепких руках его брата. Пожимаю плечами, не получилось, чего уж тут.       Дин идет вперед к нам с поднятыми вверх руками.       - Ладно, мы сдаемся.       Слышу за своей спиной легкий смешок, Сэмми уже решил, что победил, но как, же он ошибается. На лице Дина мелькает улыбка, он бросается вперед с громким криком, которому позавидовали бы сами индейцы, и валит нас на землю.       Мне вроде повезло, я приземлилась на мягкого Винчестера, но вся боль от удара сразу же отдалась в моей спине. Из груди вырывается тихий стон, но стараюсь не обращать на эту неприятность внимания. Скатываюсь с Сэма на землю, и оказываюсь лежащей между двумя братьями.       Небо над нами совершенно безоблачное, стрелки часов давно перевалили за двенадцать, так что перед нашими взорами раскинулся целый мир, нет, сотни миров, каждая звезда, как целый океан непознанного. В большом городе, откуда я родом, небо почти не бывает звездным, слишком много искусственного света.       В груди собирается какой-то комок, который мешает мне дышать, не могу сделать даже вдох, счастье переполняет меня. Нахожу руками ладони братьев и сжимаю их. Это самый волшебный момент.

***

      К дому Бобби мы возвращаемся ранним утром. И меня напрягает то, что он не выходит нас встречать. Хотя на первом этаже горит свет, значит, он дома. Выхожу из машины, прижимая к груди пакет с книгами. Дин передаёт мне мою сумку, сам подхватывает купленные по дороге продукты, и мы втроём идём к входу, перешучиваясь.       - Бобби! Мы пришли! – кричит Сэм с порога.       - Ты не представляешь, где мы были! – подхватываю я, проходя в гостиную. – Бобби, где ты?       Из-за низкого дивана торчит нога в грязном растоптанном ботинке и застиранной до невообразимого цвета джинсе, пахнет неразбавленной сивухой, которую Бобби постоянно пил. Я встаю коленями на диван, свешиваюсь, вдруг он что-то ищет, и нужно помочь. Сингер раскинулся так, будто запнулся и упал, знаете, как бывает, падаешь ничком и лежишь, ржёшь, как идиот. Только Бобби не смеялся и не спешил вставать. Около его головы валялись в хаосе осколки, растеклась влажная лужа.       - Дин! – кричу я истерично, спрыгивая с дивана.       В глубине дома что-то грохочет, раздаётся звон битого стекла, хлопают створки. Твою же мать! Дин бежит к Сингеру, Сэм – наверх, на звук, а я как идиотка бросаю всё на пол и бегу на улицу. Хотя, то, что я не идиотка, я понимаю достаточно быстро, потому что вижу как к сарайчику, не тому, что облюбовали я и Сэм, а к другому, который всегда стоял закрытым, бежит Адам.       - Сука! – ругаюсь сквозь зубы и устремляюсь за ним.       - Адам! – кричит Сэм со второго этажа, из разбитого окна.       У него преимущество, весомое такое – метров десять расстояния между нами и моя больная спина. Но я упрямо несусь горящим локомотивом за этим выродком. Мозг работает в какой-то неизвестной программе, наверно, те же фильмы, или что-то древнее, первобытное, что передалось мне атавизмом с зубами. Прыгнуть на забытую ржавую канистру, оттолкнуться, с неё – на трухлявый пень, так сократить расстояние между нами. Наконец, Адам замечает погоню, и это сбивает его с толку. Это заставляет его нервничать, простого паренька, который с этим миром столкнулся только в момент смерти. Он запинается, замедляется, и я делаю последний рывок – и сбиваю его на землю.       И тогда меня переклинивает. Переклинивает так, что когда я позже буду об этом думать, то буду бояться. А сейчас… Я переворачиваю его на спину, сажусь на живот и начинаю бить. Сильно, больно, кулаками, раскрытыми ладонями. До крови, до разбитого лица и боли в руках.       Крепкие руки перехватывают меня поперёк тела, оттаскивают, как дикого зверя. А я ещё брыкаюсь и рвусь к законной добыче. В Адаме Миллигане половина Винчестеровской крови. Чёртова половина, которая зовёт меня, остывает на моих руках. Я хочу крови, опять на меня нахлынывает эта дикая жажда.       - Ты, сука, что наделал! Я тебе что говорила, что если ты что-то попытаешься сделать, я тебя вздёрну. Я тебя убью!       Я кричу, пихаюсь, пытаюсь вырваться и броситься к распластанному, кажется, без сознания Адаму, разорвать ему шею и напиться, наконец. Потому что он ударил Бобби, он ударил Бобби бутылкой по голове и сбежал. Мы бы его даже не догнали, если бы приехали чуть позже. Но мы успели вовремя, когда Адам привёл свой изощренный план в действие. Какого чёрта он вообще оказался в доме, если я просила Бобби запереть его в бункере? Изворотливая тварь, наверняка наврал ему что-нибудь, и добился-таки свободы.       - Я тебя убью, ублюдок, слышишь меня! Я, блядь, тебя на кусочки порву!       А потом помню только боль и темноту.       Очнулась я в своей комнате, в своей кровати, переодетая, с перевязанными руками. За окном уже вечерело. Странно, я проспала весь день, ведь мы приехали ранним утром. Внутри закипает злость, когда я понимаю, что привело меня на эту кровать, и из-за чего мои руки в бинтах и болят. Встаю и, пошатываясь (чёртов неважно-какой-Винчестер ударил сильно), бреду из комнаты. Зачем я это делаю, сама не понимаю. Найти Адама и ещё раз его избить до потери пульса? С радостью, но, думаю, братья уже приняли меры. Найти Винчестеров и спросить, кто меня перехватил? Заманчиво, но чёрт с ним, потом спрошу. Найти Сэма и попросить поцеловать больное место? Было бы не плохо, потому что болит у меня всё, кажется, даже ногти.       За такими раздумьями подхожу к комнате, где иногда ночует сам Бобби, если только не засиживается допоздна в кабинете. Дверь слегка приоткрыта, я вижу самого Сингера, расслабленно лежащего под одеялом. Не знаю, что меня толкает, но я вхожу, аккуратно закрывая за собой дверь. Сейчас он похож на себя из той серии, про сонный корень и сны, когда мы только познакомились с его женой. Расслабленный, спокойный, спящий, руки поверх одеяла, непривычно беззащитный без клетчатой рубахи, обреза и кепки. Осторожно трогаю его за руку, проверяю пульс, будто не вижу, что он живой, просто спит. Он просто спит. Не все в этом мире Бетмены, Супермены и Халки, которых даже многоэтажкой огреть – ничего не произойдёт.       Обхожу кровать с другой стороны, там, где больше места, ложусь прямо поверх одеяла, сворачиваясь клубком. Мне это необходимо и плевать, что подумает каждый житель этого дома, каждый читатель чёртовых книг или зритель сериала. Тёплый, живой и такой всегда необходимый Сингер.       - Ты просто псих, - слышу ворчание над головой. Горячая твёрдая рука ложится на моё плечо, дёргая в сторону. Я передвигаюсь выше, укладывая голову на его живот. – Ты так испугалась?       - Бобби, пошевели ногами, - прошу я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Пожалуйста. Он тяжело вздыхает и бугорок у края кровати начинает двигаться в такт неведомой мне мелодии. Кажется, Бобби исполняет ирландский национальный танец. - Да, я испугалась. Зачем ты его выпустил?       - Он сказал, что больше не может сидеть в бункере, пообещал не сбегать и сидеть смирно, - он потрепал меня по взлохмаченным волосам. - И ведь сидел, даже помог мне приготовить ужин вчера. А утром как с цепи сорвался.       - Наверно, приснилось что-то. Ты знаешь, что сны – единственное место, где мы не можем ни от кого скрыться.       - Да уж, представляю. Но ты просто псих. Я даже слышал, как ты кричала на Адама с улицы. Не поверишь, перепугался. Ты ведь такая милая девочка, а материшься, как портовый матрос.       - А кто меня научил, - легко тыкаю его в бок. - Мне жаль, что я не завязана на тебе. Я бы приняла тот удар, и ты не дал бы Адаму сбежать.       - Ты чудо. В моём доме давно-давно не было таких красивых лиц. Этого достаточно.       Он легко почёсывает меня за ухом. О любви можно сказать многими способами. Но лучше всего тот, где слова не участвуют.