Винчестерленд

      Я лежу на кровати Бобби пока не слышу, как его дыхание снова выравнивается и он засыпает. Аккуратно поднимаюсь, стараясь не делать лишних движений, поправляю одеяло и выхожу из комнаты. Наверное, я действительно псих, раз сотворила с Миллиганом такое, хотя, по сути, не имею к нему никаких претензий. Разве, что считаю его немного слабаком, из-за того, что он отправился к ангелам. Вообще-то, он потом передумал, но важен сам факт, что он решил с ними сотрудничать. Интересно, а Захария отправится на его поиски? И как заключить Люцифера в клетку, если Адам не впустит в себя Михаила? Может все же отпустить парня на волю, да ловить пернатых на живца? Как же все запутанно.       Когда оказываюсь на первом этаже, замечаю, что дверь в подвал открыта. Хочу пойти туда и узнать, отчего парни оставили ее нараспашку, но не успеваю сделать и шагу, как в проёме появляется Дин. В руках у него аптечка и бутылка виски. Значит, приводил морду своего сводного брата в порядок.       Пока Винчестер не замечает меня, шмыгаю в гостиную, все равно оба брата захотят расспросить, с чего это мне сорвало крышу, так что лучше пусть мне придется говорить об этом один раз. Сэм сидит за столом Бобби, он вскидывает голову, когда я вхожу, и захлопывает толстенный фолиант.       - Проснулась?       Киваю.       - Как ты себя чувствуешь?       Вместо того чтобы отвечать на его вопрос, я подхожу к Сэму и усаживаюсь к нему на колени. Утыкаюсь носом ему в шею и начинаю хныкать, как маленький ребенок. Слез нет, просто я хочу, чтобы он пожалел меня. Я так делала в детстве, когда сильно ударялась обо что-нибудь, падала, или получала от брата по шее. Приходила к папе, залезала к нему на колени и жаловалась на всех и вся, он гладил меня по волосам, и обещал обязательно со всем разобраться.       - Боже, увольте меня, от ваших телячьих нежностей.       Старший Винчестер портит всю идиллию. Поднимаю голову от теплого плеча Сэмми, и смотрю на вошедшего в комнату Дина. Разворачиваюсь на коленях моего мужчины и кладу руки на стол, немного ерзаю, чтобы устроиться поудобнее, но младший Винчестер останавливает меня, схватив руками за талию.       - Не ерзай, – шипит он мне в ухо.       Не обращаю внимания на его слова, и все так же продолжаю использовать колени Сэма как импровизированный стул.       - Расскажешь нам, чего так взъелась на Адама? - Дин усаживается напротив нас с Сэмом.       - Ничего особенного, – отмахиваюсь, от его серьезного взгляда. – Просто он поступил не правильно, когда решил, вырубить Бобби, вот я и слетела с катушек. Никому нельзя обижать дорогих мне людей.       Старший Винчестер щурится, вижу, что ни черта он мне не поверил, у Сэма, наверное, похожее выражение лица, благо я его не вижу.       - А если серьезно?       Дин не сводит с меня глаз, мне становится не по себе, ведь спиной ощущаю, что Сэмми тоже прожигает взглядом. Спрыгиваю с колен младшего Винчестера и отхожу к дивану, уж лучше видеть лица обоих.       - Не могу сказать, почему я его недолюбливаю, в какой-то степени он мне даже нравился, и было жаль, что его убили. Но есть вещи, которые нельзя простить, он сделал кое-что поистине неправильное, правда потом попытался все исправить, но было поздно. Его нужно держать в бункере, не только для его безопасности, но и для нашего спокойствия. Адам должен сыграть большую роль в войне двух избалованных мальчишек, так что пусть он посидит взаперти.       Парни кивают. Радует, что теперь они даже не пытаются ничего у меня выспросить, не нужно искать лазейки и выкручиваться, чтобы снова не грохнуться на пол от боли.

***

      После того, как мне стало немного лучше, Винчестеры решили накормить меня ужином, думала уже отказаться, знаю, чем охотники питаются, но придержала язык за зубами. На самом деле все оказалось не так уж и страшно, братья приготовили полноценный ужин, который состоял не только из свиной котлеты на булке, и банки пива.       - А вам не кажется странным, что вся нечисть будто вымерла? – я отправляю в рот очередную ложку мяса с овощами. – Ведь сколько прошло времени, а мы только и делали, что сражались с Всадниками и демонами, которые их окружали. Ни одного простого дела, ни одной активности сверхъестественного, ничего. Вам не кажется это странным?       Братья переглядываются между собой, смотрят на меня. Сэм открывает рот, чтобы ответить мне, но его перебивают хлопки в ладоши и громкий мужской голос.       - Наконец-то, хоть кто-то из вас решил задаться этим вопросом.       Парни вскакивают с мест, и оказываются рядом со мной.       - Кроули!? – Дин тянется к демонскому клинку, прикрепленному к поясу его джинс.       Демон перекрестка, будущий Король Ада, обаятельная сволочь, Кроули мать твою король, улыбается и смотрит на нас.       - Привет.       Дин дёргается.       - Ну, тише там, я не за этим сюда пришёл, - демон машет на него рукой, другую держит в кармане идеально отутюженных брюк. – Я вообще-то к ней, - плюхается рядом со мной на диван. Я бы отодвинулась, но двигаться уже некуда, если только выпрыгивать из тисков и нестись с криками наверх за Сингером. – Привет, лапуля, как поживаешь? – улыбается Кроули самой гадко-слащавой из своих улыбок.       - Нормально, - удаётся только пискнуть мне.       - Ну, вот и славно. Так чью сторону ты уже выбрала? Мне просто интересно, не подумай, что буду сманивать.       - Какую ещё сторону? – зло спрашивает Сэм, протягивая руку и выдёргивая меня с дивана, прячет себе за спину. Я прижимаю ладони к его бокам и осторожно выглядываю.       - Ой, какие мы ревнивые, только не говори, что ты и этот Лось… - демон смотрит на нас с нескрываемым сарказмом, закидывает ногу на ногу, разваливается на низком диванчике. – Ну, по крайней мере, ты выбрала меньшее из двух зол. Хотя, меньшее, это как посмотреть, - он окидывает взглядом его фигуру.       - Что тебе нужно, торгаш? – напряженно спрашивает Дин.       - Да вот, пришёл к агнцу за помощью. После вашей неудачи с кольтом…       - Агнцу? – Сэм заметно напрягся, как перед прыжком. Я слегка сжала пальцы, чувствуя, как волнуются под ними его мышцы. И если бы в этой комнате было в два раза меньше человек…       - О, так вы ещё и ничего не знаете? – язвительно произносит Кроули. – Я думал, что ваш пернатый друг давно вам рассказал. Ну, ваше неведение хотя бы объясняет, почему она на свободе, а не заперта под большим замком с постоянной охраной.       - Ты не отвлекайся, - машет ножом Дин, делая брату знак одними глазами отойти со мной подальше. – Что за агнец.       - Дурачьё, - фыркает демон. – Когда вы освободили Люцифера, и начали Апокалипсис, был запущен механизм, наряду с пробудившимся Михаилом и активизировавшимися катаклизмами, собирающимися к грандиозной битве, был призван священный Агнец, которому суждено быть принесённым в жертву одной из сторон. И, как было предсказано, агнец был пленным из другого племени, в нашем случае, из другого варианта реальности. До Священной Битвы агнец охраняет тела архангелов, принося в жертву своё тело и душу, а в момент столкновения сил – должен быть принесён как священная жертва. Знаете, эти ангелы… такие консерваторы, считают, что эта жертва окупит все разрушения в глазах их Отца. Но толи реальность попалась не та, толи из-за вашего вмешательства что-то нарушилась… Короче, Агнец оказался тем, кем оказался – излишне умной и смелой для овцы.       - Сам ты овца, - выплюнул старший Винчестер. – Кто её сюда закинул?       - Говорю же, никто, или ты настолько глуп, что очевидного не понимаешь? Её появление – объективный процесс. Она здесь, потому что должна быть здесь. Только почему-то вместо прекрасной и непорочной девы нам подкинули какую-то мелочь.       - Эй, я не мелочь! Во мне метр шестьдесят четыре! – возмущаюсь я.       - Мелочь, да ещё и порченная! Священный агнец призван для защиты тел, для того, чтобы подготовить их обладателей к тому, что им предстоит сделать. А ты вместо смирения помогаешь им искать другой выход избежать этой схватки.       - То есть, ты хочешь сказать, что я должна внушить им, что иного выхода нет, что им придётся сказать "да" этим двум извращенцам и стереть с лица земли полмира!? – я покидаю своё убежище и наступаю на Кроули.       - А зачем же ты ещё здесь? – Кроули тоже встаёт, ирония и насмешка сходит с его лица, превращается в неприкрытую злобу. - Неужели ты не видишь, что ты делаешь с этим миром, ты переписываешь всю нашу историю, искажаешь реальность! Это всё, – он обводит руками комнату, имея в виду весь мир, - подстраивается под твои желания! Ты манипулируешь этими людьми, как своими игрушками. Хочешь, чтобы кто-то не грустил – одно твоё слово, и всё, как тебе хочется. Хочешь в постель Лося – одно слово, и он придёт сам.       Я продолжаю цепочку сама, отступая на шаг. Хочу на конвенцию – Бэкки отправляет сообщение с телефона Чака. Хочу в дом Бобби – Сингер звонит сам. Хочу, чтобы братья были со мной – они со мной, боятся оставить меня одну. Хочу ответных чувств от Сэма – он мой. Хочу, чтобы Эллен и Джо даже не приближались к этой истории – они застряли на Аляске, куда неожиданно мигрировало стадо Вендиго. Хочу, чтобы с ногами Бобби всё было в порядке – он бегает шустрее нас всех вместе взятых.       Мои собственные ноги подкашиваются, я медленно оседаю на пол. В голове туман, а перед глазами все нестыковки, весь ужас и все мои желания. Господи, за что? Почему я? Что я сделала не так? Неужели всё это – ложь? От первого до последнего момента. Я хотела… Я только хотела как лучше…       - Ты врёшь! – кричит Сэм, наклоняясь ко мне. – Он врёт, Янсен, демоны всегда врут.       - Да неужели, - опять язвит Кроули. – Думаешь, это только на вас отражается? Её желания изменяют мир вокруг. Вся нечисть в радиусе пятидесяти километров от этой дыры бежит, только пятки сверкают. Люди приходят на перекрёстки, а мы не можем к ним попасть. Хорошо, что она не желала, чтобы Жнецы вымерли. Поэтому, девочка, сделай одолжение – прекрати мечтать. Кончай это, ладно? Апокалипсис Апокалипсисом, а до него нам ещё работать надо.       В голове сухо щёлкает, будто двигаются шестерёнки в старом механизме. Я виновата. Я виновата, что всё идёт не так. Я виновата, что всё не то. Мне хочется сжаться сильнее, уменьшиться, раствориться и исчезнуть из этого мира, которому я нанесла такой ущерб. Прав был Чак, мы делаем не то, что он видит, мы совсем отбились от рук.       Бойтесь своих желаний, ибо они исполняются.

***

      Не знаю, сколько я сижу на полу, снова и снова прокручивая в голове все, что натворила. Сквозь шум своих мыслей различаю голоса, но не придаю этому значения, сейчас вообще мало что волнует. Я переписала историю, я подчинила себе весь этот мир, все, что случилось и случится, будет лишь на моей совести.       Чьи-то заботливые руки приподнимают меня и ставят на ноги, я бреду к дивану, все еще удерживаемая кем-то. Смотрю куда угодно, только не на братьев, только не на них, не на Сэма. Выходит все, что между нами было, все слова которые мы произносили друг другу, все это было не настоящим. Я заставила его поверить в то, что он испытывает ко мне сильное чувство, просто напросто одурманила его. Ведь это было лишь мое желание, с самого начала, еще с моего появления в этом мире, я мечтала о младшем Винчестере, бредила этим добрым, открытым и храбрым парнем. Все это лишь плод моих мечтаний.       - Янсен?       Сэмми приподнимает мое лицо за подбородок и заглядывает в глаза, с преданностью, обожанием. Я действительно все испортила. Отталкиваю его руку и поднимаюсь на ноги. Оба брата стоят передо мной, напряженны, словно готовы к чему-то, вот только сами пока не знают к чему. Я тоже не знаю, но мне нужно что-то сказать им.       - Нужно позвонить Касу, пусть придет и объяснит нам, от чего самые важные сведения мы получаем от демона? И почему его пернатая задница, все еще не здесь? Я хочу, чтобы этот мудила в плаще, стоял передо мной, сейчас же! - последнее выходит слишком громко. На место отчаяния приходит злость, она заполняет меня, помогает твердо стоять на ногах, и не броситься подальше от этого дома. Дин вытаскивает телефон и набирает номер нашего пернатого.       Пока старший Винчестер пытается дозвониться, я измеряю шагами комнату: туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда. Делаю это, чтобы не дать возможность Сэму заговорить со мной, сейчас говорить о чем-то слишком опрометчиво. Нужно все еще раз обдумать. Особенно мне.       - Кас.       Разворачиваюсь, как только слышу восклицание Дина. Кастиэль стоит посередине гостиной, растерянный оттого, что братья смотрят как-то совсем недружелюбно.       - А вот и он, – я хлопаю в ладоши при виде ангела. – Наш великий спаситель, наш замечательный помощник, наш маленький ангелочек на плече, – делаю шаг вперед. – Кас, дорогой ты мой, маленький, миленький, славненький лгун.       Делаю резкий рывок по направлению к пернатому, но оказываюсь схвачена младшим Винчестером.       - Пусти меня, Сэм, – пытаюсь вывернуться из стального захвата. – Пусти меня, я сейчас этого пернатого ощиплю и зажарю, Дин тащи священное масло, устроим ангельское барбекю.       - Успокойся, Янсен, – Сэмми встряхивает меня как куклу. – Иначе снова придется тебя вырубить.       Перестаю вырываться и обмякая в его руках. Он держит уже не так сильно, но отпускать все равно не спешит.       - Дин сказал, что важное что-то случилось у вас.       - Завали! Слушать твои Йодовские речи, сейчас меньшее, в чем я нуждаюсь. Отпусти меня, Сэм.       Смотрю через плечо на младшего Винчестера, у него немного удивленное лицо.       - Сказала, отпусти меня.       Оказываюсь стоящей на твердом полу, и с какой-то маниакальностью начинаю поправлять вещи: отдергиваю футболку, проверяю, завязаны ли шнурки, затягиваю ремень на джинсах. Все это немного приводит меня в чувства.       - А теперь, мы все сядем в кружок, и милый ангел поведает нам добрую и хорошую сказку, об агнце небесном и о возможностях, которыми он обладает, – усаживаю прямо на пол. – Я вся во внимании.       Все трое переглядываются и почти синхронно опускаются на пол. Видимо, сила моего внушения действительно чудовищна. А что ещё? Я манипулирую целым миром, что мне два (три, ещё Бобби, но он спит вдалеке от эпицентра моей истерии) охотника и пернатый засранец. Хе-хей, я хочу, чтобы пошёл дождь из зефиринок, а Локи объявил меня своей царицей и ускакал со мной в закат на Слейпнире! Но ничего не происходит, видимо моей силы не хватает на то, чтобы столкнуть две Вселенных.       - Откуда вы знаете об Агнце? – тихо спрашивает Кас, расправляя полы плаща.       - Гораздо интереснее, почему мы узнали об этом не от тебя! – огрызаюсь я. – Учти, что птицу я не ощипывала ни разу, но ради тебя могу научиться!       - Кас, ты знал, что Янсен… меняет нашу Вселенную? – тихо спросил Дин, с опаской поглядывая на злую меня.       - Я думал, что это поможет нам победить Люцифера. Агнцы должны использовать свою силу для того, чтобы смирить сосуды с их участью. Но Янсен оказалась слишком непримиримой. По сути, её сердце отвергло предначертанное ей и создало что-то новое. Она помогала вам, давала по мере сил подсказки, делала то, что делать было нельзя, и платила за это свою чудовищную цену. Поэтому я больше не могу её лечить так быстро. Она теряет себя. Эта сила… Это не просто так, её желания уничтожают её саму, сжигают изнутри. Эти внутренние травмы перетягивают моё лечение к себе, не оставляя сил для других травм. И говорить, что она изменяет реальность по своему усмотрению – не совсем верно. Вселенная имеет множество путей развития. Каждый наш поступок, наша мысль или простое движение, наш выбор - только шаг по одному из этих миллиардов путей. Священный агнец, Янсен, её появление, такой сильной и уверенной, сбило нашу Вселенную с одного пути, наставив на другой. Но развитие Вселенной, что выбирается на развилках – подчинено ей, это истина.       Кас говорит ещё что-то, оправдывается, рассуждает о высшей цели, о том, как можно меня использовать, но я даже не слушаю. Я думаю лишь о том, как жила в лживом, насквозь лживом, вымышленном мире, мало того, что не своём, так ещё и мною же испорченном. Слова Каса больше не имеют для меня значения, я не хочу знать, почему он сделал это, почему обманул, недоговорил, почему позволил мне делать то, что я делала. Откуда я могу знать, что это тоже не спровоцированная мною ложь?       Все вокруг лгут и главный лжец – я сама. Я приворожила Сэма, заставила меня любить, заниматься со мной любовью, делать все эти возмутительные вещи, от упоминания которых я раньше бросалась в краску и убегала. Я говорила ему то, чего никому прежде не говорила и связывала его этим ещё крепче. Я лишила этого человека свободы воли, я заставила… Использовала его, чтобы заполнить собственную всепожирающую пустоту. Это не Дин давно мёртв внутри, это я прогнила настолько, что… Чем я отличаюсь от тех же демонов, от той же Руби, которая так же привязала Сэмми к себе кровавым наркотиком и подвела его к тому, чтобы достать Люцифера из его ловушки.       Я прижимаю колени к груди, устраиваю на них лоб, сжимаюсь, накрываю голову руками. Господи, как я омерзительна. Господи, как я гадка. Господи, теперь я понимаю, почему ты отвернулся от нас, почему ты больше не любишь нас. Разговор братьев и Каса становится каким-то незначительным фоном. Даже мои мысли становятся фоном. Остаётся только ненависть к себе.       Выход находится сам собой, взрывается фейерверком под черепушкой, заглушает все звуки. Я срываюсь закрученной пружиной, срываюсь, напугав мужчин, в два шага оказываюсь у двери, дёргаю на себя и бегу в непроглядную ночь. Бегу, как бежала за Адамом, как бежала с Дином от Сэма, бегу, как когда-то бежал Форрест Гамп. Я бегу в никуда, но лучше бы дальше от этого места, от дома Бобби, от Винчестеров, от Сверхъестественного, от себя, от созданной мною лжи. Я бегу туда, где не буду ничего знать и не буду ничего желать. Свалка быстро остаётся позади, я думала, что она огромна, до самого горизонта, на это не так. Всему есть конец, всё должно когда-либо заканчиваться. Мышцы стонут, болят, пытаются остановить меня, но я лишь прибавляю ходу, не хочу останавливаться, не хочу проваливаться в очередную иллюзию.       Остаётся позади жилой пригород, передо мной раскинулось огромное поле, которое я пересекаю достаточно быстро, но уже не в том темпе, какой держала минут десять назад. Тело болит, но продолжает двигаться. Двигается, потому что я хочу двигаться, хочу бежать. Я хочу бежать. Бежать. Бежать… Чтобы мир смазывался в одно сплошное пятно, чтобы воздух казался твёрдым и не пригодным для дыхания. Чтобы упасть замертво, как марафонский бегун, упасть и не встать.       Ноги скользят по влажной траве, слышится неприятный хруст в лодыжке, и я падаю. Так нелепо. Тело отказывается повиноваться после быстрого бега, и я оказываюсь распластанной на траве, лицом к равнодушному звёздному небу. На место боли приходит немота, на место злости – отчаяние. Эй, Алиса Шутер, ты ведь знаешь, как это, когда ты сражаешься на чистом адреналине, а потом, стоит тебе упасть – и ты захлёбываешься в этом месиве боли и сожаления, осознании своего ничтожества. Из глаз текут слёзы, смешивают холод звёзд с тьмой неба, смачивают горящие глаза. Я кричу этому равнодушному небу, кричу о своей ненависти, презрении и лжи. О любви и нежности, о счастье.       Будьте осторожнее, когда загадываете желания во мраке. Ведь нельзя быть точно уверенным, когда они достигнут своей цели.

***

      Братья разыскивают Янсен достаточно долгое время. Кас не может выследить ее с помощью своего ангельского радара, так что приходится искать по старинке. Четыре фонарика и пешком в разные стороны.       Бобби был зол на Винчестеров за то, что они посмели отпустить Янсен одну. Был зол на пернатого в плаще и на весь этот гребанный сверхъестественный мир, что калечит судьбу простой девчонки. Сингеру известно, как это тяжело вливаться во что-то новое, как тяжело ломать себя, закапывать глубоко свои принципы. Но Янсен справлялась отлично, все это время казалось, что ее нельзя сбить с толку, невозможно поставить в затруднительное положение, она была уверенна в себе и во всем, что делает. А вот теперь оказывается, что и эта девчонка, которая так мечтала об этом мире, не может смириться со своей собственной судьбой.       Телефон Бобби звонит в тот момент, когда из поля его зрения пропадают огни его свалки. На том конце провода Дин.       - Нашел.

***

      Я простыла. Тело ломит, каждые пять минут меня колотит в ознобе, заложенный нос не дает нормально дышать, да еще и сломанная лодыжка не прибавляет хорошего в мое и так испорченное настроение. Не знаю радоваться мне или плакать оттого, что братья нашли меня. Может если бы я осталась на улице, то промерзла до костей, околела прямо в холодной, грязной луже, и мне бы не пришлось отвечать за этот мир.       - Как ты себя чувствуешь? Болит что-то?       Отказываюсь открывать глаза, не хочу никого видеть. На голову ложится холодное полотенце, пытаются таким образом хоть немного сбить жар. Ко рту подносят стакан с чем-то приятно пахнущим, и я с удовольствием приникаю к нему, чтобы промочить саднящее горло.       - Мы хотели попросить, чтобы Кас тебя излечил, но он сказал, что это будет очень тяжело, и не факт, что у него получится. Теперь твое тело еще больше сопротивляется чужому вмешательству. Оставим ангельское излечение на крайний случай.       Мне не нужно открывать глаза, чтобы понять, кто сейчас находится рядом со мной. Голос Сэма я узнаю из миллиона, но смотреть на него все равно не собираюсь. Он словно подслушивает мои мысли.       - Янсен, – шепчет он мне в ухо. – Янсен, ты должна знать, что мои чувства к тебе все так же сильны. Чтобы не говорил Кроули, или кто-нибудь другой, это я выбрал тебя, я сам. Ты не знаешь, но когда мы только нашли тебя, я понял, что ты - самое прекрасное, что может быть в моей жизни, в нашей жизни. Дину ты тоже дорога, и Бобби, мы любим тебя, и это точно не твое внушение. Такое чувство подделать нельзя. Ты просто должна это знать.       Моей щеки касаются теплые губы лишь на секунду, и тут же пропадают. Слышу, как Сэм поднимается со стула, который стоит рядом с моей кроватью, и идет к выходу. Хлопает дверь и наступает тишина. Именно в этот момент из-под сомкнутых век стекает одинокая слезинка и, пробежав по щеке, впитывается в ткань подушки.       Я обещаю себе, что это последняя слеза. Если у меня не получилось покончить со всем разом, то стоит подумать, как выпутаться из всей заварушки, которую сама устроила.       Нужно обязательно выпустить Миллигана и отправить его к ангелам, пусть Михаил забирает свой выходной наряд. Харвеллы пусть остаются на севере, ими я точно жертвовать не собираюсь, в принципе, как и Бобби. Вот с Винчестерами дело обстоит по-другому.       У меня не получится спасти Сэма, как бы ни старалась, не выкручивалась, ему суждено запереть Люцифера вместе с самим собой. Вот только получится ли у меня подтолкнуть его к такому решению? И как я буду себя после этого чувствовать, ведь я отправлю его на верную смерть. Дин мне этого не простит.       Стоит вызвать Кроули, чтобы он помог парням выйти на третьего Всадника. Больше не стану вмешиваться в ход их жизни. Сломанная лодыжка - прекрасное оправдание моему бездействию. Они должны понять.

***

      - Как она там? – Бобби первый встречает спустившегося Сэма вопросом.       - Вроде ничего. Не разговаривает, даже глаз не открывает, - вздыхает он, проводя рукой по волосам. – Я не знаю, что делать. Чёрт, я не верю, что она могла всё это нам внушить, мне! Она же сама говорила, что мы не можем быть вместе, даже жениха какого-то придумала. "Джереми", - саркастично произнёс он, заочно ненавидя всех обладателей этого имени. – Если бы       она этого не хотела, то этого бы и не было, если бы она как-то… Я запутался, - Сэм тяжело упал на диван. Недавний скандал, поиски, бессонная ночь и утро у постели горящей в лихорадке девушки, и нервное напряжение совсем вымотало его.       - Вам сейчас нужно заняться делом, - решил Сингер. – Я перерыл все доступные мне книги, и о кольцах Всадниках ничего не сказано, кроме того, что в них заключена их сила. – Но, если Янсен сказала, что они нам нужны, значит это так. Два у нас есть, осталось ещё два.       - Чума и Смерть! – подхватил Дин, используя любую возможность, чтобы растормошить убитого брата и развеяться самому.       - Ага, Чума и Смерть. Пока направим все силы на их поиски, - продолжал Бобби. – Выясним, в каких местах происходят вспышки массовых эпидемий. Может, Кас поможет.       - Кас уже нам помог! – взрывается Сэм.       - Братишка, успокойся, - Дин тянется к нему, но останавливается, поражённый злым взглядом младшего.       - Всё, ладно, я… извиняюсь, был взволнован.       - Ладно, подобрали сопли, девочки, и за работу, - хлопнул себя по коленям Бобби. Он хотел встать, но поморщился и вернулся на место.       - Всё в порядке? – нахмурился Дин.       - Да. Что-то опять в ноги дало. Сейчас отсижусь и дальше пойду.       - Ты бы себя поберёг. Всё же чуть навсегда в коляске не остался.       - И не напоминай. Хорошо, что эта пернатая мелочь наскребла тогда силёнок, чтобы исцелить мои ноги.       Бобби ненадолго остался на месте, поглаживая колени, так кровь начинала быстрее течь и успокаивалась боль.       Мобильник Дина неожиданно зазвонил, увидев там знакомый номер, он бросил на младшего быстрый взгляд и вышел на улицу. Сэм заметил, он даже догадался, кто позвонил старшему, но мужественно не отобрал телефон и не высказал всё, что он думает. А думал он о Касе многое, и не совсем цензурное. Но на втором этаже спала измученная Янсен, и тревожить её своей беготнёй и криками хотелось меньше всего. Вот поправится немного, перестанет терзаться пустой виной, которую – это уж точно, руку на отсечение, - сама и придумала, и получит самую лучшую грелку в постель. Или тоже, сделать всё радикально? Взять гитару и фонарь, поднять округу на уши второй раз и тоже спеть серенаду? Всё же, когда поёт мужчина, стоя под окнами любимой женщины, это ведь лучше смотрится. И плевать, что Дин потом несколько лет будет ржать над ним.       - Спокойно там у вас? – спросил Кас.       - Да. Но в ближайшие лет двести на глаза тебе лучше не попадаться.       - Поэтому я и позвонил, - ангел незамедлительно появился рядом с охотником, сбрасывая свой звонок. – Я поговорил с братом моим Габриелем. Он рождён был раньше меня, и знать должен больше. Разговор наш был тяжёлым, но я узнал кое-что интересное. Янсен вам велела кольца Всадников собирать, так?       - Так.       - Кольца эти не просто силы вместилище Всадников. Собранные вместе они – есть ключ.       - От чего? Какой замок они открывают?       - Клетку, где сидеть положено Люциферу, - заканчивает Кас.       - Хорошо, я понял, - кивнул Дин. Вот ведь, жопа куриная, птица гордая, пока истерику не закатишь – не полетит.       - И, Дин, - как-то смущённо окликнул ангел, протягивая маленькую баночку с чем-то сиренево-жёлтым, - это старинный рецепт, чтобы кости быстрее срастались. Не сразу, конечно, дня через три-четыре, если постоянно втирать. И скажи Сэму, что я не хотел так поступать, - он опустил взгляд и шаркнул ножкой.       - Чёрта с два простит, - фыркнул Дин, уходя в дом.

***

      Оказалось, что валяться все время в постели не самая лучшая идея. Конечно, братья и Бобби все равно бы меня в нее уложили, с моей простудой и сломанной лодыжкой, но за целый день под одеялом - я уже ненавижу сама себя. Во-первых, у меня затекло тело, а во-вторых, у меня еще есть неоконченные дела, точнее, пока одно дело, которое нужно завершить как можно скорее.       Пока мне неизвестно, как именно я выпущу Миллигана из бункера, но это нужно сделать, и плевать на то, что братья не поймут и не простят. Адам их брат, а кровь не водица, они держатся за него, пусть они родные лишь по отцу. Так что сейчас мне нужно поскорее придумать, как добраться в подвал.       Принимаю сидячее положение, руки немного трясутся, но я умудряюсь как-то сесть и опустить ноги на пол. Сегодня Бобби принес мне мазь, которая должна помочь мне с моим переломом. Сингер сейчас единственный на кого я могу смотреть, не ощущая при этом вселенского стыда.       Не знаю, откуда он достал чудо-снадобье, но то, что оно чудо, это бесспорно. Нога под тугой повязкой уже не болит так сильно, как это было утром, но наступать на нее полностью еще не представляется возможным. Кое-как втискиваю поврежденную ногу в тапок и поднимаюсь с постели, придерживаясь сначала о спинку кровати, а потом и об стены, пока иду к выходу.       Внизу стоит тишина, редко нарушаемая шелестом страниц и стуком пальцев об клавиатуру ноутбука. Выходит Бобби не солгал, сказав, что они начали рыть носом землю в поисках третьего Всадника. Я хотела предложить ему обратиться к Кроули, но мне кажется, будущий Король Ада сам к ним заявится. Демоны оказываются не в таком уж и выигрышном положении с приходом Люцифера в этот мир. То, что они являются созданием падшего, еще не делает их неприкосновенными. Люцифер мечтает уничтожить людей, но он не оставит в живых свои собственные игрушки, не после Апокалипсиса.       Спуститься по лестнице сложно, спуститься по лестнице тихо - невыполнимо. На последних четырех ступеньках напряжение в больной лодыжке такое сильное, что я не выдерживаю и опускаюсь с тихим стоном на задницу. Джеймса Бонда из меня не выйдет. Жаль.       - Янсен? - из гостиной выглядывает Дин, он определенно удивлен моим появлением. Ведь я просила Бобби сказать им, что пока не готова никого видеть, а сама пыталась пробраться на первый этаж.       - Янсен?       Из-за плеча старшего брата, появляется младший у него взгляд не менее удивленный. Сэм обходит брата, чтобы подойти ближе, но я делаю знак рукой, и он останавливается. Беру себя в руки и, сделав глубокий вдох, подтягиваюсь на руках. Оказавшись вновь на своих двоих, преодолеваю оставшиеся ступеньки.       - Тебе помочь? - Сэм все же подходит ко мне, но я стойко игнорирую протянутую вперед руку, обхожу его стороной и бреду на кухню, то и дело, морщась от боли и отчаяния. Меня поймали на месте преступления, так что придется обдумать новый план. Хотя этот мой порыв и планом-то назвать нельзя, нужно было дождаться ночи, или момента когда братья заснут.       - Ты не хочешь поговорить?       Я опускаюсь на стул, вытянув вперед больную конечность. Смотрю на топчущихся в дверном проеме братьев, и, запихнув поглубже свои сожаления, прошу попить. Сэм начинает суетиться, наливая мне чай, добавляет в кружку оказавшиеся невесть откуда лимон и мед. От этой его заботы мне становится хуже. В голове все еще слышатся слова Кроули: "хочешь в постель Лося – одно слово, и он придёт сам".       Передо мной опускается горячая кружка, я поднимаю ее, сжав двумя руками теплеющие бока, подношу к губам, и ощущаю, как они быстро нагреваются.       - Как ты себя чувствуешь?       Молчу, только киваю головой, надеясь, что они поймут все правильно: все хорошо, я жива, чего еще надо. Но они видно не понимают, Дина выводит из себя этот мой кивок.       - Заканчивай разводить сопли, – рявкает он на меня. - Уверен, ты уже вбила себе в голову кучу идиотских проблем. Тебе стоит отойти уже от слов Кроули и понять, что все вокруг происходящее - не твоих рук дело, – видеть Дина на взводе не ново для меня, но все равно пугает. – Ты не пуп земли, с твоим появлением наша жизнь не изменилась, мы все такие же охотники с кучей проблем и тонной нечисти, которая хочет нашей смерти. Умерь свою гордыню детка, тебе не идет считать себя центром этой вселенной. В конце концов, проблемы у нас были задолго до твоего появления, и Апокалипсис начали мы с Сэмом, – он смотрит на брата. – Хотя конечно больше он, чем я, – Дин улыбается. - Так что заканчивай заниматься самоедством, сейчас у нас есть более серьезные проблемы.       Не знаю, что больше удивило меня: то, что старший Винчестер был похож на взбешенного зверя, или то, как быстро он перешел от оскала к улыбке. Но определенно, чтобы это не было, оно взбодрило меня. Ведь в чем-то он определенно прав, даже если слова Кроули были правдой, я все равно не могу отойти в сторону. Осталось совсем немного и парни покончат с Люцифером. Мне же остается или помочь им, или остаться в стороне и смотреть, как они губят себя. Так, что нужно выбирать сейчас.       - Нам нужно выпустить Адама.

***

      - Что? – переспрашивает Дин. – Но ты сама…       - Вопреки расхожему мнению я прекрасно знаю, что и когда говорю, - огрызаюсь я, запивая свою решимость горячим и вкусным чаем. – Нам нужно выпустить Адама, пусть бежит к этим щипанным, если захочет. Он взрослый мальчик, самостоятельный, пусть думает сам. Продолжайте искать Всадников, их кольца нужны для… - едва я хочу сказать о клетке, как горло сдавливает сухой спазм. Я захожусь в кашле, пытаясь вытолкнуть из лёгких пресловутую мокроту.       - Для того чтобы открыть клетку Люцифера, - заканчивает за меня старший Винчестер. – Мы знаем. Только пока не можем придумать, как заставить этого ублюдка туда прыгнуть.       - Думайте, - вздыхаю я, пытаясь подняться со стула, что получается только с третьего раза. – Только не спрашивайте совета.       И меня ждёт обратный путь по лестнице вверх. Не зажившая до конца нога тревожно ноет, пульсирует в голове болезнь, перед глазами мутит. Мне хочется упасть на пол, на грязный ковёр, и уснуть. Нет, оставим ковёр, на диване гораздо удобнее. Дохожу до дивана и падаю на бок. Бобби ворчит, кутая меня в плед.       - И вот надо же тебе прыгать, а? – спрашивает он.       - Эй, имей совесть, мне скоро на костре гореть, я не могу валяться до конца. Мне ещё столько хочется увидеть…       - С чего ты решила, что будешь гореть? – он присаживается на край.       - Традиции жертвоприношения. В ранних культурах жертву положено сжигать, чтобы через дым она попала к Богу, - я наоборот, притираюсь к нему, изгибаюсь так, чтобы быть ближе.       - Бобби, давай я отнесу её наверх, - ревниво предлагает Сэм. Я бы могла возмутиться, но горячий вкусный чай совсем меня разморил, и мне хочется спать сильнее, чем жить и возражать.       Сэмми легко берёт меня на руки, такой огромный кулёк из пледа, полудохлого тела и болезни, осторожно поднимается со мной по лестнице. Мне уютно, нет, правда, очень тепло после выматывающей прогулки прижаться к жаркому, как печка, Сэму. Я настолько устала, что не сразу вспоминаю о том, что все его чувства придуманы мной, и что это всё… не правильно. Нет ничего правильнее, чем несущий меня на руках Сэм, устраивающий меня на кровати Сэм, меняющий повязку на ноге Сэм, укладывающийся рядом со мной Сэмми… Чтооо??? Сон как рукой снимает.       Но Винчестер будто не слышит моей ругани, легко уворачивается от нелепых попыток его стукнуть, вешает на спинку стула свою рубашку и джинсы и ныряет под одеяло.       - Нам скоро ехать за Чумой, мне нужны силы и хорошее настроение, - он прижимается ко мне своим обнажённым горячим телом, легко целует в распухший нос, потом в шелушащиеся губы.       - Ты же заразишься! – выкрикиваю я последний нелепый аргумент.       - И что? Тем более, твоё тело сейчас очень чувствительно к прикосновениям.       - Сэм, мы ведь говорили об этом, что всё это…       - Самое настоящее, что может быть, - он забирается руками под мою пижамную рубашку, щекочет разгорячённую кожу, удовлетворённо урча куда-то мне в шею. – Янсе-ен, прекрати придумывать все эти причины. Какой-то жених, теперь это… - рубашка летит на пол, а большие ладони ложатся на вздымающуюся грудь. – Думаешь, я хоть во что-то поверю? Купидон чуть с ума не сошёл от радости, когда увидел нас вместе, думаешь, что он, ангельское существо, может врать, может подвергнуться внушению? Он получает приказы от "самого", а уж он точно не может этого придумать. Поэтому будь хорошей девочкой, благослови своего рыцаря на поход, - ловкие пальцы скользят под резинку штанов. – Вдохнови меня на подвиги ратные и пообещай встретить с победой.       - Рыцарь из тебя никудышный. Вспомни, что серенаду я пела тебе сама.       В целом, это самое длинное предложение, которое я произнесла.