Винчестерленд

      Вы когда-нибудь занимались сексом будучи простуженным? Если нет, то не стоит и пробовать. Во-первых, заложенный нос почти не дает возможности для нормальных поцелуев, потому что ты просто задыхаешься. Во-вторых, оттого, что тебя постоянно бросает то в жар, то в холод, ты не можешь определиться, что делать: притянуть партнера ближе к себе, дабы согреться, или оттолкнуть, потому что становится невыносимо жарко. В-третьих, ты не можешь нормально сосредоточиться на приятных ощущениях от ласк своего любимого, оттого, что тебе известно, как ты в этот момент выглядишь не привлекательно.       В общем, повторить то, что произошло у нас с Сэмом на чердаке, не удалось. Он очень старался, в какой-то момент я даже и думать забыла не только о простуде, но и больной ноге. Вот только когда я в очередной раз шмыгнула носом, Винчестер с жалостью посмотрел на меня, и сказал, что нам следует отложить все «сладкое» на тот момент, когда я буду чувствовать себя лучше.       Мы заснули, крепко прижавшись друг к другу, и в этот момент мысли о том, что чувства Сэма могут быть искусственными, даже не посетили мою голову. Мне впервые показалось, что все происходящее правильно, и что именно так все и должно быть. Да, я изменила реальность их мира, да, я влезла туда, куда мне не следовало, но ведь я не хотела чего-то для себя. Все, что было мной сделано, и то, что еще сделаю, было лишь на благо людей. Пусть Кроули негодует по поводу не состоявшихся сделок, но ведь я на стороне добрых ребят и мне не стоит думать о нечисти. И вообще, демоны лгут, и прислушиваться к ним - это все равно, что подписывать себе приговор, а я не собираюсь копать себе могилу своими же руками. Этим уже занимаются другие.       На следующие утро мы выпустили Адама из бункера. Правда, братья до сих пор скептически относятся к моей идее, но все же соглашаются. Не хочется думать, что их положительный ответ вызван моей незаурядной «способностью» убеждать. В конце концов, я это только предложила, все остальное они решили сами.       Миллиган не стал задерживаться в доме Бобби дольше, чем требовалось. Точнее, он дождался, пока прибудет Кас и доставит его к ангелам, или туда, где его сможет отыскать пернатая команда. Прощаться с ним не стала, моя нога слушалась уже куда лучше, так, что я сидела на воздухе и наблюдала издалека, как Винчестеры в последний раз обнимают своего сводного брата, дают советы и, видимо, обещают, что смогут все исправить. Меня иногда поражает их уверенность в том, что все будет хорошо.       Братья продолжают искать возможность выйти на Чуму, я стараюсь им помочь, но выходит не слишком хорошо. Сейчас, когда история борьбы Ада и Рая против Винчестеров была изменена, можно ли полагаться на сюжет пятого сезона? Так что к концу дня я уже почти готова вызвать Кроули и просить у него помощи.       - Думаю, мне лучше пойти прилечь, что-то чувствую я себя не совсем хорошо.       Стоит мне это сказать, как моя преданная сиделка Сэмми оказывается тут как тут. В другой раз я бы обязательно посмеялась над бредом что придумала, но Винчестер хочет взять меня на руки, а я стараюсь его оттолкнуть от себя. Мне резко становится очень плохо. Перед глазами пляшут черные пятна, к горлу подступает недавний ужин, а ноги подкашиваются, и я оказываюсь на полу. Содержимое желудка показывается на свет божий.       - Бобби!       Взволнованный голос Дина на секунду заставляет меня вынырнуть из темноты, куда меня загоняет непонятно от чего начавшееся ухудшение, но увидеть, что происходит, не получается. Замечаю лишь, что Бобби стоит на коленях, и его желудок тоже выворачивает.       Ждать, что братьям станет хреново, не стоит, вся болезнь, которая должна была достаться им, перешла ко мне, так что я почти ничего не понимаю. Заваливаюсь на бок и жду, когда утроенная порция смертельных симптомов, что наслал Чума, подействует. Надеюсь, я окочурюсь раньше, чем увижу, как умирает Бобби. Прости, что не смогла забрать твою боль.

***

      Винчестеры не знают к кому кидаться с первой помощью. Дин перетаскивает Бобби на диван, пока Сэм подхватывает Янсен на руки и, скинув все бумаги, укладывает ее на стол. Она выглядит немного хуже, чем Сингер.       - Дин, звони Касу.       Сэм пытается нащупать у Янсен пульс, и его пугается, когда различает слабое биение, того и гляди и оно пропадет. Глаза девушки уже закатились, тело неожиданно начинает биться в судорогах, так что Винчестер еле успевает удержать ее, дабы она не причинила себе вред.       - Кас, – Дин, наконец, дозвонился до ангела. – Кас, ты…       Трубка вылетает из его рук и с силой ударяется об стену, превращаясь в кучу хлама, который с натяжкой можно было назвать телефоном. Оба Винчестера на секунду застывают, глядя на появившихся ниоткуда трое человек, или скорее двое демонов, и еще одну неизвестную нечисть. Хотя может и известную.       - Не думаю, что ангел поможет вашей подружке, – седовласый мужчина широко улыбается, глядя на тело девушки. – Знаете, мое искусство ни кому невозможно истребить.       - Искусство?       Дин делает шаг назад к Бобби, пытаясь закрыть его от посторонних глаз.       - Болезнь – это искусство. Придумывать что-то новое, смотреть, как это уходит в народ, как люди пропитываются этим - просто непередаваемое ощущение. Мои братья тоже любили свое дело и тоже считали это искусством, вот, правда, вы… вы лишили их сил раньше, чем они успели развернуться в полную мощь. Только я не наступлю на их грабли, начну с самого главного, – он снова смотрит на Янсен. – Умрет девчонка, умрете и вы. Нужно подождать.       - Ты не можешь её убить, она – агнец, - возражает Сэм, сжимая в широкой ладони тонкое девичье запястье, улавливая слабые отголоски пульса. Янсен не шевелится, хотя и в сознании, её мутные, воспалённые глаза стремительно бледнеют, теряя краски. "Пусть, - думает он, теша себя надеждой, что, когда всё закончится, Бобби и Янсен поправятся, - по крайней мере, она не увидит всего того, что будет здесь твориться".       - И что? – недобро усмехается кто-то из демонов, пока сам Чума располагался в комнате. – Агнец не такая и важная часть Апокалипсиса. Так, одна из декораций, которую легко заменить. Эти жертвы, они такие… неважные, вы, люди, придаёте им слишком много значения. И этот Сингер… Тоже, не больше чем досадная помеха, мешающая вам принять свою судьбу. Они оба давно обречены. Смерть не смог убрать его, как ни старался, кто-то всё время мешал. Что ж, значит, теперь постарается Господин Чума.       - Мне плевать на этих людей! – кричит Чума, усаживаясь в одно из кресел. – Эти насекомые лишили моих братьев их могущества. И они поплатятся за это унижение.       - Но, сэр, - с нескрываемым страхом, даже ужасом вставляет слово ещё один демон – на этот раз молодая девушка: - Нам строго-настрого запретили убивать сосуды.       - Ну, если они так нужны Сатане, пусть склеит их обратно!       - Это так мило с твоей стороны, что ты пришёл к нам сам, - храбрится Дин, по шагу двигаясь в его сторону и стараясь незаметно достать нож, - не придётся тратить время на твои поиски.       Чума только слащаво улыбается.       Первым затихает Бобби, последняя судорога прошивает его тело, подкидывая на продавленном диване. Он натужно хрипит, словно хочет выплюнуть из себя все потроха и в мгновение превращается в замершую статую. Дин оборачивается, видит стремительно сереющую кожу их приёмного отца, и его лицо искажается такой яростью, что если бы взглядом можно было испепелять, то сейчас в гостиной Бобби начался бы пожар. Затем, скорбно вздохнув, наконец, закрывает глаза Янсен, её лицо искажается мукой, даже смерть не пришла к ней просто так, заставила смотреть на то, как умирает дорогой человек.       Скалится в предвкушение Чума, прикасаясь к своему кольцу, но не успевает поднести к нему пальцы, как двое его сопровождающих начинают кричать и корчиться от боли, а из их глаз и рта вырывается сияние. Они падают, открывая взору рассерженного и решительного Каса.       - Ну вот, и все в сборе, - произносит Чума, касаясь своего кольца.       Изо рта Сэма течёт кровь, подкашиваются ноги, и он падает, едва цепляясь за столешницу, за слабые, холодные руки Янсен. Он смотрит на Дина, и видит, что его брат едва стоит на ногах, держась за живот. Только, кажется, Касу всё равно, заражают его или нет, только распухают руки, да лицо покрывается жуткими кровоточащими язвами. Кровь пополам с тёмным, жутким гноем течет неслабыми ручейками на плащ, капает на пол.       - Все эти ваши жалкие потуги что-то сделать, что-то остановить, на что-то повлиять, - начинает говорить Чума, постукивая худыми, узловатыми пальцами по перстню с нездорово, противно жёлтым камнем, – так смешны.       Дин упал на колени от слабости, но отнял от живота руки и пытался подползти, сжимая из последних сил нож. Сэм напоследок сжал холодную ладошку, и отпустил, двигаясь вслед за братом. Наплевать. На всё наплевать. Если эта тварь ослабила его – он поползёт, парализует руки и ноги – он вцепится ему в горло зубами, откусит пальцы с кольцом. А потом будет молиться, чтобы у их ангела хватило сил вернуть к жизни Бобби и Янсен.       Старший брат уже протянул нож к спокойно лежащей на подлокотное руке Чумы, но тот сделал одно-единственное неуловимое движение пальцами, и того распластало по полу в жутких муках. Дин коротко взвыл. С появлением Янсен, доброй и заботливой Янсен, взвалившей на себя их физические страдания, он почти забыл как это больно. Но их Агнец, их жертва, мертва, покинула их мир раньше срока, и остаётся только надеяться, что она сейчас дома, и помнить не помнит об этом приключении. Но тело девушки всё ещё на столе, а значит, ещё не всё кончено.       Выпавший нож с замедленной проворностью подхватывает рука в бежевом плаще. Чтобы навредить Ангелу Господню нужно чуть больше усилий, или это Чума так уверен в своих силах, что упустил это из виду. Кас действует быстро, несмотря на своё плохое самочувствие. Он всё ещё ощущает вину перед братьями за свою ложь, за свой обман, за сказанную им неправду. Сейчас нужно справиться с Всадником, а затем, когда они исцелятся, попробовать вернуть Янсен и Бобби. Казалось, что Чуму совсем не удивило то, что нож оказался в руке Каса, что он уже надрезал тонкую, будто пергаментную кожу его ладони. Он расхохотался, прежде чем исчезнуть, оставив пятна крови на засаленной обшивке кресла и кольцо в руках Кастиэля.       Все болезни прошли сразу, мгновенно, едва сгинул Чума. Кас стёр с лица свою кровь, помог подняться с пола братьям. Сингер крякнул и открыл глаза, испуганно заозирался по сторонам: на свежую кровь на полу, выжженных изнутри демонах, на заморенных и бледных Винчестерах, измазанном в тёмной субстанции ангеле.       - Что я пропустил? – прохрипел он.       Янсен спрыгнула со стола, удивляясь неожиданному выздоровлению. Видимо, когда болезни, насланные Чумой, исчезли, то автоматом исцелилось и её простуда, хотя сломанная лодыжка ещё немного ныла. Она нетвёрдой походкой прошествовала мимо Винчестеров, села на диван, около колен Бобби и ткнулась носом куда-то ему в бок.       - Вычёркивайте из списка Кольт. Умереть и воскреснуть – то, что нужно! – проворчала она перед тем, как залиться истерическим плачем.

***

      Пока парни избавляются от трупов, я нахожусь рядом с Бобби. Кас полностью излечил братьев, и от «проделок» Чумы не осталось и следа, Сингер тоже получил свою порцию ангельского лечения.       - Янсен, – Кастиэль становится за моей спиной, - Янсен, позволь мне помочь тебе.       Мне бы очень хотелось, что он помог мне, исцелил, но это невозможно. Я до сих пор ощущаю, как во мне ворочается смертельная болезнь, ее уже нет, но воспоминания о ней еще долго будут жить. Казалось, что Чума не просто наслал на меня неизлечимый недуг, он словно был живой, проникал во все клеточки моего тела, выедал меня изнутри. Мерзкое ощущение.       - Не стоит, Кас, – поворачиваюсь к ангелу. – Ты и так сделал слишком много. Твои способности все равно не действуют на меня, так не будем тратить ангельские силы попусту.       Улыбаюсь нашему крылатому, и, подойдя ближе, обнимаю его. Обвиваю руки вокруг его талии, и утыкаюсь носом в знаменитый бежевый плащ. Странно, за все время, что я нахожусь в этом мире, еще ни разу не обнимала Каса, а ведь когда-то так мечтала обнять этого ангела. Чувствую его руки на своей спине, и прижимаюсь ближе. Спасибо тебе крылатый спаситель, спасибо, что пришел вовремя, спасибо, что не оставил, спасибо за все.       Мне хочется сказать ему все это, но язык просто отказывается повиноваться. Хочу сказать, что больше не злюсь на то, что он умолчал о моей судьбе, что важные сведения мы узнали не от него. Я больше не сержусь. Он пришел, чуть не погиб сам, спасая братьев, разве могу я злиться?       - Спасибо.       Поднимаю голову вверх и встречаюсь с парой небесно-голубых глаз. Если даже он и не умеет читать мысли, он точно понял меня. На лице нашего собственного ангела появилась легкая улыбка.       Выпускаю из объятий Каса, и бреду к столу Бобби, где стоит Дин. Он вымотан, на рубашке засохшие капли крови, глаза уставшие, кажется, сейчас Винчестер с большим удовольствием завалился в какой-нибудь бар и хорошенько набрался, чтобы избавиться от ощущения полной беспомощности, испытанной им сегодня. Подхожу к нему, и обнимаю так же, как и Каса несколько мгновений назад.       Снова целый ворох невысказанных слов, которые просто не получается произнести, потому что кажется, что все они бессмысленны, что не смогут передать и части тех чувств, что я испытываю. Я счастлива, что с ним все хорошо, счастлива, что он стоит сейчас передо мной, полностью здоровый, хоть немного и потрепанный. Тяжелая ладонь ложится на мой затылок, и я получаю легкий поцелуй в макушку.       - Все хорошо Янсен, теперь все хорошо.       Дин в последний раз стискивает меня в своих объятиях и отпускает. Поворачиваюсь, там меня уже ждет Сэм, стоит и смотрит на меня, будто заново изучает. Одновременно делаем шаг вперед, и я оказываюсь в кольце его рук, болтающая ногами над полом.       Никаких лишних слов, только поцелуй. Долгий, глубокий, очередная попытка запомнить друг друга, и унести это воспоминания с собой в могилу. Когда полчаса назад я лежала на столе при смерти, последняя картина, которая встала перед глазами - это наш с Сэмом поцелуй. Тот самый, первый, в лабиринтах склепа, когда мне казалось, что мое приключение закончится так, и не начавшись.       Мы отрываемся друг от друга, когда уже воздуха в легких совсем не остается. Наши глаза совсем близко, и мы прижимаемся лбами, чтобы оказаться еще ближе. Мои пальцы вплетаются в отросшие волосы на его затылке. Они такие мягкие, и почему я не уделяла им должного внимания. Пропускаю пряди сквозь пальцы, наслаждаясь невинной лаской. Сэмми прикрывает глаза и блаженно улыбается. Сейчас он больше похож на сытого кота, чем на Лося, ничего Кроули не понимает.

***

      Часы показывают четыре часа, когда обитатели дома Бобби Сингера расходятся по кроватям. Кольцо Всадника относят в бункер и хорошенько прячут, подальше от чужих глаз. Кас уходит только когда в очередной раз убеждается, что с людьми, что находятся под его охраной, все в полном порядке.       - Узнай, что там с Адамом, – Янсен стоит возле лестницы, и наблюдает, как Кас внимательно оглядывает гостиную. – Удалось ли Михаилу «нацепить» его тушку на себя.       Кастиэль кивает, легкий ветерок и шелест крыльев вот, что оставляет он после своего ухода. Янсен смотрит на то место, где секунду назад стоял ангел, к таким фокусам она, кажется, никогда не привыкнет.       Поднявшись на второй этаж, девушка обходит все спальни и желает спокойной ночи сначала Бобби, потом Дину. Вторая кровать в комнате старшего Винчестера стоит пустой, так, что даже не нужно спрашивать, где сейчас находится Сэм.       Младший Винчестер стоит возле окна, когда Янсен закрывает дверь в свою комнату. Оборачивается и в несколько шагов преодолевает расстояние между ними. Подхватывает ее на руки и прижимает к стене. Снова какое-то отчаяние сквозит во всех его движениях.       Янсен отвечает на жадные поцелуи, запускает руки под его рубашку, чувствует, как напрягается живот Сэма, когда она касается обнаженной кожи.       - В этот раз, – хрипло шепчет он ей в губы, – в это раз, хоть метеорит упади на этот дом - я не отпущу тебя.

***

      - Ну что, попытка номер… - иронично замечаю я, делая вид, что вспоминаю все наши столкновения, едва не закончившиеся горячим и страстным действом, или закончившиеся, но неудачно.       - К чёрту! – из груди Винчестера вырывается глухое рычание, он подхватывает меня под бёдра и бросает на кровать.       Я чуть приподнимаюсь на локтях, следя за его движениями. А он будто специально медлит, хочет меня помучить. Встаёт прямо в изножье, бросает горячий взгляд из-под пушистых ресниц, берётся за верхнюю пуговицу свободной рубашки и медленно выталкивает пластиковый кругляшек из петли. Ох, предполагаю, что этот стриптиз надолго. Три пуговицы уже расстёгнуты, и моему взгляду предстаёт лоскут безволосой груди с острым лучиком скрытой тканью татуировки. Я облизываю вмиг пересохшие губы, ловлю заинтересованный взгляд Сэма на них. Ага, не только тебе здесь позволено быть таким… распутным, в эту игру можно играть вдвоём. Не отрывая взгляда, тянусь к своей футболке, складки на которой создают иллюзию подмигивающей неформалки-Рапунцель. Сэмми только хмурится, останавливается на полпути, сердито качает головой, мол, смотри на меня и не смей прикасаться к себе.       Наконец, рубашка Винчестера скользит по гладкой коже, мягко огибает бугры мышц и падает к его ногам. Следом он медленно, играя на публику в моём лице, расстегивает ремень, выкручивает болты на своих джинсах, скидывает и их. Оставшись в одних светлых плавках, покрой которых почти ничего не скрывает, он делает шаг вперёд, встаёт коленями на постель и, немного прикинув, перекидывает ногу через мои колени. Я пугаюсь лишь на секунду, даже на её самую мизерную часть – выдержат ли мои ноги, если этот мягкий и пушистый котик сядет на них, но Сэм об этом даже не думает, он продолжает успешно балансировать на мягком покрытии матраса, благо, что голая кожа не скользит по старому покрывалу с шёлковым шитьём. Красуется, мягко наклоняется, переносит вес тела на одну руку возле моей головы, второй несильно давит на грудь, будто приказывает лежать смирно и не шевелиться.       И, прежде чем я успеваю съязвить, он меня целует. Целует сладко, обстоятельно, не спеша, словно осторожный путешественник исследует новую территорию. Сначала он просто касается моих губ своими, так мягко, так легко, что у меня замирает сердце. Ладонь перемещается с груди на шею, большой палец мягко давит на ямку между ключиц, пока остальные заползают под воротник, и Сэм растопыривает их, стараясь охватить большую площадь моего тела.       - Сэм-ми-милый, - шепчу я ему в губы, отвечая на поцелуй. Я не могу касаться его руками – правила его игры мною приняты и поняты. Я не могу обвить его по-мужски узкую талию ногам – это просто не реально, как бы ни хотелось. Но у меня ещё есть губы, которыми я могу целовать, и слова, которые я произношу.       Его горячий язык проскальзывает в мой рот, самый кончик обводит кромку нижних зубов, затем переключается на внутреннюю сторону щёк и нёбо, сплетается с моим. Мой опыт в поцелуях ничтожно мал, но весь он получен с Сэмом, я пытаюсь неуклюже отвечать, слепо тыкаюсь, пробую его на вкус. Чувствую, как он улыбается в ответ на мои нелепые движения, чуть отстраняется, делая так, чтобы губы разомкнулись, а языки всё ещё были сплетены. Мои щёки стремительно краснеют, когда я представляю, как это выглядит, когда я слышу влажное хлюпанье слюны и ничем не приглушённый стон. Наконец, мы отрываемся друг от друга.       - Ты такая красивая, - нежно произносит Сэм, обдавая дыханием подбородок, спускается к шее, прижимается губами к часто-часто пульсирующей точке, где бешено прыгающий пульс выдаёт моё смущение, волнение и желание. – Я с ума от тебя схожу.       Мне хочется что-то сказать, но мысли разбегаются в разные стороны, сметённые волной цунами из его нежности, любви и похоти. Поэтому я пропускаю тот момент, когда футболка отлетает стрелой в сторону, а широкие ладони ныряют под спину, чтобы расстегнуть замок бюстгальтера. Проскальзывает нелепая мысль: а ведь в наш первый раз он был настолько возбуждён, что превратил моё бельё в лоскутья, так хотел добраться до тела. И до сих пор не было возможности утащить его в тот магазинчик, чтобы раздразнить полуобнажённым телом и узнать, хватит ли его терпения до дома, или я наряду с потерей девственности потеряю и совесть, и затащу его в тёмный угол? Так и представляю, как это показывают в низкобюджетных фильмах, где весь сюжет выезжает только на таких сценах, граничащих с порно, да стрелялках.       - О, нет! Только не там! – кричу я, вынырнув из нежных поглаживаний и прикосновений, чувствую, как Сэм, уже снявший с меня штаны (ничего себе, волшебная сила любви, я даже не заметила!), целует внутреннюю сторону бедра.       - Эй, я же обещал, что в этот раз зацелую. Обещал, что вылижу с ног до головы. Думаешь, что я такое забуду?       - О, Крипке! – рвано выдыхаю я, закрывая смущённое лицо руками.       - Кто такой Крипке? – Сэм сгибает мою ногу в колене, но вместо того, чтобы закинуть себе на плечо, начинает целовать лодыжку. – Это ваш Бог?       - Да, это наш Бог, - почему-то картинка Эрика в божественном одеянии и с нимбом на голове меня рассмешила. – Великий Эрик Садомазович Крипке. Он даёт нам благодать и радость, а мы окружаем его фанатским почитанием и кричим его имя в экстазе.       - Я всё же предпочту, чтобы ты кричала моё имя.       - Ну, если ты очень постараешься, – тяну я,– то может, буду выкрикивать и твое имя.       Эта ирония, лишь способ успокоить бешено колотящееся сердце в груди, ну и еще может немного подразнить Сэма, но все выходит из-под контроля.       Никогда не дразните мужчину, особенно в момент вашей близости. Сэмми поднимает голову, и я ощущаю на себя горячий и дикий взгляд, кажется, меня ждет такое же горячее приключение, как и на чердаке.       Готовлюсь к тому, что он набросится на меня, сорвет последний элемент моего гардероба, но вместо этого, он спокойно опускает лицо вниз, и продолжает выцеловывать внутреннюю сторону моих бедер: долго, обстоятельно, не пропуская, ни единого участка. Подцепляет пальцами край моих трусиков, и тянет вниз, обнажая меня полностью.       В первый раз стеснение не накатило на меня, потому что мозг был отключен, я совершенно не думала в тот момент, все происходил слишком быстро. Сейчас же, когда Сэм миллиметр за миллиметром стягивает последнюю деталь одежды, к тому же очень медленно, заставляет сначала мои уши, а потом и лицо гореть. Мне до жути стыдно и неловко.       Запрокидываю голову назад, чтобы не видеть, как жадно он меня разглядывает. Тени на потолке вдруг становятся такими интересными, но только до момента пока пальцы Сэма не дотрагиваются до меня. Я инстинктивно свожу ноги вместе, но ничего не выходит.       - Расслабься, – шепчет он. – В этот раз я не сделаю тебе больно.       От этих слов мне должно стать легче, но не становится, желание свести ноги вместе все еще высоко, но я держусь и только жмурюсь, чтобы не иметь соблазна посмотреть вниз.       - Посмотри на меня.       Это звучит ни как просьба, а как приказ, поэтому я покорно фокусирую свой взгляд на Винчестере и закусываю губу, когда вижу, что он уже полностью обнажен. Член упирается в живот, а на головке я различаю едва заметную каплю влаги, во рту пересыхает, мне хочется прикоснуться языком к этой капле, чтобы утолить свою жажду. Сэмми наблюдает за мной, и его губы растягиваются в улыбке, когда мои глаза то и дело опускаются вниз. Он подтягивает меня к себе, взяв двумя руками за бедра, и устраивается между моих ног.       - Как думаешь, – Винчестер наклоняется вперед. – Как думаешь, ты готова растянуть удовольствие или нет?       Не успеваю ответить, как кончики его пальцев оказываются внутри меня. Из моего горла вырывается сдавленный писк, и я подаюсь вперед, впуская пальцы еще глубже. Они растягивают меня, даря восхитительное ощущение наполненности, но мне известно, что может подарить мне еще большее наслаждение.

***

      Сэм наблюдает, как Янсен насаживается на его пальцы, и его член пульсирует, когда перед глазами разворачивается такое развратное действо. Винчестер держится из последних сил, давая девушке возможность самой вести. Она тихо стонет, закрывая рот ладошкой, и продолжает двигаться. В какой-то момент Сэм добавляет третий палец и начинает стимулировать клитор, что заставляет Янсен прикусить ладонь.       Ее острые зубки вспарывают нежную кожу руки, и капелька крови, выступившая из небольшой раны, напрочь срывает тормоза. Винчестер продолжает трахать ее пальцами, и подается наверх, слизывает кровь с ладони и смотрит в затуманенные глаза Янсен. Она убирает руку ото рта, и ее пальцы путаются в его волосах и притягивают Сэма ближе для сжигающего поцелуя.       Когда воздуха в легких совсем не остается, они отрываются друг от друга, и несколько секунд смотрят в глаза. Пальцы Винчестера покидают влажное, теплое нутро девушки, и она хнычет, теряя чувство наполненности.       - Сэмми…       Винчестер не может понять, как ее «Сэмми» может быть таким по-детски невинным, и в то же время звучать, как самое грязное и пошлое слово, что он слышал. Он входит осторожно, в этот раз все должно пройти без боли. Сэму приходится очень постараться, чтобы оказаться внутри.       Громкий стон вырывается из груди девушки, когда он оказывается внутри полностью. Зубы Винчестера сжимаются на девичьем плече в попытке заглушить свой собственный стон. Она такая узкая, такая горячая внутри, он готов кончить в любую секунду.       Янсен первая начинает движение. Ее ноги сцепляются на пояснице Сэма, пальцы впиваются в его плечи, и она подается вперед, давая ему понять, что готова. Надолго ни ее, ни его не хватает. Винчестер старается двигаться плавно, но каждый стон сбивает его, и движения получаются рваными, хаотичными.       - Сэмми…       Она выстанывает его имя, и Сэм с силой сжимает челюсть, чтобы не взорваться раньше времени.       - Быстрее.       Он приподнимает ее над кроватью, просунув руки под ягодицы, это дает возможность двигаться под совсем иным углом, и теперь из ее рта вырываются лишь громкие стоны, на связанные мысли она не способна.       Ногти Янсен оставляют отчетливые следы на плечах Винчестера, голова идет кругом, голос, кажется, вот-вот сорвётся, внизу живота собирается жаркий комок. Он растет, растет, растет…и взрывается. По телу разносится сотня электрических разрядов, которые теряются где-то на кончиках пальцев. Слышится последний самый громкий стон, в котором можно разобрать мужское имя, и девушка затихает.

***

      Сэм падает рядом со мной, тяжело дышит, но тянется поцеловать, забирая те крохи кислорода, который я могу вдохнуть. Я похожа на какое-то желе, будто из меня разом вынули все кости и желание шевелиться. Отголоски безумного удовольствия ещё ощущаются, изредка подёргивая судорогой.       - Господи, ты… - шепчу непослушными, искусанными до крови губами. – Невероятный.       - Говори это почаще, - смеётся он мне в шею.       Я укладываюсь удобнее, прижимаюсь к его боку, не обращая внимания на то, как противно хлюпает и холодит между ног, нужно бы в душ, да сил нет.       Остаётся только надеяться, что когда я сгорю на жертвенном костре и попаду домой, то ничего этого не вспомню. Иначе я просто не знаю, как буду жить.

***

      Бобби спокойно сидел за обеденным столом. Он прогнал воинствующую молодёжь на охоту неподалёку и занялся восстановлением собственных нервов. Последние события, сдобренные визитом Чумы, окончательно вывели его из равновесия. В его холостяцком, мужском от прогнившей крыши до укреплённого подвала, доме появилась девушка. И не просто девушка, а Агнец. И не просто появилась, а была притащена Винчестерами. И всё бы ничего, но она оказалась с какими-то своими закидонами, сверх силами, и… Да провались оно всё. В доме чисто, Дин накормлен пирогами, Сэм в кои-то веки не похож на принявшего обет безбрачия монаха-иезуита. Они с Янсен милуются так, будто последний день на Земле и нужно всё успеть. Пусть милуются дальше, он даже согласен выделить им комнату, пусть только не шумят. Им и правда, недолго осталось. Три кольца Всадников у них, осталось найти Смерть и придумать, как запихнуть Люцифера в ловушку. Легче сказать, чем сделать, на Войну они натолкнулись по чистой случайности, как и на Голод, а Чума вообще пришёл к ним сам. Смерть… Это серьёзнее.       - Грустишь? – раздаётся за спиной насмешливо-холодно.       Сингер даже не поворачивается, выхватывает из-за пояса пистолет и наугад стреляет себе за спину. Голос Кроули он узнает где угодно. Заряд соли естественно не попадает, но суматошный топот начищенных до блеска ботинок слышится, значит, демон всё же перепугался за сохранность шкурки.       - Эй, я же по-дружески! – возмущается он.       - Так и я по-дружески. Дружеский заряд соли в задницу – что может быть приятнее?       - Как продвигаются дела? – Кроули, как ни в чём не бывало, проходит по комнате, достает из-под пиджака бутылку коньяка, находит два относительно чистых стакана и наливает искрящуюся жидкость.       - А то ты не знаешь? – Бобби с подозрением смотрит на протянутый стакан, но Кроули морщится, мол, пей, давай, и берёт его в руки. Демонский коньяк оказывается весьма недурён на вкус.       - Я знаю, что Михаил получил своё тело. Знаю, что Дин Винчестер ему больше не нужен. Мальчишка поупирался для разнообразия, но сдался. У ангелов, знаешь ли, есть свои методы убеждения. Теперь Люцифер буквально рвёт и мечет, знаешь, не хочет проигрывать брату. И он знает, что вы хотите запереть его обратно в клетку. Бобби на миг замирает, прикидывая, чем это обернётся. Но Кроули вновь разливает свой благородный напиток и продолжает:       - И ваша любимица хорошо играет свою роль. Всё идёт четко и по плану. Защищает тела, точнее теперь одно тело, проливает кровь…       - Кровь? – отвлекается Сингер.       - Да, пусть и считается что Агнец пережиток старины, но ничего не поделаешь. В ритуал жертвоприношения входит и её собственная кровь, которую она должна пролить перед Всадниками. Пусть вы лишаете их сил, но всё происходит так, как нужно. Война, Голод, Чума приняли свою долю, но раньше всех это сделал Смерть, когда она только оказалась здесь. С некоторыми помарками, но Агнец выполняет свою роль.       - Ты пришёл сюда, чтобы ещё раз её запугать? – взрывается Бобби.       - Ты так волнуешься? – горько усмехается Кроули, рассматривая на свет содержимое своего стакана. – Есть вещи, которые не отменить. Этой овце конец.       - Мне кажется, или ты даже рад?       - Я устал. Устал жить в таком положении, я хочу, чтобы всё это закончилось. Вам осталось только найти Смерть, но он не то… ммм… существо, чтобы, как его братья, попадаться вам на глаза. Он старше всех, старше самого мира, самого Бога. Я могу помочь.       - И как? – напрягся охотник.       - Я могу дать тебе всё, что ты хочешь, всё, что пожелаешь. И нужно мне за это только…       - Моя душа, - закончил Сингер, доставая пистолет.       - На время, - Кроули возвращается в модус "торгаша". - Как только всё это закончится, я тут же её верну. Я бы и совсем не брал, но мне нужно хоть что-то, чтобы быть уверенным, что вы меня не укокошите.

***

      - Честное слово, теперь мне стыдно, что когда-то я мечтала стать бессмертным вампиром.       Я подтягиваю к себе ушибленную ногу, и пытаюсь устроиться с большим комфортом на капоте Импалы. Мы только что истребили небольшое гнездо вампиров, и, скажу я вам, это совсем не милые и безобидные существа коими их считают малолетние девочки.       - А ты когда-то мечтала стать вампиром?       Дин усаживается рядом со мной и открывает бутылку пива, пробка с шипением поддается, и Винчестер откидывает ее в бок, делая большой глоток из сосуда. Они оба чувствуют себя куда лучше, чем я, не стоит уже удивляться подобному.       - Мне было двенадцать, я только что посмотрела фильм «Интервью с вампиром», где играл великолепный Брэд Питт, тогдашняя мечта моего маленького, детского сердечка. Вот глядя на него, такого красивого и бессмертного в моей голове зародились мысли о том, что неплохо было бы стать вампиром. Потом еще года два думала о том, что кровососы действительно существуют, и если я буду неистово верить в них, то они придут за мной.       Братья смеются, а я улыбаюсь своим старым воспоминанием. Пока Сэм осматривает мою ногу на наличие перелома, откидываюсь назад и упираюсь спиной в лобовое стекло. Вот мне и настоящая охота. Все же, иногда моя сверх способность внушать мирозданию свои мечты, может пригодиться.       - Осторожно!       Меня подбрасывает, когда пальцы Сэма сильно давят на больную ногу. Он извиняется и достает из кармана баночку с той самой чудо-мазью, которую передал мне Кас. Дин рассказал мне, откуда они получили для меня снадобье, которое помогло в сжатые сроки срастить мои кости. Позже наш ангел принес еще кое-что для меня, это должно быстро помочь излечить мелкие раны, порезы, ушибы. Все же ангельская медицина шагнула далеко вперед.       Пока Сэмми наносит на ногу прохладную мазь, я снова откидываюсь назад и поднимаю глаза к небу. Сегодня небо такое спокойное, чистое, нет ни одного облачка, словно передо мной чистый лист, только голубого цвета.       - А после того, как я появилась в вашей жизни, кто-нибудь из вас задумывался каково было бы жить в мире, где нет нечисти, нет монстров, и нет ангелов с демонами? Каково это жить, не зная иной мир?       Не могу объяснить, зачем я задала этот вопрос. Может, на меня так действует осознание скорой развязки происходящего, а, может, я просто хочу узнать, думали ли парни о моем мире, так же, как я думала о их. Не знаю.       - Мы не знали другой жизни, – Дин делает очередной глоток. – Ты всю жизнь росла, понимая, что монстра под кроватью быть не может, потому что его не существует. Ты знаешь о нечисти только то, что показывают по телевизору. Нам же, очень сложно представить себе, каково это - жить в мире без монстров, когда нам точно известно о том, что они могут жить под кроватью. Наверное, было бы хорошо забыть все, что нам известно об изнанке этого мира, но мы не можем. Нас воспитывали, и дали четкие указания, которых мы придерживаемся и по сей день: спасай людей, истребляй нечисть.       Он делает последний глоток, морщится и отправляет пустую бутылку лететь в кусты, что так густо растут возле дороги.       - Мы не сумеем по-другому.       После последней фразы, я вдруг осознаю, почему задала именно этот вопрос, и отчего была так рада, когда на него начал отвечать Дин. Со всем происходящим вокруг, с правдой, которая открылась мне, и со смертью, которую пережила, из головы вылетело лишь одно, но самое главное: Сэм должен сказать Люциферу «да».       Младший Винчестер должен согласиться с падшим архангелом, должен впустить его в себя и должен прыгнуть в бездну, спасая весь мир. Снова спасая весь мир, а об этом никто даже не узнает. И именно это даст Дину возможность начать новую жизнь, жизнь без нечисти, без ответственности за весь мир, без чувства пустоты внутри себя. Он научится, сумеет жить по-другому, вот только он никогда не простит себя, за то, что не смог спасти своего младшего брата, у него просто не будет выбора. Вот только, как мне сказать им об этом.       В прошлый раз Сэм сам вызвался провернуть этот безрассудный план, его пытались отговорить, но он был непреклонен. Сейчас я даже не вспомню, что он тогда говорил, но то, что он был убежден в каждом своем слове, заставило Дина с Бобби позволить ему действовать самому. Но ведь сейчас он счастлив.       Принимаю сидячее положение и дотрагиваюсь пальцами до макушки Сэма. Он поднимает на меня глаза и улыбается, он всегда мне улыбается. После последней ночи проведенной вместе, наши отношения стали куда крепче, мы каждую секунду пытаемся провести вдвоем, постоянно касаемся друг друга, урываем легкие поцелуи, вот только пропитано это все обреченностью. Но он держится за это, так же, как и я. Сейчас он, наверное, даже и не думает, чтобы отправиться к Люциферу, но он должен это сделать, и единственное, что в моих силах, это подтолкнуть его.       - Жаль прерывать нашу милую беседу, – уголок моих губ дергается, как при нервном напряжении, - но нам нужно серьезно поговорить.

***

      - Ты всё же беременна! – кричит Дин. – Сэмми, я тебе сколько раз говорил: используй резинки. Я же тебе целую ленту в сумку положил. Мне ещё по карманам тебе их распихать, как маленькому? Я понимаю, что когда вы сходитесь, то вам вообще не до предохранения, соль бы по порогу рассыпать, но так ведь нельзя! – возмущается он, сыплет обвинениями, улыбается во весь рот, размахивает руками. Ясно, что смеётся над младшим.       - Дин, ты завидуешь, - подхватил Сэм, не желая уступать. Он опрокинул меня на капот и немного задрал рубашку, так что стал виден потёртый ремень с увесистой пряжкой. Поцеловал над красноватым пятном от этой самой металлической пряжки, прямо под пупком.       Я только взвизгнула от этой наглости: никакого стыда, разве можно целовать девушку на глазах у собственного брата, да ещё и так откровенно.       - А что завидовать? Отбил девчонку у какого-то парня, да ещё и ребёнка заделал, - ржёт рядом старший Винчестер, наигранно-смущённо отворачиваясь от нас.       - Сэм, чёрт тебя, - взрываюсь, с немалой силой отталкиваю его от себя. Благо охотничьи инстинкты срабатывают лучше всего - он отступает на шаг. – Я серьёзно.       - Ты серьёзно беременна!? – оба брата смотрят на меня с нескрываемым ужасом. Похоже, им легче пережить столкновение с вампирским гнездом, стаей вендиго, кучей демонов и так далее, чем с беременной женщиной. Хотя, беременная женщина страшнее любого чудовища будет. Так, оставим эту затянувшуюся шутку с беременностью.       - У вас уже есть план? – перехожу сразу к делу. И пока мне не выдали очередную остроту, добавляю: - Как вы собираетесь заманить Люцифера в клетку?       Губы Сэма сжимаются в тонкую нитку, он оставляет попытки опять завалить меня на капот и потирает шею, словно пытается придумать достойный ответ вместо того, который у него есть. Дин выжидающе смотрит на младшего брата, тоже ждет, но почему-то мне кажется, что он знает ответ. И ответ этот никому из нас не понравится.       Я помню, как отреагировала на заявление Сэма впустить в себя Люцифера тогда, по ту сторону экрана. Я лежала на своём диване, под тёплым одеялом, смотрела серию по ноутбуку с наушниками в ушах. Помню я этот эпизод чудовищно до мелочей. Помню, как помыла голову, как сломала ноготь, как наконец-то улеглась и укрылась. Тогда начальные титры меня ещё оглушили, звук почему-то стоял почти на максимуме. Помню, что в наушнике что-то щелкало, и я напрягала слух, чтобы понять, мне кажется или действительно левый наушник стал воспроизводить звук хуже. Тысяча мелочей, тысяча ненужных движений, тысяча ненужных мыслей – всё это было вытеснено в один момент. Звонок Бобби и слова Сэма: "Скажи, как тебе удалось перебороть демона в себе?"       До нас доносится запах гари от сожженного вампирского гнезда, боль в моей ноге быстро исчезает, шумит ветер в кронах деревьев. Молчание затягивается.       - Янсен, послушай… - наконец Сэм поднимает на меня глаза. Подходящего ответа он так и не нашёл. – Я много об этом думал…       - Он хочет отдать ему своё тело, - резко встревает Дин, когда ему надоедает мямлянье брата. – Он думает впустить Люцифера в себя, открыть клетку и прыгнуть.       - Это единственный выход, который я вижу. Я ему нужен. Даже если он знает о нашем плане, то я всё равно буду ему нужен. Если я смогу контролировать его, то не будет никакой битвы. Я запру его сначала в себе, потом в клетке. Одной жизнью можно пожертвовать, чтобы спасти целый мир.

***

      Янсен закрывает лицо руками. Её плечи чуть подрагивают толи от беззвучного смеха, толи от плача, толи по какой-то другой причине. Это длится несколько напряженных секунд, в течение которых братья успевают передумать сотню гипотез относительно её состояния. Но она опять их удивляет. Когда девушка отнимает руки от лица, на её глазах нет слёз, они сухи и холодны, пусты. Сэму хочется, чтобы она сейчас слетела с места, начала махать кулаками, кричать, отговаривать его. Но Янсен молчит. Молчит и смотрит так, что становится понятно – она знает об этом решении.       - Я должен это сделать, - неожиданно твёрдо произносит Сэм, уверяясь в своём решении.       Янсен медленно сползает с капота, скатывается как с горки, достаёт из переносного холодильника бутылку и залпом выпивает всё пиво. И этот проснувшийся неуемный алкоголизм – лучший ответ.

***

      Холодное пиво вдруг кажется мне обжигающе горячим. Стираю с верхней губы выступившие капельки пота, и смотрю сначала на Дина, потом на Сэма.       - Хорошо.       Это слово вырывается само собой. Другого выхода нет, я знаю. Отбрасываю бутылку в кусты, как пару минут назад сделал это Дин, и разворачиваюсь, чтобы сесть в машину. Сейчас совершенно не хочется ни о чем говорить, слова кажутся лишними, но старший Винчестер все же умудряется задать неуместный вопрос.       - И это все? Это все, что ты скажешь? Мне казалось, ты должна первой уговаривать его? Он собирается убить себя, собирается покончить со своей жизнью, а все, что ты можешь сказать, это «хорошо». Да на кой черт, ты каждый раз нас спасала, чтобы Сэм решил в самоубийцы податься. Для чего все это было?       Кулаки сжимаются, с силой стискиваю зубы, чтобы только не сорваться, не развернуться, не подойти к Дину и не врезать ему. Мне тяжело, мне очень непросто, но другого выхода нет, я знаю это.       Делаю глубокий вдох, пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце, чтобы голос не дрожал от злости и страха. Ни к чему здесь дурацкая, женская истерика.       - Это правильно.       Еще одни глупые слова, но по-другому не получается. Слышу за собой быстрые шаги, голос Сэма, который пытается остановить своего брата, и разворачиваюсь. Встречаю Дина ясным и прямым взглядом, от этого он даже притормаживает. Вижу в его глазах гнев и ярость, которые предназначены отнюдь не мне. Пусть Винчестер злится, пусть сорвется на мне, но мне известно, что весь этот спектр отрицательных чувств не для меня. Надеюсь на это.       - Я думал, что ты дорожишь им, – тихий голос Дина никак не вяжется с его гневным взглядом. – Думал, что ты хочешь лучшего для него, хочешь его защитить. Ведь ты столько раз говорила нам, что хочешь помочь, хочешь спасти всех нас. И сейчас, когда, наконец, нужно что-то сделать, ты просто решаешь отвернуться от всего и уйти. Так, какой смысл в твоем присутствии? Умереть мы могли бы и без твоей помощи. Кроули прав, нам достался неправильный Агнец.       Мое тело работает быстрее, чем мозг. Округу оглашает гулкий удар, когда я влепляю Дину сильную пощечину. Оставаться равнодушной больше не получается. Злые слезы текут из моих глаз. Я не злюсь на Винчестера, не обращаю внимания на его гневные слова, я понимаю его. Сейчас, большую злость у меня вызывает мое присутствие здесь, я злюсь на себя, и на те силы, которые выдернули меня из моего мира. Дин прав, им достался неправильный Агнец.       - Не смей говорить это. Не смей говорить, что я не дорожу Сэмом, что я не дорожу тобой или Бобби, да всеми вами. Мне страшно, потому что мне известно будущее, известно, что произойдет, но я не могу ничего сделать. Я старалась, очень старалась, все это время, каждую гребанную минуту в вашем мире только и делала, что думала, как предотвратить неизбежное. Как переиграть ситуацию, как переписать историю, – вытираю слезы тыльной стороной ладони. – Но есть моменты, которых просто не получится избежать, которые невозможно переделать, они должны случиться, хотим мы этого или нет. Ты думаешь, мне приятно думать о том, что может быть завтра, или через день, или может через неделю ничего этого не будет? – обвожу руками окружающий нас пейзаж. – Думаешь мне легче, оттого, что я потеряю человека, который стал мне дороже всего на этой Земле? Да меня скручивает от боли стоит только подумать о Сэме, и о том, что он должен сделать… но он сделает. Сделает, и не ты, ни я, никакая другая высшая сила не поможет ему. Никто не поможет людям на этой планете, если сейчас мы смалодушничаем и попытаемся отговорить Сэма. Люди погибнут, и это будет на нашей совести.       Больше ничего не получается произнести. Слезы душат, и я предпочитаю захлопнуть рот, в таком состоянии ничего путного сказать точно не удастся. Я и так слишком много вывалила на них обоих. Мне следовало быть сильнее, следовало показать, что они могут положиться не только на себя, что я останусь с ними до самого конца.       Разворачиваюсь, делаю несколько шагов, и моя рука ложится на ручку задней дверцы Импалы. В самом начале это прикосновение к прохладному металлу успокаивало меня, теперь же выводит из себя, натягивая и без того напряженные нервы.       За спиной снова слышны шаги. На мои плечи опускаются чужие ладони, две совершенно разные ладони, теперь я могу различить прикосновение братьев. Они синхронно сжимают мои плечи, и этот жест говорит больше, много больше любых других слов. Пусть они не довольны происходящим, пусть они злятся на весь мир, но они точно знают, что я никогда их не предам. Мы будем вместе до самого конца. P.S.: У меня на часах уже двенадцать часов ночи, а это значит, что уже наступило 17 января. Так, как по московскому времени только шесть часов вечера, мне нужно ждать еще шесть часов, чтобы у моего соавтора тоже наступило 17 число. Это само собой невозможно, так, что придется представить, что для нее тоже уже давно двенадцать ночи, и я буду первая, кто поздравит ее с днем рождения. Анна, ты самая прекрасная, великолепная, замечательная, обворожительная, понимающая, немного безумная, восхитительная девушка. Проверяю очередную главу, и не устаю удивляться, твоему таланту. Пусть все у тебя будет хорошо. В честь такого дня, выкладываю новую главу. Отпразднуем все вместе уважаемые читатели.