Винчестерленд

      Перекрещиваю руки на груди, накрывая своими ладонями ладони братьев. Если бы какой-нибудь современный скульптор решил нас изобразить, то назвал бы нас "Отчаявшиеся надеждой". Пустынная дорога, машина, перенёсшая столько бед на своём автомобильном веку, девушка, страдающая из-за того, что не может ничего сделать для своих друзей, и два брата, идущие на смерть, но даже так пытающиеся приободрить тех, кто рядом. Я пытаюсь посмотреть на нас со стороны, но слёзы застилают глаза. Мне хочется проснуться, хочется завернуться в Сэма и засопеть ему в шею, мне хочется сесть рядом с Дином и просто поговорить о какой-нибудь ерунде или обсудить с ним подвиги Бэтмена. Мне хочется снова сесть за стол на кухне Бобби и смотреть, как он готовит, бегает от плиты к холодильнику, размахивая своей лопаточкой и поправляя фартук "Поцелуй повара".       Если бы я могла, я бы сделала это сама. Я сама отдала бы своё тело Люциферу и сцепилась с Михаилом, и плевать что будет, сколько людей погибнет – половина планеты или только мы двое. Я бы постаралась, я бы без раздумий, как Сэм, прыгнула бы в раскрывшую свою пасть ловушку. Но я не могу, и даже вся моя сила желаний здесь бессильна. Это просто невозможно.       Работа Агнца – защищать сосуды, хочу я этого или нет, но я должна это делать. Я всхлипываю, понимая, что снова начинаю плакать. Слабая, боже, какая же я слабая, чуть что, и сразу в слёзы. Агнец должен быть сильным, должен без сомнения исполнить свою роль, делать, что нужно, а когда понадобиться – надеть погребальный наряд и взойти на помост, наблюдая за тем, как те, кого нужно было защищать, уничтожают друг друга. Смотреть на них пустыми равнодушными глазами. Я неправильный Агнец, я плохая жертва, но даже с такими подпорченными характеристиками я умудряюсь делать всё правильно. Мне хочется бежать, хочется снова вырваться и бежать, через лес, через поле, к горизонту, будто я смогу скрыться от всего этого. От всего, что происходит. Но как бы далеко я не бежала, я не смогу это сделать. Я убегу, ангелы вернут меня обратно, притащат на лоуренское кладбище и сожгут на глазах у Сэма. Нет, это будет Люцифер в его обличии, но где-то там, глубоко-глубоко внутри будет биться Сэм, и он будет это видеть.       - Сэм, - тихо зову я.       Ладонь Дина исчезает, Сэм подходит ближе, оборачивается вокруг меня. Он такой большой, что может обернуться вокруг меня, прижаться всем телом, обогреть, оплести руками и закрыть от всего. В этом коконе любви, тепла и доверия я могу почувствовать себя в безопасности.       - Сэм, я люблю тебя, - шепчу, стараясь вложить в эти дрожащие слова всё, что огромным комом собирается во мне, грозясь разорвать изнутри.       Широкие ладони с плеч перемещаются на живот.       - Янсен… У тебя такое красивое имя, - говорит он мне на ухо, чуть касаясь губами. - Есть в нём что-то весеннее. Думаю, у такого необычного человека как ты и имя должно быть необычное. Янсе-ен… Я буду думать о тебе всегда. Буду вспоминать, как нам было хорошо вместе, как ты соблазняла меня в отделе нижнего белья. Буду вспоминать о твоей серенаде. Я буду думать о том, какая ты красивая.       - Сэм…       - Я тоже люблю тебя. В тебя невозможно не влюбиться. Я был бы счастлив, если бы у нас было больше времени. Если бы мы встретились вдалеке от всей этой сверхъестественной дури. В твоём мире. Какой я там?       - Успешный актёр. Джаред Падалеки. У тебя жена Женевьев и маленький сын Томас. Вы ждёте второго ребёнка. Ещё у тебя есть две собаки. И большой дом.       - Да, мир мечты: дом, собаки и семья. А ты?       - Я живу за много-много километров от тебя, на другом материке, на другом полушарии. И никогда не видела тебя вживую, только на экране или на фотографиях.       - Но ты любишь меня?       - Я люблю Сэма Винчестера – охотника на нечисть, которого поцеловала в тоннеле под склепом.       - Грустно. Грустно, что мы никогда не встретимся там. Я бы хотел не так. Я бы хотел быть ближе к тебе, например, учиться с тобой в колледже, жить по соседству. Эй, а вот теперь я бы хотел стать твоим сердцем. Чтобы всегда быть с тобой, страдать вместе с тобой, радоваться вместе с тобой. Чтобы никогда не расставаться. И умереть вместе с тобой.       - Эй… Если бы ты родился моим сердцем, то мы не могли бы делать все те вещи, которые можно делать только вдвоём.       Мы, идущие на смерть, приветствуем…

***

      Наступает вечер, когда мы возвращаемся к Бобби. Тяжелый разговор, там, на пустынной дороге, уже давно забыт, и в салоне Импалы снова царит замечательная, легкая атмосфера. По дороге домой мы заехали в магазин за продуктами, и я намеревалась устроить замечательный ужин, чтобы еще раз можно было собраться всем за одним столом. Почувствовать себя семьей.       - Бобби!       Я влетаю в дом первой, пока парни несут за мной пакеты. Забегаю в гостиную и вижу Сингера сидящим за столом, перед ним целая гора книг. Он поднимает на меня уставший взгляд, и я сразу понимаю, что пока нас не было, произошло что-то по истине серьезное. Хорошее настроение как волной смывает.       - В этот раз, я хочу вишневый пирог или…       Дин появляется за моей спиной и замирает на пороге так и не успев закончить свое предложение.       - Что произошло?       Бобби вскидывается, от этого вопроса.       - Ничего не произошло, – злится он. – Чего стоите на пороге, тащите все на кухню. Нечего таращиться.       Братья относят продукты, а я подхожу к столу и усаживаюсь напротив Сингера. Я понимаю, что могло произойти, и сейчас больше всего на свете желаю оказаться не правой.       - Ты нашел, где может находиться Смерть?       Старый охотник смотрит на меня, не мигая, легкий кивок означает даже больше, чем я хотела услышать. Значит, Кроули был здесь, и Бобби уже продал душу. Мой сжатый кулак с силой опускается на столешницу, но я даже не чувствую боли.       - Почему ты не дождался нас? – тихо спрашиваю я. – Почему решился на это? Ведь сам же говорил, демонам нельзя доверять, а особенно Кроули. Да этот торговец душами стоит, чуть ли не на первом месте в списке «никогда не имей с ними дел».       - С кем не стоит иметь дел?       Резко разворачиваюсь и смотрю на братьев. Им стоит сказать, что произошло, но на этот раз пусть вся ответственность ложится на кого-то другого. Поведать им о том, что человек, заменивший им отца, продал свою душу демону, просто не в моих силах. Снова поворачиваюсь к Бобби и выжидающе смотрю на него.       - Скоро Чикаго будет стерт с лица Земли. Ураган тысячелетия завершит цепочку стихийных бедствий. Закрываю лицо ладонью, пока Бобби рассказывает, что узнал от Кроули. Пусть братья слушают, им это нужно знать, а про душу можно и поговорить в следующий раз, если он, конечно, будет этот раз.       - Вот как, – тянет Дин, – и что это может значить?       - Смерть, – отвечает Сингер. – Всадник будет там. И если мы помешаем ему начать ураган, и отнимем кольцо…       - Ну конечно, – перебивает старший Винчестер.– Это будет так просто.       - Само собой, это только в общих чертах, – выходит из себя Бобби.       - А как ты узнал об этом?       Сэм, как обычно задает верные вопросы. Убираю руку от лица и смотрю на целый калейдоскоп эмоций на лице Бобби. Там и неуверенность, страх, злость - целый спектр отрицательных эмоций. Что же ты ответишь на это, Бобби?       - Мне немного помогли.       Из моего рта вырывается саркастичный смешок. Ну конечно помогли. Поднимаюсь со стула и поворачиваюсь лицом к братьям, облокачиваюсь на стол, а Кроули не заставляет себя ждать. Он уже наливает себе виски, и звук наполняющегося бокала заставляет Винчестеров тоже повернуть головы.       - Незачем так скромно, – демон с силой опускает бутылку на стол. – Да, я немного помог.       Братья напрягаются, а я продолжаю смотреть на этого засранца. Там, в своем мире, мне очень нравился этот демон. Чего греха таить, я даже являлась его поклонницей. На экране он был очаровательной сволочью, но в жизни все оказалось далеко не так безоблачно, как мне казалось.       - И когда ты собираешься вернуть Бобби душу?       - С чего ты взяла, что он её вернёт? – переводит на меня взгляд Дин.       - Потому что насколько я знаю, по условиям сделки Бобби её не продал, а заложил, - поясняю, на мгновение сцепляясь с ним глазами. – Так что, Кроули?       - Подожди, ты с ним целовался? – зачем-то спрашивает Сэм. Дин шипит на него, но младший пожимает плечами: - Интересно же.       Я нащупываю в кармане телефон, так, на всякий случай, вдруг пригодится. Бобби раз пять меняется в лице, придумывая, что сказать. Наконец он хмурится и отвечает:       - Нет! Ты с ума сошёл.       Кроули закашливается за нашими спинами. У него в руках айфон (ничего себе сервис в Аду) с той самой фотографией. Качество не самое хорошее, но Адский пёс меня забери, это оно самое. Закрытые глаза Бобби, выражение брезгливости и принуждения на его лице, какая-то обречённость. И, удовлетворённый крупной сделкой, Кроули таращится в объектив.       - Ты зачем это снял? – шипит Сингер.       - А ты зачем с языком полез? – возвращает усмешку Кроули.       - Ты рехнулся, Бобби! – взрывается Дин.       - Скинь мне эту фотку на телефон! – в урагане страстей моя тихая просьба раздаётся набатом. Кроули расплывается в улыбке и проявляет чудеса щедрости – на экране мигает MMS-ка с картинкой и забавным смайликом.       - Так, мне это надоело, - Дин встает на ноги. И, вроде, нет в этом ничего такого страшного, но меня отшатывает. Я отхожу на шаг, запинаюсь за торчащий край ковра и собирать мне пыль, но меня удерживают руки Сэма. Жду, что он посадит меня к себе на колени, но ничего не происходит – он так же заворожено смотрит на разъяренного старшего брата. Дин подходит к Кроули, наседает на него всей внутренней силой: – Верни ему душу, немедленно!       - Я не могу. Это страховка. Вы не убьете меня, пока душа вашего обожаемого Сингера у меня. Закончите с Люцифером, и мы разбежимся. Тебе понятно!       Пока Дин и Кроули ругаются, я копаюсь в книгах Бобби. Где же это? Я недавно видела… Листаю быстро-быстро, едва успевая читать по диагонали плохо пропечатанные буквы. Ах, вот же! Наконец, нахожу необходимую книгу и страницу. С силой бросаю её перед Бобби, потому что чувствую, как немеют пальцы. Пока есть силы, отросшим ногтем провожу по нужной строчке. Сингер удивлённо смотрит на меня.       - Но это же миф, - шепчет он.       Я не могу ничего сказать – горло, будто тисками сдавливает, даже дышать трудно, при попытке открыть рот лопаются губы, заливая подбородок кровавыми ручейками. Бобби кивает, поспешно захлопывая книгу. Не миф. Если сжечь кости человека, которым когда-то был демон, то и демон умрёт.

***

      Мы решаем выехать в Чикаго ранним утром. Я бы хотела, чтобы эту ночь Сэм провёл в моей комнате, но ему нужно о чём-то поговорить с братом, и на мой немой вопрос он пожимает плечами. Нам осталось провести вместе не так много времени, каждая ночь может стать последней. Беру полотенце и отправляюсь в душ. Горячая вода идёт с какими-то перебоями, гудят тихонько трубы, кряхтит ржавая лейка. Моя ванна дома не такая – она гораздо меньше и чище, но я буду скучать именно по этой, где заляпано мыльными разводами зеркало и вокруг слива в раковине огромное ржавое пятно. Я смотрю на себя в зеркало, пока чищу зубы.       Сколько я уже в этом мире? Я потеряла счёт времени, но кажется, пошёл третий месяц. Надо же, я третий месяц почётный гражданин Винчестервилля. И я люблю это место, как любила бы родной дом. Иногда мне кажется, что я всегда здесь жила – в доме Бобби, на заднем сидении Импалы, в холодных комнатах мотелей, где пахнет плесенью и на верхних углах паутины с дохлыми мухами и пауками. Сплёвываю пену и поднимаю взгляд на зеркало, стирая с губ воду. И как в фильмах ужасов вижу в отражении за мной другого человека, женщину. От страха даже слова произнести не могу. Быстро разворачиваюсь, схватив бритвенный станок – не абы какое оружие, но что есть.       - Ох, брось, - женщина в опрятной светлой одежде отмахивается рукой. – Я не причиню тебе вреда, Агнец.       - Ты кто? – выдавливаю я, примериваясь, как бы скорее добежать до двери и закричать.       - Кастиэль не рассказывал обо мне? Я Мюриэль – ангел, приставленный к тебе.       Я делаю крохотный шажок в сторону двери, от зорких глаз Мюриэль это не укрывается, она лишь усмехается и качает головой.       - Так вот, Агнец, мне надоели твои выходки. Твоя страсть к оболочке Люцифера, все твои попытки дать им подсказки и твои необоснованные риски… Для чего ты это делаешь? Думаешь, что это что-то изменит? Ладно, я тебя предупредила. Мы решили, что тебе будет лучше покинуть Землю и до финальной битвы побыть под нашим присмотром, - она протягивает ко мне ладонь, складывая пальцы в характерном жесте.       - Убери руки, - наконец, голос возвращается в полную силу, и я кричу. Но звуки отталкиваются от хлипких стен, будто на них стоит какая-то защита. Неужели эта крылатая стерва приготовилась и поставила заглушки, и меня никто не слышит?       - Да замолчи ты, - Мюриэль бьёт меня в живот. Странно, что у такой хрупкой женщины такая сила, но это ведь ангел. Потом ещё удар – она толкает меня к стене и больно прикладывает затылком. Кажется, там было зеркало. Мне чудовищно больно, волосы на затылке быстро намокают, что-то влажное и горячее скользит по спине, впитывается в ткань моей футболки (на самом деле – футболки Сэма, я не могу отказать себе в удовольствии носить его вещи, с его запахом). Я всё ещё стою на ногах, тогда женщина хватает меня за волосы и прикладывает о стену ещё раз. Только тогда я проваливаюсь в темноту.       В себя я прихожу в просторном светлом помещении, будто состоящем из матового стекла. В комнате только кровать, на которой я лежу. Вместо огромной сэмовой футболки на мне белое, словно подвенечное платье с подолом в пол, длинными узкими рукавами и круглым неглубоким вырезом, исчезли и любимые домашние туфли – мои ноги босы.       - Итак, Агнец, привыкай к своему новому жилищу. Хотя, оно ненадолго, - откуда-то появляется Адам, но я понимаю, что это далеко не Адам, уже не Адам, а Михаил.

***

      У каждого из обитателей дома Бобби Сингера свой режим сна. Сэм просыпается первым, эта привычка осталась еще с колледжа, когда нужно было успевать на утренние занятия. Дин любит поспать вдоволь, а, проснувшись, поваляться немного в постели, конечно, если не надо никуда ехать, и никого спасать. Хозяин дома иногда, кажется, совсем не ложится спать, редко когда Сэм не застает его с утра за письменным столом. А новый житель этого дома, девушка Янсен, любит, как и Дин, понежиться в постели, и ждать когда ее придет будить Сэм.       Младший Винчестер продирает глаза, приподнимается на локтях и смотрит на циферблат часов - 06:00, пора вставать. На рядом стоящей кровати посапывает старший брат, и Сэмми решает дать ему еще несколько минут, прежде чем разбудить. Сегодня им предстоит трудный день.       Прежде чем зайти в ванную комнату, Сэм бредет к соседней комнате, тянет на себя дверь и заглядывает внутрь. Постель Янсен оказывается пуста, кажется, она даже не ложилась, кровать идеально заправлена. Винчестер спускается вниз, проходит по комнатам, даже заглядывает в бункер, но ее нигде нет. Нехорошие предположения закрадываются в его голову.       Единственное место, которое он еще не проверял, это ванна. Сэм вбегает по лестнице и направляется к двери. С сердца падает камень, когда он слышит шум воды. Винчестер аккуратно стучится в дверь.       - Янсен? Ты там?       Ответа нет.       - Янсен, это Сэм, открой дверь.       Снова нет ответа, вода продолжает ровно бежать, и это пугает его сильнее всего. Где же плеск, где же прерывающийся поток?       - Янсен, прошу, открой!       Сэм долбится в дверь, вот уже скоро совсем снесет деревяшку с петель, но он не слышит, ни одного постороннего звука. Он с силой бьет кулаком, и оставляет вмятину на двери.       - Сэмми, ты чего творишь?       Младший Винчестер оборачивается и смотрит на сонного брата, стоящего рядом с их комнатой. Дин потирает глаза и с интересом смотрит на него.       - Янсен нигде нет. Я думаю, что она в ванной, но она не отвечает мне.       С Дина сразу слетают остатки сна. Он подходит к брату и прислушивается к тому, что творится за дверью.       - Может, она пошла прогуляться, – пытается найти разумное объяснение старший брат. – Ты же ее знаешь, упылит куда-нибудь, и даже слова не скажет.       Сэм мотает головой. Конечно, в чем-то Дин прав, Янсен любит пройтись по свалке Бобби. Ее любовь к данному месту иногда просто поразительна, что можно находить замечательного в груде железного хлама?       - Нет, она бы не ушла, особенно в такую рань. Что-то случилось.       Братья переглядываются и кивают друг другу. Дин отходит подальше, потом резко подается вперед и наваливается на дверь со всей силы. Деревяшка легко подается. Сэм тут же оказывается внутри ванной и замирает на месте, увидев разбитое зеркало и кровавые дорожки на нем.       - Я звоню Касу.       Дин оборачивается к брату и хлопает того по плечу в попытке привлечь к себе внимание. Но Сэм все так же продолжает смотреть на место борьбы, оглядывает сломанные полки, сорванную занавеску и это зеркало с кровавыми подтеками. Кулаки его сжимаются от злости на себя и на того, кто посмел сделать это.       - Сэмми, – Дин снова бьет младшего брата по плечу. – Эй, Сэм, посмотри на меня.       Младший Винчестер переводит вопросительный взгляд на брата, пытаясь понять, чего тот от него хочет.       - Пойдем, спустимся вниз. Я вызвоню Каса, и мы со всем разберемся. Идет?       Сэм кивает. Подходит к ванной, перекрывает воду, поднимает снесенную полку, сматывает в неровный рулон занавеску. Дин наблюдает за автоматическими движениями брата и пытается справиться с желанием схватить его за шкирку и увести подальше. Сэмми давно уже не ребенок, но он все еще не может справиться с инстинктом защиты младшего брата.       Перед разбитым зеркалом младший Винчестер стоит слишком долго. Подносит пальцы к кровавым подтекам, пытается стереть засохшую кровь, но ничего не выходит. Он снова и снова старается избавиться от этого красного цвета на зеркале, не все попытки тщетны. Тогда он в отчаянии и накатившей на него злости с силой опускает кулак на и так уже пострадавшее зеркало. Боли нет.       Сэмми поворачивает кулак к лицу - ни единой царапины, хотя точно должны были остаться следы, но их нет.       - Она жива, Дин, – Сэм показывает брату совершенно целые костяшки пальцев. – Она точно жива.

***

      Рука взрывается болью, расслабленная ладонь заливается кровью из рваных ран. Я вскрикиваю от неожиданности, но с каким-то зверством заворачиваю кровоточащую руку в подол своего ритуального платья, пачкая алыми разводами белоснежное полотно. Мне неизвестно, сколько я сижу в этой комнате, здесь, будто не существует времени. Кажется, что Михаил ушёл или пять минут назад, или три дня прошло с его триумфального объявления меня пленной. За это время я обшарила всю комнату, все четыре стены и пол на предмет какого-то выхода. Но выхода отсюда не было, я, словно находилась в плотно запаянном кубе.       Раздаётся шелест крыльев, в комнате появляется Мюриэль. Конечно, как я могла забыть, что она за мной присматривает. Она без слов подходит, хватает меня за руку и излечивает ранение, затем лёгким движением возвращает белизну моему платью. Эта крылатая стерва слишком зла на меня, на затылке не осталось даже шрама, но боль до сих пор чувствуется. Я привыкла видеть ангелов пухленькими младенчиками, а не такими обозленными и кровожадными сущностями.       - Что, так и не разорвали мою связь с Винчестерами? – язвлю я, зная, что сейчас будет больно. И действительно, Мюриэль замахивается и наотмашь бьёт меня по лицу. Впрочем, через секунду я уже в полном порядке. Странно, что у Каса не хватало сил меня исцелить, а у архангела получается. Надолго ли? Вот и нарываюсь, проверяю, когда моё тело насытится силой Мюриэль и перестанет принимать её лечение. Это дико – желать боли, чтобы раз за разом заливать кровью отвратительную комнату и это платье.       - Ты больше никогда их не увидишь, - шипит ведьма-ангел.       - И пусть, - весело отвечаю я, прокусывая губу для острастки. – Они уже часть меня.       Мюриэль фыркает и исчезает, не забыв залечить мою губу и ещё раз приложить затылком об стену.

***

      Кас тревожно топчется в крохотной ванной комнате Бобби, смотрит на миллионы своих отражений в осколках зеркала, боится поднять глаза на Сэма.       - Её зовут Мюриэль, она архангел, который был приставлен смотреть за Агнцем. Я убедил её, что это не нужно, что вы сами позаботитесь о Янсен, но всё зашло слишком далеко, - ангел коснулся коричневого пятна на стене, растёр его в пыль между пальцами. – Янсен умирает, даже сама того не понимая. Срок её жизни отмеривает срок до битвы Михаила и Люцифера. Теперь, когда её желание больше не сдерживает Люцифера… - он на мгновение замер. – Вам нужно приготовиться к его появлению. Вы должны как можно скорее найти Смерть и забрать его кольцо.       - Ты хочешь сказать, что Янсен сдерживала не только демонов, но и Люцифера? – уточнил Сэм.       - Янсен сдерживала всё, вплоть до некоторых катаклизмов. И она начала воздействовать на наш мир задолго до своего появления. Её желание видеть Бобби здоровым дало мне силу для его исцеления. Она хотела сохранить в живых Харвеллов – они оказались на Аляске. Сила этой девушки поистине безгранична, но и высока цена, которую она платит.       - Где сейчас Янсен?       - Я думаю, что Мюриэль перенесла её на небеса, в темницу.       - На небесах есть темница? – встрял Дин.       - Да. Там держат провинившихся небожителей.       - Ты сможешь её оттуда вытащить?       - Нет, - покачал головой ангел, решаясь прямо взглянуть на разбитого Сэма. – Даже если я соберу союзников – мне не пробиться туда, темница защищена от вторжения. Это как крепость в крепости, войти туда могут только архангелы, и то, только те, кому разрешено. Это конец, - резюмирует он.       Сэм сползает по стене, зарывается пальцами в волосы, опускает голову. Его плечи трясутся. Дину хочется утешить его, но он не знает как. Сэм всегда теряет тех, кого любит, почти все его девушки умирают. Так было с Джесс, так было с Мэдисон, так будет с Янсен.       - Зато она отправится домой, живая и невредимая, я позабочусь об этом, - невпопад говорит Кастиэль, но Дин морщится и машет на него рукой. Вряд ли что-то сейчас поможет Сэму.       В Чикаго Смерть отдаёт Дину Винчестеру своё кольцо, объясняет, как открыть клетку и берёт с него клятву позволить младшему брату прыгнуть туда, унося с собой жестокого архангела. Люцифер чувствует, как разрушаются невидимые путы, рушатся стены, отгораживающее его от желанной оболочки. Сэм вырезает ножом на руке сопливое в своей сущности, но жестокое в исполнении I ♥ U. Янсен кричит от боли, принимая сообщение, размазывает горячую кровь по стенам и проклятому платью, смеётся, когда лечение Мюриэль слабеет, и от ран остаются белые следы. Игра подходит к своему логическому концу, высшие силы расставляют шахматные фигурки на доске мироздания.

***

      Я сижу в углу, когда, наконец, появляется личный архангел. Мюриэль стоит посередине моей камеры, презрительно смотрит на меня, скрючившуюся, почти сломленную. В ее глазах я вижу огонь торжества, она думает, что сломала меня, пусть так и остается. Меньше всего мне сейчас хочется чтобы эти крылатые твари были настороже, а поломанный человек не вызовет у них опасений.       - Осталось немного, Агнец, – торжественно начинает Мюриэль. – Совсем скоро ты выполнишь свое предназначение, и Михаил сразится с Люцифером. Он…       - Ты думаешь, что Михаилу удастся одолеть Люцифера? - спрашиваю это без лишней иронии, в моем голосе не слышится вызова, я просто хочу узнать, насколько фанатичны эти пернатые, особенно в самый решающий момент.       - По-другому быть не может, – резко отвечает моя нянька. – Михаил победит, и тогда мы сумеем восстановить равновесие и привести людей в новый мир. Мы сможем возглавить небеса, и управлять ими так, как хотел бы этого наш отец.       Отец? Ох, уж этот их отец. Сколько можно говорить о том, кто бросил их в самый решающий момент, ушел, отвернулся от своих собственных детей. И они до сих пор верят в него. Кто из нас больший псих?       - А если победит Люци…       Она не дает мне до конца произнести вопрос, подлетает и резко приподнимает над полом, так, что я болтаю ногами в воздухе. Лицо архангела искажает гримаса гнева. И когда небесные создания перестали быть милосердными и все прощающими?       - Михаил победит, мы победим, небеса останутся с нами, и люди пойдут по пути, выбранном нами.       - Не переживай, – кривлю губы в улыбке. – Даже если Люцифер и победит вас, ты не останешься без работы, ему точно понадобятся такие злобные твари, как ты.       Это стало очередной ошибкой, но по-другому я не могла. Хотелось задеть ее за душу, а она приложила меня затылком об стену, и откуда эта привычка бить меня головой. В конце концов, у меня там мозг, а вдруг что-то повредит?       В этот раз излечить меня полностью Мюриэль не удается. Наблюдаю за ее честными попытками избавить меня от следов ее воспитания и ухмыляюсь. Благо она этого не видит, иначе не избежать мне новых побоев.       Архангел покидает меня, в последний раз приведя в порядок мое ритуальное одеяние. Я остаюсь сидеть на кровати, с болезненно ровной спиной. Смотрю в одну точку и жду, когда за мной вернутся. Не знаю почему, но я чувствую, что остались считанные секунды до последнего решающего шага.       Слышу шелест крыльев и тихий голос Михаила.       - Пора.

***

      Иногда Дин думает, что их жизнь это просто неудачный фильм ужасов. Иногда ему кажется, что вот он заснет в этом дурдоме, а проснется уже в своем доме, на кровати рядом будет лежать любимая женщина, и ни единого следа нечисти. Но потом, он открывает глаза в том, же захудалом мотеле, на чужих простынях, в обнимку с подушкой или бутылкой виски, и понимает, что все ему только кажется, и нормально жизни просто не существует.       Дин краем глаза наблюдает за Сэмом, пока они оба направляются на кладбище, где совершат последний, решающий рывок. И только от его младшего брата зависит, во что выльются сегодняшние действия: будет ли после великая война, или они сумеют спасти человечество.       Перед сегодняшним днем Сэмми не спал всю ночь, он вообще последние дни толком не спал. Дин заставал его спящим за столом, но стоило сделать лишнее движение, как младший брат тут, же отрывал голову от столешницы и снова приступал к работе. Старший Винчестер хотел бы сказать, что все будет хорошо, что они найдут Янсен, сумеют запереть Люцифера, предотвратят Апокалипсис и все снова будут счастливы. Но сказать это, значит соврать, а Дин не лжет своему братишке.       Дин Винчестер прибавляет громкость на магнитоле, вдавливает педаль газа на полную и уже не смотрит на своего младшего брата. Он верит, что может нормальная жизнь существует, но это удовольствие точно не для них.       - Дин, - тихо зовёт младший, не отрывая взгляда от мелькающих за стеклом деревьев. – Ты ведь понимаешь, что если я это сделаю, если я прыгну в клетку, то уже больше не вернусь?       - Да, понимаю, - почти на автомате произносит брат, прибавляя газу.       - И ты не должен будешь меня искать и пытаться вытащить из клетки.       - А вот это хрен тебе.       - Я серьёзно, поезжай к Лизе и Бэну, стань нормальным человеком.       - Ой, не надо так громко…

***

      Признаюсь, это довольно-таки смешно. Тощий угловатый Адам – оболочка всесильного архангела. Как он планирует сражаться с Сэмом, который больше его в два раза по всем параметрам? Михаил сильно хватает меня за руку и велит закрыть глаза. Я бы съязвила, но веки смыкаются сами, видимо, грозная Мюриэль доложила ему о моём скверном характере. А на самом деле с того момента, как я оказалась здесь, многое изменилось. Я стала увереннее в себе, сильнее и просвещённее во многих демонских вопросах. Тело обдаёт жаром, я пугаюсь на доли секунд, что жертвоприношение началось раньше срока, но через мгновение мои босые ноги зарываются во влажную колючую землю. Озираюсь. Надгробия, голые деревья, вороны, воздух пропитан озоном, как перед грозой. Лоуренское кладбище. Значит, всё верно, что-то во мне правильно среагировало – это конец.       "Лебединая песнь".       Сейчас, или немногим ранее, Чак Шерли выбивал на клавиатуре своего компьютера историю замечательной Детки, самой верной и красивой на свете Шеви. Три месяца назад, или немногим более, я проснулась в ужасно прекрасном Винчестервилле. Через час, или немногим ранее, я перестану быть Янсен.       - Здравствуй, брат.       - Здравствуй, брат.       Я впервые вижу Люцифера. Столько времени мне удавалось ускользать от него, защищая любимых, но теперь он стоит прямо передо мной. Самое странное, что при всём его уродстве: угловатом отощавшем теле, изъеденной язвами коже, тёмными подозрительными пятнами, изношенной рваной одежде – я его совсем не боюсь. Я даже не задумываюсь, почему он здесь в шкурке Ника, а не Сэма, меня накрывает такое равнодушие, что впору только зевать и простить двигаться побыстрее, чтобы я могла отправиться спать. Видимо, срабатывает какой-то из скрытых механизмов Агнца – нет страха перед смертью, нет ничего. Умирать досадно, но что ещё досаднее – так это умирать в этом уродливом платье.       Вдалеке слышится знакомый рёв мотора, смешанный со старым роком. Импала. Сэм выходит, важно, степенно, двигается, как пантера на охоте, мягко, упруго, едва касаясь стоптанными ботинками земли. Даже с такого расстояния я ощущаю его силу и власть, чувствую запах крови. Значит, всё произойдёт здесь, он уже готов принять эту тварь и сделать то, что удумал.       - Дай мне попрощаться, - тихо произношу я, поворачиваясь к Михаилу. Тот усиливает хватку, кажется, что он сейчас сломает кость в моей руке. Поэтому мне приходится оставаться на месте вместо того, чтобы подобрать юбки и побежать к Сэмми.       - Ты уже ничего не сможешь изменить, - твёрдо говорит он.       - Я знаю. Но даже приговоренным к казни дают право на последнее желание, - пожимаю плечами. Я знаю, что всё подходит к концу, и не пытаюсь сражаться.       Вряд ли это убеждает его в чём-то, но он отпускает мою руку, и я бегу к Сэму. У нас есть секунды, грёбанные секунды, а сказать хочется так много. И одновременно, я хочу поведать ему о том, для чего не нужны слова. Я благодарю тебя, Сэм, за всё, что ты для меня сделал, за твою ласку, любовь и поддержку, за поцелуи, тёплые слова и жаркие ночи. За то, что с тобой я решилась на то, о чём даже боялась когда-то думать. Спасибо, что разорвал какую-то связывающую меня паутину и вывел к свету. Ты – лучшее, что могло случиться со мной. Все эти спасибо я передаю ему через поцелуй, чувствуя горячий отклик.       Когда сильные руки Дина смыкаются на моей спине, я вновь не могу найти слов, прижимаясь ближе. Береги себя, Дин. Нет, я буду тебя беречь. Спасибо за то, что своими шутками о "подружке Сэмми", ты будто связал нас с самого начала. Спасибо, что был рядом и любил меня так же сильно, насколько мог. Мои губы касаются солёной кожи, разглаживают морщинку между бровями. Спасибо, что терпел мои истерики, особенно ту, в начале. Я люблю тебя, и ты это знаешь.       Я прижимаю ладони к горячему капоту Импалы, как же я могу не попрощаться с тобой, Детка? Спасибо, что приютила, что защищала и согревала, успокаивала и баюкала. Я обязательно получу когда-нибудь права и буду вспоминать о тебе каждый раз, садясь за руль своей машины. Может, я назову её в твою честь. Теперь всё в порядке, церемония прощания окончена. Жаль, что Бобби и Кас прибудут позже, но, думаю, они и так поймут, что я их люблю. Я так часто им об этом говорила.       Возвращаюсь к Михаилу, растоптав свою апатию. Я по-прежнему не боюсь смерти, да и не боялась. Но по озябшему телу разливается тепло, и мне приятно до последнего шага чувствовать это тепло от прикосновений.       - Ну что, Сэм, - произносит предвкушающе Люцифер, - ты готов?       - Да, я готов, - твёрдо говорит Сэмми.       Кажется, что когда ангел вселяется из одного сосуда в другой, это выглядит так: белая дымка струится из носа и рта и переносится осязаемым потоком в другого человека. На самом деле всё проще – Люцифер прикасается к груди Сэма, и через секунду мёртвый Ник падает под ноги Люцифера/Сэма.       Фигурки, направляемые невидимой рукой игрока, делают первый свой ход.

***

      Вот и все. Каждый из архангелов получил то, чего ждал. Михаил стоит напротив Люцифера, этим двоим уже не так уж и интересны два человека подле них. Вроде, вот он конец, а я ничего не чувствую. Все переживания, весь страх ушел, оставив после себя только пустоту и единственное желание - покончить со всем, как можно быстрее.       - Теперь твой выход, Агнец.       Люцифер ухмыляется, глядя на меня, а Михаил протягивает мне руку, и я делаю шаг вперед по направлению к своей смерти.       - Янсен, стой!       До боли родной голос старшего Винчестера заставляет меня обернуться, теперь он стоит не один - Бобби и Кас прибыли вовремя. Словно в замедленной съемке я вижу, как Кастиэль запускает в Михаила бутылкой со святым маслом и зажженным фитилем. Делаю шаг в сторону, и ангельский коктейль Молотова попадает точно в цель. Тело Адама вспыхивает огнем, хватает секунды, чтобы он исчез, унося с собой в придачу и архангела. Но надолго ли?       - Янсен, иди сюда, живо.       Дин сверлит меня взглядом и протягивает раскрытую ладонь вперед, так же, как минуту назад это делал Михаил. Разворачиваюсь, чтобы подойти к нему, но на плечи мне ложатся тяжелые ладони того, кого еще совсем недавно я целовала.       - Не так быстро, – слышу в голосе Люцифера усмешку, – она еще не закончила то, зачем ее сюда пригласили. Вот твоя королевская ложа.       Перевожу взгляд в сторону и вижу высокий деревянный помост, обложенный по кругу дровами. Внутри этого костра стоит столб, к которому меня должны будут привязать, вот и два ангела, я их не знаю, на чьей стороне они - не понятно, но я иду вперед, оставляя позади себя Дина с его криками вернуться, и Люцифера с его кривой ухмылкой.       Я иду к моему последнему приюту, голова моя ясна, нет ни сожалений, ни печали, я освобождена от тягостных мыслей. Поднимаюсь по небольшой лестнице, и ангел приковывает меня к деревянному столбу. Последний взгляд на тех, кого успела полюбить, и кого надеюсь, мне удастся спасти. Я готова умереть.

***

      - Нет, Янсен, нет!       Старший Винчестер подрывается с места, но Люцифер отбрасывает его назад одним взмахом руки. Когда он поворачивается к старому охотнику и мятежному ангелу, то его губы вновь растягивает улыбка. Он смотрит на Кастиэля.       - Ты спалил моего брата, – возвещает падший архангел. – Никто, кроме меня, не тронет Михаила.       Щелчок пальцев, и вместо Каса в своем знаменитом бежевом плаще остается только кровавое месиво, брызги разлетаются и попадают на лицо Бобби Сингера.       - Сэмми, – Дин переводит взгляд с кучки ничего, что осталось от его друга, на своего брата. – Ты слышишь меня, Сэмми?       Люцифер оборачивается и подходит ближе к поднявшемуся с земли Винчестеру.       - Я пытался быть любезным, – начинает дьявол, подходя все ближе. – Пытался, ради Сэмми, но ты такая заноза…в заднице.       Архангел легко откидывает охотника назад, и тот с силой прикладывается головой об лобовое стекло Импалы. Винчестер не успевает ничего предпринять, когда местность оглушает громкий выстрел, и Люцифер поворачивается к Бобби. Следует новый выстрел, дьявол наблюдает, как из его оболочки начинает идти кровь. Нехорошая улыбка проскальзывает по его лицу. Поворот кисти, и Бобби Сингер падает поверженный, со свернутой шеей.       - Нет!       Этот отчаянный крик Дина заставляет Люцифера отвлечься от созерцания своего очередного убийства.       - Осталось последнее.       Винчестер понимает, о чем говорит этот крылатый засранец, он не хочет смотреть, как погибнет Янсен, но кто его будет слушать. Дьявол хватает его за ворот куртки и поворачивает к жертвенному костру.       - Последний шаг, и все закончится, – шепчет архангел на ухо охотнику. – Все закончится для вас.       Люцифер коротко кивает, и один из ангелов бросает зажженный факел в груду дров, огонь занимается слишком быстро.       - Сэмми, – взывает Дин к брату. – Сэмми, посмотри, посмотри, что они делают с ней. Ты должен остановить Люцифера, Сэм, ты должен остановить его. Янсен не должна погибнуть напрасно. Ты слышишь, Сэмми? Слышишь?

***

      Сэм Винчестер знает, каково это, когда в твое тело вселяется демон. Он прекрасно знает, что значит быть загнанным в свое собственной голове, запертым на все замки и не иметь возможности что-то предпринять. Но, если с рядовым демоном он бы помог потягаться за контроль, то с дьяволом такой фокус не проходит.       Охотник прекрасно все видит и осознает, он понимает, что убил мужчину заменившему ему отца, уничтожил ангела, который стал ему другом. Он ощущает каждый удар, каждый чертов удар, когда бьет своего собственного брата, но не может ничего с этим сделать. Люцифер крепко держит его, не давая возможности хоть немного побороться за первенство.             Вот только дьявол ошибся, когда решил показать Сэму, как станет гореть его любимая. Падшему архангелу не ведомо то светлое и прекрасное чувство, что испытывает Винчестер по отношению к Янсен. И когда факел падает на дрова, когда языки пламени подбираются все ближе к девушке, а Дин отчаянно кричит и просит, чтобы Сэмми пришел в себя, тот просто не может поступить по-другому.       С ведомой только ему силой, Сэм Винчестер поднимается с колен в своем собственном теле. Теснит дьявола назад и загоняет того как можно дальше, хотя бы на несколько мгновений. Выпускает брата из стального захвата, и делает шаг вперед по направлению к священному костру.       - Нет, Сэм, – останавливает его Дин. – Ей не помочь Сэм, не помочь, – с горечью повторяет старший брат. – Ты должен сделать то, о чем мы с тобой говорили. Должен прямо сейчас.       Едва сдерживая слезы, младший Винчестер кивает и наблюдает, как брат бросает четыре кольца Всадников. Они приземляются на мягкую траву, и дверь в клетку, из которой выбрался Люцифер, раскрывается.       - Дин.       Голос Сэма звучит жалобно. Он чувствует запах паленой плоти, и сдерживается из последних сил, чтобы не посмотреть на то, как в огне сгорает девушка, которую он любит всем своим сердцем.       - Все хорошо, Сэмми, – успокаивает брата Дин. – Все хорошо.       Михаил появляется в последнее мгновенье, когда Сэм уже стоит возле самого края клетки, куда должен прыгнуть.       - Не делай этого, Сэм, – просит архангел. – Я должен сразиться с братом, здесь и сейчас, это моя судьба.       Но эти слова ничего не значат ни для Сэма, ни для Дина, и уж точно ничего не значат для Янсен, которая даже вряд ли их слышала. Братья Винчестеры смотрят друг на друга в последний раз, и Сэм подается назад, делая решающий шаг. Архангел бросается вперед в попытке схватить оболочку брата, но охотник крепко вцепляется в него, и их обоих затягивает бездна.       Игра окончена.