We kissed, I fell under your spell, а love no one could deny

- Блееейн, - тихо стонет Курт в губы брата, впиваясь пальцами в его спину, зная, что там останутся следы, которые никто не увидит. Питомник элитный, потому и душевые у каждого свои, как и комнаты. Теперь, когда на шестом году жизни гибриды практически половозрелы и у любого в любой момент может начаться течка. Их просветили о том, что это. И каждому сказали о том, что после первой же начнется их активная продажа. Курту с Блейном плевать. Младший отвечает на поцелуи так отчаянно, словно это - последний раз. Хотя он понимает, что его течка вот-вот начнется, потому что сегодня с утра у него чуть поднялась температура. Кроме Блейна об этом никто не знал, потому что иначе дверь в комнату Курта была бы уже закрыта, а они хотели хотя бы в какой-то степени воспользоваться моментом, чтобы быть ближе друг к другу. Парни понимают, что следов быть не должно, особенно на шее или руках, бедрах, где их можно увидеть. А мелкие синяки со спины сойдут достаточно быстро, чтобы никто не узнал. - Они же завтра закроют меня? - спрашивает Курт, пытаясь отдышаться. Хотя кровь буквально кипит от того, как идеально тело Блейна прижимает его к кровати. - Меня тоже... - Что? - Ага. - Это длится около недели, как они сказали, да? А..ааахх, Блейн. - Тот чуть трется своим пахом о Курта через довольно тонкую ткань штанов, которые они все тут носят. И закрывает рот брата поцелуем, чтобы их не услышали. - Я умру за эту неделю без тебя рядом, - шепчет он на ухо Курту, после чего оставляет поцелуй у его основания, проводя носом по мягкой шерсти там. Курт толкается вверх, ища какого-то трения. Но понимает, что им нельзя заходить далеко сейчас, иначе они не остановятся, они просто не смогут это сделать. Поддавшись соблазну, они в нем потеряются, и тогда им вообще не позволят видеться. - Блейн... Блейн... коснись меня? - сдавленно шепчет Курт, руками направляя голову брата так, чтобы тот смотрел в его глаза. - Курт... ты уверен? Уверен, что хочешь этого? - Я хочу тебя. Рядом. Ближе. - Я не уверен, что остановлюсь. - Мы сможем. Блейн. Пожалуйста. Я и так буду кидаться на стены, снося всё, целую неделю. Прошу тебя. - Хорошо. Дверь закрыта? - Да. - Тебе придется быть очень тихим, котенок, - гибрид усмехается, припадая губами к губам Курта, одновременно снимая с них обоих штаны вместе с бельем. Они остаются обнажены ниже пояса, и Блейн спускается губами дальше, целуя шею и открытые ключицы Курта, борясь с желанием оставить следы, показать, кому принадлежит юный гибрид, что он давно не свободен, что они принадлежат друг другу практически с самого рождения. Он снимает свою футболку и бросает её возле кровати, отчего младший слегка задыхается. - Ты такой красивый, Блейн, - шепчет он, руками проводя по торсу брата. - Как и ты, котенок, - говорит Блейн, отнимая руки Курта от себя, целуя каждую, прежде чем снять футболку и с него. Глаза старшего брата загораются, когда он видит Курта полностью. Такой открытый, но только перед ним, такой прекрасный и уже не такой хрупкий, а крепкий, но не особо мускулистый. - Ты - живое произведение искусства, Курт. Как же повезет тому... - Блейн! Нет. Не думай об этом. Не надо. Для меня есть только ты. - Будь моим хозяином, Курт. - ...что? - Я сказал это. Давай уйдем? После течки. Сбежим отсюда и будем единственными хозяевами друг друга. - Да. - Да? - Да! Мне никто, кроме тебя, не нужен. Блейн ничего не отвечает, лишь целует Курта и прижимается к нему всем телом, отчего они тихо стонут друг другу в губы. Блейн проводит ладонью по члену Курта, заставляя того задрожать и жалобно всхлипнуть. Гибрид обхватывает оба члена рукой и, дав секунду им обоим на привыкание, делает пару пробных движений ладонью, подбирая ритм, идеальный для них обоих. Курт сдавленно стонет, толкаясь в руку брата, отдавая тому контроль над собой. Комната заполняется лишь их сбитым дыханием, стонами, невнятным бормотанием. - Я люблю тебя. Люблюлюблюлюблю, - сдавленно шепчет Курт, кончая спустя несколько минут. - Я тоже люблю тебя. Как я не хочу уходить. - Я тоже не хочу, чтобы ты уходил, - тихо отвечает гибрид, перебирая кудри старшего. - Мне пора. - Да. - Через неделю. - Через неделю. *** На следующее утро их закрыли в разных комнатах. Курт буквально сгорал заживо. Кожа горела от недостатка прикосновений. В воздухе ещё улавливался запах Блейна. А Курт не мог контролировать себя. Он хотел прикосновений. Он хотел чувствовать Блейна рядом. Максимально близко. Внутри, вокруг, везде. Хотел принадлежать ему, и чтобы он был полностью Курта. В конце первого дня Курт кидался на стены, разнося всё вокруг себя. Всего через стену от него Блейн также горел. Он пытался самоудовлетвориться, но этого было мало. Ему нужен был кто-то рядом. Его ломало по Курту. Но после он просто лежал. Лежал и смотрел в потолок, закусив губы, терпя пожар под кожей, изнывающее по прикосновениям тело. Лежал, впившись руками в простыни. Пока не решил, что всему есть предел. И если он хочет Курта, он его получит. *** Наблюдатели приходили дважды в сутки и лишь через маленькую кошачью дверку давали еду и питье содержанцам питомника. Потому что пару раз нарывались на то, что обезумевшие от течки коты буквально нападали и имели ничего не сделавших им работников. Просто из-за того, что те были рядом. Если же кот ничего не хотел, он мог закрыть эту дверцу. *** Следуюшим утром Блейн закрывает дверцу. И когда стук прекращается, он выжидает полчаса, которые обычно требуются работникам для захода в каждую комнату. Скрепкой гибрид вскрывает замок, выходит из комнаты и также закрывает за собой дверь. Никто не должен знать. Минуту спустя он уже входит в комнату Курта. Тот мгновенно напрягается и сжимается на своей кровати. - Скажи мне. Ты принимал питание? - Только вечером, - голос Курта хриплый, и это буквально выбивает все связные мысли у старшего брата из головы. Но ему нужно оставаться разумным. Ещё несколько минут. - Здесь было много грохота? - Очень. - А снаружи ничего не слышно. Им требуется миг на осознание, и тогда они буквально кидаются друг на друга, забывая о человеческой составляющей своей натуры. Воздух наполняется рваным от поцелуев дыханием, надрывным мяуканьем и мурчанием, пока Блейн не теряет остатки терпения. Он ставит Курта на четвереньки на полу комнаты и сдергивает с того штаны, ни о чем не заботясь. Курт влажный и изнывающий. Курт скулит, как собака, когда воздух остужает его вход, а через миг кричит во весь голос от того, как резко Блейн входит. Они теряются в ощущениях. Никакой нежности, лишь крики и животная, абсолютная страсть. Резкие толчки, крики, шипение, царапины. Они кончают трижды, пока Курт резко не отстраняется и буквально не швыряет Блейна на кровать. Тот рычит, но Курту уже плевать. Он опускается на кровать, носом проводя линию от колена по внутреннему бедру и до самых яичек Блейна, после чего обводит их языком и спускается к его входу, припадая к нему губами. Он проникает языком туда, вылизывая, чувствуя вкус гибрида во рту. Стоны того попросту сносят крышу, и Курт не выдерживает. Как и брат, он не церемонится и входит резко и до основания, заставляя того зашипеть и резко дергать хвостом. Курт хватает Блейна за волосы, прижимая его губы к своим, трахая его быстро, не останавливаясь ни на миг, буквально выдирая ему при этом волосы. Курт почувствовал власть и не отпустит её. *** Они трахались без остановки на протяжении пяти дней, прерываясь лишь на воду и еду. Изредка. Когда совсем не остается сил. Они дорвались друг до друга и используют всё по максимуму. Они сверху поочередно. Они делали это на всех поверхностях комнаты от кровати до подоконника. Они, кажется, насквозь пропитались запахом секса. А потом течка пошла на спад. Они начали возвращать контроль над животными рефлексами. Стали быстрее уставать. И вечером шестого дня они занялись уже любовью. Блейн был до невозможности нежен. Он уделял внимание каждой части тела Курта, он боготворил его, выражая это каждым действием, каждым движением подтверждая всё тысячу раз сказанное. В этот вечер нет безумия. Лишь простынь на полу среди осколков разбитого зеркала, они сами и их сердца. Есть спокойствие и их чувства. Есть полная отдача и взаимность. Вечером шестого дня Блейн нежно поцеловал Курта и ушел к себе после обхода работников. Вечером шестого дня Блейн продумывал план побега, потому что жизнь без Курта не имела бы для него смысла.