Скрытый

Охх… Черт, я что, заснул? Под музыку Микеле… Вчера он сыграл мне какую-то свою песню… Такая красивая, печальная. А я уснул самым позорным образом. И вообще. А где Микеле? На столе обнаружилась записка. «Я в душ пошел. Ничего не делай, если проснешься, дождись меня, я тебя накормлю лекарствами >=)» Он еще и смайлик поставил. Я мысленно простонал. Зачем, ЗАЧЕМ он сюда пришел? Зачем я согласился? Теперь он будет меня потчевать лекарствами до, после и вместо еды… Я услышал клацанье замка в ванной, и навстречу мне вышел Микеле, весь из себя такой хорошенький, чистый-лучистый. - О, ты действительно проснулся! – радостно, - доброе утро. Ничего, что я твоей ванной воспользовался? О да, ничего, Микеле. Неудивительно, что ты оставил мне записку – ты ведь действительно надолго отлучался. Я кивнул, перебрался на стул и тихо отчалил в ванную. - Эй, тебе помочь там? Я жутко покраснел, отвернулся, чтобы Микеле не заметил выступивший румянец на моих щеках, и взмахнул руками. «Нет, не надо, я справлюсь сам» - Ну ладно… Я тогда завтрак сделаю, Ок? Я неопределенно махнул рукой. «Да делай, что хочешь, чудовище…» - Ой-ой-ой… Я закрылся с той стороны, немного пошатываясь, встал, и посмотрел на себя в зеркале. Да, мне уже лучше… Но в ногах ещё слабость, а горло вообще даже не перестало болеть – но хотя бы стоять могу. А что ноги не держат, - так я уже второй день сиднем сижу… Если так дальше пойдет, у меня вообще конечности атрофируются, надо походить… Я встал, сделал пару упражнений, чтобы снова разогнать кровь, и схватился за поручень, удерживая равновесие – голова внезапно закружилась. Правильно, не надо делать все резко. Потом ещё побегаешь, не хватало у нас ещё третьего обморока… Господи, Флоран даже не понимает, насколько комично выглядит, разъезжая на этом стуле на колесиках. Весь в этих своих свитерах, которые он нацепил из-за болезни, укутанный, как ребенок чрезмерно заботливой бабушкой… Такой смешной. Совсем не похож сейчас на Сальери. Я бросил взгляд на записку – там был приписан ответ. «И тебе доброго утра, чудовище… =D» Ахах, шутник… Ладно, в самом деле, ему надо развести эту вот хрень в горячей воде… И надо завтрак нам приготовить. Сколько там времени? Половина десятого. Половина десятого… Я сказал вчера Натали, что не смогу прийти… Она сказала, что все нормально, но мне кажется… Что она все же очень обиделась. По-хорошему, я бы смог позвонить Флорану и сказать, что я сегодня не приду, и попросить кого-нибудь, чтобы они заехали к нему вместо меня… Но я же сам предложил свою помощь. А значит, все другие планы должны отложиться. Тем более, что простуда у него серьезная, так что если ему станет хуже, надо будет вызвать врача, с которым я консультировался по поводу его несчастного горла… Так. Завтрак. Что я там вчера приобрел?... Вскоре на кухне стоял грохот и скрежет. Ко мне с выражением вселенского ужаса на лице подъехал Флоран, явно интересуясь, сотворением какого мира я собираюсь заняться. - Да что ты! – раздраженно бросил я, - я всего-то делаю омлет на завтрак. Я активно смешивал полудюжину яиц с кружкой молока. На плите уже разогревалась сковородка. Фло толкнул меня в бок, намекая, чтоб я ушел с кухни. Я обреченно вздохнул. - Ладно, давай ты. Он взял этот пыточный инструмент, оттеснил меня от плиты и взялся за дело сам. Добавил с трудом нарезанную мной колбаску, и вылил все это на сковороду. Как он на меня посмотрел! Этим взглядом можно было убивать. Флоран мрачно отвернулся и покатил к столу, стал быстро писать записку. «Я всегда знал, что готовить умеют только французы!!! Не пойму, что ты пытался сделать, Моцарты Сальеров не травят!!!» Я прочитал надпись, - он так нажимал карандашом, что бумага измялась. - Ладно, ладно. Я бездарь. Доволен? – я улыбнулся, - иди сюда, сейчас тебя лечить будем. Вот… - я достал все, что принес вчера. – Смотри. Здесь два пузырька, один спрей и две пачки таблеток. Сейчас объясню. Вот это… Ты меня слушаешь?!... Мне показалось, или Фло пытается установить связь с космосом? На лице блуждала отсутствующая улыбка. Услышав мои слова, он встрепенулся. - Что, вышел в астрал? – ехидно спросил я. Фло замотал головой, и всем видом показал, что слушает меня. - Вот это… - начал я сначала. – После… Да что с тобой такое? Он замахал руками, приложил ладони к ушам и сделал значок телефона. Надо же! Мой мобильник действительно звонил… Черт, я опоздал, телефон замолк – потом перезвоню. Я вернулся и наконец объяснил Фло, как чего куда и когда заливать и запихивать. Это был долгий, долгий диалог… Или монолог? Эх… Сам же велел Флорану молчать. Зато на своем опыте узнал, насколько жива мимика и жестикуляция Мота. Вот… тут как раз он махнул рукой в сторону окна, заерзал на своем стуле и сделал весьма одухотворенное выражение лица. - Тебе лучше? Он закивал, но снова махнул рукой окну и закрыл глаза, подъехав поближе туда. И указал на меня. - Летать что ль хочешь? Флоран нахмурился, потом четко указал на себя, на меня, и махнул в сторону окна. - Что? Я тоже? – до меня все никак не могло дойти, что он мне хочет сказать. Я идиот? - Я идиот? Француз яростно закивал головой, и прошелся по стулу пальцами. - Ты гулять хочешь? Радостный блеск сверкнул в его глазах. - Не рановато ли? – скептически я посмотрел на него. – там вообще-то холодно, и сегодня дождь. Он сделал рукой крышу себе над головой, и как бы изобразил Маэву, гуляющую с зонтиком. - Зонтик, хорошо. Но ты хорошо себя чувствуешь? Он поболтал ногами, потом поманил меня пальцем и привстал, опершись на мое плечо… С какой надеждой он на меня посмотрел!!! - Ладно, ладно. Только не смотри на меня так!!! Я смахнул его руку с моего плеча, и пошел одеваться. Звонок. Флоран встрепенулся. Он кого-то ждет? Микеле – тупица! Ну неужели так трудно понять, что я показываю? Честное слово, надо было написать, так быстрее… Звонок? Кто бы это мог быть? Я поспешно оттолкнулся от стола, подъезжая к двери. Замок щелкнул… Я ошеломленно отодвинулся назад. Вот уж кого здесь точно не хватало! Что она здесь забыла? Ах, точно. Своего драгоценного Микеле. Усилием воли я выдавил радостную улыбку, приветствуя Натали. Черт, как она узнала мой адрес?... - Добрый день, мсье Мот, - она кивнула мне. - Натали? А ты что здесь делаешь? – удивленно спросил Микеле. - Я тебе звонила, но ты не ответил… Я случайно встретилась с мадемуазель Марс, и она попросила меня передать тебе вот это… - она достала из сумки распечатки. – я не знаю, что это, но она просила передать, - и она передала бумаги Микеле. Тот внимательно на них посмотрел… Это была замена песни из первого акта. Ага, сейчас, раздраженно подумал я. Как вообще так, - и заменить Je Dors Sur Les Roses?! Никогда! Я неприязненно посмотрел на Натали, пытаясь внушить ей мысль, что она тут лишняя. СОВСЕМ. Черт, пшла отсюда! - Ахм… Видишь ли, Натали… - замялся Микеле, - я немного занят… Флоран заболел после того выхода… - Да я просто мимо проходила, - она мягко ему улыбнулась, - мне сейчас тоже надо спешить на одну встречу… Микеле поцеловал ее в щечку, и дверь звякнула, закрываясь. Я поманил его рукой и выхватил распечатки из его рук. Мелодия… Слова… А, вот линия которую должен будет петь Микеле… Я знаками выразил свое неодобрение. Розы были лучше! Микеле сам посмотрел на первую строку и поморщился. - Флоран, да ладно тебе, все не так плохо! Довольно милая мелодия… - он напел первые пару слов, - хотя слова, конечно, лучше были в Je Dors… Ладно, одевайся, пойдем тебя выгуливать… Я сердито посмотрел на него, - у него явно мысли были только об этой Натали. Я начинаю ее тихо ненавидеть… Жутко хотелось курить, но… сигареты Микеле куда-то спрятал, мотивируя свой поступок моим больным горлом… В принципе, он прав, но как же хочется!... Я поспешно натянул на себя верхнюю одежду и встал, - посмотреть, насколько плохо ноги меня слушаются. Ничего, ходить можно, главное – не делать резких движений… Микеле ждал меня, уже совсем одетый. - Ну что, пошли? Я осторожно оперся на его плечо – скорее из формальности, в конце концов, я вполне могу ходить, но – вдруг закружится голова? И я ее немножко опущу на его плечо… На улице уже совсем не было снега – солнышко светило и уже довольно сильно грело, но воздух ещё был холоден. Я поспешно ткнулся носом в воротник – а ну как опять простыну? Но сам факт от того, что я вышел на улицу – меня радовал. Я попрыгал на месте, немножко упал на Микеле, не удержав равновесие, и прошел пару кругов вокруг него. Голова немного кружилась, но я справлялся, и ноги, немножко непослушные, несли меня по дорожке в парк. - Эй, Фло, ты уверен, что тебе нужна помощь? – весело спросил меня Микеле. Я приложил руку ко лбу, - мол, умираю, и потоптался на месте. - Ты смешной такой! Я просиял. Ради тебя – какой угодно!!! Я широко улыбнулся и помахал рукавом куртки – он раскатался и теперь моих рук было совсем не видно. Качели!!! Черт, я их обожаю. Я с готовностью напрыгнул на сиденье и принялся раскачиваться. Йааах!!! Микеле с недоумением посмотрел на меня. Какой-то странный бородатый мужик в непонятной темной одежде пытается сломать детскую площадку – прочитал я в его глазах мнение. Он быстро сделал вид, что не знает меня и просто мимо проходил… Ха! Ну и что. Качели – это хорошо.. И все равно, что ноги приходится сильно поджимать… И я подумал – не нужно мне ничего, и не важно, с кем там крутит роман Микеле – главное, чтобы он улыбался, неважно, отчего, просто – пусть он улыбается… Мне стало очень радостно от этого – будто то, что меня держало долгое время – вдруг потеряло свое значение, и я обнаружил, будто сам сковал себя цепями, - и вдруг нашел ключ… Раздался звонок – Микеле снова пришло сообщение. Он улыбнулся… Наверное, ему снова пишет Натали. Я подумал ещё разок. Вообще-то, раз из-за Натали он улыбается, то я должен быть ей благодарен… И все. Я слез с качелей, и кивнул ему – пойдем дальше… Ну вот – очередной концерт, Фло с его ещё не совсем выздоровевшим голосом очаровательно подхрипывал мне (вообще-то включили фанеру, но какая разница, он все равно спел) на Vivre, и фанаты (и фанатки), с которыми я как-то на этот раз не слишком предпочел общаться – сегодня я с Натали иду в клуб – развлекаться… Мы будем там одни, - только я и она, и там будет так яриться освещение, лучами бросаясь куда угодно, только не туда, куда не надо, и меня вряд ли кто-то узнает, и это будет только наш вечер – ее и мой, мой, - для нее, и ее – для меня. Все. Пусть остальные как-нибудь без меня этот вечер проживут… Все, меня нет ни для кого, кроме Натали. Я тщательно подготовился к вечеру, - навел творческий шухер на голове, совсем чуть-чуть подкрасил уголки глаз (привычка, да что там, никто и не заметит), и надел любимую куртку. Мы с Натали договорились встретиться на перекрестке около моего дома – все равно так ближе, и я пришел раньше ее… А, вот и она… Яркая в своей открытой блузке, с блестящими алыми губами, ноги в таких узких джинсах, что смотрится очень вызывающе. - Ты прекрасна, - шагнул я ей на встречу. На лице этой леди выплыла радостная улыбка, от которой я сам готов был рассмеяться. Нет, ну что ещё для счастья надо? Смеркалось, и уже зажигались первые фонари. Мы быстро перебежали улицу и оказались практически у дверей – там гремела музыка… Музыка… Манила меня. Микеле не брал трубку… Ну и ладно. В конце концов, я просто хотел спросить, как дела, ведь он сегодня сразу умотал… Наверное, он ушел гулять с Натали… Впрочем, какая разница. Я не ревную… Мне просто грустно, что он не мой. Да, именно так. Я бы просто хотел, чтобы самым важным человеком для него был я, и никто другой, хотел быть самым нужным, самым дорогим – и любовь… была совсем ни при чем. Или все-таки?... Какая разница? В конце концов, он мой лучший друг. И я знаю, и он знает, что мы можем положиться друг на друга, и кто знает? Наверное, у крепкой дружбы есть преимущество перед любовью, потому что как раз любовь может разрушить наш союз – долговременный, устоявшийся. Стоит ли рисковать? Стоит ли игра свеч? В конце концов, могло так сложиться, что Микеле не стал бы для меня никем – я бы может, стал бизнесменом, а он – администратором или просто сидел бы где-нибудь в офисе, - мы могли даже не познакомиться, даже не встретиться… А что все сложилось так – что мы друг другу доверяем больше, чем кому-либо – и я этим должен дорожить. Да, пожалуй, такая точка зрения правильная. Я должен… Должен… Я вышел немного отдохнуть от атмосферы клуба. Заглянул в туалет, - макияж не потек. Слава богу, Натали не заметила! Я хихикнул. Она действительно не очень хорошо относилась к моему роду занятий, но мы это не обсуждали. Да и какая разница? Я просто пою… Но вот по поводу макияжа она наверное, придет в бешенство! Я почувствовал, что немного пьян – голова малость кружилась, перед глазами плыло, и все было будто в тумане… Черт возьми, не немного. Конечно, я танцевать на стол не запрыгну, и микрофон отбирать ни у кого не буду, но вот вполне могу упасть… Мой дом ближе, наверное, стоит пойти ко мне, когда мы закончим… Я улыбнулся сам себе. Все, пошли… Вышел из туалета – черт, коридор такой темный… Реально со стенкой стукнуться! Стоп, сколько я выпил?... Вроде немного, но… Черт, кажется, я все-таки встретился со стенкой… Ну хорошо хоть не слился в страстном поцелуе… Но… Нет, почему? Почему я стою к ней спиной? Черт… Я дернулся – кажется, меня сжали чьи-то руки… Дверь была в паре шагов, но я не мог до нее добраться, - кто-то меня зажал! Я должен был волноваться, но мне почему-то стало немного смешно, верно, от выпитого алкоголя, я легко засмеялся, и почувствовал, что во мне проснулась жажда приключений. Я же… этот… Черт возьми… Руки сжимавшие меня, внезапно ослабили хватку, и я ощутил, как к моей шее приникают чьи-то губы. Что за черт? Это что, Натали?... Нет, непохоже… Эй, отстань от меня! Не смешно… Я обиделся, как это ни странно. Сделал обиженную рожицу. Хотя я не мог различить того, кто так неожиданно набросился на меня с поцелуями в темном коридоре, но он должен мне серьезно ответить за то, что оказался не Натали! Я попытался оттолкнуть навязчивого ухажера, продвигаясь к световому лучу из двери в зал. Музыка не замолкала, вряд ли меня кто-то услышит… Руки схватившего меня человека перехватили мои, одна ладонь сжала мои запястья, вторая прошлась по телу. Меня окатило волной ужаса, я попытался вырваться, но почему-то в моем теле разлилась омерзительная слабость. Я дернулся было ещё один раз, но для моего захватчика это было все равно, что попытка птенца вырваться из сжимающихся колец змеи – так сильно и крепко он меня держал, - хотя, может, мне только показалось. По моему телу прошла дрожь отвращения, когда грубая, мужская ладонь прошлась по моему животу, задирая куртку и рубашку. Я попытался крикнуть, но эта же ладонь мгновенно зажала мне рот, а шум музыки не позволил никому услышать мой сдавленный стон… Алкоголь быстро выветривался под влиянием паники, страх действовал отрезвляюще. Но я боялся даже не за себя. Что, если Натали… Я забился, чувствуя, что силы немного вернулись ко мне, и попытался ударить мужчину. Но тот неожиданно прижался ко мне, и я услышал шепот. - Я узнал тебя… Микеланджело Локонте… Я видел тебя… недавно, ты красив… Я хочу обладать тобой… Боже, это какой-то псих! Ладонь убралась с моего рта, и я с облегчением вдохнул воздух. Луч света скользнул по лицу того, кто схватил меня. Довольно привлекательные черты лица, если бы не вертикальный шрам через глаз, точный возраст я дать не смог – мгновение слишком коротко, чтобы четко увидеть облик захватчика, на я запомнил его черные, пронзительные глаза. Будто цветовые лучи из зала вообще не могли отражаться в них, у него они будто уходили внутрь, оставались запертыми там навсегда. Эти глаза не бликовали, и в то же время были невероятно живыми, я почувствовал, будто этот мужчина видит меня насквозь… Его пальцы с силой вонзились мне в плечи, пригвоздив к стене, - я застонал от боли, - и вдруг, почувствовал, будто на мне нет одежды. Я точно помнил, что с меня ничего не сдирали, уж я бы заметил! Но это мерзкое ощущение, будто я перед ним абсолютно обнажен… Нет, будто он смотрит на меня изнутри… Я забился, сполз вниз, чтобы вывернуться из его рук, - его пальцы так крепко сжимали меня, что порвали мне одежду с одной стороны. Я закричал. В переполненном зале мой крик был едва слышен, к тому же, кто знает, может, это кто-то от радости вопит, а мой рот снова накрыла жесткая ладонь… Я укусил, раздалось шипение, потом послышался звук пощечины, и моя скула будто огнем вспыхнула. От боли из глаз брызнули слезы, я схватился за ударенное место, и будто почувствовал пульсацию крови. Нет, этот парень псих! Маньяк какой-то. Я попытался отползти в стороны зала, но тут послышались тяжелые шаги, включенный свет ударил мне в глаза, ослепляя. Охрана… Я облегченно вздохнул – спасен. И тут же увидел за спиной могучих ребят, среди нескольких лиц, лицо Натали. Она презрительно кривила свои красные губы… Она смотрела на меня… Натали! Я рванулся к ней, споткнулся, и понял, как я жалко сейчас выгляжу. Порванная одежда, под одним глазом наливается фингал, по лицу размазана краска, и задранная футболка… а я пытаюсь к ней ползти, будто таракан, пресмыкаясь у плинтуса. На мгновение меня одолело отвращение к самому себе… Я встал, пошатываясь, и пошел в туалет – дальше от толпы, от камер, которые наверняка там появятся, от этих шкафов, маячивших там, от чертова маньяка, из-за которого все началось… Я ввалился в проем – ноги меня не держали. Прислонился к стене и посмотрел на себя в зеркало – жалкого, мерзкого, противного… Разбитая губа и синий след под глазом, серое от подводки лицо, черные разводы покрыли скулы и лоб, глаза закрываются… Я выгляжу… как гей… Черт его дери!... Ненавижу… Этого извращенца… Как мне теперь объяснить все Натали? Я медленно сполз по стенке, безразлично наблюдая, как исчезает мое отражение. Я подполз к раковине. Ужасно хотелось пить… Я оперся на бортик и встал, включил воду и приник к крану, утоляя жуткую жажду. Потом попытался смыть с себя грязь и кровь из разбитой губы. Все равно… похож на какого-то гопника – черт, меньше всего я сейчас напоминал самого себя. Ударенная щека горела огнем – я приложил смоченную в холодной воде руку, и кожу кольнуло иголочками. Я поморщился. Я теперь даже на сцене не смогу показаться – куда с таким синяком, а завтра небось еще и глаз заплывет… Черт, как же больно… Я постарался привести себя в порядок как можно скорее, снял порванную куртку, хотя было ещё очень холодно для рубашки, но она хотя бы уцелела… Если не считать фингала, нормально. Что губа распухла от удара, почти не заметно… Я поспешно вышел из клуба. Где Натали? А, вот она… стоит, ждет меня. Я окликнул ее, она обернулась. Я улыбнулся… но ответной улыбки не последовало. Она снова – как в тот раз, - презрительно скривила губы в гримасе… - Натали… - я подошел к ней, - Натали, что с тобой? Прости… - За что ты просишь прощения? – неожиданно резким и высоким голосом спросила она. - Я не знаю, - честно ответил я, опустив взгляд. – Но я вижу, что ты недовольна – из-за меня, и за это прошу прощения. - Я недовольна, потому что ты оказался не тем, кем представился мне, - бросила она. Я изогнул бровь в непонимании. - Этот… голос… - продолжала она, и ее собственный голос начинал дрожать, и все сильнее с каждым словом, - это лицо. Манера, эта… - она тронула меня за больную щеку и я поморщился, - эта краска! Ты будто под маской, Анжело, - она снова меня так называет. – Ты мне противен, сам по себе, и ты в этом не виноват, - прибавила она, даже не скрывая своего отвращения ко мне. Я дернулся – столько холода было в этих глазах. Будто… не она… - Я не понимаю, - запинаясь, прошептал я, - что случилось?... - Ты не тот, кого я знаю, Анжело, - она будто выплюнула это имя, - и все время скрываешься под этой маской, а на самом деле – жалок, ничтожен! – и она с болью прибавила, - как ты мне противен!!! - Я ничего не скрывал от тебя, - вспылил я. Какого черта она мне тут скандалы устраивает?!... - Скрывал! С самого начала! Скачешь себе по сцене, а тебя, в свою очередь, из-за этого зажимают маньяки. Может, тебе нравится, когда на тебе одежду рвут?! – взвизгнула она, топнув ножкой. Ее красивое лицо исказила маска гнева, глаза метали молнии, и она сжала кулаки, будто приготовившись наброситься на меня. - Да? – спросил я, - думаешь, мне было приятно? Когда тебя схватывают в темноте, когда зажимают рот, чтобы не кричал, когда бьют, думаешь, мне приятно? – последние слова я тоже практически кричал. - Тогда, может, перестанешь красить глаза и научишься защищать себя, - прошипела она, и развернувшись, ушла в направлении моего дома. Собирать вещи. Недолго мы пробыли вместе. Но… Натали, спасибо тебе. За те пару недель, что ты мне подарила, и за горькую правду, которую ты мне открыла. На которую заставила посмотреть. Я не мог больше видеть эту девушку. Девушку?... На улице было холодно, по-утреннему, - вставало солнце. Небо потихоньку светлело… Но я не чувствовал впивавшийся в меня холод, терзавший открытую шею, плечи, спину. Я просто шел в другую сторону. Куда? Не знаю. Я не хотел видеть Натали. С каждым шагом я думал, что просто упаду… Мне становилось все хуже. В конце я просто перестал узнавать места, куда иду. Перестал видеть. Просто продолжал идти, пока сознание от меня не ушло…