Per aspera

Можете меня поздравить, мне почти удалось убедить себя забыть своё странное школьное увлечение. Во всяком случае, теперь, после окончания уже университета, я не думал об этом по десять раз на дню. Зато телефон свой почти возненавидел, так как избавиться от него нельзя, а желание узнать, как дела у Шин-чана, никуда не делось. И ничего поделать с этим я не мог. Поэтому сейчас всякий раз я останавливал себя тем, что за такое время Шинтаро мог сменить номер телефона, а то и вовсе уехать куда-нибудь. В последнюю очередь мне хотелось окончательно признать, что я по-прежнему скучаю по напарнику. Однако я всё так же ловил себя на том, что слушаю прогнозы Оха Аса, чтобы знать, с какой ерундой на этот раз таскается Шин-чан и убедиться, что у Раков всё складывается благополучно. Ощущение вины и чего-то неправильного также не желало отпускать. Хоть я и не выбивался из ритма нормальной человеческой жизни, без особых осложнений работая в журнале и подрабатывая в баре, я не мог выбросить из головы тот последний вечер в школе. Стоило ли вообще тогда прощаться? Могло ли всё быть по-другому? Мог ли Шин-чан сейчас быть рядом со мной? Если бы я тогда понял и знал, что нужно спросить и сказать… Наверное, одиночество не так глодало бы меня. Мне не хватало чутких, нежных пальцев. Я слишком привык к его показной бесцеремонности, хотя на самом деле, такого аккуратного и внимательного человека ещё надо поискать. Привык к его холодной сдержанности. А больше всего привык к мягкой улыбке, которую видел так редко. Казалось бы, в такой ситуации давно надо было набрать нужный номер, но на ошибках я учиться определённо не желал. С каким-то идиотским упрямством я внушал себе, что не стоит ворошить прошлое, что у Мидоримы вполне уже могла быть семья, что ему это всё давно уже не нужно… Да-да, как видите, я предпочёл оставаться в неведении, дабы не оказаться разочарованным. И отвергнутым. Возможно, я бы и дальше продолжал своё самоистязание, не будь в моей жизни других примечательных людей. Которые, собственно, и направили меня по нужному руслу. Завтра мне надо было сдать новый материал главному редактору – интервью с успешно зарекомендовавшей себя молодёжной рок-группой. Всё было почти готово, так что у меня имелось полно времени, чтобы мысленно отобрать фотографии к статье и перебрать с десяток заголовков, пока протираю барную стойку. Я настолько ушёл в себя, что даже не сразу обратил внимание на очередного посетителя. Только приметная смуглая кожа и смутно знакомый тёмно-синий цвет коротких волос заставили вспомнить меня об Асе Поколения Чудес – Аомине Дайки. Хотя мы даже не были знакомы толком, я почему-то обрадовался этой встрече. Весьма удачно мой рабочий день подошёл к концу, так что я успел подойти к бывшей звезде баскетбола после того, как пришёл мой сменщик. Кажется, Аомине удивился, но достаточно быстро вспомнил меня. - Это ведь ты с Мидоримой играл? - Да, - кивнул я. – Рад, что помнишь. - И как там этот зануда? – лениво протянул Дайки, любуясь двойным чизбургером. Мне стало неловко. И снова тоскливо. - Не знаю, - я бодро улыбнулся. – Мы не общались ещё с тех пор, как закончили школу. - Серьёзно? – этот факт почему-то явно сильно удивил Дайки. - А ты разве с командой всё ещё общаешься? – я поспешил переменить тему, только сейчас обратив внимание на форму полицейского, в которую был облачён давний знакомый. - Гораздо теснее, чем хотелось бы, - хмыкнул он. – Как раз жду тут одного… - Что? Кого? - Сакурая. - Неужели свидание? – ехидный любопытный тон словно сам собой воскрес из памяти. Дайки смерил меня хмурым, недовольным взглядом. - Ты поосторожнее, - предостерёг парень. – Я шуток не люблю. - Ладно, извини. А если серьёзно? - У Сакурая… хм… некоторые проблемы. Почему-то он убеждён, что я способен их решить. Вот и обратился по старой дружбе. - Проблемы с законом? – искренне заинтересовался я. - Лучше бы с законом, - огрызнулся Аомине. – Тогда бы я знал, чем помочь. Нет. Если интересно, можешь подождать его вместе со мной. Захочет – расскажет. Разве я мог отказаться от такого предложения? Работа фотографом-корреспондентом давно приучила докапываться до всего, что показалось интересным. Сакурай не заставил нас ждать, придя уже буквально через несколько минут. При виде меня тихий и застенчивый парень смутился и растерялся ещё больше. - Привет, - подбодрил я его. – Давно не виделись. - Да… Простите, - кивнул Рё неуверенно. А потом перевёл взгляд на Аомине. Тот демонстративно куснул свой бутерброд. - Я сразу сказал, что от меня мало толку, - напомнил он с набитым ртом. - Мне уйти? – мне почему-то стало искренне жаль Сакурая. Тот колебался несколько мгновений, а затем усталое бледное лицо приняло отрешённое выражение, когда всё уже становится безразлично. - Можешь остаться, мне всё равно. Извини… Наверное, зря я проявил любопытство… Но привычка – вторая натура, как говорится. Сакурай устроился за столом, но начать сразу не решился. - Извини, что так вырвал, - сказал он Аомине. – Эм… Как Кисе? - Ничего, - Аомине настороженно покосился на меня и предупреждающе сдвинул брови. – Сегодня ночью заканчивает рейс***. (*данная идея попалась мне в одном чудесном фике, и она мне запала в душу, так что, с вашего позволения, я этот факт немного разовью) - Эт-это хорошо. Поедешь в аэропорт встречать? - Как обычно. Рё, ближе к делу, пожалуйста. - А, да, извини. Ну… Он так ничего и не ответил, - голос шатена стал вдруг ещё тише. - Что, до сих? - Кто «он»? – осторожно вставил я. Кажется, Сакурай даже забыл о моём существовании, так что невольно вздрогнул, и я примиряющее и виновато улыбнулся. - Эм… Знаешь бывшего капитана баскетбольной команды школы Кирисаки Дайчи?.. Ханамия. Макото. - Помню такого, - при всей неприглядности игры этих баскетболистов, её продуманность не могла не впечатлить. - Этот идиот с ним встречается, - без особых церемоний приложил Аомине. – А точнее, позволяет ублюдку себя использовать. Сакурай вжал в голову плечи, боясь поднять глаза. А я не знал, что сказать, и действительно пожалел, что влез не в своё дело. - Я был лучшего мнения о Ханамии, - продолжил Аомине. – А ещё большего – о тебе, Рё. Никогда не пойму, чем ты вообще думал, когда связался с ним. Зато чем думает Ханамия относительно тебя – и дураку ясно. - Аомине… - я остановил его, видя, как мелко дрожат губы юноши. – Почему бы тебе его просто не успокоить, для начала? - Всё нормально. Я сам виноват. Всё верно, простите, - неестественно повысившимся голосом сказал Сакурай. - Раз Ханамия тебе не отвечает – чёрт с ним, сколько можно быть безвольной подстилкой? В очередной раз вспомнив Мидориму, я подумал о том, как всё же отличаются наши отношения. Шин-чан был заботливым и внимательным. В своей, конечно, манере, но был. Никогда его действия, прикосновения не вызывали во мне отвращения или неприятия. Возбуждение и удовольствие были неподдельными, не было и тени каких-то сомнений или стыда. Знаешь, Шин-чан, кажется, я и правда безумно скучаю по тебе.