Per aspera

      Моё «конечно» в итоге закончилось тем, что я почти готов был позвонить Куроко и, извинившись, сказать, чтобы тот сам, как вначале и собирался, пригласил Мидориму на торжество. Чем дольше я смотрел на врученную мне визитку, испещренную мелким шрифтом выходных данных, тем дольше сомневался, стоит ли всё-таки ворошить прошлое. Действительно ли я так хочу вернуть его? Возможно, мне бы так и не хватило решимости. Но, кажется, судьба, случай, или что там по убеждению Шин-чана управляет будущим человека, распорядились всем по своему усмотрению.       На утро выходного дня я уже почти готов был отказаться от своей затеи, однако моя младшая сестра неожиданно почувствовала себя плохо. Мама ещё была в командировке в другой префектуре, звонить и зря волновать её пока не стоило. Однако я отвечал за девочку, поэтому решено было съездить в больницу заблаговременно, пока Рике не стало хуже. Та воспротивилась моей опеке. - Братик, я не маленькая! Я смогу доехать сама до больницы, мне не настолько плохо! - Тебе всего 13, и я буду виноват, если отпущу тебя одну в таком неопределённом состоянии, - непреклонно возразил я. – Собирайся, а я пока позвоню и запишусь на приём.       Быстро уладив всё с приветливым администратором по телефону, мы выдвинулись в путь, благо добираться до больницы было удобно и не очень долго. Всю дорогу я комкал в кармане визитку Шин-чана, по которой сейчас и звонил. Не было смысла волноваться - в худшем случае он действительно просто осмотрит мою температурящую сестрёнку. В лучшем же случае…       Я в очередной раз нервно облизал пересохшие губы и приказал себе просто не думать об этом. Кажется, я стоял перед нужной дверью слишком долго, так что даже Рика озадаченно посмотрела на меня. Я лишь улыбнулся, словно ничего и не заметил, и наконец зашёл внутрь. - Здравствуйте, мы на приём, Мидорима-сенсей, - как никогда вежливо сказал я. Рика уставилась на меня с ещё большим изумлением и недоверием. Хотя больше стоило бы заинтересоваться разнообразными сувенирными лягушками, расставленными по всему кабинету. Надо отдать Шин-чану должное, он ничем не выдал своих настоящих эмоций. Лишь сухо кивнул нам и уже более непосредственным тоном велел сестре сесть на стул и рассказать о своём самочувствии. Всё время приёма Мидорима как будто и не замечал меня, говоря только с Рикой, которая, несколько стесняясь пронизывающего изумрудного взгляда доктора, робко рассказала, что вчера вечером на прогулке выпила много холодной газировки, а сегодня у неё начало саднить горло и поднялась температура. После непродолжительного осмотра, Рике был вручен рецепт нужного лекарства и предписан постельный режим на все выходные. Собственно, теперь можно было и уходить восвояси, однако разве я зря решился на эту встречу? - Рика, подождёшь меня в коридоре? - Да, как скажешь, - смерив меня взглядом ещё более подозрительным, чем раньше, Рика вышла из кабинета, плотно затворив дверь. Неловкая тишина повисла между мной и Шин-чаном. - Давно не виделись, - осторожно сказал я. - Да, давно, - негромко отозвался Мидорима. Он наконец повернулся ко мне лицом и оглядел незаметно, быстро и привычно, как подобает диагносту. - На здоровье не жалуюсь, - не удержался я всё же. Зеленоволосый мужчина позволил себе тонко улыбнуться. Я перестал улыбаться и валять дурака. - Я, кажется, здорово соскучился. Шин-чан.       Я соскучился по этому прозвищу. И по надменному, но умеющему быть тёплым взгляду. Соскучился даже по рикше, будь она неладна. Я покосился на сжимающие ручку пальцы. Всё такие же ухоженные, несмотря на точки и росчерки пасты. Больше нет бинтов, но на фаланги всё равно налеплено по пластырю. Лицо стало более жёстким и серьёзным, если такое было возможно. Как-то сразу чувствовалось, что кабинетная работа врача выматывает Шин-чана несравнимо больше обычных физических тренировок. Но удовлетворения, энергии в ясных, зелёных глазах тоже было больше. Шин-чан и правда нашёл своё призвание. - Мог бы и не убегать тогда.       Пояснений не требовалось. Но что мне ответить, если я и сам не знал, почему почти сбежал в наш выпускной. - Больше не сбегу, Шин-чан.       Кажется, мой вид его убедил, потому что он выразительно покосился на незапертую дверь. Кровь буквально ударила мне в голову. Из всех моих глупых поступков самым глупым точно будет потеря сейчас остававшихся бесценных секунд. Я буквально плюхнулся к Мидориме на колени одним резким движением, прижимая того к спинке кресла всей грудью. Руки сами мёртвым кольцом сжались вокруг шеи Шинтаро, а пальцы остервенело вцепились в мягкие густые пряди цвета зелени. То и дело стукаясь зубами, мы, словно в первый и последний раз, почти терзали губы друг друга. Я мог лишь беззвучно и бессвязно постанывать, пока чужой чуткий язык оглаживал и ласкал мой собственный, а рот и щёки щекотало тяжёлое дыхание. Шумный вздох нарушил почти полную тишину комнаты, когда припухшие уже губы с силой прошлись по моей шее. Одной рукой я будто в полусне потянулся к вороту рубашки, которая определённо стесняла существенную часть движений. Этот жест заставил Мидориму очнуться от точно такого же полузабытья. - Такао, - Мидорима с трудом сглотнул, восстанавливая дыхание. – Давай потом… поговорим. В более подходящей обстановке. Хриплый голос Шин-чана и меня вернул в реальность. Мы всё ещё находились в его кабинете. Часы над дверью мерно и насмешливо тикали. Боже, неужели лишь пара минут прошла? - Да… Пожалуй… - я провёл ладонью по пылающим губам, избавляясь от остатков столь сладкого наваждения. Помолчав немного, я вспомнил чудом, не иначе, о почти забытом приглашении. - Завтра Куроко с Кагами приглашают к себе, в ресторан… - А, годовщина, кажется, - Мидорима ничуть не удивился. - Именно. Ты придёшь? - Теперь, видимо, никуда не деться, - уголки губ чуть нервно дрогнули. – Там и встретимся.       Я смог только кивнуть. - До встречи, - невнятно выдавил я и поспешно направился к двери, по пути почему-то дрожащими пальцами поправляя смятую одежду.       На следующий вечер в условленное время я уже был в ресторанчике. Куроко как раз закончил выносить приготовленные закуски, а Сано, гордый собой, под моим присмотром повесил на большую витрину заведения табличку «Закрыто». Только теперь я вдруг понял, что даже не знаю, кто ещё приглашён. А судя по количеству разложенных столовых приборов, народу должно было быть немало для такого… мероприятия.       Но как только стали прибывать гости, всё встало на свои места – половину банкетного стола заняла бывшая команда почти в полном составе. Рико, как и Куроко заметно прибавившая в росте, а в целом совсем не изменившаяся, чуть не плача и ужасно злясь на свою женскую слабость, долго тискала в объятиях порядком смущённых таким горячим приёмом виновников торжества. Только когда мне шёпотом сообщили, что она все последние годы провела в Америке за тренировкой олимпийской сборной по лёгкой атлетике, стало ясно, почему они так рады друг друга видеть. Хьюга Дзюнпей был ещё более нервным, чем обычно, то и дело смотрел на часы, а когда появился Киёши Теппей, буквально бросился к нему, и даже мне с моего места были слышны отрывки возмущения бывшего капитана Сейрин вроде «Наверняка опять гнал, как ненормальный!.. На металлолом бы я твой чёртов байк!..». Теппей, виновато улыбаясь, что-то терпеливо и многословно объяснил в ответ, а Хьюга, кое-как оттаяв и успокоившись, вернулся за стол. И только незаметные, как считал сам Хьюга, взгляды в сторону Киёши показывали, что это было отнюдь не простое дружеское волнение. Митобе и Коганей, по приходу уделившие необходимое количество внимания хозяину и шеф-повару ресторана и его избраннику, теперь с чистой совестью находились будто бы в собственном мире, ничего и никого не замечая. Каким образом они общались, если рослый брюнет не открывал рта, оставалось загадкой. Большая ладонь молчуна изредка касалась ладони парня с задорной кошачьей улыбкой – может, это был только им известный способ сказать то, что хочешь.       Я почти не удивился появлению Поколения чудес. Кисе, судя по всему, приехал вместе с Аомине, и прямо с работы. Строгий костюм пилота крупнейшей японской авиакомпании невероятно шёл ему. Сам Кисе пытался соответствовать своей высокой должности, но, едва он увидел Куроко, как мигом забыл о строгой, постной мине, отбросил всяческие условности и с радостным «Куроко-чии!!!» отнюдь не солидно через весь зал кинулся к слабо, но искренне улыбающемуся голубоволосому молодому человеку. Аомине, успевший переодеться в штатское, эти бурные проявления чувств воспринял с похвальным философским спокойствием. Как и Кагами, который почти тут же отвлёкся на новых гостей – Мурасакибару и его напарника. Химуро после всех искренних поздравлений взял на себя обязанность выручить Куроко из словесного плена Рёты. Подоспевшая в самый разгар рётовских приветственных страстей Момои Сатсуки также была не против заполучить по-прежнему обожаемого Тетсую себе хотя бы на пару минут. Впрочем, Химуро очень скоро пришлось возвращаться к названному брату и помогать тому спасать угощение для гостей – Атсуши без долгих разговоров уже занял отдельный столик с едой, наивно решив, что это всё приготовили специально для него. Одним из последних прибыл бывший капитан команд Тейко и Ракудзан. Прибыл он не один, а в компании ещё одного бывшего игрока Сейрин – если только я правильно помню, Фурихаты Коуки. Пока я пытался понять, действительно ли они встречаются, или просто добрались сюда вместе, появился и Мидорима. Не сдерживая счастливой улыбки, я махнул ему рукой.