Faith and Truth

Josef Salvat — 'Secret'       Люциус сидел за столом и, подперев голову рукой, задумчиво смотрел на книги на полках. В повисшей тишине был отчётливо слышен треск дров в камине и — Драко был почти уверен в этом — звук капель, тихо шлёпавшихся о каменный пол. Мужчина нервно барабанил пальцами по столешнице, только вот успокоиться это не помогало, поэтому он поднялся на ноги и принялся ходить взад-вперёд по комнате — юноша ещё никогда не видел отца таким. Тем временем Малфой-старший подошёл к столику в углу, взял графин и, бросив быстрый взгляд на сына, доверху наполнил два стакана, и внутренний голос подсказывал Драко, что внутри была далеко не вода.  — Будешь? — раздался непривычно глухой голос Люциуса, и от неожиданности юноша подскочил на месте.       Он покосился на мужчину и отрицательно покачал головой, но тот, проигнорировав все его возражения, подошёл и всучил ему в руки стакан. Пригубив напиток, Малфой-старший примостился на край столешницы и спросил:  — Вы ведь ещё изучаете Историю магии? — он качнул стакан и стал наблюдать за тем, как плещется жидкость внутри. — Да, — ответил Драко.  — Тогда вот что я тебе расскажу.

Flashback

      Юноша сидел на окне и со скучающим видом смотрел на улицу. Хмурое небо было готово вот-вот разразиться дождём, и в воздухе повис тот самый удивительный запах, который обычно предшествует грозе. Сцепив руки в замок и откинув голову назад, блондин прикрыл глаза и не увидел, — хоть и прекрасно расслышал, — как к нему подошёл однокурсник.  — Люци, ты что это здесь делаешь? — спросил он, и по знакомо-надрывному голосу Малфой догадался, с кем ему предстояло иметь дело.  — Сижу, Руфус, не заметно? — недовольно ответил блондин и, кинув на собеседника недовольный взгляд, добавил: — А ещё одно «Люци» — и ты будешь собирать себя по частям.       Бёрк нацепил на лицо нахальную ухмылочку, но всё же отступил на несколько шагов.  — Очень зря огрызаешься, Малфой, — произнёс он, — я просто хотел поздороваться.       Юноша вскинул бровь, убрал прядь длинных волос за ухо и медленно сполз с насиженного места.  — Мерлинова борода, — пробормотал он себе под нос, однако вслух сказал совсем другое: — А ты уверен, что это единственная причина? Может, хочешь мне что-нибудь передать? — блондин положил руку на плечо однокурсника и сделал красноречивое движение бровями.  — Может быть и так, — отозвался тот, — только вот теперь я семь раз подумаю, рассказывать тебе эту новость или нет.  — Не вынуждай меня, — прошипел в ответ Люциус, и с такой силой сжал плечо Руфуса своими костлявыми пальцами, что тот едва смог удержаться от визга. — Выкладывай, в чём суть.       В этот момент Бёрк, продолжавший пятиться назад, упёрся в стену и принялся шарить по ней руками в поисках опоры. Однако не найдя её, он прищурился, бросил быстрый взгляд куда-то в сторону и прошептал:  — Сегодня определяли Наследия, знаешь? И мне удалось кое-что разузнать, — Руфус ещё раз огляделся по сторонам, и, понизив голос, добавил: — Просто угадай, кем оказался Уизли.  — Не собираюсь я с тобой играть, — Малфой закатил глаза и как следует тряхнул однокурсника. — Говори давай, не тяни.       Хитро прищурившись, Бёрк покосился на руку юноши, которая до сих пор крепко сжимала его плечо, и тот нехотя её убрал.  — Я жду, — повторил блондин и носком ботинка отопнул в сторону мелкий камушек, — во всяком случае пока.       Размяв затёкшее плечо, Руфус жестом пригласил Люциуса пододвинуться и, когда тот приблизился, шепнул ему на ухо:  — Он лепрекон.       Малфой отстранился, уставился на собеседника и, удивлённо вскинув брови, спросил:  — Это те маленькие, пухлые человечки, которые носят одежду цвета нашего факультета?  — Именно, — Бёрк был явно доволен произведённым эффектом, — а ещё у них просто громадные запасы золота. Во всяком случае так говорят.  — И всё?  — А этого мало? — вопросом на вопрос ответил Бёрк, но юноша только отмахнулся от него, как от назойливого комара, полностью поглощённый своими мыслями.  — Нет, Руфус. Ты отлично постарался, Руфус, — почти крикнул Бёрк вслед блондину, однако увидев, что тот не обращал на него ровным счётом никакого внимания, сплюнул в сторону и пошёл прочь.       Люциус же, найдя укромный уголок, спрятанный от любопытных глаз, достал из сумки пергамент и принялся быстро что-то на нём записывать. Шестерёнки в его голове вертелись с бешеной скоростью, и, чем дольше он думал, тем больше вопросов у него рождалось. Закусив кончик пера, Малфой откинулся на каменную стену и крепко задумался. Значит, Уизли был лепреконом. Но тогда получалось, что если легенды были правдивы, то тот имел доступ к несметным богатствам, которые не снились, пожалуй, всем чистокровным семьям Великобритании, взятым вместе. Юноша свёл брови к переносице и уставился на точку на потолке, которая буквально через мгновение ожила и поползла прочь. Проследив за пауком, Люциус перевёл взгляд на портрет, висевший на дальней стене, и его поразила внезапная мысль: Уизли можно было попробовать использовать в своих целях. Только как? Заставить его перевоплотиться в лепрекона и отобрать у него горшок? Абсурд. Или просто потребовать деньги за сохранение секрета? Неплохо, только вот какого? О его Наследии, вероятно, знала добрая половина Хогвартса, да и Артур вряд ли бы стал это скрывать — наоборот, самодовольно выпятил на всеобщее обозрение. Малфой недовольно фыркнул и скрестил руки на груди. Ему определённо требовалось больше информации: узнать о Уизли что-то такое, что могло его скомпрометировать или, в крайнем случае, заставить смутиться. И юноша не знал для этого места лучше, чем библиотека замка, но отправиться туда решил ночью, чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений.       План был приведён в исполнение в тот же день. Как только за окном начало темнеть, блондин накинул на плечи мантию, взял палочку и быстро вышел из спальни. Миновав коридор, он притаился за стеной и осторожно выглянул из-за неё, чтобы проверить: не было ли кого в гостиной; однако комната оказалась пуста, и Люциус, вздохнув с облегчением, расправил плечи и вышел из своего укрытия. Он ступал тихо, стараясь не создавать лишнего шума, и только когда вышел из гостиной позволил себе немного ускорить шаг. Малфой старался не выдать волнения, переполнявшего его, поэтому двигался неспешно и иногда вежливо кивал преподавателям или знакомым, попадавшимся на пути. Он выбирал безлюдные коридоры, которые даже самые рисковые студенты обычно старались обходить стороной, но в этот вечер там — как показалось самому юноше — решил собраться весь Хогвартс. Однако это же обстоятельство сыграло ему на руку: ловко лавируя между учениками и оставаясь незамеченным, он свернул в боковой проход за статуей, миновал несколько лестниц и уже через пару минут оказался в библиотеке. Выглянув наружу и осмотревшись по сторонам, блондин убедился, что никто за ним не следил, тихонько прикрыл дверь и прислонился к ней спиной. Сердце колотилось как бешеное, и Люциус приложил ладонь к груди, — будто бы это могло помочь! — чтобы его успокоить. Выждав некоторое время, он, точно тень, отделился от двери, тихо шепнул «люмус» и направился к запретной секции.       Спустя пару часов Малфой, разочарованно втолкнув очередную книгу обратно на полку, тяжело опустился на скамью и уставился в окно. У юноши было такое ощущение, что он сам покрылся слоем пыли толщиной в палец, пока пытался найти что-то стоящее, только вот никакого результата всё равно не было.  — Чёртовы Уизли, — прошипел блондин, закидывая ногу на ногу, — вечно из-за вас одни проблемы.       Он сладко зевнул и опустил голову на стол, продолжая вглядываться в смутные очертания стеллажей, подсвеченных слабым «люмусом». Все корешки смешались в одну сплошную серость, и Люциус уже собирался идти спать, когда внезапно услышал поблизости тихий шелест страниц. Он обернулся и гневным шёпотом спросил:  — Кто здесь?       Ответа не последовало. Тогда Малфой, закатав рукава мантии, перекинул палочку из руки в руку и осторожно выглянул из-за книжной полки — от сонливости не осталось и следа. Он напряг слух, готовый уловить любой шорох, и вскоре из смежной секции снова раздался шелест; стараясь ступать как можно тише, юноша вышел из своего укрытия и направился к источнику звука. В библиотеке было темно, хоть глаз выколи, поэтому он продвигался почти на ощупь, стараясь не наступить на собственную мантию и ни обо что не удариться. Пройдя ещё несколько метров, он увидел, что чуть дальше, за рядом стеллажей, разливался мягкий голубоватый свет. Люциус удивлённо вскинул бровь и, за пару шагов преодолев расстояние, отделявшее его от цели, выскочил из-за угла и наставил палочку на противника, которого ожидал там увидеть. Только вот никого, кроме ворона, с важным видом клевавшего книгу, он там не нашёл.  — А ну, кыш отсюда, — шикнул Малфой, подбежав к столу и угрожающе взмахнув палочкой, но птице, похоже, было всё равно. — Я что сказал, пшить! — повторил он уже громче.       Не увидев никакой реакции на свои слова, юноша ухватился за книгу и с силой потянул её на себя, однако ворон, очевидно, не собирался ему уступать и, накрепко вцепившись в обложку острыми когтями, тянул её на себя.  — Отдай, — процедил Люциус, зло сверкнув глазами. — Отдай, кому говорю!       В это мгновение раздался оглушительный треск, и через секунду они разлетелись к противоположным стеллажам, обрушив на себя целый град из книг. Потирая ушибленную голову, юноша кое-как выбрался из-под завала и обнаружил, что у него в руках остался лишь ворох страниц. Он быстро поднялся и, слегка пошатываясь, двинулся к ворону. Тот лежал на полу и не подавал никаких признаков жизни, а рядом с ним — раскрытый и помятый том внушительных размеров. Блондин поднял книгу с пола и усмехнулся, прочитав надпись.  — История — сила, — шепнул Люциус и уже собирался начать поиски, когда помещение внезапно осветилось множеством фонарей, и он стушевался; Малфой быстро засунул вырванные страницы в рукав мантии и улёгся на ближайшую скамью, притворившись спящим. «Пусть пронесёт, пусть пронесёт», — настойчиво жужжала в голове единственная мысль, но даже она не могла заглушить звук шагов, раздававшийся всё ближе и ближе. «Три, два, один», — сосчитал юноша и, едва почувствовав яркий жёлтый свет, пробивавшийся даже сквозь сомкнутые веки, зевнул и потянулся, вставая.  — Мистер Малфой? — услышал он визглявый голос, принадлежавший мадам Бинс, и тут же вскинулся и удивлённо округлил глаза.  — Где я? — спросил блондин, стараясь как можно выразительнее показать недоумение.  — В запретной секции.  — И что, это вот всё я натворил?  — Видимо, да, — отозвалась библиотекарь, оценив масштаб разрушений быстрым взглядом. Она подошла к юноше, приложила тыльную сторону ладони к его лбу и спросила: — Вы нормально себя чувствуете?       Обегчённо выдохнув, блондин ответил:  — Да, мэм, — он недолго помолчал, а затем добавил: — только иногда хожу во сне.  — О, лунатизм, знаю-знаю, — оживлённо закивала женщина. — У меня в детстве тоже такое было. Но ничего, с возрастом прошло.       В библиотеке ненадолго воцарилась тишина, но вскоре её разрушил тихий вопрос:  — Вы об этом кому-то расскажете? — голос Люциуса дрогнул, и со стороны могло показаться, что он вот-вот заплачет.  — Не думаю, — после недолгих колебаний ответила библиотекарь и принялась собирать книги с пола, — но только если вы, молодой человек, поможете мне прибраться.  — Конечно, мадам Бинс.       Сказав это, Малфой закатил глаза и опустился на колени — видимо, сон в эту ночь для него должен был остаться несбыточной мечтой.

End of Flashback

      Люциус закончил рассказ и теперь стоял, скрестив руки на груди, и в упор посмотрел на сына — тот молчал. Он сидел, подперев голову рукой, и смотрел на полу-пустой графин, о чём-то напряжённо размышляя.  — Что это была за книга, отец? — наконец выдал Драко.  — Не знаю, — признался мужчина и покачал головой, — я не успел рассмотреть обложку, — но увидев, как разочарованно вытянулось лицо юноши, он поспешил добавить: — Но я сохранил те страницы, подожди секунду.       Обогнув стол, Малфой-старший подошёл к вазону с цветком и ловким движением отделил верхнюю часть от нижней — Драко даже привстал, чтобы увидеть, что скрывалось внутри тайника. Поэтому когда Люциус вернулся и протянул ему скрученные в рулон и повязанные белой лентой листы, он буквально выхватил их из рук отца. Юноша быстро пробежался глазами по их содержимому и пробормотал:  — Это, должно быть, они, — он поднял взгляд на мужчину и спросил: — Вы их читали?       В ответ Малфой-старший отрицательно покачал головой, но внутренний голос подсказывал Драко, что это было не так. Но времени препираться не было, поэтому, подровняв стопку листов о столешницу, он поднялся со своего места и быстрыми шагами направился к выходу. Однако у самой двери его остановил голос Люциуса:  — Береги себя, — произнёс он, и юноша, обернувшись, увидел, что отец смотрел на него, напряжённо сведя брови к переносице.  — Не волнуйтесь, обязательно.       Драко вышел, неплотно притворив за собой дверь.       Вернувшись в свою комнату, блондин щёлкнул пальцами и приказал появившейся Дигги принести его чемодан и книги, второпях забытые в библиотеке, а сам наспех переоделся и устроился на кровати. Он зажёг свечу, стоявшую на тумбочке слева, торопливо разложил страницы в нужном порядке и принялся читать:       «...три пары рук, покрытых чёрной, как агат, блестящей чешуёй и такого же цвета хвост. Затаив дыхание, я неотрывно следил за существом, которое тем временем выбралось на каменный пол и быстро поползло по направлению к противоположной стене, — я, признаться, не ожидал от нага такой прыти на суше, — поэтому мне пришлось привстать и, скрываясь за небольшим каменным бордюром, на четвереньках пробираться дальше, чтобы не только не потерять существо из вида, но и не попасться ему на глаза: открытое столкновение могло закончиться для меня плачевно. К счастью, лестница оказалась пологой, поэтому я без особого труда спустился по ней вниз и в один прыжок преодолел расстояние, отделявшее меня от куста с густой листвой, за которым я и притаился. Сидя так, прижавшись спиной к колючим ветвям, я по звуку старался догадаться о том, где находился наг, и боялся не то, что выбраться из своего укрытия — обернуться; отчего-то мне казалось, что у этих существ просто невероятно чуткий слух. Тем временем наг подполз к стене и, оглянувшись, скрылся в высокой арке. Но следовать за ним я не спешил: меня сильно настораживал длинный блестящий хвост, тянувшийся через весь зал. И только когда существо полностью поглотила темнота, я решил выйти из своего укрытия.       В туннеле было влажно, и в воздухе отчётливо ощущался запах гнили и жимолости. Я старался ступать как можно тише и не делать лишних движений, но в кромешной тьме это было непросто. Да и размеренный шелест трущейся о камень чешуи, раздававшийся впереди, не давал мне успокоиться. Однако, к счастью, любопытство было сильнее меня. Сейчас я вряд ли вспомню, сколько минут или часов мы двигались вот так, друг за другом, но тогда мне это время показалось настоящей вечностью; и только сердце, отбивавшее в груди свой рваный ритм, не давало потерять связь с реальностью. Но вот в коридоре стало постепенно светлеть, и я смог различить фигуру нага — он был действительно огромным, и, могу поклясться, тот факт, что я лепрекон, никак на это не влиял. Испугавшись, что существо меня увидит, я укрылся за ближайшим валуном и стал ждать, пока оно пройдёт дальше, но наг стоял как вкопанный и только выводил в воздухе странные знаки всеми шестью руками...»       Неожиданный хлопок заставил Драко вздрогнуть и, подмяв листы под себя, обернуться на звук. — А, это ты, — выдохнул он, когда увидел перед собой домового эльфа, присевшего в поклоне. — Тебе что-то нужно? — Дигги только хотела сказать, что всё готово, хозяин. — Отлично, — блондин кивнул, — на сегодня можешь быть свободна.       Едва услышав эти слова, эльф тут же растворился в воздухе, и Малфой снова остался один. Он бережно расправил смятые страницы и, перевязав их лентой, уложил на дно чемодана — за ними последовали книги крёстного и прочие вещи, которые, по сути, были Драко уже без надобности. Его мысли полностью поглотил вопрос: что же произошло с Г.Г. дальше? Вздохнув, блондин захлопнул крышку чемодана, крутанул колёсики с кодом и уменьшил его до таких размеров, что тот свободно поместился в карман пиджака. Напоследок внимательно осмотрев комнату, — мало ли какие вещи он мог забыть второпях, — Малфой зачерпнул горсть летучего пороха и подошёл к камину. — Я. Ненавижу. Путешествовать. Как Уизли, — успел произнести он прежде, чем исчезнуть в ярко-зелёном пламени.

***

      Гарри не мог поверить своим глазам. Опираясь на руки, он выбрался из воды на камень и принялся с интересом осматривать помещение; высокий потолок со стрельчатыми сводами, полуразрушенные основания колонн и заваленная булыжниками арка, видневшаяся вдали — вот всё, что осталось от былого величия древнего зала. Юноша озирался по сторонам в поисках места, с которого Г.Г. мог наблюдать за нагом, но найти его так и не удалось: то ли оно было разрушено с помощью какой-то неведомой силы, то ли не существовало вообще. И эта мысль насторожила Поттера. — А ведь верно, — шепнул он себе под нос, — почему мы слепо верим какой-то книге? Почему следуем её советам? Может быть, это вообще ловушка.       Но тут произошло то, чего Гарри никак не ожидал: одна из плит на стене дрогнула и стала стремительно меняться, пока наконец не превратилась в голову огромной кобры. В который раз посетовав на отсутствие волшебной палочки, юноша укрылся за тонкой колонной и с любопытством выглянул оттуда, всматриваясь в темноту. — Здесь кто-то есть? — спросил он, в тайне надеясь на отрицательный ответ.       Однако вместо этого звучный голос, похожий на металлический скрежет, произнёс: — Да, но не бойся меня. — Сложно не бояться, когда с тобой начинают разговаривать статуи, — отозвался Поттер. — А ты что, не волшебник? — поинтересовалась голова. — Волшебник, — согласно кивнул Гарри, — но, поверьте, моего удивления это не отменяет. Кто вы? — спросил он. — Я покровитель всех нагов и змей — Улар Син'вани. А это, — кобра окинула зал взглядом каменных глаз, — мой храм. Не прячься, друг мой, я тебя не обижу.       Сглотнув, юноша прислонился спиной к колонне, отрицательно покачал головой и ответил: — Спасибо, но я лучше постою здесь. Мне так спокойнее.       Однако стоило ему это сказать, как укрытие исчезло, и от неожиданности Поттер чуть не упал назад. Он поднял недоумевающий взгляд на статую, лениво моргнувшую глазами, и замер в ожидании. — Это мой храм, — повторила она, а затем, убрав капюшон, продолжила, но уже гораздо тише: — Только у нас с тобой почти не осталось времени. — О чём вы? — Ты скоро снова вернёшься туда, где тебе положено быть, — ответила кобра и, увидев, что Гарри собрался что-то сказать, поспешно добавила: — Не перебивай меня, пожалуйста, просто слушай. Один важный для тебя человек уже пострадал от рук того, кто желает тебе зла, а другому угрожает опасность. Если ты будешь смотреть по сторонам внимательнее, то скоро увидишь главное и наконец поймёшь, что к чему. То, что казалось незначительным, обретёт силу, а то, с чем ты боролся — уйдёт, будто бы его и не было. И ещё кое что...       Но статуя не успела договорить: Поттера начало снова с силой вытягивать вверх, и он, отчаянно цепляясь за камни когтями, тщетно старался удержаться на месте. Последним, что ему удалось услышать, была едва различимая фраза: — Всё кроется на поверхности, Гарри.       Юношу, который на этот раз умудрился остаться в сознании, будто бы что-то пережевало и выплюнуло на песок у самого входа в пещеру — во время приземления он больно ударился спиной о корягу. Откатившись в сторону, Поттер принялся шарить руками по земле в поисках своего тайника и вскоре наткнулся на камень, под которым были спрятаны его вещи. — Слава Моргане, — выдохнул он, когда убедился, что всё было на месте, в целости и сохранности.       Перекинув ремень сумки через плечо, Гарри с трудом поднялся на ноги и поспешил вернуться в замок. Уже стояла тёмная ночь, и от этого видневшийся вдали Хогвартс, с его россыпью редких жёлтых точек-окон, казался юноше скоплением светлячков. Он не помнил, как добрался до своих покоев, но уже через полчаса тихо вошёл в гостиную, перекинувшись с портретом парой ничего не значащих фраз. И Гарри очень удивился, когда обнаружил, что внутри горел свет. — Иоланд, — позвал он, вынимая палочку из чехла, — это ты? — Нет, но готов поспорить — я гораздо лучше.       Юноша резко обернулся и увидел блондина, вальяжно развалившегося в кресле и нетерпеливо постукивавшего по столу костяшками пальцев. — Малфой, — выдохнул он, — ты меня напугал. — Правда? — Драко вскинул бровь и усмехнулся. — Отчасти.       Сняв с себя сумку и мантию, Поттер подошёл к камину, оседлал стул, стоявший напротив блондина, и взял с блюда румяное яблоко. Всё это время гость настороженно следил за его перемещениями, и Гарри не выдержал: — Что опять не так? — Я бы на твоём месте это есть не стал, — спокойно ответил Малфой и ловким движением забрал фрукт из рук юноши. — Оно может быть отравлено, — пояснил он, встретив недоумевающий взгляд. — Отлично. Сдохнуть от голода — прекрасная перспектива, — взорвался Гарри, всплеснув руками. — Всегда мечтал. — Успокойся, — попросил Драко, — просто посмотри сюда. Ревелабо стультициам.       С этими словами он кончиком палочки коснулся яблока, и оно, издав невнятный писк, сдулось, как продырявленный воздушный шарик. Встревоженный Поттер, наблюдавший за действиями блондина с широко открытыми глазами, скривился и отшатнулся. — Видишь? — спросил Малфой, палочкой отправляя чёрную гущу в пламя камина; он долго смотрел, как огонь с жадностью пожирал остатки яблока, и только убедившись, что от ядовитого фрукта не осталось ни следа, произнёс: — Кажется, мне нужно тебе кое-что рассказать.