Faith and Truth

alt-J — 'Breezeblocks'

      В гостиной Гриффиндора было темно и тихо. Гарри вальяжно развалился в кресле у камина и с трудом удерживал бутылку Огденского огневиски в руке. Откинув голову на подголовник, он из-под полуприкрытых век наблюдал за тем, как алые языки пламени танцевали свой замысловатый, будто бы языческий танец, отбрасывая на стены и пол дребезжащие отсветы. Они, словно маленькие живые искры, резво скользили по взлохмаченным волосам юноши, однако ему не было до этого совершенно никакого дела. Свободной рукой Поттер подпирал голову, которая всё норовила соскользнуть с ладони и опуститься ему на грудь — спать хотелось неимоверно. Несмотря на холодный воздух сентябрьской ночи, проникавший в комнату сквозь открытое окно, Гарри казалось, что вокруг было слишком жарко, и неуклюжим движением пальцев он расстегнул верхние пуговицы рубашки. Веки юноши с каждым мгновением становились всё тяжелее. Дрова потрескивали в камине, медленно обугливаясь и сгорая, и лишь этот звук делал казавшуюся застывшей картину живой.

Flashback

      Гарри с трудом разлепил тяжелые веки — всё тело ломило, желудок скручивала голодная судорога, а конечности одеревенели. Кое-как приподнявшись на локтях и сфокусировав взгляд на фотографии, висевшей на противоположной стене, он задержал дыхание, сдерживая рвотный позыв. Холодный пот маленькими капельками выступил на лбу, и юноша откинулся назад, на жёсткую подушку. Выждав несколько минут, он с горем пополам осилил подъем и едва успел ухватиться за край стола, как перед глазами поплыли пёстрые круги. Мысленно проклиная всё и всех на свете, а в особенности вегето-сосудистую дистонию, доставшуюся ему в наследство от матери, Поттер присел на край кровати и слегка размял ледяные руки и ноги: замёрзшие конечности совершенно не хотели его слушаться.       Голова продолжала кружиться, и Гарри мягко потирал саднящий затылок, в тайне надеясь, что это нехитрое движение ему как-то поможет. Он ненавидел моменты, когда мир вокруг превращался в разноцветную кружащуюся кутерьму. Для юноши это значило только одно — потерять контроль, а этого он допускать не хотел. Решив немного отвлечься, Поттер посмотрел в окно и усмехнулся: Петунья о чём-то оживлённо спорила с соседкой. Вероятно, её коты снова нагадили на идеально подстриженный газон Дурслей. Гарри никогда не мог назвать Петунью тётей, а около года или двух назад он установил для себя что-то вроде шкалы близости, согласно которой под определение родственников не попадал ни один человек из его окружения. Кроме Гермионы, разумеется. Вспомнив о подруге, юноша невольно улыбнулся — он сильно скучал по ней. Когда же парень вернулся к наблюдению, он увидел, как один из котов, — тот, что был самым упитанным и грузным, — медленно выбрался из клумбы с маргаритками, приминая цветы к земле и оставляя после себя значительные разрушения, и пошёл прочь. Поттер покачал головой и только успел закрыть уши руками, как с улицы раздался оглушительный, полный негодования визг. Спустя несколько минут он всё-таки отнял ладони от ушей и попытался встать, но не тут-то было: несколько дней, проведённых без сознания и, как следствие, без движения, дали о себе знать напряжённостью в мышцах и хрустом суставов.       С наслаждением потянувшись, Гарри потёр заспанные глаза кулаками и принялся ходить взад-вперёд по комнате, стараясь размяться и прийти в относительную форму; голова до сих пор немного кружилась, но это было уже терпимо. Хорошенько растерев шею, юноша наконец обратил внимание на стол и увидел письмо, сиротливо лежавшее на самом краю. Поттер удивился и с минуту стоял неподвижно, но затем торопливо уселся на стул, взял конверт в руки и стал его внимательно рассматривать. О том, что письмо могло быть отравлено, он даже не подумал. С одной стороны был написан адрес, по которому проживали Дурсли, а с другой красовалась гербовая печать, вот только Гарри не мог припомнить, где он её видел, да и видел ли вообще. Ножом сделав надрез на конверте, юноша вытащил оттуда небольшой листок бумаги, на котором угловатым почерком было выведено следующее:       «Мистер Гарольд Джеймс Поттер,       Мы спешим уведомить Вас о том, что этим летом, в свой пятнадцатый день рождения, Вы вступите в родовое Наследие и станете не только полноправным членом Рода, но и его действующим наследником. Однако в случае, если родовая Магия Вас не примет — Вы станете сквибом, так как ваша мать магглорожденная, и по её линии у Вас Наследия нет. Также мы обязаны уведомить Вас о том, мистер Поттер, что по отцовской линии в вашей семье традиционно существовали две Ветви Крови. Просим Вас внимательно прочесть всё изложенное ниже, во избежание непредвиденных ситуаций и казусов, которые могут возникнуть при встрече.       Первое Наследие, которое с наибольшей долей вероятности может в Вас проснуться — вампир. По причине того, что признак демонов крови — доминантный, в наши дни эти магические существа являются самыми распространёнными, обладая наибольшей жизнестойкостью и стабильностью в гормональном плане. Вы, вероятно, слышали о монографии Дементикуса Навро и его «Рассуждениях о судьбах видов магических существ: изоляции и отдалении». Если да, то для Вас не составит особого труда понять, что мы имеем в виду.       Второй возможный вариант — фавн, как бы неожиданно это ни звучало. Последние научные изыскания установили, что Альфредо Гриффиндор, являющийся прямым потомком Годрика Гриффиндора, был введён в Ваш Род ещё в тысяча двухсот шестидесятых — восьмидесятых годах. Так как род Гриффиндоров традиционно являл собой носителей генома фавнов, соответствующее Наследие может проявиться у Вас. И несмотря на то, что за всю историю Вашей семьи оно появлялось всего несколько раз, есть шанс, что именно Вы, мистер Поттер, станете его счастливым обладателем.       Просим Вас незамедлительно явиться в наш офис для инициации, а также чтобы принять родовые регалии, семейные счета и владения — в противном случае нам придётся применить по отношению к Вам жёсткие меры. Остальные детали более подробно мы изложим при встрече. Мы надеемся на Вашу сознательность и честность.

С глубочайшим уважением, Кабинет Исследования Сущности Любого Одарённого».

      По мере прочтения глаза Гарри всё больше округлялись и в итоге почти повторили форму и размеры золотых галлеонов. Вздохнув и отложив письмо в сторону, юноша наклонился вперёд и спрятал лицо в ладонях.  — Подумать только! — прошептал он на вдохе.       Осознание приходило медленно. Написанное в письме значило, что все эти годы внутри него, параллельно и в согласии с ним, росло и развивалось то, что только сейчас смогло вырваться наружу. Его тело было для сущности одновременно и темницей, сдерживавшей её, и коконом, служившим ей надёжным щитом. Переведя дыхание и сосчитав до десяти, — Поттер часто так успокаивался, — он нетвердым шагом направился к зеркалу. Увидев в отражении жилистую, всё ещё немного нескладную фигуру, Гарри стал ощупывать лицо и тело, но никаких изменений не обнаружил. К его огромному сожалению, он даже не вырос. Юноша провел рукой по растрёпанным волосам, вздохнул и полез в шкафчик: нужно было быстро принять душ и собираться в Министерство.

***

      Оказавшись в холле с серыми стенами и холодным мраморным полом, Поттер сначала растерялся: всё вокруг сливалось в бесконечный поток из вещей и человеческих тел, один камин был похож на другой, и так далее, до бесконечности. Однако долго находиться в таком состоянии ему не дали двое служащих, которые, не забывая лебезить и разливаться в лести, подхватили его под локти и поволокли в сторону лифтов. Они начали ожесточённо тыкать пальцами на все кнопки и продолжали это ровно до тех пор, пока, наконец, одна из кабинок не спустилась вниз. Однако Гарри радовался слишком рано: к ним спустился самый маленький лифт из всех существовавших, и весь путь наверх ему пришлось провести плотно зажатым между двумя тучными телами. Пока внутри играла тихая, назойливая музыка, юноша молился всем богам, чтобы это поскорее закончилось, и когда раздался короткий «дзынь», он проворно распихал служащих и наконец-то выбрался наружу.       На этом этаже было гораздо тише, и только редкие канцелярские работники иногда хлопали дверями и, теряя важные бумаги, неслись в противоположные концы коридора, чтобы снова оказаться запертыми в каменной клетке. Обернувшись и увидев, что мужчины до сих пор пытались одновременно выбраться из лифта, Поттер улыбнулся и быстрым шагом отправился на поиски нужного кабинета.  — Так, — едва слышно проговорил он, — «Кабинет по Отлову Беглых Разбойников-Акромантулов», «Кабинет Изучения Титанов», «Кабинет по Обеспечению Русалок Жильём…» Серьёзно?       Гарри остановился посреди коридора, вскинул бровь и упёр руки в бока, оглядываясь. И тут его внимание привлекла едва заметная вывеска со словом «КИСЛО», висевшая на самой дальней двери, расположенной таким образом, что можно было подумать, что сидевшие за ней маги не хотели быть найдены никем и никогда. Повинуясь внутреннему голосу, юноша двинулся по направлению к ней и, к своему величайшему удивлению, не ошибся: подойдя ближе он смог разглядеть фразу, написанную чуть ниже мелким шрифтом. Однако все праведные возмущения, вот-вот готовые сорваться с языка Поттера, были остановлены появлением на пороге кабинета худощавого, высокого мужчины с большой головой и близко посаженными глазами. Он приветливо улыбнулся Гарри и жестом пригласил его войти.       Внутри кабинет оказался не больше, чем предполагал юноша. В его интерьере преобладали тёмно-коричневый, серый и чёрный цвета — возможно именно поэтому он так походил на чулан. Пока посетитель с любопытством разглядывал картины, в обилии развешенные вдоль стен, мужчина занял своё кресло и произнёс, привлекая его внимание.  — Добрый день, мистер Поттер, — он вежливо кивнул в ответ на озадаченный взгляд Гарри. — Прошу прощения за моих помощников: они ещё стажёры и, видимо, не способны контролировать себя настолько хорошо, насколько этого требует наше ремесло.  — Ничего страшного, я не в обиде, — спокойно отозвался юноша и неопределённо пожал плечами.  — Тогда присядьте, пожалуйста, — попросил мужчина, кивнув на стул, стоявший неподалёку, — нам предстоит достаточно долгая беседа.  — Я постою, — глаза Поттера блеснули, и в них мелькнуло что-то, что заставило его собеседника не настаивать. Он скрестил руки на груди и задал вопрос напрямую: — Чего вы хотите, мистер?..  — Дробб. Малкольм Дробб, если вам будет угодно.  — Приятно познакомиться, но мой вопрос заключался не только в этом, — повторил Гарри.  — Того же, чего хочет и любой другой служащий нашего отдела: чтобы всё было оформлено в соответствии с буквой закона, — ответил мужчина, достав из нагрудного кармана платок, и вытер им испарину, выступившую на лбу.       Юноша прищурился и приблизился к нему, а затем резко опустил ладони на стол, и тут же раздался оглушительный хлопок, от которого Малкольм буквально подскочил на месте. Улыбнувшись как ни в чём не бывало, Поттер спросил:  — Нервничаете, мистер Дробб? — в его глазах плясали черти.  — Только если крайнюю малость, — подтвердил тот, всеми силами стараясь избежать испытующего взгляда изумрудных глаз. — Однако давайте, всё же, перейдём к нашему делу. Мне бы очень не хотелось задерживать вас, да и у меня самого, признаться, ещё уйма работы.       Гарри сделал шаг назад, вскинул руки в примирительном жесте и сказал:  — Замечательно, просто замечательно, — он развернул стул спинкой к столу и, перекинув через него ногу, уселся поудобнее. — Излагайте.       В наступившем молчании было отлично слышно ход больших напольных часов, стоявших в дальнем углу кабинета. «Тик-так, тик-так, тик-так», — медленно говорили они, отмеряя секунды жизни и бросая их в пропасть прошлого. Наконец мистер Дробб, до этого внимательно следивший за маятником, разорвал тишину:  — Хорошо, — он с облегчением вздохнул. — Так вот. Как только ваш поверенный подойдет, мы сразу же проведем обряд инициации. Если вы не против, разумеется.  — А мы можем обойтись как-нибудь без него? — поинтересовался юноша, окидывая задумчивым взглядом стеллаж с книгами, расположившийся за спиной у клерка.       Мужчина вздрогнул и нервно сжал галстук в руке.  — К сожалению, это не представляется возможным, — промямлил он, и его маленькие серые глазки уставились на собеседника, — но он обещал скоро быть. Да вот же он!       И действительно, дверь открылась, и в неё вошёл человек, одетый в бледно-зелёный сюртук. Высокий, с правильными чертами лица, в которых читались отголоски былой красоты, и веером тонких морщин около глаз — он производил приятное впечатление. Но больше всего Поттеру в глаза бросились чёрные волосы, едва тронутые сединой и тонкие губы, сложенные в лёгкую полуулыбку. Мужчина низко поклонился обоим присутствующим и произнёс:  — Прошу прощения за задержку, — его голос был мягким и спокойным. — Надеюсь, ожидание Вас не утомило.       Малкольм попытался улыбнуться, но губы его не слушались и с трудом смогли сложиться в кривоватую гримасу, которая, по-видимому, должна была означать его крайнее расположение.  — Проходите, присаживайтесь, — с трудом выдавил он, — мы с мистером Поттером уже Вас заждались.  — Ничего страшного, — возразил Гарри и положил подбородок на руки, сложенные на спинке стула. — Может, уже приступим?  — Разумеется, сейчас. Подождите ещё минутку, — пролепетал мистер Дробб.       Он открыл ящик стола, и дрожащими руками достал оттуда свиток и нож.       Наблюдая за манипуляциями Малкольма, юноша наконец решил задать давно интересовавший его вопрос:  — А после проведения этого обряда вы сможете точно определить, что за Наследие я принял?  — К сожалению, реагентами, необходимыми для этого, располагают лишь профессора по ЗОТС, — ответил мужчина как-то неуверенно, и от внимательного взгляда Поттера не ускользнула мелкая дрожь его рук.  — Жаль, — разочарованно потянул Гарри, хотя на самом деле он не испытывал в этот момент ничего. — Тогда давайте уже приступим. Что нужно делать?  — Всего лишь капля вашей крови, — произнёс поверенный прежде, чем мистер Дробб успел что-то ответить.       Бросив на мужчину недовольный взгляд, Малкольм попросил:  — Дайте мне свою руку, молодой человек.       Услышав это, юноша замер и с недоверием покосился на обоих собеседников.  — Вы в этом уверены? — поинтересовался он, скривившись. — Я имею ввиду, что может быть есть какой-то другой способ?       В ответ на это мистер Дробб только поджал губы и отрицательно покачал головой. Поразмыслив несколько мгновений, Поттер всё-таки протянул мужчине руку, однако недовольная мина даже не думала исчезать с его лица.  — Может быть немного больно, — предупредил Малкольм и, получив согласный кивок, сделал надрез на раскрытой ладони.       Сначала ничего не происходило, и все присутствовавшие подумали, что каким-то образом Дробб умудрился промахнуться. Но затем из раны начала сочиться жидкость. Нет, не алая вязкая кровь, имеющая привкус железа, а какой-то голубоватый субстрат совершенно непонятной консистенции. Издав приглушенный, полный удивления вопль, мистер Дробб успел-таки поймать небольшую каплю субстрата, которая, попав на пергамент, быстро впиталась в него. Все трое замерли, затаив дыхание — каждый из них боялся даже шелохнуться. И их терпение было вознаграждено: через несколько мгновений в разные стороны от места, куда упала капля, начали расползаться тонкие, едва светящиеся струйки чистой Магии, покрывая пергамент узором, напоминающим паутину.       Бережно опустив карту на стол, мужчина отёр пот со лба и слабо улыбнулся:  — Всё в порядке, мистер Поттер, можете не переживать насчёт магии: сквибом вы точно не станете, — он достал из нагрудного кармана таблетницу и разом проглотил несколько пилюль. — Правда, Наследие, которым вы обладаете, ни мне, ни пергаменту не известно. Однако Род всё же принял Вас, поэтому примите мои горячие поздравления! — с этими словами Малкольм перегнулся через стол и пожал Гарри руку.  — Милорд, — подал голос поверенный, который уже успел оправиться от удивления, — пришла моя очередь представиться. Моё имя Иоланд Светлый, и с этого дня и до конца своей жизни я поступаю в ваше полное распоряжение. А теперь прошу вас проследовать за мной.  — Надеюсь, с Вами будет приятно иметь дело, — отозвался юноша, однако в его голосе звучала нотка плохо скрываемого недоверия.       Ловким движением Иоланд открыл дверь кабинета, с галантным поклоном пропуская Поттера вперед себя. Они покинули кабинет и направились в сторону лифтов. С минуту они оба шли молча, а затем Гарри нахмуренно произнёс: — Знаешь, Иоланд, было бы просто замечательно, если бы ты больше никогда так не делал.       Боковым зрением юноша увидел, как поверенный смотрит на него со смесью непонимания и волнения. Он остановился, звонко цокнув каблуком, повернулся к мужчине и сказал: — Думаю, если ты каждый раз будешь вот так распахивать для меня дверь, — он сопроводил свои слова красноречивым жестом, — то остальные студенты как минимум подумают, что я стал кисейной барышней. Понимаешь?       Светлый на несколько мгновений задумался, а затем утвердительно кивнул.       Поттер удовлетворенно улыбнулся и бодро зашагал по коридору, коротко бросив через плечо:  — Прекрасный сегодня денёк, не находишь?

End of Flashback

      Гарри резко вынырнул из своих воспоминаний и распахнул глаза. От заново пережитых эмоций его сердце колотилось, как бешеное, заставляя грудь тяжело вздыматься. Он заметил, что камин потух и, несмотря на то, что на дворе было только начало осени, в гостиной стало по-настоящему холодно. Разведя огонь, юноша подошёл к окну и плотно закрыл пёстрые ставни: ему сейчас для полного счастья не хватало только простудиться. Он лёг на диван, накрылся теплым пледом и закрыл глаза, всё ещё лелея надежду немного отдохнуть. Через пару часов должен был пройти первый в этом учебном году урок по ЗОТС, и Поттер мог с полной уверенностью сказать, что этого события он ожидал даже больше, чем Рождества. Вот только оно же и пугало его ничуть не меньше.  — Надеюсь, Провидение будет ко мне милосердно и не сделает меня гномом, — пробубнил он, высвобождая руки из шерстяного плена.       Поёжившись, Гарри посмотрел на красовавшийся на указательном пальце перстень и задумчиво провел по нему кончиками пальцев. Иоланд рассказал ему, что это украшение прежде принадлежало его отцу, и поэтому каждый раз, когда юноша прикасался к нему, он чувствовал их связь. Тяжело вздохнув, Поттер снова закрыл глаза и задремал, на этот раз уже до самого утра.