Faith and Truth

п.а.: Если Вам, уважаемый читатель, встретятся ошибки, то искренне прошу выделить их с помощью публичной беты, так как очепятки для меня - не редкость. Спасибо за внимание, на этом все.       Утро следующего дня выдалось ненастным: солнце было скрыто за темно-серыми облаками, накрапывал мелкий дождик, а температура была немногим больше нуля. Но, несмотря на это, несколько десятков студентов спешили в сторону хижины Хагрида. Капюшоны мантий, сделанные из тонкой ткани, не спасали их от влаги, только ученики на это, по какой-то неизвестной причине, внимания не обращали, предпочитая переговариваться друг с другом тихим шепотом. Гарри и Гермиона шли рядом, немного отдалившись от основной массы их однокурсников. Они оба молчали и изредка озирались по сторонам, видимо надеясь кого-то найти. Внезапно к ним подбежал Уизли и, что-то оживленно и горячо проговорив Поттеру, схватил его за руку и отвел от ничего не понимающей девушки. - Гарри, - начал он, старательно отводя глаза от лица собеседника, - думаю, что ты помнишь, как я тебе рассказывал о Лаванде Браун. - Нет, - брюнет отрицательно покачал головой, стараясь поймать ускользающий взгляд рыжего. Внутри него уже начинало подниматься то самое чувство, которое нередко называют всепоглощающей яростью, хоть это и ошибочно. Нет, то, что ощущал юноша в этот момент не поддается никакому выражению: ни устному, ни письменному. - Ладно, но дело не в этом... Точнее в этом, но не совсем... - молодой человек почесал переносицу, - Понимаешь, я предложил ей встречаться, и она согласилась. А она такая замечательная, красивая, обаятельная... - Чего ты от меня хочешь, Рон? - жестко произнес Гарри, из последних сил стараясь держать себя в руках; горечь и обида за подругу, подступавшие к самому горлу, не давали его мыслям течь в нормальном, мирном русле. Сейчас ему хотелось стереть с лица Земли совершенно все, уничтожить каждый монумент и каждую травинку. - Можешь поговорить с Гермионой и объяснить ей, что мы расстались, - сквозь внешнее расстройство, которое Уизли безуспешно пытался изобразить на своей физиономии, проглядывала какая-то неприятная тень внутреннего коварства и злобы. - По-моему, вы расстались уже давно, - нарочито спокойно произнес Поттер, смахивая со щеки несколько капель рукавом мантии. - Не может этого быть, - безапелляционно заявил рыжий, ухмыляясь как можно шире, благо его кривой рот позволял это сделать. - Мы встречаемся с неделю, - брюнет нагло врал, но сейчас ему было просто жизненно необходимо уязвить больное самолюбие Рона. - Чтобы она предпочла тебя мне? - Уизли от души расхохотался, - Ты себя в зеркало видел? Жалкий заморыш. - Даже не пытайся меня так называть, - всего лишь секунды Гарри хватило для того, чтобы достать свою палочку из кармана и одним ловким движением направить ее в горло однокурсника, - а то кто потом будет собирать по кусочкам твое бренное тело? - Недоумок, ты что себе позволяешь? - возопил рыжий своим отвратительным голосом, - Если я расскажу об этом, то тебя в мгновение ока выставят из школы! - О, ты ничего никому не расскажешь, - Поттер злобно усмехнулся, - Ведь тогда я тоже найду, что сказать. - Гарри, - Гермиона, подошедшая незаметно, говорила тихо и спокойно. Казалось, что ее ничуть не волнует то, что происходит между юношами, но это было не так. Брюнет понял это по уже знакомым интонациям, проскальзывающим в полушепоте девушки. Душевная боль, страдание, горечь - эти чувства, испытываемые шатенкой, неприятно ранили самого Поттера. Он искренне и преданно любил свою подругу. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что испытывают парочки. Нет. Молодой человек любил ее так, как старший брат любит свою младшую сестру, свою кровную родню. Именно она, будучи человеком с большим сердцем и открытой душой, приняла Гарри как родного, дав ему ту семью, о которой он всегда мечтал, но которой у него никогда не было, - скоро подойдет Хагрид, так что нам нужно поспешить, чтобы занять места, с которых все будет видно.       Только сейчас, оглянувшись по сторонам, брюнет заметил, что вокруг них с Роном собралось довольно большое количество людей. Он прекрасно слышал все шепотки и короткие, отрывистые фразы, произнесенные по поводу их ссоры, но для него они значили не больше, чем шипение полумертвой змеи, раздавленной ботинком. Поттер спрятал палочку под одежду и, окинув всех наблюдателей ничего не выражающим взглядом, поторопился догнать Гермиону.       Тем временем из хижины вышел сияющий и чем-то очень довольный лесник. Он нес в руках клетку, накрытую темной тканью, из которой раздавались странные, но определенно мелодичные звуки. Грейнджер, подойдя к самому краю начерченного на поляне круга, опустилась на сырую траву, подложив под себя снятую мантию. Брюнет последовал ее примеру и тоже сел на зеленый ковер. Остальные студенты появились чуть позже, к тому времени как полувеликан уже закончил свои приготовления. - Итак, - начал он с той загадочной торжественностью, с которой говорил всякий раз, когда его экземпляр был опасен для жизней учеников, - для начала мне бы это... спросить вас: что вы знаете о магических птицах? Шатенка вскинула руку вверх, желая, как и следовало от нее ожидать, показать свои глубокие познания в этом вопросе. - Давай, Гермиона, - лесничий добродушно улыбнулся. - Магические птицы - это птицы, которые мало отличаются от обычных внешним видом, но им свойственны некоторые черты и способности, присущие людям и заклинаниям. Внутри этой группы выделяют несколько подгрупп, свойства членов каждой из которых схожи по умениям или имеют общие признаки. - Все верно, десять баллов Гриффиндору! - возвестил Хагрид громогласно, - И сегодня мы... км... ну, как бы, ознакомимся с одним из самых малоизвестных и редких представителей группы... мда... - с этими словами Хагрид стянул темную ткань с клетки.       Со всех сторон послышались восторженные вопли: - Это же феникс! - от многократного повторения этой фразы на разные лады и с разными интонациями она стала неприятна почти сразу же. - Это не совсем так, - спокойно и немного меланхолично отозвался Поттер, после чего несколько десятков удивленных взоров обратились в его сторону, - Эта птица, если я не ошибаюсь, Фэн-Хуан. Из-за их внешнего сходства с фениксом европейцы ее именно так и называют, однако это одна из наигрубейших ошибок. Даже внимательно присмотревшись можно заметить внешние различия между ними, ведь для этого не требуется каких-либо специфических знаний или навыков. - Э... молодец, Гарри! Еще десять баллов гриффиндору, - лесничий, похоже, был немного удивлен познаниями юноши в этой области. - Спасибо, - одними губами проговорил молодой человек, смотря куда-то вверх, в небо.       Птица, сидящая на жердочке, склонила свою голову набок, внимательно рассматривая окружавших ее студентов. Длинные перья, образующие на голове что-то наподобие хохолка, переливались всеми цветами радуги, даже несмотря на то, что солнце так и не вышло из-за туч. - Он, детишки, может это... петь, во как. Но делает он это только тогда, когда находит двух... ну... людей, да, людей... подходящих друг другу, - Хагрид снова осклабился, - Ну-ка, Гарри, подойди сюда.       Несмотря на то, что Поттер не считал эту идею блестящей, он встал, отряхнулся и, переступив черту, разделяющую его и Фэн-Хуана, сразу же почувствовал мощное давление сильного магического поля. Птица с недоумением воззрилась на него, будто бы желая сказать, что совершенно не хочет иметь никакого дела с кем-то, похожим на брюнета. Да молодой человек и сам прекрасно понимал, что из подобной затеи выйдет слишком мало толка; он, изучив всех своих однокурсников вдоль и поперек, прекрасно осознавал, - как ему думалось, - что ни один из них не может подойти ему. Но вдруг, нарушив плавный ход мыслей, в голову Гарри ворвались прекрасные, удивительно музыкальные и гармоничные звуки, отдаленно напоминающие какие-то восточно-азиатские песни. Все, включая добряка-Хагрида, разинув рты уставились на птицу, которая, казалось, стала еще красивее. Брюнет ошарашено озирался по сторонам, как будто стараясь отыскать того человека, про которого пел Фэн-Хуан, но это было совершенно невозможно. В невероятном смятении и недоумении юноша обратился к лесничему с просьбой уйти из-за плохого самочувствия, на что тот отреагировал только легким кивком головы. В этот день брюнет решил пропустить оставшиеся занятия.

***

      Юноша вошел в свою комнату и тут же призвал Иоланда. Мужчина явился незамедлительно, после чего отвесил галантный поклон своему господину, не забыв при этом спросить: - Почему вы не на уроках? - Возникли непредвиденные обстоятельства, - ответил Поттер, садясь на диван, который при этом жалобно скрипнул пружинами; со дня переезда прошло совсем немного времени, поэтому они еще не успели обзавестись новой мебелью. - Это просто превосходно, - Светлый ослепительно улыбнулся, - Дени Дюран* прибыл сегодня немного раньше положенного времени, поэтому готов снять с вас мерки хоть сейчас, господин. - Сколько раз я должен повторить, что тебе не следует называть меня так. У меня есть имя - Гарри, - брюнет страдальчески закатил глаза. - Хорошо, Гарри, - все так же мягко отозвался мужчина, сложив руки за спиной, - Мне пригласить его сейчас? - Да, я приму его, - Поттер кивнул, а потом тихим шепотом, так, чтобы Иоланд не услышал, добавил, - Чем раньше мы начнем, тем быстрее мы закончим.       Через минуту в комнату впорхнул совершенно очаровательный молодой человек, которым являлся модельер. Вместе с ним в гостиную юноши влетела атмосфера какого-то изысканного благоухания и очарования, той утонченности и деликатности, которую олицетворял сам Дюран. - Добр~ого утр~а, - произнес он, слегка грассируя. - Взаимно, - ответил Гарри тем учтиво-вежливым тоном, которым старался говорить со всеми незнакомцами. - Для начала, я думаю, нам нужно р~азобр~аться с фасонами, котор~ые вам подойдут, - у брюнета складывалось такое ощущение, что этот человек не ходил, а порхал, словно бабочка или маленькая птичка. Красивые локоны цвета горького шоколада, достающие до плеч, выглядели ухоженными и блестели, приталенный пиджак подчеркивал стройность хрупкой фигуры, глубокий вырез рубашки открывал вид на тонкую, словно лебединую, шею, а зауженные к низу брюки выгодно оттеняли стройные, прямые ноги, - Ну что, мой др~уг, ты готов пр~еобр~азиться? - Конечно, я весь ваш, - со спокойным достоинством ответил Поттер.       Вокруг юноши началась невероятная кутерьма, создаваемая одним лишь человеком. Дени прикладывал к телу Гарри то одну, то другую материю, стараясь как можно точнее угадать характер своего подопечного и подчеркнуть его. - Я попр~ошу тебя р~аздеться, - стоя в пяти шагах от брюнета проговорил юный модельер, задумчиво всматриваясь в фигуру напротив. - Хорошо, - вздохнув, произнес Поттер. - Ты кр~асив, - одобрительно улыбнувшись, француз подмигнул ему, - и, похоже, пользуешься успехом. Молодой человек в ответ только промолчал. - Нужно подчер~кнуть пр~ир~одную белизну твоей кожи, - подойдя к Гарри вплотную, Дюран развернул его лицом к зеркалу, - Это будет пр~осто пр~елестно, - казалось, что юношу не смущает его акцент, так как каждое слово со звуком "р" он произносил с каким-то особенным удовольствием. - Возможно, - уклончиво сказал брюнет, рассматривая свое отражение.       Перед его взором предстал полуобнаженный молодой человек, как две капли воды похожий на него самого. Только вот внешней красоты, которую ему так живо расписывал модельер, он заметить не мог. Ничем не примечательный, невысокий, худой и жилистый - именно так мог охарактеризовать свою внешность Поттер. Слишком светлая кожа, чуть впалый живот, острые коленки и локти; все это сейчас казалось ему неестественным, ненатуральным, призрачным. Но его раздумия прервало легкое, почти невесомое касание чужих пальцев и тихий шепот на ухо: - Твоя шея и ключицы невер~оятно великолепны, поэтому их должно быть видно каждому. - Я так не считаю, - отрезал Гарри и, отодвинувшись от обиженного Дени, проговорил, - Давайте побыстрее завершим то, зачем вы пришли ко мне. - Отлично, - было похоже, что молодого человека совершенно не задела реакция брюнета на его действия, - ткани, более всего подходящие тебе, я уже выбр~ал, осталось только определиться с фасонами. Лучше всего будет остановиться на чем-то не очень вызывающем, удобном, пр~актичном, но выглядящем пр~едставительно. - Я согласен со всем, что вы мне посоветуете, - молодой человек старался говорить заинтересованно, но в его взгляде не было совершенно никакой искры, никакой эмоции, что могло бы отличить его от восковой куклы. - Замечательно, - Дюран по-детски захлопал в ладоши, - в таком случае мне остается только снять мер~ки, после чего я ср~азу же тебя покину.

***

      Несмотря на все заверения модельера о том, что подобная процедура не займет много времени, Поттеру удалось высвободиться из его цепких рук лишь через два часа. Теперь он сидел на ковре перед полыхающим камином и, сведя брови, о чем-то напряженно размышлял. Дверь тихо отворилась и в комнату вошел Светлый, улыбаясь еще более радостно и открыто, чем обыкновенно: - Гарри, - позвал он тихо, заранее зная, что юноша точно отреагирует на его появление. - Да? - брюнет повернул голову в сторону голоса, все еще присутствуя где-то в своих мыслях. - Я хотел кое-что тебе подарить, - мужчина наклонился так, чтобы их лица оказались на одном уровне, и протянул брюнету красивый футляр из белого дерева. - Спасибо, - молодой человек, не скрывая своей детской улыбки, поблагодарил Иоланда. - И вот еще одна вещь, - Светлый протянул своему господину небольшой конверт квадратной формы, - Он лежал под дверью, и когда я вышел поговорить с Эленом (так звали водолея), я наткнулся на него. - Ты расспросил портрет об этом письме? - почему-то Гарри был уверен, что это именно оно. - Да, но тот ответил, что ничего не видел, - мужчина пожал плечами и выпрямился, вставая во весь рост. - Хорошо, ты можешь быть свободен. С остальным я справлюсь сам, - Поттер кивнул каким-то своим мыслям и снова задумчиво уставился на огонь. - Хорошего дня, - пожелал Светлый и широкими но тихими шагами направился к двери. Но у самого порога мужчину остановил оклик брюнета: - Иоланд. - Да, ваша светлость, - он развернулся, чтобы лучше видеть своего господина. - Пригласи сюда проверенного архитектора и дай ему тот же портключ, что давал месье Дюрану, - ни на секунду не оторвав внимательный взгляд от пламени проговорил тот, обнимая руками прижатые к груди колени. - Будет сделано, - мужчина посмотрел на молодого человека с легкой полуулыбкой, от чего в уголках его губ появились небольшие мимические морщины, а потом круто развернулся на каблуках и вышел.       Вновь оставшись наедине с самим собой, Гарри решил открыть сначала подарок Иоланда, а затем уже письмо, которое явно проверил этот педантичный мужчина. Взяв в руки футляр и ощутив его приятную на ощупь, гладкую поверхность, юноша не смел его открыть. Он смотрел на это произведение искусства, затаив дыхание, боясь пошевелиться и, тем самым, повредить его. Замочек представлял переплетенные между собой вензеля "Г" и "П", что тронуло молодого человека до глубины души. Что-то в этом подарке чувствовалось родное, близкое, такое неподдельно-живое и теплое. Наконец, устав от томительного ожидания, которым ему показались несколько прошедших секунд, он поднес свою волшебную палочку к замку, и тот незамедлительно отворился, не требуя никаких заклинаний. Каково же было удивление брюнета, когда он обнаружил внутри новые стильные очки прямоугольной формы; именно такие, которые больше всего нравились юноше. Вдоль красивой оправы шла выгравированная надпись, а к одной из дужек была привешена бирка. Поттер, держа в одной руке подарок, другой взялся за бирку и, развернув ее, прочитал следующее: "Дорогой Гарри, Думаю, что эти очки - именно то, что тебе сейчас нужнее всего. Надпись на их оправе непростая и рассказать о ней я, к сожалению, не в силах. Тем не менее, в самый ответственный момент они подскажут тебе, что делать.

Иоланд"

      Теперь юноша был еще более убежден, что не любит загадки. Все, происходящее с ним после принятия наследия, было до ужаса странным и непредсказуемым. Но вспомнив, какую анимагическую форму принимает его поверенный, он пришел к выводу, что дело тут вовсе не в том, что Светлому не под силу перевести надпись. Нет, тут было замешано еще что-то, что ему мешало. Взгляд Поттера блуждал по всей гостиной и не мог остановиться решительно ни на чем, пока его взору не предстало уже забытое письмо. Чертыхнувшись сквозь зубы и успев подумать, что устная речь куда лучше письменной, он поднял конверт и, сломав сургучную печать, достал оттуда тонкий белый лист бумаги, сложенный вдвое. Но, раскрыв его, брюнет обомлел. Письмо снова было от Малфоя.