"Сложный выбор" или "Две души - одно лицо "

ПОВ Джерард Вы знаете? Иногда просыпаешься, а в груди появляется такое чувство, будто ты можешь сделать все, будто сегодня ты будешь героем. И я проснулся сегодня именно с таким чувством. Ощущение каких-то чертовых перемен и какого-то гребанного героизма давило на мою грудную клетку, грозясь разломать мои ребра и вырваться наружу диким криком, воплем уверенности. Это заставляло меня чуть ли не плакать от переполнявшего меня, непонятного счастья. Казалось, я могу взлететь, сделать все что угодно: пробить дыру в луне, да хоть повернуть время вспять. И все же я отмахивался от этого чувства, ничего подобного я не сделаю. Я ведь не герой какого то фильма, хотя "Джерард Уэй против всех" звучит даже лучше, чем " Скотт Пилигрим против всех". С такими героическими мыслями я чистил зубы. И непопавшая мне в глаза паста говорила о переменах, но вряд ли я перестал быть неудачником. Я ехал в автобусе, но все еще чувствовал то же, что и утром. Мимо меня мелькали знакомые пейзажи, но они приобрели какой-то странный оттенок. Я рассматривал небольшие кафешки и офисные здания, тянущиеся в небо длинными змеями, рассматривая его как место возможных поединков с судьбой. Подойдя к зданию училища, я вдохнул полной грудью чистый морозный воздух и сдался чувству, наполнявшему мою грудь. Я вбежал в здание и в несколько прыжков достиг раздевалки, снес несколько курток и повесил на крючок свое пальто, подхватил сумку и понесся по старинным коридорам, сопровождаемый скрипом паркета и визгом девушек. Мелкие замирали при виде меня и еще долго хлопали глазами, размером с блюдца. Мои сверстники и парни постарше оборачивались, неодобрительно крутя пальцем у виска. Но все это лишь подогревало меня, и я бежал все быстрее, все меньше смотря, кого сбиваю, и как на меня смотрят. Меня не привел в чувства даже звонок, я первым влетел в кабинет, как не странно занял первую парту. Под конец урока невыспавшийся учитель и такие же мои одноклассники не знали, куда деться от меня. Я первым орал правильный ответ на каждый вопрос, вызывался сделать любое задание. Я порядком пугал самого себя. Я не люблю перемены, а перемены в себе особенно. Но почему-то эта перемена мне понравилась. Я кажется сошел с ума, во мне будто ураган, я готов взорваться, разлететься на мелкие кусочки, а потом вновь собраться воедино. Я готов разнести все! Дайте мне площадку для действия, и я клянусь, что изменю этот мир! Такие мысли не отпускали меня весь день, но грустить меня заставляло лишь отсутствие близнецов. *** Я шел в сторону раздевалок уже с мыслью, что наведаюсь к близнецам домой, как услышал скуление, донясящееся из какой-то кладовки. Я поспешил за звуком, уводящему меня по странному зданию, как по загадочному лабиринту. Поскуливание стало громче, и я остановился у двери небольшой кладовки, где обыкновенно хранились швабры и тряпки. Собрав все свое мужество и гору героизма, я толкнул дверь. То, что представилось мне в следующее мгновение, осталось в моей душе навсегда. Группа, нет, куча здоровых парней беспорядочно били непонятный клубок, видимо человеческой жизни, оказавшийся в середине неровного круга. Они выкрикивали ругательства и унижали тех, что были в середине. Вдруг в этом клоке несчастья метнулся довольно помятый, черно-красный ирокез. Мое сердце пропустило удар. Я влетел в кладовку и с неистовой, неожиданной для меня силой, растолкал громил и, загородив спиной близнецов, закричал: - Убирайтесь, ублюдки! И никогда не трогайте этих ребят! Никогда! Вы еще поплатитесь! Парни лишь зло усмехнулись, но поспешили удалиться. Я же обернулся и ахнул. Вся одежда на ребятах была порвана, сами они тяжело дышали. Очевидно, Фрэнку, как самому спесивому, досталось больше. Губа разбита, от виска вниз стекала струйка крови, сам он держался за ребра. Крис пострадал меньше, под глазом светился фиолетовый фонарь. Я присел возле них на корточки, вытер кровь с лица Фрэнка и помог кое-как подняться Кристу. Фрэ попытался встать сам, но, скривившись от боли, снова рухнул на пол. Я беспокойно спросил: - Идти можешь ? Он тяжело вздохнул и помотал головой. Я оглянулся на Кристиана и убедившись, что он в относительном порядке, наклонился к Фрэнки, и , подняв на руки хрупкое и такое дорогое мне тело, двинулся к выходу из душного, пыльного, пахнущего кровью помещения. Я дошел до раздевалки, аккуратно одев Фрэнка и одевшись сам, я дождался Кристиана, а когда он повис на моем плече, уверенным шагом вышел из школы. До дома близнецов мы добрались быстро. Я обработал все ссадины и царапины, на всякий случай затянул грудину Фрэнка в самодельный корсет из бинтов. Потом я уложил их спать. Крис быстро уснул, успокоенный лишь одним моим присутствием, а Дракончик еще долго вертелся в поисках удобной позы. Когда он уснул, я решил выйти из комнаты, но стоило мне подняться со стула, как теплая, сильная рука перехватила мое запястье. Я обернулся. Фрэнк смотрел на меня глазами полными мольбы: - Посиди со мной . Я кивнул и вернулся на свое место. Фрэнки все еще сжимал мою руку, погружаясь в сон, а я разглядывал его. Сейчас мне было тепло и уютно, и совсем не одиноко, как это обыкновенно бывало под вечер. Я аккуратно касался бледными, холодными пальцами царапин на теле Фрэнка, и во мне рождалась невыносимая злость. Я сжал свободную руку в кулак и стиснул зубы. Я чувствую желание мести, я чувствую какой сладкой она будет, я знаю, что у меня все получится! Я верю в себя! Сейчас на моем лице играла злая ухмылка, а в глазах, блестящих от лунного света бегали черти. За окном выла метель, занося город снегом и превращая его в снежное королевство, а я уже знал, кто будет королем.