10 причин ненавидеть Маримо-куна

Первым делом тетушка Кокоро ласково потрепала Санджи по волосам и, шмыгнув носом, пообещала позаботиться о нем. В ее дыхании улавливался запах недорогого вина, но она, в отличие от дворника в приюте, который, напиваясь, любил дубасить мальчишек метлой, сохраняла и пристойный вид и дружелюбие, и блондин проникся к ней симпатией. Впрочем, Санджи всегда с вдохновением и уважением относился к любой представительнице женского пола, даже если она была похожа на большую жабу. Но об этом доброй тетушке Кокоро, он, конечно же, не сказал. Тетушка накормила его куриным бульоном, а в комнате Зоро разложила уже полюбившееся Санджи кресло. - Когда-то Зоро спал на нем, но с недавних пор оно стало ему мало, - по-доброму проворковала она, застилая кресло простыней и запихивая подушку в наволочку, а Санджи стиснул зубы от злости. Зоро был младше его, но он, черт его подери, вырос из того, чтобы спать в раскладном кресле, в то время, как Санджи мог в нем попросту утонуть. Сам Зоро искал одеяло в шкафу, через открытые двери которого Санджи видел футон, на котором спал зеленоволосый. - Сейчас жарко, и Зоро укрывается простыней. Если тебе будет холодно, укроешься и его одеялом тоже, а там, глядишь, и на тебе сальцо нарастет, – даже за ее слова, ранящие Санджи так больно, блондин не смел на нее злиться. Она все делала с такой искренней заботой, что у него сжималось сердце. Но зато это усиливало бешенство к Зоро, который каким-то виноватым взглядом сверлил его висок, и Санджи, не придумав ничего лучше, показал зеленоволосому язык, когда Кокоро повернулась к ним спиной. Их различие было слишком очевидным, и блондин не видел никакого смысла, кроме оскорбительного, в том, что их сравнивали. И, по его мнению, Зоро был в этом виноват, даже если и для самого Санджи это звучало глупо. С чердака тетушка Кокоро и Зоро принесли несколько коробок и вакуумных пакетов с одеждой, и вместе они выбрали вещи, которые подходили Санджи по размеру. Одежда была чистой, но, в силу особенностей хранения, мятой, и, пока тетушка отглаживала их внизу, а Зоро электрическим воздухоотсосом сдувал пакеты с так и не пригодившимися вещами, Санджи вдруг понял, что те майка, штаны, ботинки и даже трусы, которые в больницу принес ему Михоук, тоже когда-то принадлежали Зоро. Выходило так, что он переступил порог дома Зоро, уже в его старых вещах, и это тоже не скрасило эмоций блондина. Он хмуро проводил взглядом фигуру Маримо, понесшего коробки обратно на чердак, а потом уткнулся носом в собственные колени, чувствуя просто смертельную усталость. За окном едва серели признаки вечера, и, хотя в комнате Зоро не было часов, по чувствам Санджи, сейчас было около семи. Тускнеющие лучи ползли по периметру углов комнаты, а снизу, с лужайки вокруг дома, шумели листвой кусты - Санджи так и не сумел разглядеть их толком. Ему уже порядком осточертели черные волны и снег, сыплющийся на холодную палубу - пейзаж, все еще преследовавший его в тяжелых снах, а потом бледные стены палаты, из окон которой до земли было слишком далеко, чтобы рассматривать ее без головокружения. До сегодняшнего дня он всерьез скучал по всему зеленому. - Сбылась мечта идиота, - процитировал он старика, рассматривая пушистый зеленый ворс ковра и обхватывая колени руками и закрывая глаза. Он мог ершиться сколько угодно, но ни на секунду не забывал: этот дом был ему чужим, и ни дружелюбная тетушка, ни терпеливый Маримо, ни его услужливый отец не могли изменить этого. Он не посмотрел на Зоро, когда тот вернулся в комнату, но подождал, пока тот, предприняв провальную попытку бесшумно подкрасться, плюхнется на пол прямо перед ним, и угрюмо спросил: - Чего тебе, Зелень? С коридора доносился голос тетушки, разговаривавшей по телефону. Она находилась от комнаты не то, чтобы слишком близко, но и не так далеко, чтобы Зоро стал рисковать, и Санджи сразу понял, что диалога у них не получится. Он, конечно, мог бы объясниться знаками, но веки блондина были тяжелые, и ему было лень открывать глаза и смотреть на то, что Зоро мог бы хотеть ему сказать. В конце концов, ведь, если Зоро решает говорить ему или нет, Санджи совсем не обязан упрощать ему способ общения. Он тоже вправе решать, когда и что он желает видеть. И только он подумал об этом, как проклятый Маримо весьма настойчиво потянул его за рукав. Санджи бы с радостью проигнорировал его действия, но сказалась разница в физической силе: не получив ответа сразу, зеленоволосый потянул сильнее и Санджи ощутимо покачнулся, и испугавшись этого, распахнул глаза. Зоро смотрел на него внимательно: такими взглядами смотрели ребята, попавшие в приют вместе со своим младшими братьями или сестрами. Блондина передернуло - еще приступов ответственности со стороны ходячей водоросли ему не хватало! Он уже собрался было огрызнуться, но зеленоволосый ткнул пальцем куда-то в сторону. Кресло. Санджи нахмурился: - Я уже не маленький, чтобы ложиться спать так рано! - заявил он оскорбленно, но сдержанно: ведь то, что он узнал о возрасте Зоро от его отца не означало, что сам Зоро знал о возрасте блондина. - Я, вообще-то, даже старше тебя! Зоро сделал удивленное лицо, но ничего не сказал, что было в принципе ожидаемо. Они просидели в полной тишине, пока тетушка не вернулась в комнату с большим банным полотенцем в руках. Она выглядела несколько раздосадованной, но не проронила ни слова, пока вела Санджи в ванную. И только там, закрыв дверь на щеколду и включив мощный напор воды, высказалась: - Как ты уже, понял, наверное, наш Зоро... - Не говорит, я знаю, - Санджи было неприятно подхватывать чужую ложь, но раскрыть Маримо было бы подло. - Но это не значит, что в доме режим молчания, Санджи-кун. Ты можешь и ты должен разговаривать... - она замялась и добавила, - с ним. Ах, вот оно что. Она и Михоук (наверняка!), принимая его в этот дом, рассчитывали, что он своим присутствием поможет их сыну и воспитаннику заговорить? Что ж, вполне справедливо, учитывая, что они обещали ему еду и крышу над головой, и Михоук, кажется, упоминал что-то про помощь Зеффу. Но как, черт возьми, разговорить того, кто изо всех сил пытается этого не делать? Санджи сжал кулачки, но видя, как дрогнули уголки вечно растянутых в улыбке, губ, послушно кивнул. - Я постараюсь,- пообещал он, от души злясь на Маримо, который из-за своего ослиного упрямства, втянул его в эту авантюру. Он по неловкости раскрыл Санджи свой секрет, и блондин, нравилось ему это или нет, чувствовал ответственность за его сохранность. И в этом тоже был виноват зеленоволосый. Тетушка усадила Санджи на пластмассовый бак для белья, который наверняка бы не выдержал мальчика, не будь в нем половина положенного для его возраста веса, и выдавила из флакона в воду пену для ванн, пахшую по-детски землянично. Блондин подумал было сообщить тетушке, что ему не три года, да и его нынешнее состояние не располагает для водных игрищ, но решил не расстраивать ее. Кокоро казалась ему искренней и старательной, да и притом ему нужно было узнать у нее кое что. - Вы знаете, зачем он молчит? - Санджи сказал "зачем" и закусил губу, потому что спрашивать так было неправильно, и тетушке вполне могло придти в голову, что ему известно чуть больше, чем кажется. Но женщина даже не подумала об этом. Она моргнула, и пожевала губу, словно думала, стоит ли отвечать Санджи. Мальчик подернул плечами. - Да ладно вам! - сказал он. - Мне уже десять лет, я многое понимаю. - Это очень серьёзное заявление, - она улыбнулась глубокими морщинами вокруг глаз, которые стали вдруг очень грустными. - Даже и не знаю... - Ну, пожалуйста-пожалуйста! Если мне придется с ним разговаривать, я ведь должен знать хотя бы причину, по которой он не будет мне отвечать. Тетушка нахмурилась, слепо уставившись на струю воды, звук которой гулким эхом отражался от стен. Розоватого оттенка пена набухала снежными сугробами. Кокоро проверила локтем температуру воды. - Зоро Михоуку не родной сын, - начала она явно издалека. - Сын второй жены, она умерла, когда ему, уж и не помню, лет пять было. С отчимом у них отношения сразу не слишком теплыми были, хотя не скажу, что он за ними плохо смотрел: за Зоро и за сестренкой его, Куиной. Строгий он был, да он во всем такой, и в работе, и дома. Санджи сразу понял, о ком шла речь. Девочка на фотографии была, хоть и не похожа на Зоро, но они держались за руки, а значит были довольно близки. - Куина... - Санджи медленно проговорил ее имя, вертя его на языке. Он был бы не против познакомится с ней, даже с учётом ее близкой родственной связи с Маримо.- А где она сейчас? Тетушка громко шморгнула носом. - Погибла полгода назад. Они еще только сюда переехали. В ее комнате сразу почти и поставили алтарь. Санджи пробрало, как от холода. Многое встало на свои места, ему вспомнилась запертая дверь и реакция зеленоволосого, когда он протянул к ней руки. Он прислонился спиной к холодной плитке стены. - Я этот день как сейчас помню. - продолжила тетушка. - К вечеру Михоук уезжал в Аомори, по, черт его знает, каким делам, а я к ребятам на ночь должна была прийти. И не то он уехал раньше, с места сорвался или еще что... Знаешь, адвокаты... люди такие... Только пришла я, а перед домом... Она шумно втянула в себя воздух, отвернувшись от Санджи. Но какие бы моменты не мелькали в ее памяти, когда она продолжила, она говорила ровно, опустив все лишнее. -Мы с Зоро ту ночь вдвоем и провели. Он звонил отцу, до самого утра. Эти гудки в трубке так и стоят в ушах. Мертвая тишина в доме, а он, упорный ж еще такой, набирает его номер, раз за разом… Тогда-то и замолчал, уже полгода ни слова не говорит. И ребят местных в штыки принял, вон дерется, что ни день. Да и в следующий класс не перешел... Куда там переходить? Ты не подумай, я не виню Михоука, да и какая его вина? Если бы все всегда могли оказаться именно в нужном месте, на земле не творилось никаких бед... Но и Зоро я понимаю, как же иначе? Просто... есть вещи, которых не объяснить. Она невесело усмехнулась, и повернулась к нему: - Ну, что же, раздевайся! - велела она, словно и не было этой истории, которая свистящим через многочисленные щели в зубах голосом сходила с ее языка. - Чего ждешь? Санджи вцепился пальцами в майку и мотнул головой. - При даме не буду! - категорично заявил он. Не хватало еще, чтобы после таких печальных воспоминаний, она смотрела на его тело с иссушенными руками и взбухшим животом. К тому же, он действительно не желал раздеваться при посторонней женщине. - Я позову Зоро, - не то пригрозила, не то предложила Кокоро, но блондин согласился сразу же. Лучше уж при Маримо, чем перед ней. - Да, пожалуйста. Он в любом случае не перелез бы в ванну самостоятельно, так что выбирать не приходилось. - Хорошо, - тетушка потрепала его по волосам, - но если что, зови меня. И, сняв блондина с бельевого бака, вышла. Зоро пришел минут через десять, и сразу же открыл горячий кран - набранная в ванну вода уже успела немного остыть. Он помог Санджи перебраться через бортик, никак не комментируя свои действия, и, как показалось Санджи, даже проявил чудеса тактичности, не задерживая на блондине взгляд дольше необходимого. Он был какой-то понурый и до невозможного серьезный, что у Санджи даже отпало всякое желание обзываться и дерзить. Может быть, сказалось невидимое прежде их сходство: Зоро тоже был покалечен, но где-то внутри, и от этого Санджи стало еще более тошно. Ведь в отличии от блондина, Зоро сам сделал себя таким. Он бы мог кричать и плакать, обвинять в произошедшем других, но он предпочел противоположное. Он держался за эту маску немоты, как он, Санджи, цеплялся за бортик ванной руками, чтобы не уйти под воду с головой. - Я загляну к тебе минут через десять, - сказал Зоро. - Стены здесь толстые, так что вот... Он достал и кармана игрушечную рацию и положил ее на полочку для шампуней, куда Санджи легко мог дотянуться. Блондин проигнорировал его действия, погрузившись в раздумья. Голос Маримо по-прежнему был тяжелый и хриплый, но чувствовалось, что теперь слова даются ему чуть легче. Но это ничего не значило, ведь даже так - Зоро мог говорить. Но никому не было об этом известно. Кроме Санджи. - Если что-нибудь понадобится, зови меня, понял? - Зоро выключил воду, которая смазывала звуки его голоса, и остался стоять у выхода, выжидающе смотря на блондина. - Тоже мне, большая честь, - буркнул Санджи, опускаясь в пену по подбородок, и тут же понял, что зеленоволосый продолжает находиться здесь, потому что ждет ответа. - Да понял я, понял, - недовольно отозвался он, и Зоро скрылся за дверью. Блондин чертыхнулся, как это часто делал старик, когда понимал, что ситуация принимает еще более угрюмое русло. На душе было гадко, и все эти неприятные чувства были прочно связаны с зеленой макушкой младшего хозяина этого дома. Конечно, Санджи, никогда не имевший родителей, не мог браться судить – это все еще было для него слишком сложно, но теперь у него был Зефф, которого Санджи тоже боялся потерять. И обиду Зоро можно было понять, и можно было даже посочувствовать ему, или подружиться, чтобы вместе когда-нибудь встать на ноги. Но дело ведь было именно в этом: Зоро мог стоять на ногах и без него. Он мог передвигаться сам, он был сильным и светился жизнью, и ему, черт возьми, не нужна была помощь, чтобы выбираться из ванны. Но он притворялся немым. Это здорово смахивало на зависть, но, не смотря на чувство стыда от осознания этого, причиной для ненависти номер два стало то, что абсолютно физически здоровый мальчик выбрал неординарный способ сообщить отчиму о его неправоте.