10 причин ненавидеть Маримо-куна

Третий палец Санджи загнул через три года. Кто знает, возможно, он никогда больше и не вспомнил бы об этом, но обстоятельства, сложившиеся тем вечером, воскресили 10 его причин. В какой-то степени было глупо возвращаться к задумкам, возникшим в незрелом десятилетнем мозгу, но стоило им появиться во все еще не зрелом, но возбужденном подростковыми гормональными перестройками мозгу повторно, и выдрать их оттуда стало уже нельзя. Было ли дело в самой обстановке, или в символичности того, что Зоро при одинаковом с Санджи количестве выпитого, остался совершенно трезв, навевая тем самым воспоминание о его доминирующем физическом состоянии, когда им было по десять, или это было из-за сказанных Маримо слов, но это заставило Санджи вернуться к созданию анамнеза своей ненависти. Конечно, чего-то подобного следовало ожидать, когда Санджи согласился на идею Зоро. Надо сказать, идеи Зоро никогда не заканчивались хорошо, и не то, чтобы Санджи не знал об этом. Он был в курсе этого, после того, как спасающий котёнка, Маримо свергнулся с крыши и раскроил себе грудь, помнил об этом, когда они забрались на стройку, и Зоро порезал лодыжки об арматуру. Он прекрасно знал об этом, когда они дразнили собак их чудаковатого на всю голову соседа по улице, и их свора, одетая в разнообразные цветастые платьица с рюшечками, прогнала Санджи три километра до центрального парка. Разумеется, Санджи признавал, что во многом благодаря Зоро, он был в хорошей форме: быстро бегал, и, натренированный в многочисленных драках с упертым Маримо, мог дать отпор любому. Однако, это не отменяло того факта, что полубредовые затеи Зоро в большинстве своём имели фатальный исход. Но и тогда и в этот момент (как, впрочем, и любой момент их совместного времяпровождения) это знание не несло в себе никакого эффекта. Зоро всегда предлагал что-либо с абсолютно флегматичным выражением лица, тоном, лишенным всякой надежды развеять неизлечимую скуку, которая, казалось, преследовала зеленоволосого везде. Он не впадал в буйство и не бежал на поводу очередной внезапной мысли, - все, что слетало с его языка, звучало хорошо обдуманным и имеющим под собой четкий стратегический план, что, впрочем, никогда их особо не спасало. Поэтому, когда Зоро предложил выпить, Санджи не мучился сомнениями слишком долго. Как обычно, Зоро сказал это решительным спокойным тоном, и в его глазах был вызов, читающийся поверх его расслабленного лица. «Слабо?». Санджи слабо не было. Он с азартом принимал любой поединок, и это, вполне возможно, и было тем фактором, который не позволял ему задумываться о возможных последствиях. Когда, с присущим ему нескончаемым оптимизмом, очередную аферу предлагал Луффи – чернявый одноклассник Ророноа, это еще навевало размышления об ответственности за свои действия, но опять же, даже боязливый Усопп, из класса блондина, чья парта стояла прямо перед его, стонал и возмущался, но все равно никогда не отказывался от участия. В лидерстве Монки Ди было что-то поистине магическое, но это было несравнимо с тем, когда что-то эдакое предлагал его официальная «правая рука» Ророноа. Жажда соперничества настолько захлестывала блондина, что времени на обдумывание решений не оставалось совсем. Чертов Маримо никогда не был заводилой, и в большой компании девяносто процентов времени бессовестно игнорировал всех и вся, но он был вторым и последним человеком в их «пиратской команде», способным генерировать эти бессмысленно-дурацкие идеи, пусть его генератор и включался с Санджи наедине. Поэтому Зоро сказал: «Давай выпьем!», и Санджи автоматически переключился в режим «А давай!», хотя это явно выходило за рамки примерного поведения. Ведь блондин от души старался быть хорошим сыном своему старику, с ответственностью, не свойственной тринадцатилетке, брал на себя работу по дому. Он мыл полы и загружал вещи в стиральную машину, а так же осваивал кулинарные навыки по напутствиям Зеффа, под командованием кулинарных шоу, по инструкциям поваренных книг. Старик вполне мог спустить ему с рук драки, и разбитые стекла в школе, но некоторые вещи находились за гранью. Распитие спиртных напитков явно было одной из таких вещей. Но у Зоро горели глаза, и на его губах была откровенно издевательская усмешка, так что не было ничего удивительного, что мысль о том, что совершаемое - глупость, даже не промелькнула в блондинистой голове. Он принялся распаковывать корзинку с едой, принесенную из дома, а Зоро отправился наверх на второй этаж за заныканным там спиртным. Санджи выложил на тарелки сделанные им онигири и разорвал целлофановую обёртку на найденной в холодильнике упаковке роллов из супермаркета. Он поставил все на поднос и вышел из кухни, когда Маримо спустился по лестнице. - Можем перелить в стаканы, но пить из банок круче, - он немного потряс одной из жестянок, и еще три прижимал к себе. Санджи пожал плечами. Он правда не разбирался в этом, и начав спорить, мог обнажить свою полнейшую "необразованность" в этом вопросе. Он пропустил зеленоволосого вперед, и последовал за ним в гостиную, где, опустив поднос на журнальный столик, с ногами забрался на диван. Окна в гостиной были до пола, большие, и занимали всю фронтальную стену. Зоро распахнул их, и живой воздух только начавшего расцветать лета с бодрым жаром вошел в комнату. Если быть до конца откровенным, Санджи не очень хотелось пить. Он не раз видел пьяных, но никогда не пробовал сам. Он часто видел, как это делала тетушка Кокоро, и иногда отец возвращался домой слегка выпившим. Он становился весьма дружелюбным и достаточно прямым, и, хотя между ним и Санджи не было кровной связи, блондин все равно опасался потери контроля над собственным языком. Он всерьез боялся опьянеть перед Маримо, который (в чем Санджи, впрочем, не был уверен на сто процентов) уже пробовал алкоголь. Для Санджи же это было впервые, и опозорившись, он, наверняка, даст зеленоволосому повод для шуток на эту тему. - Где ты прятал его? - спросил Санджи, имея ввиду пиво, и отправил ролл в рот, решив, что для первого знакомства с алкоголем в желудке что-то должно быть. - За алтарем, - Зоро с безразличным лицом опустился на пол прямо напротив блондина,- никто в здравом уме не станет там искать. Санджи вздрогнул и поежился, чувствуя почему-то холод. Не так давно, казалось бы, суть наличия алтаря в комнате его сестры, было той самой причиной, которая заставляла Зоро сцепить зубы и не произносить не звука. А сегодня он уже прятал там алкоголь, и это, наверное, и было примером того, как люди приспосабливаются, прячутся от прошлого за равнодушием, в которое сами искренне верят. Но Санджи, знавший того молчаливого Зоро, не верил. Подхваченный порывом теплого ветра, легкий белый тюль взметнулся, как полупрозрачный призрак, и вновь соскользнул обратно. Банка в руках Зоро пшикнула, и он, открыв ее, протянул блондину, а после занялся своей. На картинке, выгравированной на жестяной поверхности, был полудракон-полуконь, и пиво называлось "Кирин". - Жираф? - прочитал Санджи и фыркнул. - Это еще и "единорог", - заметил Зоро с таким видом, будто этого мог не знать только самый последний идиот. Санджи идиотом не был и о двойственности этого слова, разумеется, знал. Он просто хотел приколоться, чтобы снять свою неловкость и даже страх перед открытием, которое ему предстояло свершить, но Зоро в пух и прах разбил его нелепые попытки. Санджи подумал, что зеленоволосому, кажется, просто нравилось его унижать. В конце концов, он всегда так делал. - И все-таки, - Маримо набил онигири за обе щеки и смело отхлебнул из банки, - твой старик замечательно готовит. Санджи ожидал чего-то подобного, поэтому с готовностью надул губы. - Они же кривые, - обиженно пробурчал он, - неужели непонятно, что их готовил я? - Какая разница? - пожал плечами зеленоволосый. - Они не стали менее вкусными от того, что они не такие ровные. Санджи вцепился в банку обеими руками. Зеленоволосый никогда не претендовал на звание внимательного слушателя, предпочитая видеть и слышать только то, что ему хотелось. Зоро поднял на него свои яркие, словно едва пробившиеся листочки сирени ранней весной, глаза, и задумчиво вгляделся в обиженную моську блондина. - Чего тебе, Маримо? - буркнул Санджи. - Ничего, - Зоро слизал прилипшее к его губам зернышко риса, а потом, явно придумал, чем бы еще зацепить светловолосого, поинтересовался: - Пить совсем не собираешься? Санджи мгновенно взвился. - Не твое дело! - Не бойся, оно не кусается, - ядовито подначил Зоро, и Санджи, уже не стерпев такое, припал губами к банке, в попытке продемонстрировать, что он достаточно взрослый, чтобы выпить алкоголь, и даже залпом. Горькая жидкость ударила в корень языка и горло, пузырьки газа, несущие запах хмеля и солода полезли в нос. Санджи закашлялся, и, когда открыл начавшиеся слезиться глаза, то увидел Маримо рядом с собой. Он стоял над ним, и сжимал в руке банку пива, как готовую вот-вот взорваться гранату, и его потемневшие глаза смотрели обеспокоенно. - Не умеешь, не берись, - сухо произнес он и протянул руку, чтобы забрать пиво блондина, но тот прижал банку к груди и, втянув голову в плечи, зашипел: - Нет, я умею! - заявил он, и Зоро, поколебавшись, хмыкнул: - Умеет он, как же. Он сел на другой конец дивана и отвернулся от Санджи, демонстрируя ему свой упрямый профиль. Блондин потер веки, и прислушался к своим ощущениям. Он не чувствовал себя пьяным, но он опять же не знал, каковым должно было быть это чувство. Он выхлебал половину банки, хотя часть попала в нос и на майку, но все равно не чувствовал себя никак. И в горчащем на языке послевкусии не было совершенно ничего замечательного. Санджи скосил глаза на зеленоволосого, который, уже допив свою порцию, смял жестянку в руках. Отставать от него не хотелось, и Санджи, собравшись с духом, вновь принялся пить. Пиво не было ни особо приятным, ни мерзким, и блондин выпил его до дна. - Заешь чем-нибудь! - посоветовал Зоро, внимательно следивший за его действиями, и Санджи, кивнув, потянулся к роллам на столике. Алкоголь пришел в голову, стоило сменить положение тела. Санджи успел только привстать, как картинка перед глазами размазалась. Он взял ролл и, целиком запихав его в рот, сел на диван обратно, опираясь на подлокотник. - Ты уже пьян, Завитушка, - заметил Зоро серьезно. Санджи фыркнул: - А я думал, ты первым впадешь в свое привычное анабиотическое состояние, чертов зеленый лягух!! - заплетающимся языком выговорил он и захихикал, довольный своей шуткой. Зоро придвинулся к нему ближе, но ничего не сказал. Санджи чувствовал легкое головокружение и тяжесть в висках и затылке, словно его голова резко прибавила в объеме и весе, но это ощущение не раздражало. - Я, наверное, чупа-чупс, - Санджи снова захихикал, и тут почувствовал, что Зоро сжал его плечо. За окном шумел ветер, трепавший кусты роз и акацию, раскинувшую свои ветви до самого окна, а с соседнего участка доносились приглушенные голоса и запах жаренного на гриле мяса. - Луффи уже раз пять успел бы напроситься в гости к твоим соседям, - к чему-то проговорил блондин, на задворках сознания понимая, что рука Маримо на его плече - это довольно странно. - Эй, - сказал Зоро, - и Санджи понял, что ему сложно сосредоточиться на его лице или голосе. Он вроде видел его, слышал и чувствовал рядом, но в то же время будто находился от него невыносимо далеко. - Ты прав, наверное, - признал он вслух, хотя понимал, что озвучивать свои слабости перед Зоро не стоило, - я пьян. Он обхватил руку Маримо вокруг запястья, вынуждая его убрать ее со своего плеча. Зеленоволосый нахмурился, и в глазах Санджи даже это незначительное изменение в мимике было, словно в замедленной сьемке. - Вот ты... Всегда таким был, - сказал Зоро, и блондину подумалось на секунду, что зеленоволосый, наверное, пьян тоже, хотя он совсем не выглядел так. - Признавал свои слабости и умудрялся использовать это признание, как способ подняться. Санджи не собирался было придавать значения словам Маримо, но тот продолжил: - Ты всегда умел признать поражение, и мне всегда было непонятно, почему это делает тебя сильнее. Ты всегда боролся против обстоятельств, и (помнишь?), когда ты не мог самостоятельно слезь с кресла, ну, то, на котором ты спал, тебя ставила на ноги твоя гордость. Честно говоря, когда я встретил тебя впервые, я даже позавидовал тебе. Санджи чувствовал, что его голова не работает, как следует, но даже при этом, он разозлился на то, что говорил ему Зоро. В то время он не мог очень многого: его колени подкашивались от слабости, если он долго передвигался по дому, а его пальцы болели от напряжения даже, когда он держал палочки для еды. Он не видел здесь ни малейшего повода для зависти к себе, особенно для того, кто был совершенно здоров. - Тебе не нужна была ничья помощь, и ты казался мне таким сильным и упертым, раз тебе удавалось справиться со всем этим... Санджи сжал банку в руках так, что почувствовал, как она хрустит, сминаясь пополам. - И поэтому я, ну, знаешь, опять стал разговаривать. Конечно, сначала с тобой - это вышло случайно, но потом, из-за того, что я наблюдал за тобой, я решился. - Зоро почесал затылок, а его скулы были пунцового цвета. Он явно и сам не знал, зачем завел весь этот разговор. - И я раскрыл себя именно потому, что хотел, как ты. Я хотел, чтобы отец видел, что я тоже могу справиться сам. Санджи уставился на мечника, чувствуя, что никогда не простит ему этих слов. Да, ему было приятно, что даже в той ходячей груде костей, Зоро признал силу, но он повторял за ним. Он повторял за ним и этим как будто украл его гордость - единственное преимущество, которое было у блондина. Единственное, что помогало ему держать голову высоко поднятой в те темные времена трёхлетней давности. Он завел руку за спину и незаметно загнул третий палец, а Зоро сказал: - Спасибо.