Современная интерпретация «Властелина Колец» и «Хоббита»

После слов Гэндальфа Бильбо стал вести себя осторожнее в отношениях со Смаугом. Хоббит не на шутку испугался, ведь действительно — дракон мог им закусить в любой момент, когда они останутся наедине. И дабы избежать столь печального для себя исхода, Бильбо решил сам порвать с драконом. Однако это оказалось весьма сложно. Когда Бильбо пришел в кабинет босса, дабы расставить все точки над «и», Смауг даже не удосужился его выслушать. Стоило хоббиту появиться в поле зрения дракона, как последний тут же закрыл свой кабинет от посторонних глаз при помощи завесы. — Стой! — выкрикнул Бэггинс, стараясь освободиться из цепких рук начальника. — Я поговорить пришел! — Не хочу говорить, — поморщился Смауг, нагибая хоббита раком. — Даже не вздумай! — поняв, что сейчас намерен делать его босс, Бильбо начал вырываться интенсивней. Его вопли и мольбы слышали остальные сотрудники. Никому в голову не пришло, что там происходит межвидовое скрещивание, все решили, что Смауг Ужасный пытает маленького хоббита за плохую работу. — Ну, а теперь-то мы можем поговорить?! — спросил хмурый Бильбо, застегивая на себе штаны. — У меня много работы, — отмахнулся Смауг, как ни в чем не бывало. — Дома поговорим, — добавил он, видя, как хоббит закатывает глаза. — Дома, это, в смысле, — Бэггинс побледнел. — Наедине? — А как еще? — не понял вопроса дракон, поднимая взгляд на Бильбо. — С тобой все нормально? Ты какой-то нервный… «Он сожрет тебя, когда вы будете одни, одни-и-и…» — завыл голос Гэндальфа в голове Бэггинса. — Я сегодня дома буду не один, — нашелся Бильбо, не сводя глаз с лица босса. — А с кем? — Смауг нахмурился. — Ко мне родственники приехали, — хоббит отвел взгляд. — Так что сегодня наедине не получится. — Тогда приезжай ко мне, — дракон хищно оскалился. — Там мы точно останемся одни… От этих слов, в придачу с оскалом дракона, у Бильбо побежали мурашки по всему телу. Но он уже не мог возразить, ибо Смауг, применив на нем гипноз, отправил хоббита работать. С помощью того же гипноза, он заставил Бильбо вечером прийти к себе.

***

А что же было с Торином, когда его пьяным, в три часа ночи привез домой Гэндальф? — Дальше сам пойдешь, дружок, — сказал ему Митрандир, спуская гнома с плеч. — Ты как? — Нормально, — Торин подавил икоту. — Нас, гномов, не так просто завалить! Это мы всех завашпшпш, — дальше язык короля был не в состоянии внятно воспроизводить слова. — Чудно, — маг вздохнул. — Ну что же, увидимся, друг мой. — Бывай, — гном таки икнул. Трандуил сидел в кресле. Рядом стоял ночник — хрустальный шар, внутри которого порхали светлячки. Эльф уже четвертый час ожидал своего супруга, но того все не было, и не было… Наконец, двери в спальню распахнулись, и в покои зашел Торин. — Где ты был? — незамедлительно последовал вопрос от короля эльфов. — Ох, ты ж, твою мать! — воскликнул от неожиданности Торин, хватаясь за ножны. — Трандуил! — увидев мужа в кресле, гном сплюнул. — Не пугай так, я чуть душу дьяволу не отдал! — Я ждал тебя, — холодно произнес эльф, смотря прямо на Дубощита. — Где ты был, Торин, сын Трейна? — Какая разница? — отмахнулся от него гном, снимая с себя меха. Трандуил вскочил с кресла, подходя ближе к Торину. — Ты что, пьян? — спросил он, учуяв запах алкоголя. — Иди ты! — гном отпрянул от эльфа. — Как ты со мной разговариваешь?! — возмутился лесной король. — Как с эльфом, черт возьми! — выкрикнул в ответ Дубощит. — Я твой муж! — попытался напомнить ему эльф. — В последний раз спрашиваю… — Да ты даже не баба! — перебил его Торин. У Трандуила после таких слов стало таким выражение лица, будто бы его сначала окатили ледяной водой, потом оскорбили, задев за живое, и напоследок дали смачную пощечину. Торину даже стало стыдно, буквально на секунду, за то, что он только что сказал, однако уступать он не собирался и продолжал гнуть свое. — Я не обязан перед тобой отчитываться, этот брак по расчету, он ничего не значит — ни для меня, ни для тебя, Трандуил, сын Орофера, — заключил он, хмуро глядя на эльфийского короля. — Ты такой же, как и твои предки, — найдя в себе силы, произнес Трандуил. — Алчный, жадный… — Не тебе говорить мне о чести! — снова перебил его Дубощит. — Были времена, когда мой народ пришел к тебе за помощью, и что же? Ты от нас отвернулся! — старая обида потоком вылилась в обидные ругательства в сторону эльфа. Когда гном замолчал, лесной король медленно опустился в кресло. Складывалось ощущение, что он пребывает в какой-то прострации, но не здесь. — Mankoi naa lle sinome? — спросил Трандуил Торина на своем родном языке, наконец, придя в себя. — Ой, только не матерись! — гном поморщился, отворачиваясь от него. — Ты прекрасно знаешь, что я сейчас сказал, — ответил эльф. — Или наш язык настолько оскверняет твой слух, сын Трейна? — Я здесь ради своего народа, — ответил Торин на его вопрос. — И ты это должен понимать, — он начал собирать вещи. — Куда ты? — спросил его эльф, наблюдая за тем, как Дубощит сбрасывает свое шмотье в сумку. — Пойду искать Барда, — гном хмыкнул. — Пора бы мне завалить эту тварь, из-за которой пострадал мой народ! — Торин, — Трандуил подошел к нему и коснулся пальцами чужой ладони. — Я говорил тебе правду тогда, что золото сведет тебя с ума. — Не смей прикасаться ко мне! — огрызнулся гном, заглядывая в глаза эльфа. Но Трандуил лишь сильнее сжал его ладонь в своих пальцах, и Торин снова перенес те же чувства. Он бы хотел сейчас оттолкнуть короля эльфов, врезать ему, плюнуть в душу, но уже не мог. Гном не знал, были ли это эльфийские чары, но он точно знал одно — когда Трандуил так близко, Дубощит не способен причинить ему вреда, ибо эти руки и этот запах… В них есть что-то родное, что-то близкое сердцу Торина. — Ты думаешь, что я не знаю, что такое ярость дракона? — Трандуил повернул лицо боком к Торину, и тот увидел обезображенную щеку, лишенную кожи. Дубощит замер, не смея отвести взгляда от такого зрелища. Но долго любоваться ему не дали чары, с помощью которых, лесной король скрывал это увечье. — Я по-прежнему для тебя холеный король Трандуил, с безупречной внешностью и избалованным характером? — горько усмехаясь, спросил его эльф. — Нет, — гном ощутил себя чуточку неловко. — Теперь ты нормальный мужик, — ответил он, заглянув в глаза короля. — Сочту за комплимент, — эльф склонил голову, улыбнувшись. — Ответь тогда, — Торин нахмурился. — Почему ты не даешь мне убить Смауга? Сам же видишь, что он натворил. — Его кровь не должна быть на твоих руках, — Трандуил покачал головой. — Откажись от мести, Торин. — И ты мне это говоришь? — Дубощит фыркнул. — Мы страдали из-за него! Он должен за все ответить! — Упрямый гном, — эльф снова улыбнулся. — И что с этого? — с вызовом ответил Торин. Вместо ответа последовал поцелуй. Трандуил наклонился к Торину так, чтобы их губы оказались на одном уровне. К такому сына Трейна жизнь еще не готовила. — Стоять! — сказал он, отстраняясь от эльфа. — Ты, конечно, извини, но… я, как бы сказать, — гном начал подбирать слова. — Я вашу эту эльфийскую пансексуальность не приветствую. — Я бы согласился с тобой, Торин Дубощит, — кивнул Трандуил, сбрасывая с себя одеяния. — Если бы не прошлый четверг. — А что было в прошлый четверг? — Торин так бухал всю эту неделю, что с памятью у него стало туговато. — У тебя встал на меня, — невозмутимо ответил эльф. — Что? — гном рот разинул. — Когда это было? То есть… как? — Ну, — Трандуил помолчал. — Мы неплохо с тобой поболтали, потом ты напился, я тащил тебя в покои, а там все и случилось. — Что случилось? — испуганно спросил Торин. — Ты обнял меня, и я ощутил, как твой детородный орган упирается мне в… — эльф усмехнулся. — Кстати, я не ожидал, что у гномов они такие большие… — Эй! — возмутился сын Трейна. — Может, роста мы и небольшого, но с этим у нас всегда был порядок, у мамаши своей спроси! — едко добавил гном очередную свою шуточку. — Зачем мне спрашивать? — остался невозмутимым король эльфов, толкая Торина на кровать и садясь сверху. — Я сам проверю. Торин не нашелся даже, что ответить. Таких действий от короля эльфов он никак не ожидал. Резко поднимаясь, он перевернулся вместе с Трандуилом, меняя положение и оказываясь сверху. — А вот и большой Торин, — со смешком сказал эльф. — Вы, эльфы, все такие извращенцы? — спросил Торин, мысленно ругая себя за то, что Трандуил-то был прав. — А вы, гномы? — усмехнулся Трандуил. Дубощиту снова не пришел ответ, и он, ругнувшись, поддался, наконец, химии и накрыл губы эльфа своими. Трандуил углубил поцелуй, проникая языком между губ Торина и, поймав его язык своим, начал с ним незамысловатую игру. В комнате было тихо, лишь слышался возбуждающий звук поцелуев, которые уносили в сладостный плен обоих участников. Эльфийский король взял на себя инициативу раздевания, что не очень понравилось Торину. Будто бы в протест, желая везде доминировать над эльфом, Дубощит сорвал с него одежду, а потом начал поспешно и с себя снимать остатки одеяний. Когда с этим было покончено, Торин развел ноги супруга, устроившись между его коленей. Смочив пальцы слюной, гном поочередно стал вводить их во внутрь короля, двигая ими, подобно маленькой плоти, таким образом, растягивая узкий проход. Трандуил застонал, цепляя пальцами простынь. Торин, движимый непреодолимым желанием завладеть им, стал покрывать поцелуями шею супруга, слегка покусывая нежную кожу и оставляя на ней влажные следы. Он целовал лесного короля, одновременно двигая пальцами внутри его ануса, и спускаясь ниже, задевая губами возвышения на груди эльфа, обхватывая их губами и срывая с губ Трандуила очередной стон. Движения пальцами гнома были несколько грубыми, но когда он нашел нужную точку, королю эльфов ничего не оставалось, как протяжно застонать. Этим он вызвал дикую бурю внутри Дубощита, который уже не мог держать себя в руках и поспешил заменил пальцы своей плотью. Проникновение было резким, поэтому сын Орофера, всхлипнув, обхватил руками шею Торина, прижимаясь к нему всем телом. Король Эребора подождал, пока эльф привыкнет к нему, удерживая его за бедра. — Продолжай, — шепотом попросил его Трандуил. И Торин перестал себя сдерживать: войдя до конца, он начал двигаться, наслаждаясь жаром и узостью внутри партнера. С каждым толчком Дубощит ускорялся, быстрее и быстрее, пока сам не начал рычать от удовольствия. Трандуил же поначалу стонал тихо и приглушенно, опасаясь, что их услышат, но как только Торин задал быстрый темп, сдерживаться уже не было сил. Леголас вышел в сад подышать свежим ночным воздухом у фонтана. Из раскрытого окна отцовских покоев, принц услышал протяжные стоны, а после разобрал слова: «Не останавливайся! Сильнее! Чаще! Чаще!». Узнав голос отца, эльф выронил из рук вазу, и она разбилась на тысячи осколков. У Торина было ощущение, что все, что в нем копилось, сейчас просто вылетело наружу и разбилось, словно хрустальная ваза. Он, громко выдохнув, сделав последний рывок, и кончил прямо внутрь эльфа. Трандуил также скоро кончил, прижав Торина к себе и зарываясь носом в его густые волосы. Выйдя из него, Дубощит собирался перекатиться на другую сторону кровати, но Трандуил не отпустил его, крепко обнимая гнома за шею. — Подожди, — шепнул он на ухо Торину. — Я впервые чувствую себя настолько живым. Торин заглянул в чужие глаза, синие, как глубокие озера. Гном запустил пальцы в золотистые волосы короля эльфов и на одном дыхании выпалил: — Ты пахнешь лучше всех на свете, Трандуил, мой супруг.

***

Как он добрался до Пустоши Смауга, Бильбо сам не понимал. Но ноги, будто сами, привели его сюда. В глубине подсознания хоббит, конечно, догадывался, чьих рук, точнее глаз, это дело. Но он не смог противиться столь сильной магии. Дойдя до ворот, Бэггинс увидел огромный особняк. Почему его назвали «Пустошь», он не понимал, ну, а с именем Смауга все было ясно, особняк-то его. Ворота сами впустили Бильбо во двор. Хоббит, глубоко вздохнув, направился в дом, мысленно готовя себя к разговору с драконом. Он знал, что Смауг любит загадки, и если отвлечь его этим, то он, возможно, не сразу сожрет Бильбо. Однако Бэггинс захватил с собой Жало — кинжал, найденный Бильбо в пещере троллей. Ведомый гипнозом Смауга, Бильбо вошел в холл и замер. Гипноз перестал действовать, видимо дракон поставил его до того момента, как Бэггинс окажется внутри дома, ибо отступать уже будет некуда. — Бильбо! — услышал хоббит голос дракона. — Я на кухне, иди сюда. Бледный Бэггинс сглотнул и, положив руку на рукоять кинжала, последовал на голос хозяина дома. Зайдя на кухню, первым, что заметил хоббит, была огромная печь. Капли пота выступили на лбу Бильбо, и он бросил взгляд, полный тревоги, на дракона. Последний же стоял к нему спиной. — Я давно хотел тебя спросить, — томно проговорил Смауг. — Ты любишь мясо? — М-мясо? — переспросил Бильбо, заикаясь. — Да! — дракон резко обернулся, и хоббит вскрикнул от ужаса, ибо в руке Смауга красовался огромный окровавленный нож. — Кроличье мясо, — пояснил Смауг, стоя с ножом в руке. — Что это с тобой? — он нахмурился, видя, как Бильбо всего трясет. — Я… я должен тебе кое-что сказать, — набравшись смелости, начал хоббит. — Говори, — Смауг прищурился, втыкая нож в тушу мертвого кролика. — Н-нам нужно… — Бильбо не сводил глаз с ножа. — Я подумал, что… Наверно, лучше если… В общем, мы не можем быть вместе, — наконец, смог закончить свою мысль хоббит. — Почему? — дракон поднял брови. — Потому что… потому что я хоббит, — Бэггинс выдохнул. — А... а ты дракон! Это неправильно, я думаю, что нам больше не следует встречаться, и… — он поспешно вытащил из кармана листок бумаги. — Я увольняюсь, — Бильбо отдал листок в руки недоумевающему Смаугу. Бегло прочитав документ, Смауг скомкал его в ладони, поднимая взгляд на хоббита. Бильбо, чувствуя мягким местом опасность, поспешил скорее убраться прочь. — Ну, — неуверенно сказал он. — Всего доброго! И едва он успел повернуться, дабы уйти, как увидел, что в доме началось землетрясение. «Это не землетрясение, мой мальчик, — послышался в голове голос Балина. — Это дракон!» Бильбо резко обернулся — и вовремя, ибо Смауг, приняв свой истинный облик, выпустил пламя, так что хоббит чудом успел отскочить. Гигантских размеров дракон встал во весь рост, разрушая стены и потолки в собственном доме. Бильбо попятился назад, не веря тому, что происходящее с ним сейчас не страшный сон. — Бильбо Бэггинс, — зашипело чудовище, выпуская из ноздрей клубы дыма. — Бросить меня решил?! — Прости! — как можно громче крикнул хоббит, уклоняясь от обвала камней. — Я не знал, что ты так рассердишься! Как успокоить дракона, Бильбо тоже не знал. Он тогда был настолько напуган, что вряд ли вообще мог адекватно мыслить. А тем временем, Смауг издал страшный рев и взмыл в небо, постепенно скрываясь за тучами. Где-то вдалеке прогремел гром и тут же хлынул ливень. Бэггинс почти сразу промок. Расстроенный таким завершением отношений со Смаугом, хоббит поплелся в свою нору, надеясь, что гнев дракона будет не таким страшным, как о нем говорят.