Be a million miles away

Когда Вишняков сообщил, что собирается пропустить дополнительные занятия, я несказанно удивился. Едва с эмоциями справился, чтобы не начать допытываться, вызнавая причину. Мне действительно стало любопытно, почему маленькое недоразумение решил пропустить встречу со мной. Обычно любую возможность вылавливает, пытаясь лишнюю минутку в моем обществе провести, а тут… странно как-то. Рассудив, что не имею права приставать к нему на эту тему, я успокоил себя тем, что непредвиденная ситуация может сложиться у кого угодно, даже у влюбленного мальчишки. Главное, чтобы все у него в порядке было, пускай разруливает. Но небольшое беспокойство во мне все же поселилось, все-таки Вишняков успел зарекомендовать себя, ранимой и легко выходящей из равновесия личностью. Оставалось надеяться, что я преувеличиваю трагичность ситуации, и мальчишка со всем справится без вреда для себя. И как так получилось, что я за него так волнуюсь? Даже Борька, у которого я снова поселился на пару дней, заметил, что я какой-то задумчивый и недовольный. Ну, еще бы! В конце концов, недоразумение умудрился сделать так, чтобы я почувствовал за него ответственность. Не хотелось, чтобы этот глупый ребенок отбивался от рук, этого мне еще не хватало! Мои опасения подтвердились во вторник. Вишняков пришел на мои пары словно в воду опущенный. Сидел, уперев взгляд в парту и нервно крутил меж пальцев ручку. Сколько не пытался выцепить его взгляд, получилось лишь раз. Причем недоразумение так на меня глянул, что злость взяла. Будто я в чем-то провинился и теперь он смотрит на меня обиженными глазами побитого щенка. Не сдержавшись, вызвал его отвечать, прекрасно понимая, что он все это время летал в облаках. Как и ожидалось, мальчишка лишь промямлил что-то невнятное, совершенно невпопад. Вишняков еще ни разу так отвратительно не отвечал. Это разозлило меня еще больше, в конце концов, я столько времени убил, пытаясь вбить в его цыплячью голову информацию, а мы вернулись к изначальной точке. После пар, я попытался выяснить причины его ужасного ответа. Мальчишка лишь извинился и сказал, что такое бывает со всеми. При этом я заметил, что руки его немного дрожат. Спрятав непослушные ладошки в карманах, он отвел взгляд и замолчал. А мне как-то не по себе стало. Откуда-то прорезалось забытое чувство стыда – давлю на переживающего ребенка, совсем не думая о его чувствах. Возможно, у него случилось что, а я наезжаю, словно имею на это моральное право. Смягчив тон, я поинтересовался все ли у него в порядке, ибо его странное поведение меня не на шутку беспокоило. Но Вишняков от меня отмахнулся, сказав, что у него все нормально. Врет ведь, недоразумение. И нервничать понапрасну заставляет – вижу ведь, что ни хрена у него не нормально. Остается лишь тяжко вздохнуть, в надежде, что он хоть с друзьями поделится, и они ему помогут. Я намеренно дал ему задание именно на субботу, опасаясь, что он снова решит пропустить. Вишняков немного растерялся, но обещал все сделать к назначенному сроку. А у меня немного от сердца отлегло, что ж, лишние пару часов под моим присмотром ему не повредят. И мне спокойнее будет. Из института вышли вместе, какое-то время шли в непривычном молчании. Видеть Вишнякова, который со счастливой моськой не скачет рядом, было странно. Как-то неправильно что ли. Да его молчание меня напрягало. Только вот по второму кругу пытаться выяснить в чем же дело, я не решился. Желая разбавить наше молчание, я спросил у него про работу. Оказалось, что Вишнякова повысили и теперь он будет все свое время проводить в офисе. Эта новость меня обрадовала, надоело уж слушать его шмыганье носом, совсем не умеет за здоровьем следить. Разговор не склеился, Вишняков снова замолчал, словно воды в рот набравши. А я, дурак такой, снова к нему прицепился. Уже на тему того, что он делает домашку вместо Гришаевой. Не мог я терпеть эту тишину, почему-то создавалось впечатление, будто бы я виноват в сложившейся ситуации. К тому же меня раздражало, что он помогает девчонке, которая им пользуется. Только вот прислушаться он ко мне не пожелал, и довольно серьезно и безапелляционно заявил, что вправе сам решать, как распоряжаться своим свободным временем. Мне показалось, или в его тоне действительно проскользнули нотки раздражения? С одной стороны это меня немного покоробило, с другой даже повеселило. Неужели он переступил через свою стеснительность и научился давать отпор? Удивительно. В следующий вторник я приметил, что Вишняков совсем приуныл, я даже не стал вызывать его отвечать, прекрасно понимая, во что это выльется. Что же, пускай оклемается и соберется с мыслями, а там уж я смогу его подтянуть до нужного уровня, нужно только немного времени. Только вот, кажется, я переоценил способности этого недоразумения. Мальчишка всю неделю безбожно прогуливал, а на следующих парах по практике, на которые он все-таки пришел, опять все время смотрел в стол. Как к нему подступиться я не знал, весь его вид говорил о том, что делиться он своими проблемами не желает. Не знаю почему, но меня это злило. Злила его беспомощность и то, что он не может справиться со своими проблемами. Даже в субботу не стал его за пределы института выводить, понимая, что это будет словно мертвому припарка – Вишняков выстроил между нами стену в несколько метров высотой. А его безответственное поведение совершенно не способствовало желанию ее преодолевать. На допах я еле сдерживался, чтобы не начать его расспрашивать или воспитывать. Мальчишка бы точно воспринял все в штыки, а трепать свои нервы мне не очень-то и хотелось. Я и без этого жутко не высыпался. В общем, я подключил свой профессионализм и вел себя как образцовый преподаватель. Правда, я искоса наблюдал за мальчишкой, пытаясь хоть намек словить, чем же он так озабочен. Но Вишняков был угрюмым и совершенно на себя не похожим, поэтому разгадать причины его поведения не получалось. Да и не силен я был в подобного рода этических манипуляциях. Пребывая в совершенно невеселой задумчивости, я медленно добрел до метро. У входа мне всучили какой-то флаер в бар, находящийся неподалеку. Хм, а почему бы и нет? Скидки это хорошо… С этими мыслями я и набрал Борькин номер, планируя завтра нормально оттянуться. - Нет, чувак, ну я не верю, что ты бросил эту мымру! – воскликнул Боря, широко улыбаясь. – Это слишком круто, чтобы быть правдой! Мой друг внезапно оказался очень рад этому обстоятельству. Да, я конечно знал, что Аньку друзья недолюбливают, но чтобы так откровенно веселиться по этому поводу… очаровательно, ничего не скажешь. - Да. Мы расстались и теперь окончательно, - приканчивая третий бокал пива, кивнул я. Новый бар порадовал своим меню и качеством ассортимента. А главное – цены не сильно били по преподавательскому карману. Отдыхала здесь в основном молодежь, а официантки щеголяли в коротких шортиках, радуя глаз хорошей фигурой. Выпитое пиво приятно пьянило голову и я смог, наконец-то, расслабиться. Заявившаяся недавно в институт Анька была послана, на следующей неделе освобождалась моя маленькая квартирка, на днях выдадут зарплату. Все складывается просто замечательно, только вот всю эту позитивную полосу нагло пятнает Вишняков своим странным поведением. Мальчишка все никак не шел у меня из головы, впору мозг сломать, мать его… - А что Анька такого сотворила, что ты от нее смотался? – полюбопытствовал Боря. Поблагодарив принесшую новую порцию пива официантку, он проводил ее филейную часть голодным взглядом. - О свадьбе начала говорить. Причем, как о само собой разумеющимся, - хмыкнул я, наблюдая за другом. Борька был парнем неплохим, только вот никак не мог найти себе нормальную девушку. Вроде бы и высокий, на рожу нормальный, зарабатывает хорошо. Только ветер в голове гуляет – мама не горюй. Он и на встречи опаздывает, и даты забывает, может спокойно не поздравить с днем рождения, никак потом не оправдавшись. Да и говорит он вечно не думая, ненароком кого угодно задеть может. Большинство девушек, прознав об этих его особенностях, быстро скрывались с горизонта. В итоге Борька перебивался случайными связями. Не удивлюсь, если вечером он попытается склеить одну из официанток. - Вот дура, - заржал он. – Какие-то слишком бойкие бабы пошли, не находишь? Все за нас решать пытаются. Вон, Анька даже предложения не стала ждать. Где же эти милые, кроткие девочки, которые ждут прекрасных слов любви и кольца в бархатной коробочке? Почему-то в голове мелькнула мысль о том, что Вишняков, скорее всего, был бы именно такой девочкой. Хотя, он и будучи мальчиком такой… Встряхнув головой, я выматерился про себя. Совсем с ума сошел. - Я до туалета, - встав из-за стола, я засучил рукава и потянулся. - Ага, топай… Стоило мне открыть дверь под светящейся табличкой «WC», я налетел на выходящего из помещения черноволосого парня. Он рефлекторно отступил на пару шагов назад и задрал голову, чтобы посмотреть на того в кого только что влетел. Что ж, я привык, что окружающим приходится носы поднимать, чтобы взглянуть в мое лицо. Я уж было приготовился сказать «ничего страшного», ожидая его извинений, но я поспешил с выводами. - Смотри куда прешь, блин, - недружелюбно прищурившись, сказал он и, обогнув меня, скрылся. - Вот хамло… Когда я вернулся за столик, Борька обрадовался мне, словно пришедшей на карточку зарплате. Компанейская сволочь, на пару минут оставить нельзя – начинает тухнуть. Но этот грешок я готов был ему простить, все-таки именно из-за этого он так часто был не против принять меня у себя дома. - Блин, смотри, а, - Борька подергал меня за рукав и кивнул в сторону. Чуть развернувшись, я понял, что смотреть надо на танцпол. Какая-то парочка, распихивая всех вокруг, лихо выплясывала под веселую музыку. - И? - Это же два парня, - хмыкнул друг. Я пригляделся, издали да сквозь толпу видно было плохо, действительно – парни. В голове стрельнула неприятная догадка, уж больно знакомой мне показалась белобрысая макушка. Не поборов любопытства, я встал и пригляделся. Первым я приметил того самого парня, с которым столкнулся у входа в туалет. Весело улыбаясь, он крутанул хрупкую фигурку и прижал ее к себе. И я с ужасом осознал, что это на самом деле Вишняков. Надо сказать, что выглядел он очень растерянно, я даже с расстояния это разглядел. Я уж было подумал, что мальчишка начнет вырываться, уж больно грубо его до этого крутили по танцполу, будто стараясь руки из суставов выдернуть. Но недоразумение этого нахала не оттолкнул, а даже позволил приобнять и увести в сторону. Недолго думая, я прошел вдоль стены, чтобы не терять их из виду. - Дениска, - рядом со мной материализовался Боря. – Ты чего? - А? – растерянно спросил я, отвлекаясь от наблюдения. - За пидорами этими наблюдаешь? – хохотнул он. Его слова меня будто отрезвили, захотелось хорошенько съездить ему по голове за подобные слова и пренебрежительный тон. Видимо эмоции слишком явно проступили на моем лице, ибо Борька тут же стушевался. - Эй, ты чего? - Белобрысый – мой студент, - бесцветно пояснил я. - Хрена себе… ну, я не гомофоб, если что. Пускай творят, что хотят, пока меня не трогают, - поспешил оправдаться Боря и засмеялся. - Иди за столик, я скоро буду. - Ага, - уныло протянул он и выполнил просьбу. Вишняков сидел спиной ко мне и лица его я, естественно, не видел. Зато его приятель только и делал, что лыбился. Это почему-то жутко раздражало, я все в голову взять не мог, почему недоразумение находится в компании этой смазливой, но паскудной рожи. Причем этот подозрительный парень что-то активно втирал мальчишке, тот даже с места, как ошпаренный подскочил, намереваясь уйти, но был пойман за руку и усажен на место. Я невольно напрягся. Ну во что этот идиот вляпался? Еле поборол желание подойти и увести Вишнякова подальше от его наглого спутника. Благо к ним подошел какой-то щуплый патлатый парнишка и у них завязался разговор. Что ж, можно немного расслабиться, авось при нем этот парень руки распускать не будет. Но патлатый быстро куда-то утопал, опасливо лавируя меж веселящихся на танцполе людей. Вишняков какое-то время сидел смирно, а потом, вскочив с места, припустил прочь от своего спутника. Тот, не растерявшись, погнался за ним, даже за руку умудрился поймать, только вот недоразумение решительно вырвался и скрылся за дверьми туалета. Я больше не думал, пошел за ними. Ситуация мне решительно не нравилась и я четко решил во всем разобраться. И если надо – увести отсюда этого мелкого идиота. Распахнув дверь туалета, я заметил того самого парня, который на данный момент ломился в дверь одной из кабинок. Не сложно было догадаться, что Вишняков прячется именно там. - Миша! Если ты сейчас же не выйдешь… Парень не договорил, заметив меня. Недовольно на меня покосившись, он тихонько поскребся в дверь и что-то сказал, из-за доносящегося из зала шума, я не расслышал. При этом он так хитро улыбался, что мне тошно стало. Господи Боже, где Вишняков его вообще откопал? Оказавшись рядом с дверью, я строго произнес: - Вишняков, с тобой все в порядке? - А вы кто вообще такой, а? – презрительно хмыкнув, спросил парень. – Идите дальше, кабинок полно. Меня едва не перекосило от его язвительного тона и я еле сдержался, чтобы проигнорировать нападку. - Вишняков, быстро вышел. На удивление мальчишка тут же послушался и опасливо высунулся из кабинки. Смерив меня взглядом, он вышел и неловко промямлил свое «здрасьте», при этом настороженно косясь на стоящего у стены парня. А тот все продолжал лыбиться, вызывая у меня крайнюю степень раздражения. Из последних сил стараясь его игнорировать, я пристал к Вишнякову с расспросами. - Тебя этот не обижает? - Н-нет… - Уверен? - Мы вообще-то вместе, - самодовольно произнес «этот». – Да, Миш? Очень сильно захотелось приложить парня головой о стену, даже рука дернулась, но я вовремя спохватился. Непедагогично при студенте руки распускать. А вот студент совсем побледнел, взгляд в пол опустил, я уж было испугался, что он в обморок хлопнется – так безжизненно он выглядел. - Да, вместе, - тихо произнес мальчишка. – Все в порядке, Денис Александрович, не переживайте. Говорит, что все в порядке, а в голосе какое-то отчаяние звучит. Мне даже не по себе стало – врет. Стопроцентно врет. Только вот почему? Перед этим придурком не хочет правду говорить? Или настолько мне не доверяет? Остается лишь вздохнуть. Только вот неспокойно как-то на душе, не могу оставить все как есть, уж слишком мне доверия эта рожа не внушает. Раз Вишняков не хочет мне ничего рассказывать и принимать помощь, сделаю хоть что-нибудь для своего спокойствия. Стребовав с мальчишки мобильник, я вбил в его телефонную книгу свой номер и велел звонить в случае чего. Ну и смс написать по прибытии домой. Не утаскивать же его из бара силком. Хотя, если честно, очень хочется. Остаток вечера я пребывал в совершенно отмороженном и не компанейском состоянии, поэтому мы с Борькой в скором времени рассчитались и отправились к нему домой. Всю дорогу до квартиры я периодически поглядывал на телефон, боясь пропустить звонок или смс от Вишнякова. Вот пусть попробует не сообщить, что с ним все хорошо – уши надеру. И закрою глаза на то, что он мой студент. Совсем обнаглел – нервы мне трепать. Маленькое цыплячее недоразумение! Смс все-таки пришла, около одиннадцати часов вечера, я уже весь известись успел. Едва сам ему не написал. «Я добрался. У меня все нормально». Все. Что же, и на том спасибо. Я отложил телефон и с облегчением вздохнул. Блин. И что он со мной сделал? Курицей-наседкой себя чувствую, волнующейся о судьбе блудного дитятки. Хм… наверное, стоит ему что-то ответить. Вел бы он себя, как обычно, я бы и размышлять не стал. Написал бы что-нибудь и спокойной ночи пожелал. Но его идиотское поведение меня раздражало, хотелось ответить какой-нибудь колкостью. Поборов этот детсадовский порыв, я просто написал «хорошо». Меньшее из зол. Сил уже нет на тебя разоряться, Вишняков… В понедельник из моей квартиры, наконец, съехали жильцы. С чистой совестью перевез туда все свои манатки, но вздохнуть спокойно не удалось. Все-таки за годы, пока квартира сдавалась, она пришла в не очень хорошее состояние. Кран на кухне почему-то не давал горячей воды, в туалете подтекал сливной бачок, в комнате разболтался выключатель, откуда-то тараканы появились. В общем, я всю неделю боролся с мелкими бытовыми неприятностями. Пару вечеров пришлось потратить на круглосуточные супермаркеты, чтобы купить в дом необходимые вещи и жить, как нормальный белый человек. И вздохнул бы я спокойно, если не Вишняков. Кажется, мальчишка впал в некое подобие депрессии. Он прогуливал, причем как никогда. Уже какое-то время я стал бдительно наблюдать за его посещаемостью. Вишняков стал каким-то уж нехарактерно-бледным, под глазами залегли тени, и мне казалось, что он похудел. Хотя куда там еще худеть-то, а? Сердце как-то неприятно сжималось, стоило увидеть его в институтских коридорах или буфете. Но лезть к нему я не решался, боясь сделать еще хуже. Не по мне же он так убивается, в конце концов, мое отношение к нему не менялось, это он стал странно себя вести. А может быть, его детская влюбленность уже и прошла? Тогда, получается, что я выиграл спор. Только, глядя на его осунувшееся лицо, никакой радости по этому поводу я не чувствовал. Только нарастающее изо дня в день беспокойство. В четверг мои пары он бессовестно прогулял. А в субботу на допах, отвечал кое-как и мне казалось, что он вот-вот уснет прямо за партой. Стараясь не выдавать эмоций, я провел занятие довольно-таки профессионально. Разве что не стал наседать на него и язвить по поводу ошибок. Только вот моего великодушия, кажется, он не оценил. Как был унылым донельзя, таки и остался. На следующей неделе, после моих пар я вызвался его проводить. Искренне надеясь по дороге к метро все-таки выспросить, что же с ним происходит. Но мальчишка заявил, что его кто-то должен встретить. Изначально я подумал, что он просто-напросто желает от меня отвязаться, но когда он вприпрыжку побежал к какому-то парню, подъехавшему к воротам института на машине, понял, что ошибался. А еще я признал в новоприбывшем того самого парня с фотки, висящей в комнате Вишнякова. Наблюдая, как мальчишка крутится вокруг машины и что-то радостно щебечет, я нахмурился. Бывший? Или уже нынешний? Господи, Боже мой… Вишняков, что ты вообще делаешь? Парень в баре, теперь этот на машине. Неужели так сильно нужно, чтобы кто-то рядом был? И плевать кто? Со мной не прокатило и ты пошел по запасным вариантам? Ну что за ребенок… Подавив возникшее в груди неприятное чувство, я двинулся в сторону метро. Пускай сам разбирается, чай не маленький уже… хотя, кого я обманываю? Себя вспомнить в восемнадцать лет – это ж какая каша в голове в этом возрасте стоит! Юношеский максимализм через край прет, восприимчивость, словно нервы оголенные. И кидаться из крайности в крайность. И длится это, пока не случится в жизни такое, что направит по правильному вектору. И ведь будешь даже неосознанно эту направляющую искать, из раза в раз наступая на грабли, обжигаясь и разочаровываясь. Как представлю, как это недоразумение мечется – неспокойно. Ну вот совсем. Наверное, я слишком ответственный. Иначе, как объяснить то, что я вечно возвращаюсь к этим не позитивным мыслям? Посреди следующей недели, когда рабочий день уже закончился, я быстро проверял домашку третьего курса, не желая забирать работу на дом. Там мне как-то катастрофически не работалось. Вроде бы, наконец, получил спокойный и безмятежный уголок, но находясь в полнейшей тишине квартиры, я чувствовал себя не очень уютно. Слишком привык жить с кем-то, нужно заново подстраиваться под новый образ жизни. Поставив тройку с минусом в последней работе, я сложил листы в папку, убрал в портфель, вышел в коридор и запер кабинет на ключ. Сегодня нужно успеть сбегать в магазин, купить новый чайник, а то старый, как оказалось, подтекает. Ох, сплошные убытки от этих жильцов, право слово. Сдав ключ от кабинета на охрану, я только успел накинуть куртку, как в вестибюль влетела запыхающаяся девчонка и едва не сбила меня с ног. - Денис Александрович! – срывающимся, громким шепотом заверещала она. – Слава Богу! Пойдемте! - Шишкина, совсем что ли? Ты чего? – удивился я, оглядывая свою обычно спокойную, словно айсберг, студентку. - Там, за воротами, - тарахтела она, бессовестно ухватившись за мой рукав. – Хорошо, что вы… я еле вырвалась, Аксенова не пускала… Я невольно последовал за тянущей меня к выходу девушкой. - Ты можешь сказать, что произошло? Ситуация меня совсем не радовала. Произошло что-то из ряда вон, если прилежная отличница так себя ведет. - Там Вишнякова… Владька с Васей… - Бегом, - рыкнул я на нее. Мы побежали в сторону от институтских ворот. Идиотка! Нет бы сразу сказать, а она какой-то бред городила! Ну что, Вишняков, допрыгался со своим благородством? Знал ведь, что этим кончится, нужно было раньше ему мозги вправить. Ох, уши бы ему отодрать за глупость… Все мое раздражение вмиг испарилось, когда мы свернули в небольшой переулочек и я увидел, что Вишнякова под руки держит Иванов, а Кротов со всего маху ударяет мальчишку кулаком в живот. - А ну прекратили! – гаркнул я на весь переулок. Громким и властным голосом природа меня не обидела, так что мальчишки тут же замерли, как вкопанные и повернули головы в мою сторону. Тут я заметил, что неподалеку стоят Гришаева с Аксеновой. Валерия ревела в голос и пыталась вырваться из цепких лап своей подружки, та же ее держала, судя по всему мешая вмешаться в драку. Признав во мне своего преподавателя, Кротов с Ивановым отпустили свою жертву и припустили вниз по переулку. Недолго думая, Аксенова побежала вслед за ними. Детский сад… Подбежав к распластавшемуся по земле Вишнякову, я оглядел его лицо. Судя по всему ничего особо криминального они сделать не успели. Только бровь разбили, вот она жутко на лицо и накровила. Ох… - Вишняков, ты живой? – я помог мальчишке сесть, краем глаза замечая, как Шишкина пытается растрясти истерикующую подругу. - Вроде, - сказал он и тут же закашлялся. – Они мало что успели… все нормально, Денис Александрович. Ну вот, опять этот тон. Мол, подумаешь, я умираю, вас же это не заботит, идите дальше, не волнуйтесь. - Так, ты посиди, приди в себя. Я сейчас. Поднявшись на ноги, я подошел к девушкам. У Шишкиной так и не удалось привести подругу в чувство, та продолжала глухо и громко всхлипывать и вырываться из ее рук. - Гришаева, - позвал ее я, положив руки на плечи. – Все в порядке. Все закончилось. Слышишь меня? - У-у-у, - на одной ноте протянула она, пытаясь выкрутиться. - Валерия! – рявкнул я и девчонка, вздрогнув, уставилась на меня покрасневшими глазами. – С Вишняковым все хорошо. Хватит реветь, лицо опухнет. Вы с Настей сейчас поедете домой, а о нем я позабочусь. Договорились? - Угу, - шмыгнув носом, протянула она. - Шишкина, оставляю ее на тебя. - Хорошо, - слабым голосом произнесла она. - Ступайте, - кивнул я. Девочки, озираясь, посеменили в сторону метро, а я вернулся к мелкому недоразумению. Мальчишка так и сидел на земле, уставившись в одну точку, что не на шутку меня обеспокоило. - Вишняков, - позвал я, помахав перед его лицом ладонью. – Ты здесь? - Ага, - сипло выдавил он, вздрогнув. - По голове не били? - Нет, только по ногам, ребрам и в живот, - сухо отчитался он. – Сначала по лицу. Кровь пошла и они, наверное, стреманулись. Все это было сказано настолько сухо и безэмоционально, что я немного испугался. Было бы привычнее, если он на пару с Гришаевой ревел, вот честно… Наверное это просто шок. Я достал из портфеля бутылку воды и чистый носовой платок. Спасибо маме, приучила таскать с собой кучу всего, просто на все случаи жизни. Смочив ткань, я стал вытирать кровь с лица мальчишки. Он сидел все так же неподвижно, даже не следя взглядом за моими действиями. Очухался лишь, когда я случайно задел ранку на брови. Вздрогнув, он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. - Зачем вы это делаете? - Мне тебя прям так тут оставить? - Не надо было вообще приходить… зачем вам это? - С дуба рухнул, Вишняков? – возмутился я. – Мне надо было забить на то, что моего студента избивают другие мои студенты? - А вам не плевать разве на меня? – в его голосе, наконец, прорезались эмоции. Но я тут же пожалел о том, что сетовал на то, что он против обычая не плачет, так жалобно и отчаянно прозвучали его слова. - Недоразумение малолетнее, - вздохнул я и без предупреждения взял его подмышки и поставил на ноги. Мальчишку немного шатнуло в сторону, но я придержал его за плечи. А он продолжал смотреть на меня своими большими и до невозможности голубыми глазищами. Взгляд обиженного ребенка, готового вот-вот разреветься. - Вишняков, ну что ты так на меня уставился? – вздохнул я и стер еще одно кровавое пятнышко с его виска платком. – Мне прям стыдно становится… Вишняков не ответил, он разревелся. Хотя нет, уместнее будет сказать, расплакался. Он не всхлипывал, не завывал, как недавно это делала Гришаева. Из его глаз просто катились слезы, которые он отчаянно утирал рукавами, тихо поскуливая. Только плечи вздрагивали. - Денис Александрович… ну что вы делаете… зачем это все? – хрипло спросил он, не поднимая головы. – Скажите уже, чтобы я от вас отвалил. Пошлите далеко и надолго, чтобы я засунул все свои чувства куда подальше. Назовите мерзким пидорасом, дайте в рожу… не знаю… сделайте уже что-нибудь, я так больше не могу… Всю его сбивчивую речь я стоял словно громом пораженный. Я уж думал, что он на меня давно забил, а тут приехали… И что он вообще такое городит? Послать? Дать в рожу? Он что – мазохист? Да у меня рука ж на него не поднимется, Боже мой… Не знаю, что мной двигало, слишком уж сердце у меня за него болело. Не мог я его ни послать, ни ударить. Это недоразумение защищать хотелось. И, наверное, в первую очередь от него самого. Поэтому, наплевав на все, я молча притянул его к себе и обнял, успокаивающе погладив по голове. Вишняков вздрогнул и попытался вырваться. Но я не отпустил. - Т-ш-ш, - я зарылся пальцами в его волосы и немного их растрепал. – Не реви, Вишняков. И не дергайся. Все хорошо. - Да ни хера, - тихонько заскулил он, обхватывая меня за талию. Потеревшись носом о мою грудь, он глухо захныкал. – Вы меня в могилу сведете… - Спорим, ты меня первым в гроб вгонишь? – хохотнул я, поглаживая его по вздрагивающим плечам. – Вишняков, ну не реви, голова разболится. - По хер, - глухо всхлипнув, пробубнил он. - Недоразумение мелкое, - вздохнул я, а на лице отчего-то сама собой появилась улыбка. – Не матерись перед старшими. - Простите, - снова захныкал он. - Ё-моё… Несколько минут мы с ним так простояли. Не решался отпустить или что-нибудь сказать, пока узкие плечи не перестанут вздрагивать. Глупый ребенок. - Ну? Успокоился? – через какое-то время, после того, как он притих, спросил я. - Угу, - он обнял еще крепче, рассеяно водя ладошками по моей спине. - Тогда пойдем, - я предпринял слабую попытку отстраниться, но он меня не отпустил. Отчего-то было лестно от того, что за меня так отчаянно цепляются. - Не хочу, - сипло пробормотал он, прислоняясь щекой к груди. – Вы теплый… - Если и дальше будем так стоять – околеем и оба холодными станем, - фыркнул я. – Хоть и весна, на улице еще довольно зябко. Давай-давай, недоразумение, отцепляйся. Мальчишка нехотя отпустил меня, сделал шаг назад, глядя себе под ноги. Оглядев его, я мученически вздохнул – куртка и джинсы грязные, просто жуть. Вот ведь родители обрадуются, когда его увидят. Не успел я ему мысленно посочувствовать, как Вишняков снова опасно зашмыгал носом. - Так, - громко сказал я и он вздрогнул. – Пойдем в метро. И только попробуй мне прилюдно разреветься – уши откручу. До метро мы дошли без происшествий, когда переходили на нужную ветку, Вишняков то и дело цеплялся за мой рукав, будто опасаясь, что я уйду без него и он потеряется. Это умиляло, действительно, словно ребенок. В грязной одежде в вагоне я ему садиться запретил, так что ехали стоя. Когда поезд остановился на его станции, мальчишка было ломанулся к выходу, но я поймал его за капюшон. - На следующей, Вишняков. Решение затащить мелкого к себе домой возникло сразу, как я оценил его внешний вид. Не хотелось, чтобы он предстал перед родителями в таком виде, к тому же я серьезно намеревался его допросить. Уж из моей квартиры он точно никуда не денется и не сможет уйти от ответа. По странному стечению обстоятельств мы жили на соседних станциях метро. На самом деле, пешком дойти можно, этот район я с детства знал, как свои пять пальцев. Дошел бы даже дворами до Вишняковского дома, не заблудившись. Когда мы вышли на темную улицу, мальчишка все-таки решился спросить куда мы идем, даже за рукав подергал и взгляд на меня поднять решился. - Мы идем ко мне домой, - сообщил я, наблюдая за его реакцией. Вишняков спал с лица, растерянно захлопал ресницами и даже рот приоткрыл. - Зачем? - А вот придем, ты глянешь на себя в зеркало и поймешь, - хмыкнул я, подталкивая его в спину, чтобы он не тормозил.