Незнакомцы бывают разные

Антон сидел на лавочке около невысокого, но массивного офисного здания довольно-таки далеко от центра города. Солнце скрылось за облаками, и его лучи, до этого отражавшиеся в стеклянной поверхности соседней высотки, больше не слепили парня. Что ж ты именно сегодня так палишь, светило? Сильно щурясь или опуская глаза, устремляя взгляд в асфальт под ногами, Антон боялся проглядеть своего незнакомца. За несколько дней наблюдений парень понял, что, вероятнее всего, это место, где мужчина работает, иначе зачем бы он ежедневно приходил сюда? Он всегда покидал здание в разное время, с каждым днем хоть на пять-десять минут, но все позже и позже. Работяга… А он, Антон, что? Который день он пропускал учебу, не обращал внимания на друзей и родственников, которые изредка пытались выловить его по телефону. Игнорировал потребности организма в нормальном сне и питании. Больной человек… Сегодня он позволил себе подобраться чуть ближе чем обычно, тем не менее, все же соблюдая безопасную дистанцию. Он устроился на одной из скамеек внутри небольшой аллеи вблизи здания, в котором скрывалось его совершенство. Камера в чехле лежала рядом. Сделанные сегодня снимки он просмотрел уже несколько раз. Те фото, что были сделаны в предыдущие дни, будь это возможно, были бы уже все дырявыми от частых прожигающих взглядов их создателя. Господи. Эти голубые глаза. Они были похожи на самый чистый океан, в котором хотелось утонуть. Как бы банально это ни звучало. Вот просто с разбегу нырнуть и больше не выныривать. В животе что-то громко и надрывно загудело, и Антон поморщился, приложив ладонь к месту, откуда исходил этот жалобный, но настойчивый звук. Он не ел вот уже часов девять. Карманы пусты, не было даже какой-нибудь жалкой жвачки. А покинуть свое стратегическое место ради такой, как ему казалось в последние дни, ерунды, он себе позволить не мог. Было почти восемь часов вечера, когда нужный Антону человек вышел из здания. Парень встрепенулся, но тут же попытался взять себя в руки и уткнулся в телефон. Сосредоточиться на этой жалкой маскировке ему удавалось с большим трудом, так как внутри все ходило ходуном от охватившего волнения. Он якобы просто отдыхал на лавочке, собирался встретить закат, и происходящее вокруг его ничуть не волновало. Ага, как же. Пальцем он двигал по экрану мобильника, хаотично нажимал на иконки на рабочем столе, создавая имитацию бурной и заинтересованной деятельности. Дождавшись, пока высокий красавец немного отдалится от него, Антон подхватил сумку с камерой, вешая ее на плечо, и на непослушных ногах двинулся за ним. Объект преследования, кажется, никуда не торопился. Шел себе не спеша, держа одну руку в кармане джинсов, а другой прижимая телефон к уху. Он вел непринужденный разговор, часто широко улыбаясь, иногда даже смеясь. Этот теплый смех помог Антону, идущему на безопасном расстоянии от мужчины, слегка расслабиться. Он больше не фотографировал. Просто разглядывал незнакомца с ног до головы, наслаждаясь видом каждого движения тела, каждой складочкой на его одежде. Они все глубже заходили куда-то во дворы. Антон понимал, что с каждой минутой его опасная и глупая игра в шпиона становится чрезвычайно опасной и предельно глупой. Ну куда он идет? Почему ему спокойно не шлось по оживленным улицам города? Антон заметно сбавил шаг. Количество прохожих вокруг стремительно уменьшалось. Ему было откровенно страшно. С каждым мгновением комок в горле становился больше, ладони увлажнялись сильнее. Многочисленные кольца того и гляди соскользнут с пальцев и зазвякают по асфальту. Сердце вообще норовило выпрыгнуть из груди, проделав в ней огромную дыру. Антон задержал дыхание, на цыпочках подходя к стене одного из домов, находясь теперь там, откуда он не мог видеть объект своего наблюдения. Он с шумом выдохнул и прикрыл глаза. Внутреннее напряжение становилось просто невыносимым, ему нужна была хотя бы крошечная передышка. Внезапно заигравшая громкая музыка заставила парня дернуться всем телом. Он зашипел, судорожно пытаясь достать телефон из кармана. Только с третьей попытки ему удалось провести одеревеневшим от страха пальцем по экрану так, чтобы отключить звонок. От кого он был, Антон даже не заметил, точнее, откровенно говоря, ему было абсолютно на это наплевать. С трудом сглатывая, парень откинул голову назад, прижался затылком к прохладной стене и глубоко вздохнул. Затем еще раз и еще. Боже мой, какая же глупая… Да что там глупая! Идиотская, придурошная, дебильная затея! Чем ты только думал, Шастун? Хочешь сказать, головой? Ха! Опомнившись, Антон прервал яростный внутренний диалог, и, забыв про всякую осторожность, резко высунул голову из-за угла. Никого. Двор, окруженный невысокими, повидавшими эту жизнь домами, был абсолютно пуст. Глаза парня бегали из стороны в сторону, в надежде все-таки увидеть того, за кем они пристально наблюдали вот уже не один день. Нет, точно никого. — Блять… — обреченно шепнул себе под нос парень. Молодец, Антоша. Ты его проебал. Он сжал кулак и с силой треснул им по каменной стене, даже не почувствовав боли из-за переполнявших его досады и злости на самого себя. Услышав позади себя какой-то шорох, Антон не успел даже толком среагировать на него. Пара рук схватила его за грудки, с силой прижимая к стене. Следом на него обрушился вес человеческого тела, а рот, словно кляп, зажала крепкая ладонь, резко прижимая голову к стене. Все это произошло очень быстро. Парень не то, что опомниться, даже пискнуть не успел. Прежде чем на секунду зажмуриться от боли в затылке, он увидел перед собой два ярких голубых глаза, наполненные гневом. — Что за хуйня?! — слова, выплюнутые Антону в лицо, были как дротики с ядом. Тело парня в мгновение ока словно парализовало, сердце будто бы остановилось. — Кто ты такой? Что тебе нужно? Широко раскрыв глаза, Антон посмотрел на то самое лицо, которое изучал последние несколько дней издалека или на своих фотографиях. Теперь оно было искажено гневом, заставившим океан глаз стать темнее. Нападавший, поняв, что ему совершенно не сопротивляются и, кажется, даже не собираются, освободил рот Антона, пальцами обеих рук сжал толстовку на его груди и произнес сквозь зубы, чуть ли не рыча. — Я спрашиваю тебя. Кто ты, мать твою, такой? Брюнет отчеканил три последние слова, разделяя их не только интонационно, но и сильными ударами Антона головой по стене. От этого всего картина перед глазами парня слегка поплыла. Боль заставила внутренние органы его непутевого тулова совершать все более крутые сальто: страх стал еще сильнее. — Я… я… — он попытался что-то выдавить из себя. В голове было пусто. Даже идеи просто взять и дать мужчине отпор не появилось. Хотя Антон, безусловно, мог за себя постоять. Длинные пальцы крепко схватили Антона за челюсть и еще разок хорошенько приложил его затылком о стену. Это свело шансы появления в его голове ответа на вопрос практически к нулю. Парень лишь застонал от боли. Протиснув ладонь между двух тел, он слабо пытался отодвинуть от себя мучителя. — Я просто фотографировал, — тихо произнес Антон, одним глазом глядя на человека, чьи пальцы до сих пор сжимали его челюсть. — Зачем?! — уже более громко рявкнул брюнет, опуская короткий взгляд на фотокамеру, висевшую сбоку, на плече парня. — Просто… — выдохнул Антон и закрыл глаза, ожидая, что сейчас его снова ударят головой о стену. Пальцы на ладони, прижимающиеся к груди мужчины, слабо шевельнулись, ощущая под собой рельеф мышц и жгучее тепло. От этого низкого утробного голоса, этих рук, так грубо сжимавших его одежду и лицо, от этого тела, прижимавшего его к твердой поверхности, от горячего дыхания вблизи его лица и этих синих глаз так близко напротив, у Антона подгибались ноги. А от дополнявшего все это чувства страха и опасности в животе образовывался тугой узел, волосы на отбитом затылке вставали дыбом, крупные мурашки бежали вниз по телу, останавливаясь где-то чуть ниже пояса. — Просто?! Ты издеваешься что ли? Говори правду! — потребовал мужчина и снова ударил Антона головой об стену. Новая вспышка боли в затылке словно придала телу сил, а несчастной голове сообразительности. Нужно что-то делать, иначе еще пара таких ударов, и он потеряет сознание. Его уже начало мутить. Теперь Антон попытался оттолкнуть от себя мужчину обеими руками. Ответ с его стороны не заставил себя ждать. Брюнет вновь схватил парня за ткань одежды на груди и рывком притянул к себе вплотную, обрушивая свою коленку на его пах. В глазах потемнело от боли. Изо рта вырвался сдавленный, оборванный стон. Антон буквально обмяк в руках голубоглазого, утыкаясь лицом ему в плечо. Сила сопротивляться снова пропала. Пропала, да не совсем. Сжимая веки, чувствуя расходящуюся от паха по всему телу боль, Антон с ужасом осознал, что от удара его член стал только тверже. Парень порывисто вдохнул запах одежды незнакомца, почувствовал свежий морской аромат, который так прекрасно сочетался с голубым омутом его глаз, вперемежку с естественным запахом его тела, и возбуждение накатило с новой силой. Антон не мог это контролировать. Головой он понимал, что ситуация набирает очень опасные обороты, но тело думало по-другому, готовое, казалось, на самые плачевные варианты финала. Даже если бы сейчас его собирались забить до смерти, он бы не стал сопротивляться. Парень зажмурился и тихо застонал, слабо цепляясь пальцами за рубашку на боках брюнета. Только теперь он стонал уже не от боли, а от того, как джинсы стягивали возбужденную плоть. Мужчина по-прежнему прижимал колено к паху Антона, словно держа его на мушке, в любую секунду готовый нанести новый удар, лишь бы вытащить из него правду наружу. Поэтому скрыть нарастающее напряжение в штанах бедному парню не удалось. Сильные руки отстранили Антона от себя и снова прижали к стене. Только теперь уже без болезненного удара об нее затылком. Антон выпустил из приоткрытого рта очередной тихий стон и приоткрыл глаза, всматриваясь в лицо напротив. Лицо недоумевало. Глаза то опускались вниз, то поднимались вновь на Антона. А напряженные руки, казалось, стали слабее сжимать его одежду. — Ты что, извращенец? — тихо спросил он, а затем отпустил одну руку вниз и бесцеремонно сжал пальцами пах парня, будто бы проверяя свое предположение, вызывая тем самым уже совсем нескромный его стон. — Да-а-а… — полупискнул полупростонал Антон, но это вовсе не было ответом на поставленный вопрос. Отрывисто выдохнув, он испуганно взглянул на мужчину, заглядывая в его близкие глазах. Что, рыбак рыбака? Точнее, извращенец извращенца. Сквозь возбуждение прокрался страх, вновь своими цепкими пальцами скользя по телу парня. Его поймали, прижали к стене, причинили боль, а помимо саднящего затылка в итоге он получил еще и прочный стояк. — Н-нет, я… — попытался оправдаться Антон, но почти сразу замолк, стремительно опуская взгляд вниз. Длинные пальцы, до этого сжимавшие его возбуждённый член через плотную ткань джинсов, уверенно расстегнули ширинку и пролезли внутрь. Теперь руку голубоглазого от чувствительной кожи члена отделяла лишь тонкая ткань нижнего белья. Сказать, что Антон охренел — ничего не сказать. Сердце пропустило несколько ударов, пальцы с силой сжали ткань под собой. Он поднял взгляд на лицо мужчины и заглянул ему в глаза. В них плясали бесы. Парень ощущал, как на место чувства всепоглощающего страха приходит чувство дичайшего удивления. Лицо незнакомца за несколько секунд кардинально изменилось. Гнева, ненависти и желания силой выбить признание как будто и не бывало. Брюнет поджал губы, пытаясь скрыть улыбку, неотрывно смотря на Антона, пальцами чувственно сжимая его возбужденную плоть. Бесы в его глазах пошли на второй круг.

Put your filthy hands all over me, Распускай по мне свои бесстыдные ручки, And no, this ain’t the clean version. И нет, это не цензурная версия.

— Извращенец, значит, — заключил он. Перемены в голосе голубоглазого можно было буквально потрогать. От сладости, сочившейся из этих двух слов, по спине парня пронеслась толпа мурашек. Антон отпустил одежду мужчины и прижал влажные ладони к прохладной стене, выпуская из приоткрытого рта отрывистое дыхание. Бедрами он неосознанно подался вперёд, боясь потерять эти наглые прикосновения. И не случайно. Пальцы исчезли, а на смену столь приятным касаниям на пах вновь обрушилось твердое колено брюнета, только теперь с еще большей силой.

Baby, don’t you mind if I do, Малыш, ты не против, если я сделаю Exactly what you like times two, yeah! То, что так тебе нравится, дважды, да?

Несчастный Антон чуть не задохнулся от боли, совсем не ожидая такого поворота событий. Он не выдавил из себя ни звука, с подрагивающими губами широко распахнутыми глазами глядя в лицо мужчины. На губах того красовалась широкая ухмылка. Ему явно до безумия нравилось все происходящее. Парализованные болью вперемешку с диким возбуждением ноги Антона подкосились, но сильные руки подхватили его, не давая упасть. Брюнет подался вперед, выпуская в приоткрытый рот парня свое горячее дыхание. — Интересно… — шепнул он, глазами перебегая от немигающего взгляда Антона к его губам и обратно. В следующую секунду, он отстранился от своего преследователя и вздохнул, снимая с его плеча сумку с камерой, безапелляционно вешая ее на плечо себе. Выражение его лица было таким, будто бы полминуты назад ничего из ряда вон выходящего и не происходило. — Возьму, посмотрю, чего ты там наснимал, — спокойно произнес мужчина и чуть отошел от парня. Пригладив одной рукой рубашку у себя на груди, он развернулся и тронулся с места. Антон с тихим стоном скатился по стенке, садясь на корточки и прижимая ладони к своему отбитому достоинству. — Зайдешь завтра, часов в восемь, заберешь мыльницу, — как бы между прочим небрежно бросил незнакомец, кидая на парня взгляд через плечо. — Адрес знаешь. Квартира 69. Наглец стремительно двинулся вперед, оставляя позади возбужденного и уязвленного Антона, у которого от переизбытка впечатлений и эмоций кружилась голова. "Адрес знаешь"... Значит, он давно уже все понял. Не удивительно. Только бы слепой дурак не заметил такой топорно-тупой слежки за собой. В груди у парня скреблось новое чувство. Голубоглазый ушел и прихватил с собой часть Антона, оставив в его теле огромную, хоть и невидимую зияющую дыру. Вот она — суровая действительность. Ты хочешь чего-то, желаешь страстно-страстно. Идешь на риск ради достижения своей цели. А объект твоих желаний грубо и беспощадно прижимает тебя к стене, смачно пинает пару раз между ног, а потом уябывает в закат, раздразнив, возбудив, но так и не дав.