Неприкасаемый

Прошёл месяц, целый грёбанный месяц как Савада Тсунаёши, директор парфюмерной компании Вонгола, впал в кому. Рейтинги компании резко шли на спад, люди требовали найти нового директора или же сделать Базиля действующим боссом. Гокудера не знал что делать, он буквально разрывался между работой и больницей. Никто не верил, что Тсуна может так просто сдаться. Вонгола переживала худшие времена. Бьякуран Джессо с головой ушёл в работу, почти не навещая шатена. Альбинос с утра до вечера сидел в своём кабинете, перебирая бумаги. Его приятели этого не одобряли, но говорить что-то против не решались, слишком уж грозный вид был у босса. Савада Тсунаёши лежал на кровати: бледный, его волосы немного отросли, он был худой. Рядом с ним пищал аппарат, благодаря которому Савада продолжает своё существование. Хаято каждый день читает ему книги, разговаривает, рассказывает новости про Вонголу в надежде на то, что босс проснётся. Но чуда не происходит, люди медленно теряют надежду. Примо исчез, он будто не приходил в больницу и не подписывал никаких бумаг. Его не было. Блондина и его странного помощника больше никто не видел, даже Хаято, который относился к мужчине почтительно, но настороженно. Погода сегодня была на удивление отвратительной. Моросил дождь, небо было затянуто тучами, снег сошёл, но теперь везде были лужи. Секретарь вздохнул, закрывая книгу и поднимаясь со стула. Его взгляд зелёных глаз изучающе прошёлся по худому телу босса. Он почти свыкся с той мыслью, что он не выйдет из комы. Слишком большая была пропасть, слишком маленькие были шансы. Ямамото, который стоял около стены, отлип от неё, подходя к возлюбленному и кладя свою руку на его плечо, отрицательно помотав головой. Бросив прощальный взгляд, двое уходят. Савада остаётся в палате один. Буквально через десять минут дверь снова открывается, пропуская нового человека. Бьякуран встал около койки, фиалковые глаза молчаливо посмотрели на бледное лицо, присаживаясь на стул, который стоял рядом. Вздохнув, парень запустил свои пальцы в растрёпанную причёску. Странные у Тсунаёши-кун друзья, слишком странные.

Месяц назад. Больница.

-Ты не переживаешь за него? - Я? Нет, я знаю, что он выкарабкается. Вопрос: Переживаешь ли за него ты? - Примо поднялся со скамьи, поравнявшись с Джессо. Мужчина было сделал шаг в сторону, как холодная рука альбиноса схватила его за плащ, останавливая. - Скажи, почему ты так в этом уверен? - в фиалковых глазах море непонимания. Нет, он тоже верил в шатена, но не так сильно, как этот блондин. Примо усмехнулся, мягко высвобождая ткань из плена. - Я знаю Тсуну, он слишком упрям, чтобы просто так сдаться. Подумай, обычные люди ломаются от такой болезни, как у него. А он идёт вперёд, даже компанией занимается, встречается с людьми, представляешь, сколько это отнимает сил. - Но… Кх, я до сих пор не понял, почему у него появилась эта фобия. Он сказал, что его изнасиловали. - Это правда, - лицо Джотто стало серьёзным, сразу посуровело, прибавилось несколько . Оранжевые глаза смотрели в фиалковые. - Это было до вас или… - После. Мы как раз расстались, он пошёл в клуб, ну и там к нему пристали. Я даже не мог подумать, что так обернётся. Он всегда был умным мальчиком, спокойным, а здесь, как с цепи сорвался, - мужчина тяжело вздохнул. - Ведь я не мог сообщить ему в лицо, что уезжаю и скорее всего больше не приеду в этот город. - В этом виноват ты? - Отчасти, да. Мне искренне жаль, что так получилось, но я не мог остаться с ним. Наша любовь, если её можно так назвать, с самого начала была обречена на трагический конец. - Ты так спокойно об этом говоришь, - немного помолчав, отозвался Джессо. Язвить сейчас не хотелось, не время, да и не место это делать. - В своё время я уже сто раз пожалел, не волнуйся. Когда Тсунаёши проснётся, не говори ему, что я был здесь. - Он обязан знать. - Обязан. Противное слово, не находишь? - поинтересовался Примо, склонив голову набок и посмотрел на парня своими пронзительными, оранжевыми глазами. - Я предупредил. Мне пора, у меня скоро самолёт. Будь с Тсунаёши, когда он проснётся. - Откуда такая уверенность, что он действительно проснётся?! - произнёс вдогонку мужчине, Бьякуран. Тот обернулся, прикладывая указательный палец к губам и мило улыбаясь. - Интуиция, мой друг, интуиция.

Сейчас.

- Интуиция? Странно найти в наше время человека, который доверяет своей интуиции, - тихо пробормотал себе под нос парень, смотря в сторону окна. Слишком всё запутанно и не понятно для всех. Сколько же ты приносишь проблем, Тсунаёши. Бьякуран вышел из палаты шатена ровно в шесть часов вечера. Он изредка сидел здесь допоздна, только если есть свободное время и за ним не ходит по пятам Рокудо. Рядом с Тсуной было спокойно и тихо, можно было подумать над словами Примо, а так же над тем, как ему жить дальше. Целый месяц прошёл, как Тсуна в коме, месяц. Некоторые лежат несколько лет, он не мог так жить.# Джессо направился в Вонголу, ему недавно звонил Базиль, сказал, что кое-что нашёл интересное. В отличие от других компаний, Мельфиоре не спешила разрывать контракт, они получали договорённую партию ящиков, так зачем что-то трогать? В офисе была какая-то тяжёлая атмосфера, люди ходили хмурые, но продолжали натянуто улыбаться, жалко даже смотреть. Гокудера молча кивнул ему, махая рукой в сторону кабинета. Альбинос немного замешкался перед входом в настолько знакомый кабинет. Сейчас здесь сидит не он, другой. Поборов себя, парень медленно открыл дверь, заходя внутрь. Базиль оказался серьёзным парнем, характером чем-то похожим на Саваду. Он медленно разъяснил Джессо, что в этом месяце он не сможет выслать ему пятьдесят пар ящиков, максимум тридцать и то с большой натяжкой. Всё же Вонгола переживала кризис, люди увольнялись с работ. Нынешний босс Вонголы деликатно поинтересовался, выплачивать ли неустойку. Немного подумав, Бьякуран дал отрицательный ответ. Нет, всё остаётся на прежних условиях. Пускай это будет подарком Тсуне, который сейчас находится в тяжелом состояние. Базиль обрадовался, но виду не подал, сдерживая важную маску до конца беседы. Дни летели за днями, а врачи не говорили ничего серьёзного. "Если захочет, проснётся" - были их слова. Это слишком неопределённо, слишком нечестно. Вонгола рушилась на глазах, медленно и мучительно. Некогда авторитетная компания сейчас была не такая могущественная. Базиль, хоть и старался делать всё правильно, не справлялся с делами. Люди такие хрупкие. Эта мысль посещала альбиноса каждый раз, когда он видел бледного и худощавого шатена. В сердце щемило, было по-настоящему жалко. Зачем ему такая участь? Ведь если подумать, Савада жил сложной жизнью. Его изнасиловали, бросил парень, он вытягивал компанию на собственных плечах, гаптофобия. Наверное, Тсуна бы очень расстроился, если бы смог видеть, что твориться с его компанией. В один прекрасный день, когда Джессо сидел около кровати шатена и читал какой-то договор, который он взял с работы. Дверь в палату открыли с ноги в комнату зашли люди. Альбинос удивлённо поднял свои фиалковые глаза. Среди них явно выделялся лидер. Высокий мужчина с короткой стрижкой и отпущенными сзади волосами, к которым были прицеплены какие-то перья и бусинки. - Мусор, сдохнешь, прибью, - произнёс брюнет грозным тоном, забирая у длинноволосого мужчины букет с лилиями и укладывая их на тумбочку. Он вышел так же быстро, как и пришёл, оставив Джессо лишь удивлённо хлопать глазами. Очередные друзья Савады? Странные какие-то у него приятели. Примо вон, весь такой загадочный в плаще со странным другом у которого татуха на всю щеку. И этот, с перьями и странными людьми. Один шкаф, второй раскрашен под радугу, третий вообще в балахоне, четвёртый в странной лягушачьей шляпе, плюс рядом какой-то странный субъект с длинной чёлкой. Да и ещё этот мужик с длинными волосами. Н-да, разнообразие в жизни. Альбинос повернулся лицом к букету. От лилий несло приятным, немного приторным запахом, который медленно, но верно расходился по всей комнате. Может стоит вынести их? Или хотя бы приоткрыть окно, чтобы не задохнуться. Выносить было неприлично, жалко. Люди, хоть и незнакомые, потратили деньги на такой букет, было решено открыть окно. - Проснись, Тсунаёши-кун, - тихо шепнул Джессо, склоняясь над худым телом и прикасаясь к губам парня. Всё же, Бьякуран скучает по нему. Сильно. Ему естественно не хватало тех милых улыбок, той наивности, которая была присуща именно этому человеку. Альбинос, чуть помолчав, вышел из палаты. Никто из них не может ничего для него сделать. Сейчас, именно в эту секунду, Савада сам решает, что ему делать. Жить или умереть? Только он отвечает за свое существование.