Возвращение

Мы остановились на расчищенной дорожке перед небольшим двухэтажным домиком. Я на несколько минут просто застыла, разглядывая такой родной для меня фасад здания. Почти ничего не изменилось. Все та же коричневая черепичная крыша, обшитый уже потемневшим деревом второй этаж, коричневые балки и окна со ставнями. На балкончике второго этажа неизменные горшки с цветами самых ярких оттенков. Вокруг дома также много цветов, сочные растения, вьюнки, увивающие оградку, каменные декоративные дорожки и стол со стульями, установленные на открытой веранде. Все уже старенькое и немного потрепанное, но такое все уютное и родное. Мишель просто тихо сидела рядом и ждала команды. Я видела по ее нетерпеливому выражению, что она еле сдерживается. Вот-вот она выскочит из машины и побежит по зеленым лужайкам, гоняя бабочек. А я ждала. Я знала, что еще чуть-чуть и меня заметит и выбегут на улицу, как обычно. Так и произошло. Дверь отворилась и на пороге появилась старушка лет восьмидесяти с кухонным полотенцем в руках, сгорбленная в три погибели, улыбающимся беззубым ртом. Она очень шустро сбежала по ступеньками и в удивительной скоростью побежала к нам. Я вышла из машины, как всегда немного смущаясь, потому то знала, что последует за этим. Бабушка сгребла меня в охапку и начала целовать то в одну, то в другую щеку, а потом снова и снова повторяя этот ритуал. - Унученька моя приехала! Ой, какая же ты большая у меня! Тебя и не узнать, красавица какая! Ой-ой-ой, - бабушка как всегда мешала несколько языков, то широко улыбаясь, то близкая к тому, чтобы разреветься. Потом ее внимание привлекла моя спутница, которая, наконец, получила возможность вырваться из автомобильного плена и уже стояла рядом со мной, как будто ожидая своей очереди. - Бабуля, это Мишель, моя самая близкая подруга. А это моя бабушка Нина, она любит когда ее зовут просто по имени, - не дав мне договорить, бабушка тут же притянула к себе Мишель и осчастливила ее своими фирменными поцелуями. Мою девушку этим было не испугать, она в ответ крепко обняла маленькую старушку и расцеловала ее в ответ. Я мысленно поставила Мишель пять плюсиков, потому что бабушка обожает таких людей, которые уделяют ей внимание, не смущаются проявлять свои чувства и действуют открыто и раскованно. Следом уже топал мой дедушка, как всегда в старых штанах на подтяжках и в дырявой местами рубашке. Он тоже обожал целоваться, а я вот не очень любила, когда об мою щеку терлись колючей щетиной, да еще и обнимали меня так, что ребра трещали. Дед тут же осмотрел Мишель с ног до головы, делая в голове какие-то пометки. Он был очень проницательным старичком. И где не мог точно узнать, там любил додумывать и выдумывать. Я даже не сомневалась, что он уже сложил в уме два и два и теперь у него на языке так и вертится язвительное замечание. Дед у меня хороший, то с возрастом характер его несколько подпортился, а еще он был ужасно любопытным и болтливым. - Так это и есть твоя подруга? И давно вы познакомились? А чего стоите тут? Пошли в дом, бабка картошку поставила. Пошли я покажу вам, какую я сливу посадил! – Без умолку тараторил дед, уже схватив наши сумки, и пытался оттащить их в дом. - Дед, дай ты им отойти от дороги! Вот ведь, как причепется, не отвяжешься. Не слухайте его, давай в дом, за стол садиться! Рассказывай, как живешь, внученька? Как там мама? – бабушка тут же повела нас в дом, отгоняя от нас деда полотенцем. Ничего не меняется, мысленно рассмеялась я, подмигнув Мишель. Стол был завален какими-то соленьями, в центре на тарелке возлежал запеченный гусь с яблоками – фирменное блюдо моей бабушки. От картошки исходил удивительный аромат, она была приправлена зеленью и домашним маслом. Бабушка в молодости была учителем физкультуры, а дед был одним из руководителей в местной управе и поэтому люди они были громогласные. Все пытались друг друга перекричать, и ты невольно тоже начинал кричать. В итоге беседа протекала весело, задорно и с мелкими перепалками (куда же без них). Я рассказала, как успела поработать в Италии и Англии, про своих друзей и про маму, с которой мы часто видимся. Мы немного сократили рассказ про наше знакомство с Мишель, сказав, что познакомились в одной из моих поездок по работе. В чем-то мы даже не наврали. Мне так нравилось, как легко Мишель вступила в диалог с моими милыми стариками. Она с удовольствием слушала истории про их молодость, про то, как они стали тут жить и про меня в детстве. Время от времени она бросала на меня любящие взгляды, которые как-то очень не вовремя перехватывал мой дед. Напряжение воцарилось за столом, когда меня начали расспрашивать про мою личную жизнь и про мои отношения с прошлым кавалером. Мои дедушка с бабушкой были люди довольно консервативные и считали, что я обязательно должна выйти замуж, завести пятеро детей и сидеть дома, ухаживая за всем этим выводком, а том числе и за отцом семейства. Будет ли при этом мой брак по любви или по другим расчетным соображениям, их совершенно не интересовало. Я давно смирилась с их взглядом на семейное счастье, поэтому старалась каждый раз уходить от неприятных мне тем. Мишель же была очень огорчена. Я видела это по поникшему взгляду и увядшей улыбке. Так бывает, когда солнышко прячется за тучи. Мне стало ужасно неловко и хотелось поскорее сменить направление разговора, но никак это не удавалось. Когда мы ехали сюда, я предупредила Мишель, что все так и будет, то видимо реальность оказалось несколько более суровой в ее глазах. Мы договорились изображать чисто дружеский союз, дабы не смущать моих родных фактом наших немного необычных отношений. Но я уже предчувствовала, какие трудности при этом возникнут. Наконец, я не выдержала и предложила показать Мишель ту самую сливу или что там еще у деда нового появилось в саду. Выйдя в сад, мы тут же были облаяны привязанным к собачьему домику псом. Буч, так звали пса, жил у стариков уже лет четырнадцать и был верным и надежным охранником. Стоило мне кинуть ему кусочек мяса, как дружелюбное создание завиляло хвостиком. Он узнал меня, я видела это по его радостному взгляду и подпрыгиваниям. Удивительное животное. Не видел меня пять лет, а тут же признал. Мишель тоже кинула ему косточку и после немного неуверенной реакции, кажется, Буч ввел и ее в круг своего доверия. Это тоже было необычным, потому что он очень осторожно относился к посторонним. Сад плавно переходил в большой огород и поле, на котором паслись овцы. У моей семьи была довольно большая территория, хотя, на мой взгляд, им было уже тяжело обрабатывать и следить за таким большим участком земли. Под яблонями я увидела груду досок. В голове тут же всплыли воспоминания. *** Домик вышел довольно кривоватым, но зато с настоящими окнами и дверью. Я раздобыла в сарае петли и ручки, внутри домик был обклеен моими рисунками, которые выполняли роль обоев. На постройку этого сооружения ушло штук пятьдесят досок, которые я и распиливала и прибивала и просто ломала ногами. В итоге моему счастью не было предела. В то время я твердо решила быть архитектором. Бабушка с дедушкой разрешили мне брать абсолютно любой хозяйственный инвентарь и делать с досками что угодно. Как говорила бабушка – «Абы ж бы душенька была довольна». И моя душенька была на седьмом небе. Домик стоял в саду среди яблонь, под раскинувшимися ветвями, увешенными яблоками. Вокруг сада был построен небольшой заборчик, визуально ограждая территорию от идущей вдоль него дороги. Эта самая дорога вела в местную школу для младших классов. Мы любили проводить время в игровой зоне, расположенной вокруг этой школы. Иногда мне казалось, что она больше похожа на сказочный замок, чем на место, где учатся детишки от пяти до восьми лет. Высокие башни здания готической формы создавали атмосферу чего-то таинственного и волшебного. Вокруг здания располагались детские площадки, песочницы, открытые беседки и другие сооружения, позволяющие детям отдыхать и расслабляться во время перерыва. На новоселье в мое новое жилище ко мне пришли Ханна и Лукас. Это брат с сестрой, которые вечно увязывались за мной. А мне было всегда жаль от них отделаться. Сама я больше любила проводить время со взрослыми ребятами, а не с малышней. Хотя, скорее всего, они относились ко мне так же, как и я к Ханне и Лукасу. Ханна была милая голубоглазая блондинка с аристократической внешностью, которая иногда раздражала меня своими заявлениями. Она могла на полном серьезе утверждать, что проезжающая мимо машина была зеленого цвета, даже несмотря на то, что в реальности она была красная. На мое справедливое возмущение по этому поводу она вскидывала свой гордый носик и говорила абсолютно официальным тоном, что так сказала ей мама и все тут. Спорить с ней было бесполезно. Лукас ходил за мной, как хвостик и был, на мой взгляд, совершенно бестолковым, но он веселил меня своими восхищенными в мой адрес взглядами, которые он бросал украдкой. Зато в обществе этой компании мне было комфортно, и я ощущала себя самой крутой девчонкой на свете. Я вечно травила какие-то байки, придумывала невероятные истории и втягивала их в свои безумные игры. - Мне кажется, здесь должно быть две комнаты, одна для тебя и одна для гостей, - с умным видом вещала шестилетняя Ханна. - Глупости, кому нужны две маленькие комнаты? Лучше одна большая и, возможно, потом я сделаю пристройку, - меня уже начинал раздражать это самоуверенный тон. И откуда в этом пигалице столько высокомерия? - А мне так тут нравится, Софи! Ты сама нарисовала эти картинки? А давайте раскрасим весь дом? – маленький Лукас прыгал вокруг домика, смешно задирая коленки. - А откуда мы возьмем краски? Если только стащить их где-то, - задумчиво проговорила я. - Я знаю, где вам раздобыть краску… Этот голос принадлежал девушке, при разговоре с которой я почему-то всегда млела. Тори стояла за заборчиком в компании свой неизменной свиты. Два парня и две девчонки примерно ее возраста, то есть лет четырнадцати. Для меня это была элита городка, эдакие небожители, которые иногда могли снисходительно спустить до твоего уровня и что-нибудь сказать. По правде говоря, я часто общалась с ними. По одной простой причине. У дома моих родных была расположена небольшая беседка, где всем было удобно располагаться. Выгнать они меня не могли, так как беседка принадлежала моей семье, поэтому мне позволялось присутствовать при их встречах и сидеть даже не на ступеньках, как многим другим. Обычно на таких посиделках рассказывались всякие страшилки или другие захватывающие истории. Тори была такая гордая и такая красивая. Мне было лестно просто даже находиться где-то поблизости. Конечно, такой дерзкий сорванец как я не могла никому показать, что стесняется общества какой-то девчонки. Поэтому на людях я вела себя очень, как мне казалось, достойно. Вот и сейчас она стояла передо мной и снисходительно улыбалась. Я собрала себя в кучку и ответила пренебрежительным тоном: - Ну и где же нам ее раздобыть? - В школе сейчас делают ремонт, там на заднем дворе выставили из нескольких классов стулья и столы, а в самих классах через окно видны банки с краской, кисти и разные стройматериалы. Можно разбить стекло и залезть внутрь, - как ни в чем не бывало заявила девушка. С одной стороны я была смелая и дерзкая, а с другой я старалась не ввязываться в такие нелегальные мероприятия, которые могли повлечь за собой реальные неприятности. - А если прибежит сторожиха? – спросила я в надежде на то, что вся эта затея просто шутка. Местная сторожиха жила поблизости со школой и постоянно делала обходы по вечерам. Если ей удавалось засечь нарушителя порядка, то держись. Эта бабуля во-первых умела развивать нереальную скорость, так же метко кидалась всем, чем попало, а во-вторых она знала в лицо практических всех жителей деревни. Поэтому шансов уйти незамеченным было очень мало. - Ну, если ты боишься, тогда конечно. Мое дело предложить, - и Тори с кошачьей грацией развернулась и направилась в сторону школы, сопровождаемая четырьмя тенями. Мне хотелось, если честно броситься за ней и сказать, что я могу это сделать. Что для меня ничего не стоит совершить этот хулиганский поступок. Но я только стояла и смотрела ей вслед. В тот вечер я все-таки собрала свою неизменную команду в лице Маттиаса и Нико. Мне хотелось доказать и себе и ей, что я не боюсь ничего. Мы пробрались на территорию школы, разбили стекло и украли две банки краски, все что успели, прежде чем Маттиас крикнул «шухер», и нам пришлось бежать со всех ног, спасаясь от разъяренной сторожихи. Так как время было очень позднее, мы очень надеялись, что она нас не узнала. На следующее утро я все ждала, когда же в дверь дома постучат и объявят моим родным, что я натворила. Но никто так и не пришел. Я не знала, что делать с этой краской. Мне она была не нужна, поэтому я отдала ее Нико, и тот покрасил кусок заборчика соседа, за что получил нагоняй от своего отца. Не знаю, как, но Тори узнала о моей выходке, и однажды проходя мимо моего сада, она сказал просто: - А ты молодец. От этих слов почему-то у меня внутри по всему телу побежали мурашки. Она тогда еще так подмигнула мне и улыбнулась своей самой обворожительной улыбкой. *** Я пару раз моргнула, пытаясь сконцентрироваться на том, что происходит вокруг меня. А происходило довольно забавное. Мишель пыталась сорвать яблоко. Причем не какое-нибудь яблоко, висящее на уровне ее глаз или хотя бы на уровне вытянутой руки. Ей понадобилось большое красное яблоко, примерно на двухметровой высоте. Сначала она пыталась допрыгнуть до него, потом, видимо, поняв, что это гиблое дело, она решила взобраться на дерево. Потрясти ветку, конечно, было не в ее духе. И вот я любовалась на то, как моя девушка в своих шикарных вельветовых брюках карабкается на дерево, на которое я последний раз забиралась лет пятнадцать назад. Она была невероятно гибкой и шустрой. Я с удивлением наблюдала, как легко она подтянулась и, повиснув на одной руке, таки дотянулась до вожделенного плода. После этого она с победным криком спрыгнула на землю. Выпрямившись, Мишель соблазнительно улыбнулась мне и грациозной походкой направилась в мою сторону. Я на всякий случай оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что мы в саду одни. Солнце уже начинало заходить за деревья, отбрасывая на кроны и стволы бронзовые лучи. В воздухе пахло свежей травой и цветами. И взгляд моей любимой мог растопить даже глыбу льда. Она игриво усмехнулась, надкусила яблоко и потянулась к моим губам, предлагая мне разделись ее трофей. Я не смогла устоять и откусила кусочек яблока, одновременно облизнув сладкие губы. Я хотела было углубить это исследование, как вдруг меня привлекло странное зрелище. Я не сразу поняла, что меня так поразило. Прямо позади того места, где стояла Мишель, виднелся дом фрау Петерс. И к моему изумлению в нем горел свет, и кто-то наблюдал за нами из окна второго этажа.