Возвращение

Это была своего рода традиция. Еще с детства я помню, что самое главное мероприятие в деревне – это поход в центр города. Уж не знаю, почему все так говорили, но такова была суть. Со всех улиц маленького городка по утрам в выходной день в центр стекались местные жители. Длинная вереница велосипедов, пешеходов и мопедов тянулась в направлении рыночной площади. Забавно было смотреть, как какая-нибудь дама за пятьдесят интеллигентного вида и в очках восседает на городском велосипеде, медленно вращая педалями, с совершенно сосредоточенным выражением лица. Или еще больше меня веселили парочки болтливых старушек, которые добирались с окраин на стареньких мопедах, в шлемах и с кошелками на плечах. Но в этом деревенском мире такому давно никто не удивлялся. В центре располагался старинный базарный ряд, помимо этого там были разбросаны всевозможные частные магазинчики, лавочки, развалы. Немного в стороне располагалась аллея, усеянная клумбами с цветами, которая вела к местному храму. По дорожке прогуливались молодые мамочки с колясками, носились дети, а на лавочках сидели пожилые старожилы города и перемывали косточки всем вокруг. Старинный готический собор был не очень большой, но все же для такой скромной деревушки, внушительный. Не так давно один из представителей окружной власти выделил средства на его реставрацию, и теперь он выглядел почти торжественно. Бабушка очень любила перед походом в центр наряжаться, а еще больше она любила, когда наряжалась я. Поэтому специально для такой цели я привезла с собой красивое голубое платье, туфли на каблуках, сделала макияж, надушилась, в общем, навела марафет. Бегло окинув свое отражение в большом зеркале, я осталась довольна. Мои торчащие в разные стороны светлые волосы игриво завивались на концах, глаза сияли как два зеленых хризолита, платье облегало миниатюрную фигуру, при этом выглядело вполне подходящим для прогулки по городу. Мой невысокий рост я вполне удачно замаскировала высотой каблука очень удобных босоножек. Я игриво взглянула на Мишель, проверяя на ней действие чар. По ее расширенным зрачкам я поняла, что цель достигнута. Пока никто не видел, она медленно подошла ко мне и нежно поцеловала меня в плечо, прошептав на ухо – «и все-таки ты жестокая! Как же мне теперь дожить до вечера?». Сама она выглядела просто очаровательно. Я не могла определить, в каком образе любила Мишель больше. Она потрясающе выглядела как в рваных джинсах и мешковатых шортах цвета хаки, так и в открытых сарафанах и мини-юбках. Сейчас на ней были облегающие ее стройные ноги белые брюки и полупрозрачная серебристая блузка. Она была настолько элегантна, что мне сразу захотелось совершено неинтеллигентно залезть к ней под эту самую блузку. Мишель была на несколько сантиметров выше меня, и я порадовалась, что высота каблука ее туфель была немного ниже моей. В общем и целом я посчитала, что мы даже слишком хороши для этого захолустья. Хотя удивительная штука, в таких деревнях люди обычно для выхода в свет надевали свои самые красивые наряды, обвешивали себя украшениями, и создавалось впечатление, что ты оказался на приеме где-то в Версале, не меньше. При этом жители крупных городов, которые гостили у родственников, выделялись из общей массы тем, что выглядели скорее как серые мышки на фоне этой пестрой толпы. И только знающий человек мог определить, что на этом самом городском жителе чаще всего был гораздо более дорогой и вписывающийся в рамки хорошего вкуса наряд, чем у самой разодетой местной мартены. Мы вышли из дома и не спеша направились к площади. Домик моих стариков удачно располагался всего в нескольких минутах ходьбы от центра, что позволяло не пользоваться никакими видами транспорта и просто прогуливаться. По дороге как обычно нам встречались местные жители, которые здоровались с бабушкой и спрашивали, неужели к ней, наконец, приехала внучка. Бабушка же с гордым видом и громким голосом возвещала, что так оно и есть. Менее десяти минут на каждый случайный разговор она не привыкла тратить. Но при этом неизменно в конце каждой беседы, когда прохожий удалялся на значительно расстояние, она говорила что-то вроде: «Ой, ну и заболтал он меня совсем». Или еще лучше – «Что-то не угадала, кто это был». Бабушка преподавала в местной школе физкультуру и через ее руки, если так можно выразиться, прошло немало учеников. Поэтому почти весь город знал ее в лицо, а ей, конечно, было тяжело запомнить каждого, еще и в силу возраста. Я очень рада была встретить бабушкиных подруг, ее коллег по школе, которые тоже давно были на пенсии, но продолжали источать неиссякаемый запас энергии. Самая близкая бабушкина подруга Мириам работала когда-то учителем математики и была среди старушек самой бойкой. Она всегда все про всех знала и могла без умолку болтать обо всем на свете. Она как обычно вспомнила, как когда-то мы с ней прыгали за ручку по дорожкам. Причем мне-то тогда было лет пять, а вот у нее был уже вполне почтенный возраст. Этим она и гордилась, что никогда не была занудной и чопорной. - Ой, а к Элен-то нашей тоже дочка приехала. Красавица такая стала, как модель. Говорят где-то в Париже живет. Замуж правда не вышла, но мне кажется у нее все впереди, хорошая девочка, - трещала Мириам. Дочкой Элен была та самая Ханна. Надо же, она тоже приехала. Я ее не видела уже лет десять, если не больше. Интересно, какая она теперь стала… Мишель рядом со мной немного подергала меня за подол платья, давая понять, что пора бы уже двинуться дальше. Я ее прекрасно понимала. Мы уже около часа добирались до центра, хотя общий путь занял бы не более пятнадцати минут, если бы не все эти остановки. Честно говоря, я тоже уже устала. Поэтому, оставив бабушку продолжать беседу с ее подругами, мы потихоньку отделились и направились дальше. - Спасибо. Я просто уже потеряла нить разговора, - улыбнулась Мишель и поцеловала мою руку. У нее была такая милая привычка. Но мне стало немного неловко. Ведь тут все всё знают и видят. Не хотелось бы стать предметом местных сплетен. Но обижать мою девушку мне тоже не хотелось, поэтому я не стала ничего говорить и просто улыбнулась в ответ. Площадь была заполнена разношерстной публикой – одни пришли исключительно за покупками, другие поглазеть на людей, третьи были неотъемлемой частью этой жизни. На углу улицы я увидела неизменного жителя этой площади. Его звали Алан. Насколько я помню, мне было не больше десяти, когда он впервые появился тут. Говорят, что он узрел лик Богородицы, и она ему сказала, что отныне он должен ждать ее именно здесь, пока она не подаст знак. Алан почти никогда не уходит. Ему приносят еду местные жители, он стоит тут в любую погоду. Уходит он, мне кажется, переодеться и справить нужду. Спит ли он дома или тут же я, честно говоря, не знаю, ни разу ночью по площади не гуляла. Мне встречались знакомые лица торговцев или прохожих. Кто-то меня узнавал и здоровался, были такие, кого я не узнавала, а они меня радостно приветствовали. Так приятно было оказаться в этой среде почти родных людей. Чувство ностальгии захватило меня с головой. Я рассказывала Мишель какие-то истории, показывала на здания и вспоминала, что было с ними связано, мы весело прохаживались вдоль торговых рядов, обсуждая, кто что хотел бы купить. Мишель впервые оказалась в таком месте. Несмотря на ее любовь к природе и тяге к деревенской жизни, моя девушка, тем не менее, выросла в городе, хоть и небольшом, и ей была незнакома эта атмосфера сельской жизни. Меня приводило в восторг ее удивление и большие глаза, взирающие на все с таким неподдельным любопытством. Купив кое-какие продукты, которые можно найти только на таком рынке, мы направились по аллее к храму. Вдоль вытянутых цветочных клумб носились дети, проезжали велосипедисты и прогуливалась разношерстная публика. Некоторые даже были не слишком трезвыми. Мы присели на лавочку, которая открывала нам вид на огромный храм. Собору насчитывается уже более четырехсот лет. Его фасад украшают фигуры святых апостолов Петра и Павла. На высокой башне располагаются необычные часы, которые до сих пор работают. Раньше здание было какого-то мрачного серого цвета, но после реставрации он приобрел приятные молочно-бежевые тона. Наслаждаясь приятным теплым ветерком, мы сидели, взявшись за руки, и лениво всматривались в лица прохожих. У обеих было такое умиротворяющее состояние, что даже говорить особо не хотелось. Я подумала, что если бы мне сейчас еще стаканчик настоящего сливочного мороженого, как в детстве, то я была ба абсолютно счастливым человеком. Мимо ехал на трехколесном велосипеде маленький бутуз в коротких штанишках. Он так усиленно крутил педали, что создавалось впечатление, словно он от кого-то улепетывал. Вдруг мы услышали быстрые шаги и крик: - Лукас, сейчас же остановись, кому сказала! – грозно выкрикнул женский голос. Я подумала, что мне странно знаком этот голос. Повернув голову в сторону преследователя юного беглеца, я увидела высокую красивую женщину, быстрыми шагами приближающуюся к нам. Она была все такой же удивительно магнетичной. Ее темные волосы и чайного цвета глаза излучали невероятную притягательность. Это была классическая красота разбивательницы сердец. Холодное обаяние и обещание высшего блаженства. Мне кажется Тори, а это была именно она, с годами стала только лучше. Как странно было видеть ее здесь, в этом маленьком городке. Я была уверена, что она со своей внешностью точно попытается попасть на обложки глянцевых журналов или на экраны телевизора. Но вот она идет по аллее моего детства, такая же, как десять лет назад – блистательная и в чем-то опасная. Поравнявшись с нами, она пыталась схватить за шиворот шустрого мальчика, но тот, вывернув руль, со всего разбегу въехал прямо в клумбу, тут же перевернувшись и влетев носом в куст с петунией. - Черт возьми, я так и знала, что этим все закончится, - раздраженно и с досадой сказала Тори, пытаясь поднять паренька из клумбы. Тот уже начал противно кричать «мама» и утирать грязными ручками льющиеся слезы, размазывая их по лицу. - Привет, Тори! Это твое чудо? – насмешливо сказала я, наблюдая эту трогательную и комичную сцену. Девушка обернулась и в первые секунды на ее лице читалось недоумение. Потом промелькнула догадка, и еще через пару секунд на ее лице расплылась все та же кошачья улыбка. - Софи, какая неожиданность. Мы с тобой не виделись, кажется, лет десять, не меньше. Я тебя не сразу узнала. Это чудо действительно мое, и оно мне доставляет массу неприятностей. Он всегда убегает, а потом обязательно либо влетает в лужу, либо в кучу навоза или как сейчас в клумбу. Я стараюсь не отпускать его от себя, но он невероятно юркий и непоседливый. Сплошное наказание. Она уже поставила своего отпрыска на ноги и отряхивала ему коленки, вытирая перепачканное лицо и мордашку влажными салфетками. Ее образ так не вязался в моем сознании с заботливой мамашей, что хотелось встряхнуть головой и рассеять этот странный мираж. Потом она попрощалась с нами, сославшись на то, что ей нужно отвести сына домой и привести в порядок. Пообещала как-нибудь снова пересечься и пообщаться уже в более спокойной обстановке. - Кто это? – заинтересованно спросила Мишель. У нее было такое задумчивое выражение лица. - Это подруга детства, если так можно выразиться. Хотя она старше меня на несколько лет, и скорее позволяла мне быть где-то поблизости, чем на самом деле дружила со мной, - усмехнулась я. - Она очень красивая, - все так же спокойно произнесла моя девушка. Мне показалось, что в ее голосе прозвучали нотки ревности. Это было в ее духе. Мне кажется, она не столько ревновала, сколько хотела услышать в ответ опровержение своим сомнениям. Поэтому я радостно улыбнулась и звонко чмокнула ее в щеку, крепко прижав к себе. - Она да, вполне себе ничего. Но красивая у меня ты, - рассмеялась я, наслаждаясь ее довольным выражением лица. Какая же она все-таки предсказуемая и милая. Через несколько минут к нам подошла бабушка. Она купила все что хотела и теперь предлагала устроить дома небольшие посиделки в саду. Мы не спеша прогуливались к дому и непринужденно болтали. Вспоминали истории из детства, делились впечатлениями и просто шутили. Проходя мимо школы, мы заметили несколько подростков, о чем-то громко переговаривающихся. Они что-то кричали вдогонку быстро удаляющейся девочке и смеялись. - Это и есть та самая дочка нашей соседки. Странно, что она сегодня выбралась на улицу. Обычно по выходным они всегда сидят дома. Девочка выглядела немного нервной и запуганной, она опасливо оборачивалась и семенила в сторону своего дома. Все-таки школьные годы самые сложные, подумала я. Одни дети на вершине популярности, а другие забитые и запуганные. Эта девочка явно относилась к последней категории. Было очевидно, что над ней насмехалась эта группа мелких паршивцев. Внутри все так и запротестовало против такой несправедливости. Захотелось отвесить мальчишкам пару хороших подзатыльников. Но пока они не лезли в драку, вмешиваться явно не стоило. Все-таки они тоже дети, хоть и жестокие. Я почувствовала, как напряглась рядом со мной Мишель. Ее лицо выражало высшую степень тревоги, недоумения и даже гнева. - Что с тобой? – не на шутку забеспокоилась я. Мишель с трудом оторвала взгляд от удаляющейся фигурки и повернулась ко мне, стараясь улыбнуться. Вышло не очень достоверно. - Все в порядке. Просто не люблю, когда обижают слабого, - проговорила она и постаралась быстрее отвернуться. Здесь было явно что-то большее. Но я узнаю об этом позже, подумала я. Сейчас определенно было не подходящее время и место для таких разговоров.