Возвращение

Все это напоминало какой-то нереально запутанный сон. Знакомые люди и места, но связи между ними, диалоги и последствия абсолютно нелогичны и даже нелепы. Ну, как возможно, что все сказанное Мишель являлось правдой? У меня голова шла кругом от избытка новой информации и от нахлынувших эмоций. Девушка, стоящая рядом со мной была испуганной и растерянной. И я все меньше ее узнавала. Куда делся родной и близкий мне жизнерадостный человек, который одной улыбкой способен растопить лед и вселить веру в прекрасное будущее. Ее смятение было почти осязаемым. Пытаясь хоть каким-то способом убедиться, что я не сплю, я взяла Мишель за руку. Ледяные пальцы безвольно переплелись с моими. - Солнце, честно говоря, я в шоке. И что ты теперь собираешься делать? – ничего умнее в тот момент я сказать не могла. - Нужно сообщить ее матери, что Эмму отправляют в больницу, - не поднимая глаз, сказала Мишель. В ее тоне я как будто слышала нотки сожаления или даже угрызений совести. - Да, так и поступим. И… ты не виновата в том, что случилось с девочкой, - расценив по-своему состояние Мишель, я пыталась ее успокоить, как могла. Хотя мне давалось все это с большим трудом. Больше всего мне хотелось сбежать и побыть одной. Мой буфер требовал срочной перезагрузки. Но я понимала, как эгоистично будет бросить сейчас ее одну. - Ты не понимаешь, - неожиданно сказала она, подняв на меня полные отчаяния глаза. - Я не готова… Я не хочу с ней встречаться… - Мишель… Ты все еще испытываешь к ней чувства? - осенила меня внезапная догадка. Внутри все сжалось до размеров теннисного мячика. Я очень надеялась, что ответ будет не таким очевидным. -Не в этом дело, детка, - ту же запротестовала Мишель, - Я не знаю, как начать с ней разговор. И главное, я не хочу врываться в ее жизнь снова. Ведь по какой-то причине она ушла тогда и не искала встреч со мной. А тут я заявляюсь и сообщаю, что живу рядом и к тому же стала свидетелем несчастного случая с ее дочерью. Дурррацкая ситуация! – огрызнулась Мишель, вынимая свои пальцы из моей ладони. Она напоминала загнанного зверя в клетке, отмеряя шаги то в одном направлении, то в другом. Ее объяснение меня нисколько не успокоило. Но даже если и так, то я совершенно не испытывала желания подталкивать свою девушку в объятия ее бывшей. Не стоило мне думать обо всем этом в таком ракурсе. Картинки недавно описанной истории до сих пор никак не могли выветриться их моей головы. - Тогда я могу обо всем ей рассказать сама, если хочешь, - я решила, что это может быть выходом из сложившегося положения. - Спасибо, Софи. Я ценю это. Правда. Но это неправильно. Неправильно прятаться и тем более бояться. Давай сделаем это вместе? – она посмотрела на меня с мольбой в голосе, одновременно пытаясь как-то взбодриться и приосаниться. - Конечно! Если ты так хочешь, - я энергично закивала головой, не решаясь подойти ближе. Мишель как будто ждала от меня этих слов и, не давая мне опомниться, подошла и крепко обняла меня. Она как маленький осьминог обвила меня своими худенькими ручками, положив голову мне на плечо, и горячим дыханием обжигала мою шею, не переставая шептать «спасибо». Несмотря на все эмоциональные потрясения, в этот момент я почувствовала невероятное спокойствие и прилив сил. Тогда я понятия не имела, что ждет нас дальше. Но мне хотелось верить, что такие вот объятия всегда спасут нас от любых трудностей. К дому Фрау Петерс мы решили идти пешком, продолжая приходить в себя и стараясь ничем не нарушить на миг воцарившееся чувство, если не гармонии, то хотя бы стабильности. Я вела за удила Спирита, а тот послушно вышагивал следом, отбивая неспешную чечетку. Мне хотелось расспросить Мишель о многих вещах. Я никак не могла перестать думать о ее душевной трагедии. Но я боялась услышать ответы. Я не хотела знать, насколько сильно она любила ту женщину и на что была готова ради нее. Я не хотела знать, действительно ли она вычеркнула все эти чувства и воспоминания. Но все же я надеялась узнать подробнее о той ее жизни, той ее части, которую она так тщательно скрывала. Ведь если ты не все знаешь о человеке, которого любишь, то возможно ты любишь не того человека, разве нет? Лицо Мишель было грустным и поникшим. Я знала, что из этого состояния она так просто не выберется. И уж конечно не стоило сейчас терзать ее расспросами. Но и развлекать или вытаскивать ее из задумчивости у меня не было сил. Так мы и шли по ночному городку, утопающему в лунном свете, время от времени выныривающему из темноты благодаря редким, одиноким фонарным столбам. Когда мы дошли до начала нашей улицы, то около дома, стоящего у самого края, мы услышали голоса. Один принадлежал мужчине, а второй был мне очень знаком. Лица их были скрыты от нас тенью нависающей яблони. Они о чем-то спорили, время от времени повышая голос. Когда мы поравнялись с нами, то до меня донесся обрывок их разговора: - Ты совсем ненормальный! О чем ты только думал? – раздался низкий женский голос. - Я сам знаю, что мне делать. И ты будешь делать то, что я тебе скажу! – рассерженный мужской голос был не громким, но его скрежет резал ухо своей зловещей тональностью. - Я и так влезла в это болото по самые уши! И ты тянешь меня все ниже, - продолжала женщина. - Нравится кататься, люби и саночки возить! А ты как думала? Чистенькой выйти и не заляпаться? - Тихо! Кто-то идет! – шикнула на него женщина. После чего голоса стихли. А две темные фигуры скрылись за воротами дома. Я знала, что это не мое дело. Но меня настолько удивил этот разговор, что любопытство так и зашкаливало. А больше всего меня поразило, что я знала, кто живет в этом доме. И знала, кому принадлежит этот голос. Но о чем могла Тори спорить с незнакомым мне мужчиной, этого я не знала. Мишель рядом со мной тоже обеспокоенно оглядывалась на закрытую теперь уже калитку. - Интересный у вас тут народ. Просто Агата Кристи отдыхает, - прокомментировала она. - Да уж, не заскучаешь, - я даже порадовалась, что таким нехитрым способом мы чуть разрядили обстановку. На подходе к моему дому, я увидела сидящих на террасе дедушку с бабушкой. Они так увлеченно разглядывали дом фрау Петерс, что даже не заметили, как мы приблизились. Только потом я поняла, что привлекло их внимание. Около соседского дома стояла полицейская машина. Неужели ее вызвала напуганная мать, которая потеряла своего ребенка? Или все-таки что-то еще случилось? - Бабушка, что вы тут делаете? – крикнула я через заборчик у входа. - Софи! Ну, наконец-то! Мы тут себе места не находим! Уже так темно, а вас нет дома. А тут еще полиция приехала к соседям, я совсем чуть с ума не сошла, - бабушка тут де кинулась к нам, а дед поплелся следом, строгим голосом пробурчав: - Берите с собой телефон в следующий раз! Иначе не отпущу вас так поздно. - Да, что вы переполошились? Мы уж большие девочки. И к тому же это самое спокойное место на свете, чего тут бояться? – пыталась успокоить их я. - Конечно, спокойное! Сколько на свете всяких придурков! Хорошо, что ты нашла Мишель. Кстати где вы были? – кряхтела бабуля, забирая у меня спирита и уже собираясь увести его в стойло. - Мы гуляли у горного ручья. А потом там кое-что случилось. Но об этом позже. А сейчас нам нужно навестить нашу соседку, - сказала я, устремляя взор в сторону соседского дома. - О! А соседка-то тут причем? К ним полчаса назад полиция приехала. Я уже жду, когда они выйдут, чтобы расспросить сержанта Курта, что там случилось! Или ты мне можешь это рассказать, - бабушка с подозрением посмотрела на меня, как заправский следователь. - Я думаю, что дело в ее дочери. Мы нашли ее у смотровой площадки и отвезли к доктору. Бубуль, обо всем позже! Сейчас нам пора. С этим словами я посмотрела на Мишель, которая стояла с обеспокоенным видом, и кивком указала в сторону дома фрау Петерс. Подходя к этому во всех смыслах зловещему дому, я испытывала необъяснимую тревогу. Воспоминания из детства нахлынули на меня калейдоскопом странных картинок. А уж нынешняя его история не внушала мне никакой позитивной эмоции. Калитка скрипнула глухим вскриком, как раненная птица. Дорожка была неухоженной и даже заросшей. Было видно, как редко по ней ходят, несмотря на то, что в доме уже полгода живут люди. Странно, что на крыльце дома не горел фонарь и поэтому дверь словно была проглочена темным облаком тумана. Мишель немного отстала от меня, как будто прячась за моей спиной. Секунду помедлив на пороге, я подняла руку и постучала. Через какое-то время за дверью послышались глухие шаги. Дверь распахнулась, и на фоне тусклого света прихожей показался силуэт сержанта Курта. - Что вы хотели? – спросил он без лишних церемоний. - Ээээ, мы хотели поговорить с хозяйкой дома, - совсем растерялась я. - А, вы кто такие? Зачем она вам нужна? – так же строго спросил полицейский. - Я Софи, внучка Нины и Филиппа Адлер, который живут по соседству. А это моя подруга Мишель. Мы хотели рассказать ей, что с ее дочкой все в порядке и где она может ее найти, - неуверенно переступая с ноги на ногу, проговорила я. - Ах, вот оно что! Ну, вот и замечательно! А я хорошо знаю ваших дедушку с бабушкой! А про дочку фрау Фэйерман, это вы вовремя! Мы уже хотели поднимать людей на поиски, - необычная метаморфоза с сержантом преобразила его суровое лицо и доброжелательная улыбка превратила его из охранника-барбоса в милого домашнего спаниеля. - Ну, проходите, проходите! И рассказывайте, что же такое случилось с Эммой Фэйерман? Я так и думал, что это все должно быть ерудна. Откуда в нашем городе может быть похищение или еще чего похуже, – говорил полицейский, открывая шире дверь и пропуская нас внутрь. Мне показалось странным, что внутри дом выглядел малоосвещенным, несмотря на позднее время. Обычно я благоприятно отношусь к «интимному освещению», но почему-то в данном случае все смотрелось скорее мрачным и болезненным, чем уютно-уединенным. Хотя сама обстановка не выглядела запущенной или ветхой. Дорогая штукатурка на стенах, солидный дубовый паркет, замысловатая внушительная люстра, картины и старинные фотографии в толстых деревянных рамах, мебель из изысканных пород, - все этого говорило о том, что тут живет небедный человек. Сюда бы немного больше теплых радостных тонов и все заиграло бы совсем другим настроением. Стараясь поменьше пялиться на окружающий интерьер, я сосредоточилась на дверном проеме, в котором виднелась гостиная. Тут было немного светлее, но все же недостаточно для такой большой комнаты. На диване сидели две женщины. Одна в офицерской форме местного полицейского участка, видимо напарница сержанта, а вторая женщина наверное и была Ингрид Фэйерман. Момент был определенно судьбоносный. Я смотрела прямо в глаза человеку, о существовании которого узнала совсем недавно. Но мне казалось, что в его облике собрано так много важных ниточек, что без его участия я уже не смогу дальше ни в чем разобраться. Ее серые заплаканные глаза выражали изумление, испуг и надежду. Она хотела что-то сказать, но как будто не могла подобрать слов и продолжала смотреть на меня в надежде, что я первая нарушу этот безмолвный контакт. Я же боялась того, что будет дальше. Мишель все еще была позади меня, и я знала, что как только она покажется в поле зрения, то случиться что-то непоправимое. Мне так хотелось задержать этот миг, защититься, спрятаться. Даже не знаю, как назвать то нервно-напряженное чувство, что охватило меня в тот момент. Хорошо, что в итоге внимание на себя привлек сержант, который посмеиваясь произнес: - Ну что ж, фрау Фэйерман, кажется, мы нашли людей, которые смогут вам помочь. Рассказывайте, девушки, что вы хотели? – он обратился к нам. Я же, понимая, что нужно действовать быстро, выпалила: - Добрый вечер, фрау Фэйерман! Я ваша соседка. Мы с подругой случайно нашли вашу дочь, кажется, она неудачно упала с выступа на смотровой площадке. Вы только не волнуйтесь, с ней все в порядке. Мы отвезли ее к врачу, а сейчас он видимо уже отправил ее в местную больницу, - все это я проговорила на одном дыхании стараясь держать с ней неразрывный зрительный контакт. Сколько же всего промелькнуло на ее лице за последние пару секунд. Удивление, ужас, недоумение, облегчение и как ни странно в конце это было смятение и даже паника. Хотя я бы на ее месте, пожалуй, реагировала более эмоционально - О! То есть девочка все-таки не совсем в порядке? Это нехорошо! Но хорошо, что она нашлась, а значит, нам тут уже делать нечего, - бормотал озадаченный сержант. - Выпейте чего-нибудь успокаивающего, Ингрид, - ласковым тоном говорила женщина в офицерской форме, поглаживая ту по спине, - хотите мы подбросим вас в больницу? В это самое время я увидела, что взгляд Ингрид метнулся чуть правее от меня, и догадалась, что та сконцентрировалась на лице близкого ей человека. Она тут же вскочила с дивана, испуганно хватая ртом воздух: - Что… Что ты тут делаешь? Как…??? Я… - почти шепотом всхлипывала она. Потом она посмотрела по-очереди сначала на меня, потом на полицейских, как будто ища у них ответа. - Привет, Ингрид, - тихо произнесла Мишель, - Я совсем не хотела вот так заявляться к тебе. Но это мы с Софи нашли твою дочку и решили, что нужно рассказать тебе, иначе ты будешь волноваться. Моя девушка сейчас напоминала нашкодившего школьника, который оправдывается перед родителями за полученную плохую отметку. Я ощущала себя, как подглядывающий в глазок нарушитель. Было неловко и неуютно. - Так вас отвезти в больницу? - спросил сержант. Он видимо тоже почувствовал себя некомфортно и очень хотел поскорее убраться отсюда. Но чувство долга не позволяло ему ретироваться по-английски. В комнате повисла пауза, хотя некоторые взгляды так и кричали, разрывая пронзительную тишину неуловимыми простому уху вибрациями. Я посмотрела на Мишель, и увидела в ее взоре столько нежности и сочувствия. Несмотря на весь ее испуг и неуверенность, я осознавала, что вот сейчас она готова принести себя на алтарь, лишь бы успокоить стоящую напротив высокую женщину. Ингрид же смотрела на Мишель с такой смесью паники и… чего-то еще… Может я ошибаюсь, но это похоже на обожание и раскаяние. Хотя очень трудно уловить, какие эмоции испытывала незнакомая мне женщина. Даже несмотря на то, что я хорошо умею читать по лицам людей, какие они испытывают чувства, в этом случае я столкнулась с необычным случаем. Фрау Фэйерман явно не отличалась чрезмерной открытостью. Лицо ее оставалось неизменным. Говорили только ее глаза. Ее невероятно глубокие и искренние глаза. Тишину снова нарушил теперь уже кашель сержанта. Выйдя на секунду из оцепенения, Ингрид как будто взяла себя в руки. Она повернулась к женщине, которая продолжала в качестве жеста поддержки поглаживать ту по руке: - Спасибо вам большое за помощь. Я, к сожалению, не могу сейчас отправиться в больницу. Я позвоню им и узнаю, что с Эммой. А сама смогу навестить ее только утром. Надеюсь, с ней все будет хорошо, - сказала она уже более выдержанным тоном. Такой исход меня не просто удивил. Я была поражена. Человек, который несколько минут назад в панке оплакивал свое дитя, теперь отказывается стремглав нестись в больницу? Да что с ней такое? Она что, ледяная статуя? - А теперь я прошу вас покинуть мой дом, я слишком устала, - вот это уже было слишком. Видимо ни одна я пребывала в состоянии недоумения. Но учитывая нынешнюю обстановку, я была даже рада, что не придется больше присутствовать при этой странной сцене. Я взяла Мишель за руку и повела ту к выходу. Я ощущала, как она на миг засопротивлялась, но все же поддалась мне и пошла следом, пару раз обернувшись и поймав на себе гипнотизирующий взгляд серых глаз. Как кролик и удав, невольно подумала я. Бррр. Полицейские шли следом за нами, продолжая что-то ободряющее говорить хозяйке дома. Но та уже полностью владела собой и поэтому просто поблагодарила всех за помощь и закрыла за нами дверь. В высшей степени самое странное поведение. Но разве я могла судить кого-то? Может ей так проще? - Ну, девушки! Спасибо вам за помощь! Привет родным, Софи! – сказал сержант, запрыгивая в свою машину. Мне показалось, он хотел прибавить еще что-то, но видимо передумал, поворачивая ключ зажигания и скрываясь в сумраке засыпающего города.