Возвращение

Покидая пределы огороженной территории, где все сияло яркими красками, переливалось и купалось в мерцающих огнях, мы оказались на плохо-освещенной улице. Несмотря на то, что это была центральная площадь, и здесь располагались магазины и продуктовые лавки, вечером тут царил полумрак. Только тусклые витрины чуть подсвечивались изнутри. Когда же мы свернули на дорожку, которая проходила через небольшой парк, то оказались совершенно поглощенными ночной тьмой. Мы шли молча, только Ханна время от времени выдавала что-нибудь вроде: «Не тащите меня так быстро, у меня каблук сломается» или «И вообще, вас никто не просил вмешиваться!», ну или «Тоже мне няньки нашлись. Я совсем и не пьяная!». Конечно, можно было оставить девушку в покое, но я и в самом деле переживала за последствия такого ее состояния. От греха подальше, лучше уложить ее спать. - У тебя дома есть кто-нибудь? – спросила я, когда мы уже вышли на нашу улицу. Она какое-то время молчала, передвигая ноги и слегка подпрыгивая. Потом пробурчала: - Нет у меня никого. Я переглянулась с Мишель, которая тоже выглядела озабоченной, потом спросила: - Ты сможешь сама лечь спать без приключений? Она вдруг вскинула подбородок и проговорила: - За кого ты меня принимаешь? Я всегда справлялась одна! Мне никто не нужен! – в ее голосе было слишком много напускной бравады. Было похоже, что фразы, которые она бросала, относились не к моему вопросу. - Успокойся, я просто спросила, - старалась мягко говорить я. Когда мы подошли к ее дому, то она вдруг начала вырываться: - Все, вы выполнили свой долг, теперь отстаньте от меня, - она резко рванула руку и, не удержавшись, все-таки споткнулась о выступ и упала на колени. Я не успела среагировать вовремя, и мы с Мишель были вынуждены кинуться помогать девушке. - Ну, ты что, Ханна. Давай понимайся. Смотри, и коленки расшибла, - мы пытались поднять ее, подхватив под руки, но та согнулась и приложила ладони к лицу. В это время я услышала всхлип. Приглядевшись внимательнее, я поняла, что девушка плачет. Не ожидая такой реакции, я даже растерялась, глядя на Мишель, которая тоже обеспокоенно воззрилась на сгорбленную фигуру. Осторожно опускаясь рядом с ней, я провела ладонью по ее волосам: - Эй, ты чего? Ханна, что случилось? Тебе больно? – спросила я тихо. Неожиданно она начала смеяться сквозь слезы, вскинув голову: - Больно ли мне? Господи, Софи, плевать мне на коленки и на все остальное! Боже, как же глупо! Я такая дура, ну, почему я такая дура? – причитала она. Я же лишь продолжала ошарашено смотреть на нее, не зная, чем помочь. - Ханна, ты хочешь о чем-то рассказать? У тебя что-то случилось? – спросила я, как можно более деликатно, продолжая поглаживать ее по плечам. - Да что у меня могло случиться? Скорее уж, что у меня не случилось! Что ты хочешь услышать? Моя жизнь не удалась? Я никому ненужная неудачница? – выкрикнула она. Ее голос почти эхом разносился по темной пустой улице, отражаясь от спящих домов. Мишель смотрела на нас хмурым взглядом, потом произнесла: - Софи, мне кажется, у нее истерика. Может, тебе лучше отвести ее домой и побыть с ней какое-то время? - Эээ, ты уверена? – удивленно спросила я, понимая, как непросто было моей девушке предложить такое. -Другого мне в голову не приходит. Иначе мы просидим тут всю ночь. На холодной земле и в темноте, - сказала она. Я видела, что ей тяжело далось такое решение, но менять его она не собирается. - Тогда пойдем с нами, - настаивала я. - Боюсь, что присутствие чужого человека вряд ли поможет ей расслабиться. Не волнуйся, я буду ждать тебя дома, - произнесла она, чуть заметно улыбнувшись. Разрываясь между чувством вины и чувством долга, я не знала, как поступить. Внезапно в мои размышления ворвался очередной всхлип Ханны, пополам со смешком: - Не надо со мной возиться, идите домой. Я сама справлюсь. Первый раз что ли? - То есть ты не первый раз уже напиваешься в дребодан, а потом калечишь себя? – вырвалось у меня ехидное замечание. Я думала, Ханна сейчас огрызнется, но та лишь посмотрела на меня долгим грустным взглядом, полным отрешенного равнодушия: - И такое случалось. Да какая кому разница? - Ладно, давай поднимайся, пошли к тебе. Кофе-то или чай, надеюсь, у тебя найдется? – я поняла, что не смогу отвертеться от оказания помощи нуждающимся. На прощание я поцеловала Мишель в щеку и слегка потерлась носом о ее шею, тихо сказав: - Я скоро. После того, как с горем пополам мы проникли в дом, я заставила Ханну сходить умыться и переодеться во что-то удобное. Сама же нашла кухню и поставила чайник. Кофе и чай я так и не нашла, но хотя бы какао с молоком у Ханны имелось. Учитывая обстоятельства, такой напиток был даже более подходящим. Я слышала, как в ванной шумела вода. Оглядевшись, я попыталась вспомнить, много ли изменилось в этом доме с тех пор, как я была здесь в последний раз. Когда мы были детьми, я часто приходила сюда, и мы с Ханной, ее братом и сестренкой смотрели старые фильмы еще на затертых кассетах. Главным любителем кино, конечно, была я, а ребята просто радовались тому, что мы весело проводим время. Обычно просмотр сопровождался поеданием воздушной кукурузы, сладостей и всяких вредных штук, вроде мармеладных червячков. Мать Ханны работала с утра до ночи, отец ушел из семьи, когда младшей дочери было четыре года. Поэтому ее мать работала, как лошадь, пытаясь прокормиться, а дети были на шее у старшей девочки, которая умудрялась и готовить и поддерживать порядок и развлекать малышей. Теперь дом молчал, дети выросли и упорхнули из гнезда, мать, видимо, где-то тоже проводила выходной, а старшая девочка все так же тащит на себе тяжелое бремя, только теперь оно сдавливает ее сердце и душу. Когда я разливала по чашкам горячее какао, то услышала за спиной шлепанье босых ног. Обернувшись, я увидела девушку с мокрыми, разметавшимися по плечам волосами, в пижамных клетчатых штанах и хлопковой свободной майке. Она смущенно посмотрела на меня и присела на стул, поджав под себя ноги. Кажется, алкоголь окончательно выветрился из ее посвежевшей головы, оставив налет стыда и раскаяния. Обхватив себя за колени, она полупила взгляд и тихо проговорила: - Спасибо тебе за все. Я вела себя ужасно, мне жаль. Внимательно осмотрев ее, я отметила, как тяжело ей дается такой разговор. Быть может, девушка не готова ни о чем говорить. Настаивать я не буду, но попробовать все же стоит: - Послушай, Ханна, тебе не за что извиняться. Мы ведь друзья, а друзья должны помогать друг другу. Я думаю, тебе пора выговориться, раз уж я здесь. Как ты считаешь? Она долго молчала, глядя в пустоту, потом подняла на меня свой затуманенный взгляд и сказала: - Я не знаю, что сказать. - Как на счет того, чтобы поговорить о Тори? – прощупывала я почву, чувствуя, что попала в точку. Девушка вспыхнула и отвернулась. Потом, уткнувшись головой в коленки, выдавила: - Это так очевидно? - Нет, не очень. Ты хорошо скрывала все до недавнего времени, - продолжала я свою линию. Медленно протягивая ей какао, я села на соседний стул. Она взяла горячую кружку, обхватив ее ладонями, словно пыталась согреться, хотя в доме было довольно тепло. - Я надеялась, что это меня больше никогда не затронет, - произнесла она задумчивым голосом. - И давно это у вас? – решила я сразу занырнуть по самые уши. Она вновь подняла на меня свои глаза и усмехнулась: - Все началось несколько лет назад. Помнишь, я говорила, что какое-то время снималась для журнала. Это было в Париже. Там мы и пересеклись на очередной богемной тусовке. Мы же почти не общались здесь, ты знаешь… Тори была старше меня, к тому же она всегда держалась особняком. Но тут, то ли очарование Парижа, то ли гламурный лоск и развязный образ жизни, то ли тот факт, что мы встретились за много миль до нашего дома, но мы были рады друг друга видеть. Как два листочка с одного дерева, которых унес ураган, встретились на другом краю земли. Я помню, как мы весело отрывались на этой вечеринке. Она познакомила меня со своими друзьями, я свела ее со своими, мы наслаждались обществом друг друга. Большой город делает людей более раскованными. Это так удивительно. Потом мы стали встречаться в свободное время – пить кофе в кофейнях, гулять по Монмартру, устраивать день шопинга на Елисейских, короче, я не знаю, как так вышло, но наша дружба постепенно переросла в дикую привязанность, а потом… Потом мы стали любовницами. Для меня это был совершенно новый, безумный и нереальный опыт. Я никогда до этого не была с девушкой. Она, кажется, хотя бы целовалась с кем-то ради шутки. Но все же это было для нас как гром среди ясного неба. Страсть поглотила нас без остатка, мы не могли дождаться того момента, когда наши губы снова сольются в диком танце, не могли дышать вдали друг от друга. Хотя… Может, это мне так казалось. А она… Не знаю, - грустно произнесла Ханна и на какое-то время замолчала. - Так что произошло потом, - осторожно подтолкнула я ее. Мне с трудом удавалось сдерживаться и не заваливать девушку горой вопросов, не восклицать и не охать от охватившего меня шока. Неужели такое возможно? - Потом… Она переехала ко мне. Мы радовались каждому дню… Но, ты же понимаешь, что у каждой из нас были свои друзья, своя карьера, свои поездки по работе… Все началось в тот день, когда однажды она приехала под утро после одного показа. Она сказала, что не могла приехать раньше, потому что среди гостей был важный бизнесмен, который требовал ее внимания. А ее модельер сказал, что она должна с ним пообщаться, потому что это важный потенциальный спонсор. Я тогда еще зло спросила, какие же услуги она ему оказывала до самого утра? Она дала мне пощечину и не разговаривала со мной несколько дней. Потом начались поездки в другие города и страны. Мы виделись все реже. Это убивало меня. Я, конечно, тоже занималась своими делами, но для меня всегда приоритетом была она. Тори уверяла меня, что и для нее важнее меня нет ничего, и, если я потребую, то она все бросит. И я верила ей, как только может верить влюбленная дурочка. Из-за нее я даже поссорилась со своей подругой, которая говорила мне, что видела, как Тори обедает с незнакомцем и этот мужчина явно вел себя развязно с ней. Я не поверила, даже наговорила подруге что-то обидное. Я знала, что она недолюбливала Тори и считала, что та просто хочет рассорить нас. Но на всякий случай, я спросила об этом мужчине у Тори. Она тогда сильно рассердилась, заявила, что моя подруга, похоже, имеет виды на меня, раз такие вещи выдумывает. Короче, с подругой я рассорилась. А потом… Я помню этот день, как сейчас. У нас с Тори все еще случались мелкие ссоры, но мы старались быстро все улаживать. В тот день я решила устроить для нее сюрприз, приготовив романтический ужин. Отправила ей сообщение, что жду ее дома к семи вечера. Она ответила, что будет вовремя. Но в результате не появилась ни к восьми, ни к девяти… Я не знала, что и подумать. Ужасно нервничала и переживала. Позвонив в студию, где должна была проходить фотосъемка, я узнала, что она уже давно ушла, причем не одна, а в сопровождении того самого бизнесмена. А еще через некоторое время от нее пришло сообщение, что она приедет поздно. Думаю, ты понимаешь, в каком я была состоянии. Я написала ей в ответ, что она может и не возвращаться. Позвонив подруге, я все ей рассказала, сквозь слезы и всхлипы. Та сразу приехала. Потом предложила мне пожить у нее, перекантоваться какое-то время, если я хочу. Я согласилась. Мне нужно было прийти в себя и подумать о многом. Взяв с собой только самое необходимое, мы поехали к ней. У меня тогда тоже был байк, поэтому поехали на нем. Она жила за городом, но ночное шоссе было свободно. Правда в ту ночь моросил небольшой дождь, и дорога была скользкой. Короче, я помню только, как сбоку нас подрезал какой-то урод на шевроле. Потом я очнулась только на следующее утро в больнице. У меня перелом руки и сотрясение, у подруги перелом ноги и несколько ушибов. Могло все закончиться и хуже, как уверяли нас врачи. Только вот Тори так и не появилась в больнице. Даже не позвонила и не оставила сообщения. Вернувшись домой спустя пару недель, я обнаружила, что она собрала вещи и уехала. Вот такая история, - на этом Ханна закончила свое повествование, погрузившись в печальную задумчивость. Я долго переваривала услышанное. Меня переполняли негодование и предельное ошеломление. Я, конечно, знала, что Тори способна на жесткость и эгоистичное поведение, но чтобы до такой степени! Испытывая невероятное сочувствие и расположение к этой хрупкой, разбитой девушке, я все же решилась спросить: - Ханна, но почему сейчас? Ты же говорила, что у тебя свой бизнес и своя личная жизни и вообще. Что заставило тебя сейчас впасть в такое состояние? - Да… Ты права, я сумела встать на ноги и расправить плечи. Мне удалось побороть боль и обиду, я смогла собрать себя по частям и начать жать заново. Я пыталась встречаться с мужчинами, но, видимо, натуру не обманешь. С девушками у меня получалось лучше. В итоге с одной такой девушкой я и открыла этот магазин. Правда наши отношения продлились недолго, и теперь мы просто друзья с ней. Но моя жизнь все же снова смогла войти в спокойное русло. Спустя какое-то время, я узнала, что Тори уехала в другой город и вышла замуж за этого бизнесмена. Я не хотела больше о ней вспоминать, предпочитая вырвать ее из своего сердца. Но я понимала, что мы рано или поздно можем встретиться здесь. Поэтому я долго, очень долго тренировала себя, зомбировала и настраивала, если так можно выразиться. И первое время, когда я узнала, что она тоже приехала в этот город, мне удавалось выдерживать отстраненное хладнокровие. Но в ту ночь… Я ведь впервые с аварии снова села на байк. И это было невероятное чувство полета и свободы. Брат специально для меня попросил у друга. Все было замечательно, пока я не увидела, как на дорогу выбегает ребенок, ее ребенок. Я тогда подумала, что лучше самой разбиться насмерть. Вот была бы действительно красивая кульминация. Но судьба распорядилась иначе... А после нашего с ней разговора на повышенных тонах, свидетелем которого ты стала, у меня она из головы не выходила. Это было, словно мы вернулись на много лет назад. А сегодня… Когда я увидела ее в объятиях этого хлыща, я просто сорвалась…Ведь это он и есть, муженек ее. Приехал сегодня как раз, легок на помине. - Сегодня? Ты точно в этом уверена? – спросила я, раздумывая. - По крайней мере, сегодня его машина подъехала к их дому, - ответила Ханна. - Странно… - подумала я, вспоминая, ту ночь, когда слышала разговор Тори с ее мужем несколько дней назад. - Все, мне на все наплевать! Спасибо, что выслушала, мне и правда полегчало. Поверить не могу, что я так расклеилась. Больше не хочу ничего знать об их семейке. Впредь буду умнее и не позволю себе таких истерик, - гордо заявила Ханна, вскинув подбородок. Она даже встала и стала ходить взад и вперед, как спринтер перед забегом. Я долго смотрела на нее, пытаясь подобрать слова ободрения и поддержки, но вырвалось у меня почему-то только: - А знаешь, мне показалось, что для Тори ты значишь гораздо больше, чем ты думаешь. И почему-то мне кажется, что за ее поведением тогда что-то стоит.