Записки грешников. Земные.

      Когда что-то идёт не по плану — это ещё полбеды. Когда ровным счётом ничего не происходит — вот это реальный кошмар.       Сэм стоял и смотрел на ворота, надеясь увидеть хоть малейшее изменение, но ничего не менялось. Ничего не сдвинулось и на миллиметр, даже стоящая рядом Эмма замерла, задержав дыхание и уставившись в одну точку.       Прошла минута, две. Казалось, время и вовсе остановилось, но Винчестер стоял и ждал. Стоял и ждал хоть намёка на то, что он пришёл сюда не напрасно. Что не зря едва знакомая ему девчонка корячилась за ноутбуком полдня, не зря он восемь часов к ряду крутил баранку. Не зря, не могло всё это быть зря…       Парень в истерике впечатал ладони в стену, с губ его сорвался животный бешеный рык.       — Чёрта с два!       — Сэ-эм…       Он даже не сразу понял, что этот невнятный поток букв был его именем. Не заметил, что чьи-то тонкие пальцы боязливо поглаживают его по напряжённой спине. Не сообразил, что он тут не один.       Он шумно шмыгнул носом, выпрямился, выдернул кольт и, не глядя на Эмму, двинулся к импале, бросив через плечо:       — Пошли отсюда.       — Послушай, — вякнула Форд, посеменив следом и едва успевая за Винчестером. — Сэм, послушай! — Она дёрнула его за рукав ветровки, и парню ничего не осталось как встать столбом, уставившись на спутницу сверху вниз пустыми глазами. Столкнувшись с этим взглядом, девушка будто на секунду забылась, но почти тут же пришла в себя. — Нельзя падать духом, Сэм.       — А что можно, Эмм? — незаслуженно грубо повысил голос парень и всплеснул руками, скидывая с куртки уцепившиеся в неё чужие пальцы. — Это был единственный реальный способ, который я увидел, и он не сработал! Мы проиграли, Эмма.       — Кому? — словно заразившись от собеседника, Форд тоже прибавила громкости, оттого и тон её стал несколько тоньше. — Самим себе? Ну так давай вызовем себя на матч-реванш и подождем, пока мы согласимся. — Винчестер на несколько мгновений опешил. От той тихой и исполнительной девочки не осталось и следа: сейчас это была разъяренная мегера, которую хорошенько встряхнули и выбили из колеи. — Да, Сэм, мы облажались. Но, если ты не заметил, мы не в том положении, чтобы сдаваться после первой же неудачи.       — Она не первая, — вякнул было Сэм, но это распалило Эмму только больше.       — Давай, рассказывай мне, как тяжело две недели жить с мыслью, что твой брат в Аду.       Винчестер мог бы и здесь добавить, что живёт с этой мыслью гораздо дольше, но не стал. Понимал, что бессмысленно.       — А я занимаюсь этим уже три месяца. Три долбанных месяца, Сэм, думаешь, у меня впервые не сработало всё так, как я хотела? Ты хоть вообразить себе можешь, сколько раз я слушала сообщения на автоответчике: «То, что ты планируешь, — бред чистой воды, девочка»?       Сэму казалось, что она может говорить ещё долго, но он просто преодолел разделяющие их два шага, притянул к себе и крепко обнял. Эмма была высокая, доставала ему носом до плеча. В первую секунду она, понятное дело, оторопела и застыла, не зная, как себя повести. А потом положила руку ему на спину.       — Прости, — выдавил из себя Винчестер, не выпуская девушку из своих медвежьих объятий. — Я просто очень устал. Устал ошибаться и натыкаться на тупики.       — Сэм, а ты хоть понимаешь, что произошло?       Ему пришлось отступить на шаг, потому что, когда говорила Эмма, он всегда чувствовал почти физическую необходимость смотреть ей в глаза. Просто слушать было мало, её нужно было воспринимать целиком: то, как она скрещивает на груди руки, как подаётся корпусом назад, кривит губы в усмешке «Ты же не видишь очевидного, парень» и при этом не пытается задеть или оскорбить, лишь констатирует факт на правах старшей — всё это заставляло Сэма чувствовать себя спокойнее и увереннее. И он не мог себя заставить не вестись на эту провокацию собственного подсознания.       — Мы только что сунули ключ во Врата Ада. Плевать, что они не открылись, но в Ад существует и дверь, и замок, и ключ.       — Я знал это задолго до того, как мы сюда притащились, Эмма. Всё это работало и открывалось при мне.       — Да, но я этого не знала. — В глазах девушки появился странный блеск. Как-то похоже на Винчестеров смотрели люди, когда те вели за руку их друзей или родственников, вырванных из лап очередных монстров. Это не надежда, это что-то большее, чем надежда. Вера? — Сэм, неужели ты, правда, не замечаешь, как всё сходится? — Он пожал плечами, но Эмме и этого не требовалось. — Знаешь, сколько контрактов демоны заключают каждый год? Цифры исчисляются сотнями, и охотников там добрая треть. Думаешь, многие из их знакомых вгрызаются в книжки и готовят обряд воскрешения? Да всем наплевать, потому что смерть для таких, как мы — это нормально. Но есть два идиота, которые хотят перевернуть сам Ад вверх тормашками. И надо же было так совпасть, что они жили не в разных эпохах, а контракты их близких выгорели с разницей в два месяца. Тебе не кажется странным, что ты был в трёх часах езды от моего города? Или то, что ты знал про Врата Ада, а я смогла найти ключ? Не многовато ли совпадений?       — Что ты пытаешься сказать?       — Только то, что кто-то даёт нам шанс. Понимаешь, Сэм, кто-то очень хочет, чтобы мы справились.       Теперь она подошла сама. Виновато скривилась и обвила руками его шею, осторожно сближаясь с его телом на той зыбкой грани между посторонними и близкими. Сэм знал Эмму несколько суток. И она уже не была для него посторонней.       — У нас всё получится, слышишь? — почувствовал он её шёпот у самого уха. Для этого, скорее всего, Эмме пришлось встать на носочки. — В этой войне с Адом на нашей стороне Небо. Поэтому мы не можем проиграть.       Сэм в свояческом жесте похлопал её по спине, и девушка покорно отошла на шаг. На лице её отпечаталось странное выражение, будто она собиралась заплакать, но от счастья. Что странно, какое им тут счастье.       — Пошли, нечего тут стоять.       Эмма не возражала, молча посеменила следом. Импалу они бросили на обочине, топать до неё пришлось минут семь. В разговоре по дороге они оба не видели никакого смысла: и так наболтались вдоволь, за последние десять минут выдали слов больше, чем за предыдущие несколько недель. И языку, и истрёпанным душам нужно было дать отдых.       Эмма сменила Сэма на полдороге. Опять же без лишней болтовни: просто коснулась пальцами руля, когда водитель слишком амплитудно клюнул носом, и Сэм притормозил. Он растянулся на заднем, подложив под голову руки на манер подушки, поёрзал с четверть минуты и заснул.       Брат привиделся ему ещё раз. Сон был беспокойный, видимо, оттого, что машина съехала с трассы в город и тормозила теперь на светофорах. Дин появлялся то дальше, то ближе, глядел затравленно и звал Сэма по имени на свой манер: «Сэмми». Только младший Винчестер научился горьким опытом и знал, что нельзя такому радоваться, нельзя цепляться за надежду и ловить фантом брата своими грубыми от реальности пальцами.       — Тебя нет, Дин, — устало шептал он и крепко жмурился, силясь прогнать наваждение.       — Я прошёл через Ад, Сэмми.       — Ещё нет. Ты ещё внутри.       — Я прошёл через Ад.       — Я знаю. Я помню, что ты там.       Дин не успокаивался, он повторял это снова и снова, и Сэму не хватало сил. Он зажал руками уши и уткнулся головой в колени, голос брата теперь доносился искажённо, как сквозь вату, половина букв проглатывалась. «Я по-фол э-эсат». Ведь он говорил то же самое и в прошлый раз, только Сэм тогда не понял.       Это было жестоко. Когда тело отключалось в кофеиновом угаре, он снов не видел. Мозг переставал функционировать на несколько часов, потом включался в работу снова, это казалось нормальным. Когда Сэм начал высыпаться по-человечески, ему стали сниться кошмары. Непонятные, мучительные кошмары, оставляющие после себя мерзкое чувство, что Сэм обязан это расшифровать. Что это очень важно.       Нечто подобное он чувствовал, когда просыпался среди ночи от кошмаров о Джессике, или их домике в Лоуренсе, или о детях-экстрасенсах. Он поначалу просто отмахивался от всего этого, веря, что ничего плохого на самом деле не произойдёт. Потом-то выяснилось, что его вещие сны дают ему шанс предотвращать страшные события, но что ему делать сейчас? Кого ему предупреждать? О чём?       Дин повторял и повторял свою мантру: «Я прошёл через Ад, я прошёл через Ад», пока не перешёл на вой. На противный такой крик, от которого лопались барабанные перепонки. Сэм почувствовал кровь на ладонях, прежде чем сообразил, что люди таких звуков издавать не могут.       Значит, пора?..       Первым, что он увидел, когда открыл глаза, была светло-бежевая крыша импалы, потом он оценил, как страшно у него затекли руки, и только после этого отвлёкся на то, что Эмма вдавила клаксон и не отпускала.       Делала она это без особых эмоций, смотрела вперёд как-то пусто, машина стояла, ключи зажигания лежали рядом, за окном виднелся её домик.       — Извини, — устало подала она голос, увидев, как сзади Сэм поднялся на локтях. — Но нам пора.       Если бы в Сэме было чуть больше от Дина, он бы спросил: «Куда?» Но он понимал, что сарказм чаще всего излишний, тем более, если им пользоваться неумело. Понимал, что Эмма не найдёт ответ.       Действительно, куда им пора? Они войдут в пустой дом, пропахший пылью, где никто их не ждёт, так что не так и важно, переступят порог они минутой раньше или позже. Эмма потерянно опустится за ноутбук и застучит клавишами, а Сэм неловко разместится на диване, примостив на колени древнегреческий фолиант? Через три часа кто-нибудь предложит кофе, а через восемь Эмма хлопнет крышкой и перегонит Сэма в кресло, чтобы лечь спать на его место? Сэм разбудит её, когда перестанет видеть разницу между древнегреческим и английским, и сам заснёт под её возню на кухне? И… что из всего этого?       Видимо, Эмму одолевали приблизительно такие же мысли, потому что, несмотря на то что она позволила себе разбудить своего пассажира воем клаксона, выходить из машины она не спешила: держала руки на руле, смотрела вперёд. Казалось, что вот-вот заплачет. Но не плакала.       — Я могу найти человека, который переведёт нам с древнегреческого, — наконец, выдала она так, как хорошие новости не преподносят. Она будто стыдилась этого. Того, что не хочет возвращаться в собственный дом.       — Тогда нам понадобится новая книжка, чтобы и мы не сидели без дела?       Сэм улыбнулся так, как не улыбался больше года. Кажется, в последний раз так он смотрел на Дина, когда тот ни с того ни с сего сгрёб его в братские объятия. Как выяснилось чуть позже, повод на самом деле был тот ещё, но тогда Сэм этого не знал и просто был рад, что каким-то чудом остался жив.       Сейчас прежняя улыбка, являющаяся, как многие считали, неотъемлемой частью его лица, далась ему с неким усилием, но скорее приятным, чем болезненным. Сэму хотелось поддержать эту угловатую девушку с потерянным взглядом и синяками под глазами, отчаянно верящую в совпадение и благосклонность Небес. Хотелось, чтобы она почувствовала себя чуточку лучше. Ведь двадцать четыре года это ему удавалось?       Губы Эммы даже не дрогнули, в лице не появилось ничего нового, но Сэм почувствовал почти физически, как часть напряжения в машине спала.       — Подбросить тебя до книжного? Или… букинистической лавки?       — Не стоит, я справлюсь.       Они всё же вошли в дом оба, только за ноутбук сел Сэм. Эмма прижимала Вавилонский томик к груди, пока делала звонки, а когда Винчестер переписал на бумажку все необходимые ему адреса и поднял руку к уху, давая понять, что уходит, кивнула ему, не отрываясь от телефона, и жестами показала, чтобы он закрыл дверь.       Сэма не обидело такое поведение, он был рад видеть Эмму, занятую делом, которое она понимает, тем более, если у неё всё выгорит, это многократно упростит им задачу.       Он сам похвастаться везением явно не мог: в двух антикварных лавках не нашлось ничего годного, местные ларьки подержанных книг тоже не блистали мало-мальски полезными вещами, и когда Сэм почти поверил, что традиционными способами ничего не найдёт в Сент-Луисе, его взгляд задержался на полке распродажи.       Три доллара было даже несколько завышено для третьесортного романа, который даже поскупились печатать на нормальной бумаге, а взяли самую дешёвую, вторичного производства, серовато-жёлтого цвета, лёгкую и не очень приятную наощупь. С мягкой обложкой тоже не заморачивались: она была уже порядком истрёпанная, видимо, от частого перекладывания с места на место, без привлекательной картинки, однотонно-красная с чёрной надписью сверху достаточно вульгарным шрифтом.        «Я прошёл через Ад».       Всего четыре слова, и они вышибли из лёгких Сэма весь воздух. Именно это твердил ему Дин во сне из раза в раз. И какого же тогда чёрта книга с ровно таким же названием бросается в глаза своей кричаще-красной обложкой в Богом забытом магазинчике бедного квартала Сент-Луиса?       Эмма Форд только сегодня говорила ему о неправдоподобных совпадениях, но он сам уяснил это гораздо раньше.       Совпадений не бывает.