Записки грешников. Земные.

      2008 год, март       В доме Фордов было мертвенно тихо, не спасал даже мурлыкающий любимые песни магнитофон. Сэм не объявлялась две недели: в больнице теперь работала в другую смену, жила у родителей, не отвечала на звонки и не звонила сама.       О том, что с ней все в порядке, Эмма узнавала от отца. Тот сочувственно улыбался и грустно вздыхал, произнося: «Странно все это. Вы не ссорились с двенадцати лет…» Девушка не могла сказать наверняка, действительно ли он ничего не знает о сделке и конфликте дочерей или же просто старательно это скрывает, чтобы не усугубить положение. Эмма и сказать-то не могла, имеет ли это для нее какое-то значение.       Куда больше ее интересовало то, что Сэм первые несколько дней пластом пролежала на диване в гостиной, таращась в потолок и совершенно ни на что не реагируя. На четвертый сказала первую фразу: попросила отца завалить ее ночными, перевести в другое отделение, что угодно, лишь бы не пересекаться с сестрой. В больницу вышла еще через сутки, но только дошла: перемещалась по палатам вяло, за полдня почти ничего не сделала, в историях рисовала волнистые линии, в которых не угадывалось никаких слов. Полегчало ей только к концу первой недели: она даже помогла матери приготовить ужин и сама села за стол. Еще несколько дней потребовалось, чтобы она начала нормально разговаривать, живо интересоваться окружающим и даже говорить, что ей чего-то хочется: молока и найти старые драные джинсы.       Эмма перестала названивать сестре на мобильник. Поняла, в конце концов, что толку от этого не будет. Сэм не делает глупостей и вроде успокоилась, уже хорошо. Большего девушка и не просила.       Сама она старательно убеждала себя в том, что одиночество ее нисколько не тяготит. Самостоятельно отключала по утрам будильник, варила одну порцию кофе, пешком добиралась до больницы, даже научилась нормально ставить уколы, не надеясь на сестру, в одиночку ходила в магазин и возвращалась в пустой дом.       Так обещало быть и сегодня: Эмма закупилась овощами и соей и, придерживая набитые пакеты коленом, умудрилась открыть дверь.       Комнаты были обустроены так, что с порога открывался вид как раз на диван в гостиной. И каково же было удивление младшей Форд, когда на этом диване она увидела Саманту.       — Сэм! — счастливо воскликнула девушка, небрежно бросая пакеты на тумбочку и кидаясь обнимать сестру. Та на этот приступ ласки ответила, хоть и, видно, без особого энтузиазма.       — Да-да, я тоже рада тебя видеть, — буркнула Саманта, после пяти секунд объятий отцепляя руки близняшки от своей шеи. А потом добавила, кидая на диван рядом с собой сверток одежды: — Собирайся!       Эмма без пререканий через голову, не расстегивая пуговиц, стянула с себя блузку, нырнула в облегающую футболку, сунула руки в рукава толстовки, отмечая краем глаза, что на сестре точно такие же вещи.       — Куда мы? — поинтересовалась младшая, нога об ногу скидывая кроссовки, спуская темно-синие джинсы и натягивая приготовленные Сэм — нежно-голубые, потертые, с огромными дырками на коленках. Где-то она их уже видела…       — Кататься, — туманно ответила Саманта, вытаскивая из-под дивана радужные кеды. Эмма и с этим спорить не стала: наклонилась зашнуровать обувь, а потом поднялась, расставляя в стороны руки, чтоб продемонстрировать свою готовность проследовать вслед за сестрой. Только после этого Сэм с неохотой поднялась с дивана, оглядела близняшку придирчивым взглядом, накрутила на палец прядь ее волос, так что те уложились слабым завитком, и удовлетворенно кивнула головой. — Сойдет, пошли.       Младшая не хотела спорить, только не сегодня, и потому безропотно поплелась вслед за сестрой к ее машине и села на переднее пассажирское. Саманта, ни слова не говоря, тронулась с места и так же, в тишине, помчалась по трассе. Эмма ее отвлекать не стала, принялась изучать то, во что нарядилась. Эти протертые джинсы не давали ей покоя, что-то в них было до жути знакомое…       И минут через семь она наконец-то вспомнила.       — Слушай, нам будто снова восемнадцать, — ностальгически улыбнулась младшая Форд, с любовью трогая торчащие от неумелого пореза нитки. А потом резко дернула голову вверх, когда в мыслях мелькнула ужасная догадка. Дома непозволительно редели, где-то вдалеке осталась знакомая часть города. — Сэм, куда мы едем? — в панике протянула Эмма и вывернулась на сидении, заглядывая назад. Ну точно: там покоился старый рюкзак черт знает каких времен, почти пустой, замок там сломался, поэтому было видно содержимое: старая жестяная коробка. — Сэм, выпусти меня! — воскликнула девушка, дергая ручку.       — Сидеть! — грозно прикрикнула старшая сестра, блокируя двери.       — Боже, нет, Сэм, за что?! — В глазах Эммы застыли слезы, она запустила пальцы в волосы и с силой потянула вниз так, что голова заболела. Саманта молчала, немигающим взглядом уставившись вперед, младшая едва ли не захлебывалась, переводя взгляд с нее на скудный пейзаж за боковым стеклом. — Откуда ты знаешь, куда ехать?       — Не трудно вычислить, ты один-единственный раз выезжала куда-то одна, — безэмоционально отчеканила Сэм, а потом свернула к обочине и затормозила. — Выходи, — жестко приказала она сестре, отстегивая ремень безопасности и доставая с заднего сидения рюкзак, однако Эмма двигаться с места не собиралась. — Живо! — прикрикнула Сэм, и младшая, всхлипнув, словно идя на каторгу, ступила на неасфальтированную дорогу.       Саманта быстро обогнула машину, будто опасаясь, что сестра может дать деру, но у той ноги наоборот будто вросли в землю — пошевелиться было сложно. Взяв близняшку за плечо, старшая чуть ли не пинками и толчками повела ее к центру перекрестка, ногой разрыла небольшое углубление, бросила коробку и присыпала сверху мелкой галькой.       — Сэм, не надо, — взмолилась Эмма, даже и не думая утирать дорожки слез.       — Так невтерпеж в Ад? — грубо отозвалась старшая и крутанулась на месте, утягивая за собой сестру.       — Так-так-так, кого я ви-ижу, — слащаво протянули где-то сзади. Девушки рефлекторно повернулись на звук: к ним лениво подплывал высокий парень с волосами пепельного цвета, в темных джинсах и кислотно-синем свитере. Обозначаясь перед клиентками, он на секунду продемонстрировал им свои настоящие омерзительно-красные глаза. — Малютка Эмма собственной персоной, да еще и в квадрате, мне определенно повезло сегодня.       — Да, джек-пот, — раздраженно перебила Саманта, встряхивая хнычущую близняшку. — Сэкономь свое и наше время, дай мне то, что я хочу.       — Контракт сестры, я полагаю? — издевательски усмехнулся демон, на что Сэм лишь зло кивнула, стиснув зубы. — Ты знаешь это не лучше меня, девочка: контракты заключаются раз и навсегда. Так что извини, дорогая, ничем помочь не в силах.       — В силах, — снова жестко встряла старшая Форд. — Я ведь не хочу снимать обязательства по договору, я хочу, чтобы их выполнял другой. — Находящаяся доселе в прострации Эмма вдруг вскинулась, прислушиваясь к диалогу.       — Боюсь, Сэм, это тоже не практикуется, — с лживым сочувствием улыбнулся парень, но девушка сдаваться не собиралась.       — Ты видишь разницу между нами? — она махнула рукой перед собой и сестрой и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Ее нет, никто не поймет, что ты отправил в Ад не Эмму, а меня.       — Сэм, нет! — воскликнула младшая, но старшая, насупившись, по слогам, не смотря на близняшку, процедила:       — Зат-кнись! — Эмма заревела в голос, закрывая свободной рукой рот и нос. Саманта же вернулась к демону: — Все честно: одна сделка — одна душа. С внешностью той, что была на фото. Ты абсолютно ничего не теряешь.       — Хм, теряю, — обиженно поджал губы торгаш. — Чувство удовлетворенности. — Старшая Форд закатила глаза. — Готова компенсировать это? — Сестры вскинулись обе, заглядывая демону в рот, а тот, как специально, вытягивал слова, словно его поставили на замедленное воспроизведение. — Заплатить неустойку?       Разумеется, Форды понимали, что такое неустойка в данном контексте. И конечно, это до одури пугало обеих. Но Саманте на раздумья хватило чуть больше трех секунд.       — Да.       — Нет! — завопила Эмма, но сестра уже оттолкнула ее в сторону, а демон лишил возможности двинуться.       Девушке осталось лишь наблюдать, как ее близняшка подходит к торгашу, как тот, грубо обнимая ее за плечи одной рукой, мерзко целует в губы, а потом, хищно улыбаясь, отходит на шаг.       Саманта в недоумении замерла, лишь бегая глазами туда-сюда. Эмма тоже начала озираться по сторонам.       Прошла секунда, чуть больше, возможно, и Сэм, поперхнувшись собственным криком, упала навзничь. По инерции перевернулась на живот и предприняла рефлекторную попытку ползти, но что-то невидимое оттянуло ее назад. Левая штанина оторвалась от колена, вниз по ноге пошли глубокие рваные раны, брызнула кровь, Саманта завизжала, а Эмма подхватила. Что-то полоснуло старшую Форд по спине, оставляя те же следы, что и на ноге, младшая в панике закрыла глаза руками, но их неведомой силой развело в стороны: демон хотел, чтоб она на это смотрела. Невидимый адский пес продолжал измываться над Самантой, ворочая ее с боку на бок на пыльной дороге и разрывая кожу до мышц и костей. Сэм лишь раз, на долю секунды, взглянула на сестру, и в ее глазах Эмма увидела почти все: боль, отчаяние, страх, снова боль, вину?..       А потом все закончилось: крики прекратились, веки безвольно опустились, тело обмякло, демон исчез.       Эмма осталась одна на пустыре вместе с изуродованной точной копией.

***

      2008 год, май       Сэм видел смерть брата много раз. Непозволительно много раз. И всегда сердце болезненно сжималось, а в горле застывал крик отчаяния. Но дальним уголком мозга парень понимал, что все это не по-настоящему, что сейчас в уши ударит «Asia», он поднимется на кровати и увидит перед собой живого и здорового Дина, и, если повезет, он умрет снова только к концу дня.       Но сегодня все было не так. Сегодня Сэм понимал, что это не очередной его ночной кошмар, не козни сверхъестественных тварей, вздумавших порезвиться с его сознанием. Нет, сейчас Винчестер был уверен: его самый родной человек мертв, и это взаправду.       Сэму было плевать, как он выглядит: руки в крови, глаза красные от слез, нос хлюпает. Какая теперь разница? Он пошел открывать подвал, где отсиживались хозяева дома, прямо так, не заворачивая в ванную, чтобы умыться.       Женщина, вышедшая первой, была порядком озадачена и, видимо, поражена настолько, что не смогла вымолвить и слова: лишь открывала и закрывала рот, силясь что-то выговорить.       — У вас есть что-нибудь спиртное и иголки с нитками? — не утруждая ее, спросил Сэм, широким жестом руки вытирая лицо.       — Да, — выйдя из транса, хозяйка быстро закивала головой. — Сейчас принесу вам свою коробку для шитья. А у мужа в баре, кажется, есть почти полная бутылка виски.       Она окликнула своего мужчину, взяла дочку на руки и ушла искать необходимое, а Сэм непонятно к чему протянул: «Хорошо…» и, прижавшись спиной к стене, скатился до пола, безразлично уставившись куда-то вперед.       Меньше чем через полминуты ему принесли совсем недавно распечатанный Jack Daniel's, большую подушечку с иголками и целую коробку с нитками. Винчестер попросил еще таз с водой и губку, и это, по-детски поддерживающе заглядывая убитому горем парню в глаза, вызвалась сделать шестилетняя девочка. Минуты через две, пыхтя от натуги, она все-таки дотолкала до него огромный для нее пластмассовый тазик с плавающей внутри совсем новой губкой. Сэм не смог не улыбнуться маленькой помощнице, хотя вышло слишком тоскливо и грустно. Он попросил хозяев дома еще минут сорок не заходить в гостиную, а после этого обещал исчезнуть из их дома. Против никто не был.       Сэм вернулся к Дину, раскладывая рядом с ним все добытые предметы. Что-либо говорить он не видел смысла: понимал прекрасно, что бесполезно. Это не тот случай, когда можно почувствовать его присутствие рядом, никакая спиритическая доска не поможет. Поэтому Винчестер все делал молча. Начал с того, что закрыл Дину глаза. Смотреть в эти некогда родные, но сейчас остекленевше-чужие зеленые просто не было сил.       Морщась, будто от невыносимой физической боли, и то и дело поднимая глаза вверх, чтобы снова не потекли слезы, Сэм стянул с остывающего тела брата куртку и изодранную футболку, выполоскал их в тазу, отчего вода там тут же стала светло-розовой, а потом и насыщенно красной. Вдев в ушко иголки нитки подходящего цвета, Винчестер неумело заштопал майку Дина и повесил сушиться на стол. Взялся за губку: тщательно отжал ее и принялся стирать еще не успевшую запечься кровь с груди и живота брата. Раны после этого открывались жуткие: до ребер. Сглатывая тошноту, парень нашел в себе силы заученными движениями наложить много стежков, соединяя воедино куски плоти и по привычке поливая швы виски. Будто была сейчас какая-то необходимость в антисептике.       С плечом и бедром пришлось проделать то же самое, а джинсы зашивать, не снимая. Оттереть кровь и от них уже не получилось: в тазу крови, кажется, стало больше, чем воды.       Давая футболке еще несколько минут подсохнуть, Сэм в прострации поднялся на ноги, нашел тканевой мешочек, руками сгреб ведовскую смесь с подоконника и порога, попытался придать паркету, где особо крепко измывались над Дином, сносный вид, вылил содержимое таза на землю под окнами.       Оставаться здесь дольше не было ни сил, ни желания, и потому Винчестер с трудом всунул руки брата в мокрую футболку, а потом в рукава куртки, с натугой поднял его на ноги, кладя одну его ладонь себе на плечо. Так, если очень постараться, можно даже поверить, что он тащит Дина домой с очередной пьянки.       — Мы уходим, спасибо за все! — крикнул он, открывая двери.       Оставшуюся часть дома тоже успели привести в порядок: хозяин, наверное, отволок тела отца и няни в подвал, а его жена отмыла пол. Навстречу Винчестеру вышли все трое: усталые и измученные кошмаром наяву мужчина и женщина и их счастливая дочка, которой достался за просто так кусок торта. Последняя так тут же кинулась к Сэму и обняла за ноги: выше просто не доставала.       — А этот дядя что, уснул? — спросила малышка, тыкая Дина пальцем в коленку.       — Да, солнышко, уснул, — с трудом глотая вставший в горле ком, просипел парень, а потом зачем-то добавил: — Но он очень скоро проснется, уверяю тебя.       Да, Дин скоро проснется. Сэм об этом позаботится.