Записки грешников. Земные.

      Эмма нервно барабанила отросшими ногтями по столику в каком-то баре на окраине Сент-Луиса (название из головы вылетело сразу же, как только она зашла внутрь). Она судорожно дергала головой, отбивала рваный ритм носком кроссовка и скрежетала зубами. Почти как сумасшедшая.       Форд замечала, разумеется, что на нее косятся посетители и, быстро стреляя в ее сторону глазами, обсуждает персонал.       — Мисс, принести что-нибудь еще? — Панику на лице молоденькой официантки не перекрыла натянутая до ушей любезная улыбка.       — Кофе, — резко бросила Эмма, продолжая нервно озираться по сторонам, ерзая на стуле.       — Мисс, может, вам уже хватит кофе? — боязливо поджав губы, предположила девушка.       Эта чашка должна была стать четвертой за два часа. Разумеется, студенточка думала, что клиентку так колбасит именно из-за кофеина.       — Воды, — тут же огрызнулась Форд и так глянула на официантку, что та поспешила ретироваться к бару.       Эмма запустила руки в волосы и намеренно припечаталась лбом к столешнице. Действительно, что она творит? Сэм назначил встречу на пять часов (ему было нужно время на дорогу), она же вышла из дома сразу же, как только положила трубку. К полтретьему она уже была на месте и черт знает сколько времени изводила себя.       По телефону они успели обсудить немного: что у Сэма в Аду старший брат (Дин Винчестер, в талмуде Фордов напротив этого имени было написано «скончался» и стоял знак вопроса, теперь Эмма знала причину), который продал за него душу, что он ищет способ вызволить его уже месяц; нарыл не особо полезные вещи, но все, что он бегло перечислял, Эмма слышала впервые. Сама девушка протараторила про палачей и сделки с ними, про теорию о пробитых стенах и многоэтажную и многокамерную структуру Ада. Разумеется, никто из них не запомнил, что говорил собеседник, но они поняли, что делают одно дело, а это уже что-то.       На счастье, Винчестер был в Сауларде, так что ждать его нужно было не несколько суток.       Девушка откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула. Сердце колотилось безбожно быстро, с кофеином она явно переборщила. Покрутив в руке принесенный официанткой высокий прозрачный стакан и сделав несколько глотков сладковатой и ледяной после крепкого кофе воды, она развернулась на стуле так, чтобы видеть дверь, и стала рассматривать прибывающих, размышляя, кто из них мог бы оказаться Сэмом Винчестером.       Все девушки и мужчины за сорок, разумеется, исключались. Тинэйджер в толстовке с капюшоном, пружинящий на длинных ногах и заискивающе улыбающийся первой попавшейся на глаза девчонке? Нет, это явно не тот парень, что уже почти месяц отчаянно пытается вернуть брата. Статный мужчина в дорогом костюме, брезгливо морщащий нос — тоже мимо. Брюнет, стремительно направившийся от самого входа к бару и бросивший на стойку смятые купюры — не то, снова не то.       И тут вошел парень... По сути, он не особо-то и выделялся из толпы: дешевые джинсы, ветровка нараспашку, крепкое телосложение и осунувшееся лицо. Нет, выдавали его глаза. Полные усталости, отчаяния, какого-то бесполезного стремления и сканирующие все вокруг в поисках чего-то важного. Эмма сразу поняла, что это тот, кто ей нужен.       Она поднялась на ноги и приветственно махнула рукой. Парень заметил ее и, никак не изменившись в лице, в несколько больших шагов преодолел расстояние между ними.       — Эмма, да? — спросил он, смущенно замявшись около свободного стула.       — Сэм? — скорее для галочки задала встречный вопрос девушка, жестом предлагая будущему собеседнику присесть.       Оба устало плюхнулись на стулья почти одновременно, и к ним тут же подлетела явно ожидающая перемен официанточка, держа наготове ручку и блокнотик.       — Что-нибудь решили?       — Позже, — хором и еще резче, чем одна Эмма, бросили охотники, не глядя девушке в глаза. Та, зажмурившись, отлетела, будто от пощечины, прикрывая глаза бумажками. Да, этот день у нее не войдет в десятку лучших, но только Винчестеру и Форд было не до того.       Первые несколько секунд они мялись, не решаясь выдавить и слова. Сказать хотелось безумно много и чуть больше задать вопросов, но все упиралось в одно: с чего начать. Как джентльмен, Сэм благородно взял на себя эту обязанность, вывалив на маленький круглый столик на хиленькой ножке стопку книг на пятьсот-шестьсот страниц каждая. Эмма бесцеремонно потянулась длинными пальцами к фолиантам, трогая шероховатую от времени обложку.       — Одно мы знаем точно, — заговорил Винчестер тоном, будто знал собеседницу как минимум несколько лет, — Ад есть, и в Ад можно попасть более или менее традиционными способами.       — Не отмоленный грех или проданная душа, — подхватила мысль Форд, с уважением перелистывая пахнущий старой бумагой и библиотечной пылью том. Она не искала ничего конкретного, она просто хотела поверить в реальность происходящего.       Сэм работал с книгами так же, как и она: выделял что-то маркером, делал закладки, рисовал кривые стрелочки до полей и комментировал какие-то слова или предложения, подписывал перевод. Эмма просто обомлела, когда наткнулась на одной из страниц на обведенный несколько раз в кружок набор закорючек и надпись над ними «Воскрешение». Девушка подняла на парня вытаращенные глаза, тыча пальцем в заинтересовавшее ее слово. Она и рта-то открыть не успела, а парень уже понял, чего она хочет.       — Это древнегреческий. — Сэм вывернулся на стуле так, чтобы видеть, на что конкретно смотрит собеседница. — Я не знаток… — смущенно замямлил он, а потом добавил четче, но совсем упавшим голосом, — хотя, если честно, вообще не знаю этого языка. Купил на аукционе за тридцатку, взял в библиотеке словарь, корплю несколько дней, но перевел только заголовки да несколько абзацев. Ты случайно мертвым языком не владеешь?       — Нет, — бросила Эмма, едва дав парню договорить. Она снова вперилась в непонятные закорючки, силясь приноровиться находить одинаковые. — Но четыре глаза лучше, чем два, — пока Сэм не успел потерять надежду, добавила она и захлопнула фолиант, отодвигая его от себя. — Прикрепить душу к сосуду — это здорово, но эту душу все же надо иметь при себе. — Она сама скрутилась в талии, дотягиваясь до висящей на спинке стула сумки. С усилием она вытащила с трудом запиханную туда тетрадь формата А4, распухшую от множества бумажек-вкладышей. Перелистав пару страниц и ткнув пальцем в нужный абзац, она развернула собственноручно написанный томик про Преисподнюю так, чтобы Сэм видел. — Ад — это не сгусток темной энергии, а четко разграниченная структура, — принялась она комментировать, чтобы упростить парню задачу. — Это семь этажей, по шестьсот шестьдесят шесть камер на каждом. И в двух из них твой брат и моя сестра.       Последнюю фразу Эмма сказала несколько изменившимся тоном. Неуверенно, будто опасалась за реакцию собеседника. Но Сэм никак особенно не отреагировал: лишь продолжил бегло водить глазами по строчкам.       — Вероятность попасть в нужную камеру — менее одной десятой процента, — быстро прикинул он. Но девушка сразу поняла, что это был не пессимизм, Сэм просто констатировал факт, сейчас только они и могли спасти Саманту и Дина. — Это при условии, что мы знаем, как вообще можно попасть в Адскую камеру.       Он поднял глаза на собеседницу, будто ожидая от нее ответа. Эмма сообразила не сразу, да и когда сообразила, лишь неопределенно качнула головой.       — На этот счет у меня пусто.       — Как и у меня, — в этой между делом брошенной фразе Форд расслышала и поддержку, и извинения, и поставленную цель. Да, Сэм верил. Так же надрывно, как и она сама.       И смысл не в том, что вдвоем удастся быстрее перевести язык, который никто не знает. И уж точно не в том, что, изучив промахи друг друга, они сэкономят время. Их встреча обоим дала надежду. Веру в то, что они не ввязались в дело, заранее обреченное на провал. Если случай не один, значит это уже закономерность. А значит, наверняка должно быть решение.       — Что за дыры в стенах? — прерывая утопические размышления девушки, спросил Винчестер, отросшим ногтем подчеркивая заинтересовавшее его место.       Форд развернула тетрадку к себе и быстро забегала глазами по строчкам, пытаясь сообразить, о чем говорит Сэм. Выделенные ключевые слова несколько упростили задачу.       — Теория Сильвы Сэнсори, — начала вкратце пересказывать она. — Теория о сделках с палачами. — Парень напряженно сглотнул, и Эмма поспешила его успокоить: — Цена — не душа. Только кровь. И не так много: всего восемьсот миллилитров, доноры сдают больше.       — Палачи — это лишь извращенные души, — непонимающе перебил Винчестер, невооруженным глазом было видно, что он совсем сбит с толку. — Для каких целей им нужна человеческая кровь?       — Дело не в крови, — терпеливо объяснила девушка. К своему удивлению, она почувствовала, что ей хочется объяснять все это парню. Может, так сказывалась ее затворническая жизнь, где если что-то и объясняли, то ей, а не она? — Дело в мелатонине. Это гормон сна. Палачи — извращенные души, да, но души людей. Единственное, чего им недостает в Аду, — это сон. На четвертый день бодрствования мелатонин выделяется лошадиными дозами и, если верить Сильве, способен свалить даже тех, кому спать в принципе не полагается.       — И что это дает? — допытывался Винчестер. Эмма нисколько не обижалась и не сердилась, что он ее перебивает.       — Весь смысл Ада в энергетических заслонках. — Ей не нужны были конспекты, она помнила все наизусть. Но какой-то внутренний дискомфорт заставлял ее куда-то деть руки, поэтому она продолжила листать книжку в поисках пересказываемой страницы. — Проковыряй в них дырку, и все будет в руках пленников.       — Ты пробовала?       Вместо ответа девушка закатала рукав блузки, демонстрируя ярко выделяющуюся вену, заметную ранку и покраснение на локтевом сгибе.       — Четыре раза, — прокомментировала она, закрывая нелицеприятную картину другой рукой. Сэм не то зеленел, не то злился, не то намеревался кинуться пожалеть. — Чтобы наверняка, — добавила Форд после секундной паузы. — Аду верить нельзя, это понятно, но первый вырванный мной палач сказал, что, находясь внутри, никто не знает, как именно расположена камера и какая стена выходит в коридор. Поэтому-то я и жила почти месяц в режиме non-sleep. Зато точно уверена, что моя сестра выроет себе дорогу, куда надо.       — Сработало? — в голосе Винчестера было что-то, что сильно резало по ушам. Девушка даже как-то поникла, но нашла в себе силы все разъяснить.       — Пока нет, но на это нужно время.       — Эмма, прости меня, — виновато замямлил Сэм, и Форд поняла, что ее смутило в интонациях собеседника: неверие, — но мне кажется, что это какая-то бессмыслица. Чувства долга у палачей никогда не было, а то, что им якобы нужно, ты даешь им заранее.       — Возможно, — без боя сдалась Эмма. Что-то у нее внутри тяжелым грузом ухнуло вниз, но не принесло облегчения, лишь больно кольнуло где-то в районе кишечника. Сглотнув тошнотворный комок, она выговорила резко охрипшим голосом:       — Но, Сэм, лучше я сделаю, а потом буду выяснять, права я или нет. Так есть два варианта: либо палачи обманули меня, и моя Сэм так и гниет внизу, либо они сдержали слово, и сейчас она на полпути ко мне. Но если бы я этого не сделала, Сэм, вариантов бы не было.       Парень на долгих несколько секунд задумался, а потом согласно закивал головой, Форд не удержалась и шумно с облегчением выдохнула.       — Ты права, надо пробовать все. — Он собрал книги в стопку и долго постукивал ими по столу, видимо, стараясь сложить ровно. Эмма глядела на него с умиленно-сочувственной улыбкой: ей самой было от всего происходящего неловко, хотелось продолжить что-то читать, кому-то звонить, но уж явно не сидеть без дела. — Когда мы можем встретиться еще раз? — парень спрашивал с большой надеждой, ему, разумеется, одновременно хотелось и побыстрее смыться отсюда, и заиметь какой-то маяк: уверенность хоть в чем-то, например в возможности встретиться через несколько недель и обсудить новые сведения.       — Сэм, — протянула девушка, прижимая к груди свою тетрадь. Она понимала, что не может держать Винчестера при себе, но этого так, черт возьми, хотелось. Она надеялась собрать мысли в кучу, взвесить все «за» и «против» и разработать стратегию, пока по букве выцеживает его имя, но, разумеется, времени ей не хватило. Пришлось действовать по наитию. — Сэм, а тебя ждут дома?       Парень, уже почти вставший из-за стола, снова плюхнулся на стул и нервно усмехнулся.       — Чтобы ждали дома, дом должен быть, — он растянул губы в странной гримасе, напоминающей перевернутую улыбку, и Эмма почувствовала укол совести. — Ждет меня только машина на стоянке перед этим баром. И да, еще брат в Аду. А дом… Откуда он у охотников?       Форд подняла плечи, долго не возвращая их в нормальное положение.       — Наш — в часе ходьбы отсюда, — несколько виновато пикнула она, и Сэм вытаращил на нее глаза. — Если тебе все равно некуда идти, может, задержишься у меня? В любом случае, по телефону все не обсудишь, а дорога будет отнимать время. Согласись, оно у нас и так в большом дефиците.       — Соглашусь. — Кажется, Сэм тоже тянул время. На одно короткое слово он израсходовал почти весь объем легких. Великодушно отстегивая ему с барского плеча еще пару секунд, Эмма вставила свою реплику.       — Если тебе нужно съездить куда-то за вещами или еще чем, я могу подождать. Или назначим встречу в этом же баре через день или два. Сколько тебе потребуется?       Винчестер решительно ударил обеими ладонями по столу и поднялся.       — Нет, — выдохнул он, и девушка не поняла, ликовать ей или падать духом. — Все свое вожу с собой, — обезоруживающе улыбнулся парень, и Форд растеклась по стулу, как будто как минимум узнала, что получила Нобелевскую премию. — Я отвезу. Покажешь дорогу?       Эмма не сразу сообразила, что вопрос был не риторический. Лишь наклон головы и недоуменный взгляд Винчестера вернули ее в реальность, и она быстро закивала головой, подскакивая на месте и запихивая тетрадь обратно в сумку. Сэм также уложил свои книги в рюкзак и по-джентельменски забрал у девушки ее ношу. Эмма достала кошелек и в порыве чувств оставила на столике двадцать долларов за кофе и еще пятьдесят на чай. Радостная, словно девочка, она посеменила за парнем к его машине.