Плоды альтруизма

Завтрак прошел в полном соответствии этикету. Мы сидели по разные стороны длиннющего стола и могли только переглядываться. Видимо, Малфой не желал портить себе аппетит разговорами с моей ограниченной персоной. Бросал время от времени только взгляд из-под густых ресниц, как будто надеясь застать меня за непотребным поеданием бекона руками и сморканием в скатерть. Несколько минут я лениво размышлял, а не доставить ли ему такое удовольствие, но потом решил, что нечего – зря я, что ли, брал уроки у профессора по этикету? Ну да, на министерские приемы с манерами как у простолюдина не очень-то походишь. Это вон Рону все равно, а я как под микроскопом. Так что, лорд Малфой, обломайтесь – и покерфейс могу делать не хуже вас, и столовыми приборами орудовать! – Ну что ж, – Люциус отложил салфетку, а я неспешно допил кофе, – пройдем в главный зал, нужно отработать ваше поведение. Я встал, решив не возражать, тем более это действительно было необходимо – если отрепетировать сейчас и согласовать порядок действий, то вечером придется намного проще. Идея была достаточно проста. Все, что было предложено в доме у Снейпа, ничего нового. Нарцисса всего-навсего якобы подвернула ногу, соответственно ходить могла с большим трудом, а о танцах так вообще не было речи. Мне всего-то и надо было просидеть в удобном кресле весь вечер в окружении приятельниц – что не радовало – и друзей семьи. Люциус клятвенно пообещал не отлучаться от моей персоны больше чем на пять минут. Оставалось выбрать оптимальное место для «трона» хозяйки дома. Эльфы торопливо заканчивали украшать зал. Ничего особенного, хотя я почему-то думал, что для таких торжеств помещения убирают цветами, воздушными шарами, а тут все иначе. Чуть было не ляпнул «аскетично» и сам едва не рассмеялся: Малфои и аскеза? Ты идиот, Поттер! Эти шторки, что так старательно драпируют домовики, стоят, наверное, как кругосветное путешествие, и светильники на стенах явно не новодел. – Что-то вроде банкета будет? – поинтересовался я, входя в роль и с удобством устроившись в кресле. – На сей раз фуршет, в этом же зале, дабы не напрягать мою дорогую супругу, – рассеянно отозвался Люциус, витая мыслями где-то далеко. – А не получится так, что она сама сюда заявится? – от этой мысли самому стало не по себе, но Малфой покачал головой, не отрывая глаз от стены. Светильники, что ли, пересчитывал? – Или вдруг кто-то из гостей ее видел там, где она скрывается? – озвучил я еще одну гениальную мысль. Нечего сказать, вовремя. Раньше надо было думать, а не бросаться грудью на амбразуру. – Поттер, не надо волноваться по пустякам. Ваше дело убедительно изобразить Нарциссу в этом зале, мое – все остальное. На поместье чары, чтобы не было неприятных сюрпризов: ни Драко, ни дражайшая супруга появиться не смогут. Оставалось только покивать, запомнить десяток дежурных фраз, которые особенно любила мадам, и покорно ждать вечера, отгоняя невесть откуда взявшийся мандраж. И все равно вечер наступил слишком рано. Быстро принял зелье, чтобы не передумать – хотя когда это упертые Поттеры шли на попятный – вытерпел малоприятную трансформацию и, стеная, впихнул себя в платье. Господи, как хорошо, что я не женщина, носить все эти корсеты-чулки-подвязки и прочую чепуху каждый день смерти подобно! Дышать-то как? – Дорогая, ты готова? – о, драгоценный супруг уже в образе ждет в дверях, дабы сопроводить вниз. – Да, милый, готова, – Люциус вздыхает – видимо Нарцисса не так обычно отвечает, но благоразумно молчит, правильно, а то тут столько тяжелых предметов повышенной летучести, могу ведь случайно и попасть куда надо. Мы спускаемся вниз, вернее меня почти несут вниз, потому что на шпильках я практически не могу ходить, хвала всем богам, что легенда удачная и порхать по залу мне не придется. Праздник был бесконечен. Скулы сводит от улыбок и патоки, которую выливали многочисленные гости по случаю дня рождения хозяина дома. Особенно ушлые с улыбочками интересовались, что именно подарила Нарцисса дорогому супругу, приходилось отделываться тонкими и не очень намеками на личный характер презента. А обещал ведь купить вроде. Недосуг было? Люциус мелькал то здесь, то там, блистая и очаровывая так, как он умел, небрежно держа тонкими аристократичными пальцами бокал, наполненный отличным виски. У меня раскалывалась голова от слишком туго скрученных на затылке волос, болели ноги в узконосых туфлях, и идиотский корсет, который помогал «платью сидеть идеально», мешал дышать. Было жарко и душно, к тому же очень хотелось пить, да и выпить чего покрепче я бы не отказался. Оставалось только с тоской коситься на настенные часы – до конца пытки времени было немерено. Еще предстояло изобразить ссору, чтобы разрыв выглядел натурально. Мы же ведь днем отрепетировали, но сейчас Малфой порхал как яркая экзотическая птица в своем темно-бирюзовом с серебряной вышивкой камзоле и даже не собирался прийти на помощь «жене». Похоже, он вообще забыл, что она ненастоящая. – Люциус, – пришлось как можно капризнее произнести, как только тот оказался в пределах досягаемости, – принеси мне выпить! Глаза Малфоя от шока расширились, видимо, Нарцисса никогда раньше не вела себя так, но вовремя вспомнив, что перед ним не она, сунул в протянутую руку свой почти полный стакан и отправился выполнять просьбу. Я посмотрел на призывно колыхавшуюся за тонким стеклом янтарную жидкость. Усталость накатила с новой силой, и мысленно пожелав себе успеха в безнадежном предприятии, я залпом проглотил содержимое бокала. Жизнь стала значительно лучше! Потом вернулся Малфой с фужером чего-то зеленого. Находясь уже в приподнятом настроении, я не стал разбираться, что там такое, и с удовольствием проглотил предложенный напиток. А потом стало весело, так весело, как, наверное, еще никогда не было. Мир кружился ярким цветным хороводом, а в животе порхали бабочки как от предвкушения чего-то сказочно-чудесного… А потом мы провожали гостей, и Люциус нес меня на руках наверх и улыбался. Такое чудо – улыбающийся Люциус Малфой… Никогда не видел, а тут… Он пьян, я пьян… Он не удерживает равновесие, и мы вместе валимся на кровать. Черт его знает, что происходит дальше. Малфой не пушинка, навалился сверху и дышит тяжело – запыхался, бедняга, меня по лестницам тащить. Я слышу быстрый стук его сердца, вернее чувствую – контакт слишком тесен, не скрыть ничего. Уткнулся носом мне между плечом и ухом и дышит часто, прерывисто. Щекотно. – Цисси, – полустон-полувздох, и в глаза смотрит, не отрывается. Взгляд завораживает, никогда так близко не доводилось видеть эти серые глаза. Не цвета расплавленного серебра, как кто-то ошибочно охарактеризовал их, это слишком банально и неправильно. Тот, кто так сказал, не имел возможности разглядеть тонкую вязь более темных прожилок, как смятая и расправленная фольга под стеклом, или кружевной узор. Мозг отказывается соображать, подбирая сравнение, ну не был я никогда романтиком, не был, а начинать в двадцать с лишним лет уже поздно. Усмешка сама наползает на лицо, Малфой отчего-то улыбается в ответ, и снова этот шепот: – Цисси… Он наклоняется, и теплое дыхание касается моих губ, а потом он приникает к ним в поцелуе. Черт! Мычу, пытаюсь отстраниться – не хватало еще целоваться с… с этим! Сопротивляюсь, как могу, пытаюсь скинуть тяжелое тело, придавившее меня к кровати. Молочу по спине кулаками, только слабых сил Нарциссы не хватает ни на что серьезное, скорее, это игра. По-видимому, он воспринимает все именно так. – Цисси, ну что ты, – успокаивающим тоном произносит он, и я понимаю, что он-то видит перед собой жену, что-то там в пьяных мозгах переклинило, и если не принять срочных мер, то… – Я не… – попытался вякнуть я, но снова был заткнут губами, пахнущими виски и табаком. Похоже, сопротивление только раззадорило Малфоя. Утешало только то, что на мне оставалась вся одежда, включая трусики и чулки, вот только отстраниться немного, я дотянусь до волшебной палочки, и оглушающее ему обеспечено! А стояк у него внушительный, трется о бедро, даже больно. Не прерывая поцелуя, он с приглушенным стоном расстегивает брюки, освобождая от тесной неволи страждущий орган. О черт, как это просто, оказывается, женщин раздевать совсем не надо. Дурак ты, Поттер! Расслабься теперь и получай удовольствие – тебя уже имеют, небрежно отодвинув легкую преграду в виде белого шелка в сторону. Снова поцелуй, сначала нежный и ласковый, потом жадный и требовательный. Мысли путаются, в крови пожар. Еще не открывая глаз, я удивляюсь, что спать мне было не совсем удобно. Подушка жесткая и ходит ходуном вверх-вниз. Слышно чужое дыхание и стук сердца под ухом. Забавно! Интересно, Малфой всегда спит только на спине? Ничего у него не затекает от такой однообразной позы? – Добейте меня, – хриплый стон разорвал утреннюю тишину. Я злорадно улыбнулся – преимущества молодости налицо, никакие вечерние или ночные возлияния не приводили пока к столь пагубным последствиям, и так как я не слишком часто позволяю себе излишества, то не приведут еще долго. Я приподнял голову от крепкой безволосой груди и насмешливо посмотрел на говорившего. Малфой выглядел забавно. Спутанные волосы, легкая небритость, мешки под глазами и какая-то общая помятость выдавали возраст и прежние злоупотребления. Наверное, Азкабан тоже здоровья не добавил. Вчера он выглядел намного презентабельнее. Мутные со сна и после перепоя глаза небрежно скользнули по моему лицу и вдруг приобрели совершенно иное выражение. Сразу даже не определишь, что именно мелькнуло в них. Страх? Недоумение? Растерянность? Насмешка сама собой растаяла на губах, когда Малфой срывающимся на фальцет голосом выкрикнул: – Цисси?! Я трясу головой, пытаясь сложить в голове обрывки паззла. Щеки касается светлая прядь, я завороженно тяну ее, поднося к глазам, которые видят мир странно четким. Тяну сильнее, чувствуя боль, и вдруг понимаю, что это не моя рука, не мои пальцы, уж слишком тонкие и хрупкие. Провожу ладонью по груди и уже понимаю, что все не так – у аврора Поттера по определению не может быть бюста! Поднимаю глаза на Малфоя, тот шарахается, увидев в них желание убить. – Поттер? – Малфой отполз подальше, и если бы мог, завернулся в покрывало по самые уши. В глазах плескался вселенский ужас. – Что? – говорю, думая, что вот сейчас эта тварь мне за все и ответит. Кто там обещал, что действие зелья к этому времени уже прекратится? Глаза с небывалой остротой видят уже знакомую спальню. Мозг фиксирует совершенно ненужные детали: роспись на потолке, шелковые обои, бледно-оливковые шторы и непривычно тонкие пальцы, комкающие край одеяла, в которое пытается завернуться Малфой. Я делаю молниеносный бросок и сжимаю пальцы на шее, но окружающий мир вдруг пропадает, сменяясь черно-белыми точками, черных становится все больше, звуки доносятся как сквозь вату и становятся все тише и тише. – Поттер, – слишком знакомый голос настойчиво вторгся в затуманенное сознание, по лицу скатываются холодные капли, – Поттер! – Мне такая ерунда приснилась, – слабо прошептал я, сил не было вовсе, как после тяжелой болезни. – Выпейте! – холодное стекло стукнулось о зубы, а широкая ладонь вовсе не бережно поддержала затылок. Северус Снейп никогда не отличался излишним состраданием, пришлось покорно проглотить пахнущую мятой жидкость. – Что с ним? – поинтересовался второй знакомый голос из-за спины Снейпа. – Не знаю пока, – резко ответил тот, сверля непроницаемо-черными глазами лежащего меня, – сядь, Люциус, не мешай! Я бессильно лежал на кровати, все еще как будто вырванный из действительности. Что со мной? В обморок, что ли, хлопнулся? Палочка Снейпа выписывала над моим распростертым телом сложные фигуры, на лбу залегла глубокая вертикальная морщина. Если бы я знал профессора меньше, то подумал бы, что он нервничает, но это же Снейп – у него не нервы, а канаты. Хотя озабоченность все-таки есть, в конце концов решил я. Ах да, память все же решила вернуться, зелье оборотное модифицированное, сбой. Точно! Как я мог забыть? А Люциуса я потом без свидетелей прокляну, чем-нибудь не слишком темным, но затейливым. Доберусь до волшебной палочки и прокляну! – Ничего не понимаю, – выдал Снейп, на лице которого явственно отразилось недоумение, и с размаха сел в кресло, – действие зелья должно было прекратиться еще девять часов назад. – Но ведь прошлый раз все было хорошо, – подал голос Малфой с другого конца комнаты. – Да, – язвительно отозвался Снейп, видимо по-другому он не умел, – значит, первый и второй раз чем-то отличаются. Вопрос только, чем! Зелье-то одно и то же. А, Люциус? Чем? Малфой сжался на пуфике и опустил голову. М-да, я бы тоже предпочел не распространяться о наших ночных игрищах. – Мы пили, – наконец произнес он. – Что пили? – продолжал допрос Снейп. – Сначала виски, – начал перечислять Люциус, – потом коньяк, абсент, еще вермут, кажется, с соком. – Алкоголики, – с отвращением сказал Снейп и стал бормотать себе под нос: – Так, если подумать, что из состава спиртных напитков могло вступить в реакцию… Мята? Нет. Мускатный орех? Вряд ли. Пижма? Полынь? Нет, однозначно нет. Он посидел, закрыв глаза, перебирая в уме все возможные сочетания, потом резко встал и навис над Малфоем, недобро поигрывая волшебной палочкой. Жаль, что я не мог приподняться и получше разглядеть приятную картину – высокого лорда, втянувшего голову в плечи. – Лю-ци-ус, чем еще вы занимались вчера, что привело Поттера в столь плачевное состояние? – прошипел профессор не хуже змеи, почти серпентарго, елки! Да-да, скажи ему, Лю-ци-ус, чем мы таким занимались! – М-мы, – Малфой мямлит – вот чудо-то, – я вчера много выпил. – Да-а? – «подбадривает» его Снейп. – Я… Мне показалось… Я забыл, что это не Нарцисса, – едва слышно заканчивает он. «Цисси», – отдается в ушах тот его шепот, и по телу мгновенно пробегает волна мурашек. – И вы, значит… – Снейп деликатно замолчал. – Да, – выдохнул Малфой. – Алкоголики и кролики, – припечатал Снейп. – Нет, – откуда силы взялись заорать, сам не понял, – я сопротивлялся! – О?! – задранная профессорская бровь лучше всяких слов сказала, какой я идиот. – Люциус? – он повернулся к Малфою. – Ты еще и насильник? Растлитель нежных невинных фиалок, то есть авроров? – Я, – Люциус закрыл лицо руками и глухо продолжил: – Цисси… Она всегда… Не… Мне стало даже жаль лорда, надо же: жена ему не давала, а уж признаваться в этом публике – не позавидуешь. Ладно, уговорили, не буду проклинать, так, небольшой сглаз если только, для успокоения совести и расшатанных нервов. Хотя, вот если честно и совсем-совсем только себе признаться, то мне понравилось. Ирония судьбы, однако. В том, что я к девушкам равнодушен, убедился давно, на мужиков тоже вроде не тянуло, а тут как накрыло, уже когда сопротивляться перестал. Снейп встал и снова принялся короткими, резкими движениями накладывать диагностические чары. – Кхм, – спустя почти вечность сказал он, засунув руку с палочкой под мышку, второй рукой ухватив себя за подбородок. – Ну что?! – не выдержал Люциус. – Как тебе сказать. Даже не знаю, порадоваться за вас или как. – Северус, не тяни! Что за манера. Это обратимо? – Малфой рассердился. – Да, мне на работу завтра, – вспомнил я, пусть уж побыстрее со своим зельем разбирается, не хватало только разборок с начальством. – Обратимо, в этом сомнений нет, – отчего-то развеселился Снейп, – но с работой придется повременить. Вот так и знал, что обязательно влипну в какое-нибудь дерьмо. Придется отпуск полностью брать, а у меня на него были такие планы, хотел на море поехать. Что ж так везет? Ведь сейчас скажет, что очередное зелье варить надо месяц, не иначе. То-то морда у него такая довольная. – Сколько? – безнадежно спрашиваю я. – Девять месяцев, – преувеличенно жизнерадостно отвечает Снейп, а я, оглушенный пониманием, откуда взялась именно эта цифра, прежде чем отъехать в блаженную тьму, слышу протяжный стон с той стороны, где сидит Люциус, и глухой стук. Кажется, он тоже сильно… обрадовался.