Второй шанс

- Апчхи! - наверное, уже в десятый раз чихнула Венди, закрывая лицо платком. - И как можно было так долго гулять под дождем, - недовольно пробормотал Джон, поплотнее укутывая девочку одеялом, - сегодня опять вызову врача, уже прошла неделя, а ты до сих пор никак не выкарабкаешься! - Не надо, Джон, - слабо возразила Венди, шумно высмаркиваясь, - я уже почти хорошо себя чувствую... - Ну да, конечно, - закатил глаза брат, - ладно, попробуй пока уснуть, а я позвоню доктору, чтобы он пришел к вечеру. Погладив Венди по спутавшимся волосам, Джон вышел из комнаты. Как только дверь захлопнулась, девочка вытащила из-под подушки спрятанный дневник. Уже семь дней с той самой злосчастной встречи на пляже, Венди на вставала с постели, подхватив сильную простуду. С тех пор, она каждый день, снова и снова, перечитывала записи о Неверлэнде. Казалось, стоило ей мысленно вернуться на остров, как жар проходил, а горло перекращало так сильно терзать кашлем. Подогнув коленки, девочка открыла дневник на середине переплета. Здесь была написана ее любимая часть. Воспоминание о том дне в Неверлэнде, когда Питер, находясь в на редкость хорошем настроении, выпустил ее ненадолго прогуляться по острову. Уже заметно стемнело, и Венди начала охватывать легкая паника. Ей никак не удавалось найти дорогу к лагерю, а если она не вернется в поставленный срок, Пэн, чего доброго, решит, что девчонка надумала удрать. Наугад пробираясь сквозь густые заросли, Венди услышала тихий плач. Потерянные мальчики плакали не редко, и все же, девочка направилась в сторону, откуда доносились всхлипы. Пройдя немного вперед, Венди осторожно отодвинула пару веток от лица. У корней кряжистого старого дерева сидел мальчик. Вэнди знала, что он был новеньким, появившись на острове всего пару дней назад. Мальчишка - еще совсем малютка, на вид лет пять-шесть, не больше. Глядя, как ребенок беспомощно всхлипывает и трет маленькими ручками покрасневшие глаза, сердце Венди болезненно сжалось. Девочка уже собиралась выйти из укрытия и попытаться успокоить бедняжку, но тут из-за дерева неожиданно появился Питер. Отпрянув назад, Венди с жалостью посмотрела на малыша. Девочке было прекрасно известно, как Пэн относится к плаксам на своем острове. Венди не хотела снова смотреть, как хозяин Неверлэнда поручит новенькому какое-нибудь жуткое задание. Как правило, в ходе выполнения этих заданий, мальчики или пугались до заикания, или калечили себе что-нибудь. Стараясь не выдать себя, девочка направилась в другую сторону. - Что случилось? - донесся до нее голос Питера. Но в этот раз в нем не было иронии или насмешки, словно Пэну действительно было не все равно. Не в силах сдержать любопытство, Венди прислушалась. Продолжая плакать, мальчик протянул раскрытые ладошки, на которых лежали обломки каких-то раскрашенных деревяшек. - Это был мой друг, - жалобно проскулил малютка, - мы всегда с ним были вместе. Но я упал, и он... Рыдания заглушили немногословный рассказ мальчика, а Пэн молча опустился перед ним на корточки. - Дай-ка сюда, - тихо попросил Питер, протягивая вперед ладонь. Венди обеспокоенно наблюдала за происходящим, боясь вообразить, какая изощренная пакость на этот раз пришла Пэну в голову. Смущенно взглянув на Питера, мальчик осторожно высыпал обломки игрушки в руку подростка. Пэн медленно провел ладонью правой руки над сломанной игрушкой, а через мгновение мальчонка восторженно ахнул - она вновь стала целой, сложившись в маленького солдатика. - Держи, - сказал Питер, протягивая мальчику маленькое сотворенное чудо, но куда большим чудом была улыбка, на лице Пэна. Не ухмылка, не злорадная гримаса, а самая настоящая и теплая, какой Венди не видела еще ни разу. Питер уже поднялся на ноги, но тут мальчик резко кинулся вперед, обхватив подростка короткими ручками за талию и прижимаясь щекой к его животу, так как выше малыш просто не мог дотянуться. - Спасибо, Питер! - пропищал мальчонка, не разжимая объятий. Пэн на мгновение застыл изменившись в лице. Казалось, что этот детский жест благодарности доставил ему физическую боль. - Ну все, - сказал Пэн, переходя уже на привычный тон, отцепляя от себя руки мальчика, - возвращайся в лагерь. Давай, бегом! Со счастливой улыбкой, прижимая к груди игрушку, мальчик скрылся в густых зарослях, оставив Питера одного. Это был первый и, пожалуй, единственный момент, когда Венди задумалась, что у Питера Пэна вместо сердца не кусок камня и уж тем более не холодная пустота. Дочитав последнюю строчку, Венди спрятала дневник обратно под подушку. И через некоторое время девочка вновь провалилась в сон. *** Ночной кошмар, приходящий каждую ночь в разных вариациях, уже начинал бесить Малкольма. Снова этот маленький мальчик, зовущий его отцом и просящий помощи. Откуда это взялось в его воображении, мальчишка даже не мог предположить. А беспомощность хоть как-то избавиться от надоевшего сна, злила его еще больше. С момента появления Малкольма в Сторибруке прошло уже чуть больше недели, но за это время ничего особо не изменилось. Люди по-прежнему шарахались от мальчишки, а сам он, похоже, стал к этому привыкать. Семья Генри относилась к Малкольму не то чтобы тепло и дружелюбно... но терпимо. Пожалуй, это было самое подходящее слово. Но подростку этого было достаточно. Откровенно говоря, Малкольм вообще не мог понять, почему они все еще позволяют оставаться ему в доме. Ведь он не был ни другом, ни родственником... Родственные отношения в принципе были для мальчишки загадкой, как и для любого сиротки. Потому, любое проявление доброты, со стороны совершенно незнакомых людей, он принимал с опаской и настороженностью. Куда проще было привыкнуть к тому, что большинство жителей города его не переваривает даже на вид, чем смириться с чужой заботой, которую он ничем не заслужил. Но во всем остальном, положение вещей более, чем устраивало мальчишку. Ему не приходилось, как раньше, подскакивать ни свет ни заря, и с утра до ночи не разгибать спину в жару кузни, обливаясь грязью и потом. Да и жизнь без регулярных побоев казалась куда приятней. Иногда же, мысли Малкольма возвращались к Венди. Он не чувствовал себя виноватым за то, что случилось в их последнюю встречу. Он же просто шутил, а она не поняла. Малкольму вообще было свойственно извращать реальность в собственной голове, меняя все таким образом, что плохими оказывались все, кроме него самого. Он все еще приходил на пляж каждый день, прогуливаясь там часами под холодным ветром, но больше здесь никто не появлялся. Он не видел Венди, ни у берега моря, ни в городе. С каждым днем, ему в голову начала закрадываться мысль, что девочка вместе с братьями, все-таки покинула, Сторибрук, как и собиралась. Малкольм никогда не признался бы даже себе в том, что подобная новость его расстраивает. Однако, разочарование, приходившее после каждого дня, проведенного на берегу в пустую, жгло все сильнее. При всем своем обилии масок, душа мальчишки была чуткой. Почти любую колкость и дурное слово он воспринимал на свой счет. А то, на что другой человек мог бы не обратить внимания, Малкольм мог затаить смертельную обиду. *** Уже целую неделю Малкольму удавалось без особых происшествий прожить в Сторибруке. Обходя стороной лавку мистера Голда (в этом квартале мальчишка вообще пытался не появляться) и избегая людных мест, Малкольм мог вполне спокойно провести свой день. Одолжив у Генри одну из его школьных тетрадей и, как здесь именовали эту чудо-вещь, гелевую ручку, подросток проводил время за тем, что делал на страницах небольшие зарисовки всего, что его окружало. Малкольма никто не учил рисовать, равно как и всему остальному. Читать он выучился еще лет в семь, благодаря старой книге "Виды ковки и травления", которая завалялась у кузнеца в пыльном углу. А вот письмо Малкольму давалось скверно. Раньше он пытался выводить буквы кусочком уголька на деревянных стенах, но это занятие быстро ему надоело, а позже мальчишка стал заменять слова картинками. Когда Малкольму удалось стащить небольшую пачку пергаментных листов в переплете, мальчишка стал практиковаться, изображая угольком пейзажи и людей. Любой, кто хоть немного смыслил в живописи, взглянув на рисунки Малкольма, мог бы с уверенность сказать, что у мальчишки талант, но подобное подмастерью кузнеца говорить было некому. Сегодняшнее утро выдалось на редкость теплым и солнечным. Похоже, что зима начала медленно отступать, освобождая место весне. Сложив тетрадь в сумку через плечо, Малкольм, особо не глядя по сторонам, устремился вниз по проулку. Никаких перешептываний не было слышно, а люди, проходившие мимо, были слишком заняты своими делами, чтобы обращать на внимание на мальчишку. Это был практически хороший день... - Да твою ж налево!.. - воскликнул Малкольм, когда в него неожиданно врезалась идущая навстречу девушка. При этом книги, что она несла, со стуком посыпались у незнакомки из рук на землю. А один увесистый том - прямо на ногу мальчишке. - Белль, все в по... - начал было мистер Голд, появляясь из широких дверей ближнего здания, но тут же осекся. Малкольм побледнел. Ну почему из всех жителей Сторибрука в него впечатался не кто-нибудь, а подружка городского чокнутого? - Румпель, ничего, я сама виновата, - быстро сказала девушка, но Голд ее уже не слушал. - Я от тебя даже мокрого места не оставлю, - произнес Румпельштильцхен, стремительно приближаясь к парню и на ходу отшвыривая кожаные перчатки. Шумно сглотнув, Малкольм не стал долго думать. Сорвавшись с места, мальчишка бросился не утек. - Румпель! - послышался позади отчаянный крик Белль, но тот уже гнался за подростком изо всех сил. Голд вполне мог использовать магию, чтобы изловить Малкольма, но ярость начисто выбила из головы мужчины здравый смысл. И уж тем более он забыл, что у мальчишки явное преимущество в ловкости и скорости. Малкольм без труда перескакивал через препятствия и уворачивался от проходящих людей, которые с любопытством и недоумением провожали глазами странную погоню. Всегда строгий и чопорный мистер Голд, почитаемый во всем Сторибруке, гонится за мальчишкой, словно пес за нашкодившим котенком - подобное не каждый день увидишь. Налетев на группу людей, выходящих из кафе, Румпельштильцхен на мгновение упустил Малкольма из виду. - С дороги! - выкрикнул он, больно толкая кого-то локтем и устремляясь дальше. - Ну и дела, - недовольно пробормотал Лерой, потирая ушибленное место. Малкольм уже начал выдыхаться и, хватаясь за стену, согнулся пополам, пытаясь прийти в себя. - Малкольм? - послышался сверху удивленный девичий голос, - что ты здесь делаешь? Подняв глаза, мальчишка увидел в раскрывшемся окне Венди, с недоумением смотревшую на него. - А ты? - запыхавшись спросил Малкольм, быстро оглядываясь в сторону улицы. - Я здесь живу... Эй, ты что это делаешь?! - с возмущением воскликнула девушка, глядя, как Малкольм, цепляясь за внушительные выступы на кирпичной стене, быстро поднимается к ее окну. - Захожу в гости, - язвительно прошипел он, отталкивая девочку в сторону и с грохотом вваливаясь на пол комнаты. Под окнами Голд пробежал мимо здания отеля, в котором жила Венди и остальные Дарлинги. Похоже, на этот раз мальчишке повезло. Привалившись спиной к основанию подоконника, Малкольм закрыл глаза и глубоко вздохнул. Венди от подобной неожиданности и наглости даже слова не могла подобрать, глядя на мальчишку, который развалился прямо на ковре ее спальни. - Ладно, я пошел, - наконец, сказал Малкольм через минуту поднимаясь на ноги и уже собираясь вылезти обратно в окно. - Ну уж нет! - воскликнула девушка, хватая парня за рукав, - я, между прочим, из-за тебя болею здесь уже вторую неделю! - Из-за меня? - усмехнулся Малкольм, перекидывая одну ногу через подоконник, - а я тебя в воду не бросал! - Ты просто... просто... - возмущенно пролепетала Венди, перебирая в мыслях все более или менее приличные для леди слова, - так нельзя! - Прошу прощения, миледи, - взглянул на нее Малкольм иронично поклонившись, - меня там рыцарский конь внизу заждался, - сказал мальчишка напоследок и с ловкостью кошки выпрыгнул на улицу. Хоть девочка и была немного рассержена, но как только она выглянула вниз, где Малкольм твердой и уверенной походкой стал удаляться, на ее лице появилась улыбка. Он ничуть не изменился.